Форум » Альков » "Разве время лечит?", драма (часть 1) » Ответить

"Разве время лечит?", драма (часть 1)

Klepa: Название: Разве время лечит? Автор: Klepa Жанр: драма Иллюстрации: Анн@ Герои: Анна, Владимир, Лиза, Миша и несколько дополнительных персонажей. Отказ: не ищу коммерческой выгоды. Размещение рассказа вне форума только с согласия автора Примечание: огромная благодарность Gata Blanca за помощь в правке первых глав. Примечание2: новое пишется очень медленно, поэтому решила выложить старенькое Время написания: 2005 год

Ответов - 32, стр: 1 2 All

Klepa: Часть I. Тот запах вымытых волос Благоухание свежей кожи И поцелуй в глаза От слез соленый, и в губы тоже И кучевые облака Курчающиеся над чащей И спящая твоя рука, и спящий лоб И локон спящий Повремени певец разлук Мы скоро разойдемся сами Не разлучай уста с устами Не разнимай сплетенных рук Не разнимай сплетенных рук Не разлучай уста с устами Мы скоро разойдемся сами Повремени певец разлук Ведь кучевые облака Весь день курчаются над чащей И слышится издалека Дневной кукушки счет горчащий Не лги, не лги, считая дни Кукушка мы живем часами Певец разлук повремени Мы скоро разойдемся сами Повремени певец разлук Мы скоро разойдемся сами Не разлучай уста с устами Не разнимай сплетенных рук Не разнимай сплетенных рук Не разлучай уста с устами Мы скоро разойдемся сами Повремени певец разлук Давид Самойлов Молодая красивая девушка шла по берегу реки, любуясь окружающей природой. Анна очень устала за последний год: концерты, бесконечные перелеты, гостиницы... В напряженном графике гастролей она с трудом сумела выкроить две недели для отдыха, да и те пришлось чуть ли не с боем вырывать у продюсера, Карла Модестовича Шуллера, который сначала никак не хотел ее отпускать, но потом все же смилостивился, и вот она здесь. Анна с наслаждением вдохнула свежий, не отравленный выхлопными газами воздух. Глаза радовались простору: река – бесконечная, быстрая, берега утопают в зелени. Легкий ветерок волнует шелковистую траву и рябит зеркальную гладь воды. Деревья такие высокие, что, кажется, будто они подпирают своими макушками небосвод. Анне нужны были эти редкие минуты одиночества, вдали от назойливых любопытных глаз, когда можно, наконец, сбросить надоевшую светскую маску и просто побыть самой собой. Девушка весело рассмеялась, увидев, как испуганная ее появлением птичка вспорхнула с ветки и скрылась в густой листве. Она одна! Ни души поблизости. Хотя… за теми кустами, кажется, кто-то прячется… Анна нахмурилась, недовольная тем, что это райское местечко облюбовал кто-то еще, и хотела тихонько удалиться, чтобы избежать нежелательной встречи, но ее остановил грубоватый голос: - Подглядывать нехорошо! - По-моему, это вы за мной подглядывали! – возмутилась Анна. Правильнее было уйти, но Анне почему-то захотелось увидеть обладателя грубого голоса, она обогнула кустарник. Темноволосый молодой человек сидел на корточках, разглядывая качавшуюся в реке кувшинку. - Больно вы мне нужны, - проворчал он невежливо, однако голову повернул. Их глаза встретились… Девушка была такой красивой, что Владимир невольно замер от восхищения. Нежный овал лица в облаке золотистых волос, точеный носик, чувственные губы и огромные синие, как небесная лазурь, глаза. Безупречная фигура. Длинные стройные ноги в обтягивающих джинсах, под короткой футболкой – плоский загорелый животик. Анне не по себе было под откровенно изучавшим ее взглядом серых глаз – раздражавшим и завораживающим одновременно, взглядом уверенного в себе красавца, привыкшего к вниманию женщин. Закатанные рукава рубашки обнажали по локоть его сильные руки с длинными нервными пальцами. При взгляде на эти руки Анну вдруг обдало жаром, сердце неровно забилось в груди… и тут она заметила обручальное кольцо. Девушка забеспокоилась: пустынный берег и этот нахальный незнакомец, которого, похоже, ничуть не смущает наличие жены… Владимир перехватил ее взгляд и хотел было убрать руку с кольцом в карман, но одернул себя. Ему нечего скрывать. Он женат и приехал сюда отдохнуть, а не завести роман, пусть даже с такой красивой девушкой, как эта. У него есть Лиза, его любимая Лиза. Так почему же он не может отвести взгляд от этих огромных синих глаз, взирающих на него с любопытством… и восхищением? - Осмотр окончен? – осведомился он, сам поражаясь собственной грубости. «Зачем хамить первой встречной девушке? – укорил его внутренний голос. – Она тебе ничего не сделала». Владимир не стал извиняться, а просто замолчал, ожидая ответа незнакомки. - Да, – произнесла она немного растерянно, стараясь не подать виду, что ее задели его грубые слова. Владимир встал с корточек и выпрямился во весь рост, оказавшись на голову выше девушки. - Вы хотите познакомиться? – спросил он, глядя на нее сверху вниз. «Ну, ты совсем распоясался!» – расхохотался внутренний голос. - Нет, – ответила Анна. Она не понимала причину его грубости, да и не особо стремилась к этому. Он женат, а она не позволяла себе интересоваться женатыми мужчинами. Зачем так переживать из-за мимолетной встречи? Только сердце почему-то болезненно сжалось… Анна попыталась унять волнение. Напомнила себе, что дома ее ждет Миша. Правда, они поссорились в день ее отъезда, но помирятся, когда она вернется. Непременно помирятся. - Вот и прекрасно, – сказал незнакомец и пошел прочь. Она несколько секунд заворожено смотрела ему вслед, невольно отмечая широкие плечи, узкие бедра и упругую походку пантеры. Анна тряхнула головой, прогоняя наваждение. Кто этот человек? Не похож на местного жителя – слишком щегольской вид. Скорее всего, москвич, как и она, приехавший отдыхать. Хорошо бы, он жил в другом пансионате… Анна нарочно приехала отдыхать в эту глушь, где до нее не могли добраться назойливые фоторепортеры и не менее назойливые поклонники, от которых в Москве и в гастрольных поездках ее защищали телохранители. Но в отпуск она предпочла отправиться без сопровождающих - здесь, на лоне природы, среди воды и деревьев, она чувствовала себя в полной безопасности. Администратор пансионата долго извинялась, что в комнате Анны не было телевизора, но гостья этому обстоятельству была даже рада – ей хотелось покоя и тишины. И она их здесь нашла… Девушка еще недолго постояла на берегу, перебирая в памяти моменты странной встречи, и медленно побрела к пансионату. Владимир наблюдал за ней, спрятавшись за деревом, и нервно крутил кольцо на своем пальце. Лиза… Что она сейчас делает? Сидит дома? Нет, подумал он с невольной улыбкой, Лизу, сидящую дома, представить невозможно. Наверное, она, как всегда, носится с заказами и совершенно не помнит, поела или нет. Его жена. Они вместе три года, два из них женаты и абсолютно счастливы. Тогда почему у него из головы не идет та незнакомка? Он вернулся в свой домик и, чтобы отогнать непрошеные мысли, забрался под душ. У нее был взгляд испуганной лани, когда он окликнул ее… А потом в синих глазах заполыхал огонь, и она вдруг стала похожа на тигрицу… Да что это с ним?! Три года он никого не видел, кроме Лизы. «Стареете, Владимир Иваныч, - усмехнулся он невесело. – На совсем юных девочек потянуло». Хорошо, если ей есть восемнадцать… Хотя какая разница, раздраженно подумал он, вытираясь полотенцем, есть ей восемнадцать или нет? Это его совершенно не касается. Он здесь только для того, чтобы отдохнуть – и ничего больше. Лиза хотела поехать с ним, но не смогла. Срочный заказ, клиент рвет и мечет, а портниха, как назло, испортила шторы. Договориться с раздраженным заказчиком лучше, чем Елизавета Петровна Корф, не мог никто, и шеф слезно молил ее повременить с отпуском, пока всё уладится. Лиза согласилась задержаться, а чтобы муж не страдал целую неделю в душной Москве, отправила его в пансионат одного. Владимир шутливо поинтересовался, не будет ли она ревновать, Лиза в ответ рассмеялась, сказав, что доверяет ему. До этого дня он тоже себе доверял, но после встречи на берегу уверенность в себе немного пошатнулась… Довольно! Он отшвырнул полотенце и приказал себе забыть белокурую незнакомку.

Klepa: Анна спустилась в столовую, по-домашнему уютную, без вычурной помпезности московских ресторанов. На окнах – легкие портьеры светло-бежевого цвета, на столиках – чистые белые скатерти. Она раскрыла меню, намереваясь сделать заказ, когда за ее столик кто-то сел и раздался знакомый грубоватый голос. - Снова вы? Анна подняла на него глаза. - Я тоже рада вас видеть, - и снова углубилась в изучение меню. Только букв она не видела. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Ей было стыдно за свою грубость, и напрасно она убеждала себя, что пыталась таким образом защититься от хамства. Зачем, ну зачем он снова появился?! Владимир подозвал официантку. - Нельзя ли мне сесть за другой столик? - Простите, – пролепетала девушка, невольно краснея под пристальным взглядом серых глаз. – Но все столики заняты, у нас принято сидеть по двое, только если вы с кем-нибудь поменяетесь местами… - Хорошо, – нехотя согласился он. – Принесите меню. Официантку как ветром сдуло. - Вы всем хамите? – спросила Анна. – Или только молоденьким? Владимир пристально посмотрел на нее, но она не смутилась, наоборот – синие глаза смотрели насмешливо и с вызовом. - Я просто не в духе, – процедил он. - И поэтому вымещаете свое дурное настроение на других? – наклонив голову, поинтересовалась Анна. Что с ней творится?! Она просто пожирает его глазами. Совсем с ума сошла, ведь он женат! Но так дьявольски красив, что просто дух захватывает! Владимир чувствовал к себе интерес со стороны незнакомки. Да, ведь ему до сих пор не известно, как ее зовут! Он поднял голову, и серые глаза встретились с синими. Анна не отводила взгляд так долго, как только могла, хотя сил уже не хватало и отчаянно хотелось сбежать… но она знала способ, как победить в этой схватке. Владимир почувствовал, что взгляд незнакомки проникает в самую глубину его души, что она сейчас узнает о нем все самое сокровенное, и первым отвел глаза. На лице девушки мелькнула торжествующая улыбка и тут же погасла. - Я люблю одиночество, – лениво протянул он. - А разве кто-то на него покушается? – отозвалась Анна, к которой вернулась утраченная было уверенность. Официантка принесла ей омлет, и Анна переключила свое внимание на завтрак – в конце концов, ради этого она и пришла в столовую, а не ради перепалки с сероглазым нахалом. Владимир, не отрываясь, смотрел, как она отрезает от омлета маленькие кусочки и аккуратно отправляет их в рот, как ловит крошку розовым язычком, как глотает... Не выдержал и отвернулся. «Спокойно! – повторил он себе. - У тебя есть жена, красавица и умница, ты любишь ее… Зачем тебе эта дерзкая девчонка?» - Что вам принести? – спросила у него официантка. - Что? – очнулся он. – Нет, спасибо, я ничего не хочу. Встал и ушел. Анна отложила вилку и нож. От нее не ускользнул его странный взгляд. «Боже мой, только бы не влюбиться!» - мысленно взмолилась она. И стала думать о Мише. Они поссорились, ну и что? Милые бранятся – только тешатся. Их ссора не будет долгой. «Мы помиримся, – решила она. – Как только приеду, помиримся. Обязательно!» На следующий день Анна совсем не видела незнакомца. За завтраком его не было, за обедом тоже, а перед ужином она решила прогуляться. Она шла по аллее, потом свернула на какую-то едва заметную тропинку. Запах леса и шорох листвы наполняли ее душу пьянящим восторгом, возвращая растраченные в кутерьме гастрольной жизни силы. Узенькая тропка вывела Анну к реке, к тому самому месту, где она вчера столкнулась с незнакомцем. Девушка блаженно жмурилась, подставив лицо ласкающим лучам заходящего солнца. «Вот стоять бы так вечно! – подумалось ей. – Я не хочу в город! Снова суета, самолеты, гостиницы...» «И долго ты выдержишь в этой глуши?» – скептически осведомился внутренний голос. Анна с улыбкой покачала головой, и повернулась, чтобы идти обратно. Перед ней стоял Владимир. - Извините. Он стоял там уже несколько минут и смотрел на нее, хотел уйти, но не мог – эта девушка притягивала его, будоражила воображение. Ночью он почти не сомкнул глаз, лишь изредка проваливаясь в короткое забытье. Ему снились какие-то безумные сны. - Вы извиняетесь? – насмешливо спросила Анна, спросила и прикусила язык. Зачем было язвить? Сегодня ее незнакомец был настроен вполне миролюбиво. - Да, я извиняюсь, – сказал он, не обращая внимания на ее сарказм. - Ваши извинения принимаются, – ответила она, проходя мимо него, потом обернулась: - А перед официанткой вы тоже извинились? Владимир усмехнулся. - Да. - Тогда вы еще не потеряны для общества. - Я рад. Она молча кивнула, резко повернулась и чуть не упала, споткнувшись о какую-то кочку. Владимир успел подхватить ее. Анна почувствовала сквозь ткань жар его крепких ладоней, и сердце заколотилось, как сумасшедшее. Владимир смотрел на девушку, и проклинал все на свете. Весь день он старательно избегал ее, хотя еще неделю назад рассмеялся бы в лицо всякому, кто сказал бы ему, что он, как робкий школьник, будет прятаться от женщины. Но сейчас она была так близко, в его объятиях, и, не в силах устоять перед искушением, Владимир приник к ее губам жадным поцелуем. Анна хотела оттолкнуть незнакомца, но вместо этого сильнее прижала его к себе. Она почувствовала, как его язык проник в ее рот. Голова пошла кругом, колени подгибались, и Анна схватилась за его плечи, чтобы не упасть. Владимир с силой сдавил девушку в объятиях, забыл обо всем на свете, целуя ее сладкие губы. Они отскочили друг от друга одновременно. В тишине леса было слышно только их прерывистое дыхание. - Вы всегда пользуетесь ситуацией? – прошипела Анна, немного придя в себя. - Это вы меня поцеловали! – перешел в атаку Владимир. - Я? – от возмущения Анна потеряла дар речи. – Это вы, вы меня поцеловали, я всего лишь оступилась, вы меня поймали и поцеловали! - Неужели? - Ах, конечно, – с усмешкой согласилась она. – Мужчины ошибаться не могут – тем более, когда есть возможность свалить вину на женщину. Ведь так? Владимир покачал головой. Он совсем потерял способность соображать, надо было уйти и не возвращаться, а еще лучше уехать обратно в Москву - сегодня же. Да, он уедет прямо сейчас! Анна в панике смотрела на чужого мужчину. Она до сих пор чувствовала прикосновение его губ. «Ты совсем рассудка лишилась, если готова упасть в объятья первого встречного! – негодовал голос совести. – Посмотри на его правую руку, это охладит твой пыл!» Анна послушно перевела взгляд на обручальное кольцо, но жар в груди не погас. Их глаза встретились. Серые были холодны, как сталь, синие – безмятежны, как вечернее небо, но в воздухе мелькали искры, и было достаточно одного слова, чтобы поджечь весь лес. - Вы правы, – произнес Владимир. - В чем? – не поняла Анна. Она так далеко унеслась в своих мыслях, что совсем забыла, о чем спрашивала. Он усмехнулся. - В том, что мужчины не ошибаются, и всю вину сваливают на женщину, если подворачивается такая возможность. - Вы к ним относитесь? - Нет. - Нет? – иронически приподняла брови Анна. – Но только что вы всю вину свалили на меня. - Хорошо, – уступил Владимир. – Это я вас поцеловал, вам так легче? - Несказанно. - Тогда - всего хорошего. Он отвернулся от нее и пошел вдоль берега, не разбирая дороги. Боясь подумать о случившемся, он гнал все мысли прочь, но они назойливо лезли в голову. Что он натворил? Внутренний голосок гаденько рассмеялся в ответ: «Пока еще ничего. Подумаешь, поцеловал другую – разве это преступление?» Владимир судорожно хватанул ртом воздух. Он перешел на быстрый шаг, пытаясь снять напряжение, потом побежал, но тут его окликнули. Он резко остановился, и Анна с разбегу налетела на него. - Простите. - Теперь вы извиняетесь? – съязвил он, и тут же раскаялся. Он не собирался ей хамить, но почему-то в ее присутствии на него находило какое-то затмение, будто невидимый чертик дергал его за язык. - Я просто хотела вас спросить… - О чем? Он смотрел на нее сверху вниз, с трудом сдерживаясь. Хотелось ее прижать к себе и целовать пока она не запросит пощады, ласкать ее совершенное тело, распустить волосы, собранные в пучок. Он стиснул зубы и сжал кулаки. - Вы не покажете мне дорогу к пансионату? Я, по-моему, заблудилась… - жалобно проскулила Анна. Она на самом деле заблудилась, и ни за что не обратилась бы за помощью к этому наглецу, но перспектива провести ночь в лесу пугала ее больше собственных чувств. Однако, стоя рядом с ним, почти касаясь его, Анна вдруг поняла, что легче было бы провести ночь в лесу, чем обуздать внезапно проснувшееся желание. Ей до безумия захотелось погрузить пальцы в его темные волосы, стереть поцелуем ухмылку с его губ, ощутить сильные руки на своей талии… Она отвернулась. - Я думаю, надо идти туда, – не терпящим возражения тоном сказал Владимир. Анна послушно засеменила за ним. Они шли молча. На землю спускались сумерки, а лес все не кончался. - Кажется, мы еще больше заблудились – сказала Анна – Мы уже ходим несколько часов, а пансионата не видно. - Уже стемнело, бесполезно искать дорогу в темноте. Владимир присел на корточки. - Предлагаете ночевать в лесу? - У вас есть с собой складной домик? – не удержался он от иронии. Анна пренебрежительно фыркнула. Она язвила, пряча за насмешливыми словами страх оказаться наедине с неизвестным мужчиной – он так и не удосужился представиться, а она не собиралась делать это первой. Пока они искали дорогу к пансионату, можно было ни о чем не думать, только сосредоточиться на том, чтобы не потерять его из виду, но сейчас, когда они остались совсем одни, Анну начало трясти. Владимир старался не смотреть на нее, но то и дело скашивал в ее сторону взгляд. Ее белая куртка выделялась в темноте лес светлым пятном, но черт лица было не разобрать. Как нарочно, закончились сигареты, а так хотелось курить! В надежде найти хотя бы одну сигарету он встал и похлопал себя по карманам – тщетно. Со вздохом он скинул куртку и бросил ее на траву. - Вы будете спать на земле? – в голосе Анны слышалось удивление. - А у вас в кармане есть надувной матрас? - Нет, уместился только складной домик, - парировала она. Владимир лег и закрыл глаза. Анна смотрела на него в недоумении. - Вы в самом деле собираетесь спать? - А вы предлагаете поиграть в карты? - У вас есть с собой карты? - Нет, поэтому я буду спать. - Хорошо, в таком случае я последую вашему примеру. Расстелила на земле свою куртку на безопасном расстоянии от Владимира, и опустилась на нее. Сердце колотилось, сна не было и в помине. Было страшно и жутко ночевать в лесу не в палатке, не в спальном мешке, а просто лежа на земле. Неизвестно, какие твари населяют этот лес. - Вы с ума сошли? – услышала она сердитый голос. - Почему? - Идите сюда. - Зачем? - Идите сюда! – повторил тоном приказа. Анна встала и послушно приблизилась к нему. Его глаза поблескивали в темноте. - Ложитесь на меня. - ЧТО?! Это не я, это вы сошли с ума! – вспылила она. Ему нравилось дразнить ее - чтобы вспыхнули от ярости синие глаза и возмущенно приоткрылся алый ротик. В своем праведном гневе она была восхитительна. Жаль, что ночью ничего не видно. - Вы простудитесь, если будете спать на земле, – объяснил он. - А вы нет? Анну затрясло еще сильнее. Он что, издевается? - Мне рожать не надо, – отрезал Владимир. – Перестаньте ломаться и ложитесь, насиловать я вас не собираюсь. - Я об этом даже и не думала, – сказала Анна, радуясь, что темнота скрывает выступивший на ее щеках румянец. - Тогда в чем дело? Он сам не понимал, почему ему так важно, чтобы она не простудилась. Наверное, хотел испытать себя - сможет ли он устоять, если она будет так близко? Гаденький внутренний голосок проскрипел: «Дурак!» - и визгливо расхохотался. - А сидя спать вы не можете? – робко спросила Анна. - Нет. Если он просидит всю ночь, назавтра спина припомнит ему каждую секунду такого сна. - Хорошо, но прошу запомнить, что идея была не моя. Она легла рядом, прижавшись к нему. - Вы всегда такая упрямая? - Не вам об этом говорить! Господи, что она делает?! Что она говорит?! Она же никогда и никому не хамила, а если дерзила, то в меру, но этот нахал каждым словом доводил ее буквально до белого каления, и Анна ляпала первое, что приходило в голову. Владимир подхватил ее и положил на себя, стараясь лишь не вдыхать пьянящий запах ее духов. Анна уперлась руками ему в грудь. - Это неприлично! - Перестаньте, – устало повторил он. – Вы ведете себя как маленькая. Она дернулась. - Лежите спокойно, – процедил Владимир сквозь зубы. – Я вас не трону. Анна чувствовала, насколько он возбужден, однако при этом он не делал никаких попыток воспользоваться ситуацией. Зачем она пошла сегодня в лес?! Осталась бы в пансионате, провела вечер с книжкой и уснула бы в своей постели... А чем она занимается сейчас?! Лучше не думать. Владимир считал от ста до нуля, пытаясь полностью сосредоточиться на счете. Только до нуля он добрался в рекордные сроки, и прежде безотказно помогавший способ сегодня не действовал. Пришлось начать обратный счет заново. Утомленная, Анна тихонько опустила голову Владимиру на грудь, слушая как бьется его сердце, и незаметно уснула. Владимир слушал, как все тише и ровнее становится дыхание девушки. Она так доверчиво прижалась к нему, забавно подложив ладошку под щеку… Он вновь пожалел об отсутствии сигарет.

Klepa: Видели бы его сейчас Алекс и Андрей! Когда три года назад он стал встречаться с Лизой, его приятели смеха ради заключили пари: Алекс говорил, что Владимир бросит ее через две недели, Андрей утверждал, что через три. Однако проходили месяцы, а Владимир и не думал расставаться с Лизой, более того - сделал ей предложение. Когда он сообщил об этом друзьям, те сначала посоветовали ему провериться у психиатра, а, поняв, что их друг не шутит, напились с горя, умоляли его повременить с женитьбой - опасаясь, что из-за этого распадется их неразлучное трио. Но спустя всего полгода Алекс женился на Наташе, Андрей вскоре за ним - на Татьяне, и тогда уже настал черед Владимира потешаться над друзьями, напоминая об угрозе их тройному союзу, но те делали вид, что не понимают его намеков. А теперь он спит в лесу, на нем лежит прекрасная девушка, а он боится даже прикоснуться к ней, потому что тогда не сможет остановиться. И к чему была эта забота о здоровье незнакомки? Ничего бы с ней не случилось, проведи она несколько часов на земле. Постепенно сон сморил и Владимира – сказались усталость насыщенного событиями дня и бессонная ночь накануне. Анна проснулась, когда уже совсем рассвело. Тело затекло, она хотела встать и тихо уйти, но решила рассмотреть незнакомца, пока он спит. Темные ресницы отбрасывали тень на щеки, на которых за ночь проступила черная щетина. Анна смотрела и пыталась унять сладко ноющее сердце, а оно колотилось, не желая слушать доводов рассудка. Она покраснела, вспомнив, что ей снилось. Ей снились безумные поцелуи незнакомца, его руки, дерзко ласкающие ее тело… Надо было встать и уйти, но какая-то сила неумолимо тянула ее к нему. «Пока он спит можно, и пошалить», – подумала она, легонько поцеловала его и чуть отстранилась, но его руки сжали ее талию. - Вы уже не спите? – спросил Владимир, открывая глаза. - Вы, как я вижу, тоже, – не осталась в долгу Анна. «Надо отвести взгляд! – твердила она про себя. – Нельзя так на него смотреть, он может подумать обо мне невесть что!» - Выспались? - Да, спасибо. Она не понимала, зачем он задает такие глупые вопросы, и слушает такие же глупые ответы. Владимир смотрел, как двигаются ее губы. Вчера они тихо дрожали под его губами, еле сдерживая страсть. А сейчас, просыпаясь, он почувствовал ее поцелуй – легкий, нежный, как она сама. Он застонал про себя: ну что убедился в том, какой ты болван? Резко встал, не убирая рук с ее талии. - Пустите меня, – возмутилась Анна, хотя глаза умоляли: не слушай меня, не отпускай! Владимир поставил ее на ноги, отвернулся и взъерошил свои волосы, пытаясь хоть как-то привести свои мысли в порядок. Анна прислонилась к дереву, ноги дрожали. - Будем считать, что этой ночи не было, – услышала она его глухой голос. - Согласна. Анна попыталась сдержать слезы. «Не плачь, - увещевал ее голос рассудка. – Ты поступила правильно, вернее, правильно поступил он, а ты, кажется, забыла, что он не свободен?» «Помню… – глухо отозвалось сердце – Я все помню…» Она отвернулась, и радостно вскрикнула. - Вон пансионат, мы были совсем близко. - Да? Владимир медленно повернул голову, в его глазах полыхнул огонь, который не погасить водой. Тем же огнем полыхали и ее глаза - безумная жажда, которую можно утолить, только испив до дна чашу любви. Они стояли друг напротив друга и не двигались. Анна занервничала под его пристальным взглядом и, чтобы скрыть свое замешательство, принялась поправлять прическу. Дрожащими пальцами вытащила из спутанных волос заколку, золотистые пряди упали на ее лицо. Владимир больше не видел ее глаз. Он хотел уйти, но ноги не слушались его, а руки потянулись к девушке сами собой. Он убрал мягкую прядку с ее лица и увидел немую мольбу в синих, как море, глазах. Он ласково погладил ее щеку и медленно поцеловал, чувствуя, как дрожат ее губы, как катятся слезы по ее щекам. Он осушил губами слезы, поцелуи становились все более дерзкими и страстными. Анна не слышала голоса разума, который кричал: «Что ты делаешь?!» Она полностью отдалась во власть сильных и ласковых рук, прижалась к мужчине, отвечала на поцелуи, гладила его плечи. Владимир потерял голову, его руки расстегнули кофточку и скользили по обнаженному телу, он нежно сжал пальцами набухшие от желания соски, Анна застонала, и сильнее прижала его к себе, не давая глотнуть воздуха, целуя его так, словно завтра уже не будет. Языки танцевали бешеный танец, губы уже болели, а они были не в силах остановиться и прекратить это безумие. Его руки легли на ее обнаженную грудь, и Анна выгнулась, провоцируя его на более откровенные ласки, грудь ныла, требуя все новых прикосновений. - Марина, не забегай далеко! – послышался не вдалеке голос женщины. - Да, мамочка! – закричал в ответ ребенок. Владимир с трудом оторвался от губ девушки, распухших от его поцелуев, нежные холмики вздрагивали под его ладонями. Она медленно открыла глаза и, очнувшись, оттолкнула его от себя. Он молча отступил назад. Анна, тяжело дыша, быстро застегивала кофточку - она и не заметила, когда он успел расстегнуть все пуговицы, - подобрала с земли куртку, и, не оборачиваясь, побежала к пансионату.

Самсон: Klepa Замечательно, что начала выкладываь здесь эту историю. С удовольствием перечитаю!

Klepa: Самсон, спасибо. ИМХО это лучшее из всего, что я написала

Алекса: Мне очень понравилось начало

Klepa: Алекса пишет: Мне очень понравилось начало Алекса, я рада

Klepa: Повремени певец разлук Мы скоро разойдемся сами Не разлучай уста с устами Не разнимай сплетенных рук Не разнимай сплетенных рук Не разлучай уста с устами Мы скоро разойдемся сами Повремени певец разлук Анна вышла из душа и завернулась в халат. Прохладная ткань нежно обняла обнаженное тело - так же, как руки незнакомца ласкали ее этим утром. Анна закусила губу. Весь день она пыталась избавиться от воспоминаний о ночи в лесу и о том, что случилось наутро. Пыталась читать какой-то роман, но на третьей странице герои начали целоваться, и она в отчаянии захлопнула книгу. Надо было собраться и уехать. Да, именно так она и поступит. Она уедет. Завтра же! Луна светила с неба, звезды сияли. А утром она была в его объятиях, чувствовала прикосновение его рук… «Хватит! – велела она себе. – Хватит». Только сейчас Анна пожалела, что в ее комнате нет телевизора – хоть так можно было бы отвлечься. Она спустилась вниз, в слабой надежде, что ночная прохлада успокоит ее разбушевавшееся тело и душу. Распахнула дверь, вышла на крыльцо и замерла. На крыльце стоял незнакомец. Владимир, после того, как она убежала от него утром, проклинал всё на свете. Набросился на девушку, как голодный зверь, напугал ее! Он отправился на пробежку, искупался в реке, даже в тренажерный зал заглянул, но ни на минуту не забывал о ней. А сейчас он бесцельно бродил по тропинкам и вдруг увидел в окне ее силуэт. Владимир хотел просто постоять на крыльце и уйти – у него всё было готово к отъезду, вещи он упаковал еще днем… Но она неожиданно вышла ему навстречу, и теперь стояла и смотрит на него, вся залитая лунным светом. Оба молча ждали, кто первым осмелится принять роковое решение, после которого возврата к прежней жизни не будет. И одновременно шагнули друг к другу. - Как тебя зовут? – прошептал он. - Анна, – прошептала она в ответ. – А тебя? - Владимир. Больше слова были не нужны. Они не целовали, они почти кусали друг друга, не в состоянии справиться с нахлынувшей страстью, которая закружила их, заставив забыть все и всех: исчезли муж и невеста, исчезли бизнесмен и певица, остались только мужчина и женщина, сгорающие от неутоленного желания. Владимир подхватил ее под попку, притянув к себе, Анна обвила ногами его бедра, запустив пальчики в темные волосы на его голове. Он прижал ее спиной к стене, нетерпеливо развязывая поясок халата. Тонкие женские руки сомкнулись на его шее. Упрямая ткань не хотела сползать, и Владимир поддел ее языком, услышал полный мольбы стон, халат соскользнул, открывая нежные плечи и упругую грудь. Анна потерлась грудью о его щеки и услышала ответный стон. Владимир покрывал поцелуями ее шею, ласкал пальцами грудь, она сильнее сжала его ногами, чувствуя его набухший и твердый от желания член. Девушка потерлась о него и услышала хриплый голос Владимира: - Что же ты делаешь? Он лизнул напряженный сосок, легонько подул на него, Анна застонала и выгнулась навстречу его горячим губам. - Нет, не здесь – прошептал Владимир и, не переставая целовать ее, нащупал дверную ручку. Наконец, дверь открылась, он так и вошел в дом с обвившейся вокруг него Анной. Она взяла его лицо в ладони, с нежностью глядя в потемневшие, почти черные глаза, и потерлась носиком о его нос. - Куда идти? – совсем осипшим голосом спросил он. - Наверх. Она хотела освободиться, но Владимир только сильнее ее прижал к себе, и стал подниматься по лестнице. Около кровати он отпустил ее, Анна бессильно соскользнула вниз. Тело ныло и болезненно реагировало на каждое прикосновение, требуя немедленного утоления так долго сдерживаемого желания. Ее дрожащие тонкие пальчики пытались снять с него куртку. Было несправедливо, что она полуобнажена, а он одет. Владимир опустился на кровать, привлек ее к себе, втянул в рот ее сосок, перекатывая его во рту, посасывая, покусывая, лаская вторую грудь рукой. Анна зарычала, потому что куртка все не поддавалась. Он пришел ей на помощь и быстро сорвал с себя куртку и рубашку. Анна встала вплотную к нему, Владимир просто обнял ее за талию и смотрел на нее, она дерзко улыбнулась и провела руками по его плечам, погладила темные волосы на груди. Он расстегнул заколку, золотые волосы рассыпались по плечам, он зарылся в них лицом, с наслаждением вдыхая ее аромат – свежий, пьянящий, сводящий с ума. Анна дотянулась до пуговицы на брюках и расстегнула ее, молния поддалась мгновенно, Владимир прижал к себе полуобнаженную девушку и встал. Брюки упали, на них упал халатик, вслед им полетели ботинки, трусики и плавки. Ласковые пальцы нежно поглаживали внутреннюю сторону ее бедер, медленно подбираясь к темному треугольнику между ног, Анна застонала еще громче, и впилась в его губы, терзая их, как его пальцы терзали ее – разгоряченную, влажную. Владимир все глубже проникал в ее лоно, лаская пальцем ее возбужденную жемчужину. Анна всхлипнула от ставшего нестерпимым желания, туманившего голову, ей было уже мало поцелуев, мало рук и губ. Она чувствовала его пульсирующую плоть на своем бедре, и жаждала ощутить его в себе, раствориться полностью в нежных и умелых руках мужчины, который довел ее до безумия. Владимир понял, что больше не выдержит, если сейчас же не возьмет ее. Алые распухшие губы шептали его имя, глаза молили об утолении страсти. Он опрокинул ее на постель, развел колени и вошел в нее. Анна совсем обезумела, сжала его ногами, стараясь принять как можно глубже, царапала спину и плечи, шептала в забытье: - Только не останавливайся, только не останавливайся! Владимир замер на мгновенье и начал двигаться – медленно-медленно, продлевая сладостную пытку, потом толчки стали чаще и сильнее. Анна приподнялась, ища его губы. Он все сильнее прижимал ее к кровати, наслаждаясь обладанием нежным, податливым телом. Владимир поцеловал ее, лаская языком ее ротик, маленький язычок обвивал его язык, требуя все более и более откровенных ласк. Разрядка наступила одновременно, протяжный стон слился в один звук в тишине полутемной комнаты. Владимир упал на Анну, и тут же приподнялся на руках. - Прости, я тебя, наверное, задавил. - Нисколько, – лукаво улыбалась она – как кошечка, наевшаяся сметаны, и шевельнулась под ним. Владимир почувствовал, как отозвалась его плоть на это движение. Он снова ее хотел. Анна заглянула в его искаженное страстью лицо и горячо прошептала, почти касаясь губами уха: - Ночь еще не закончилась. - Ты права. И откинулся на спину, увлекая ее за собой, Анна довольно засмеялась.

Klepa: Давай оставим все как есть, Счастливых Бог не судит. Давай оставим все как есть, И будь, что будет. песня. Солнце медленно поднималось, начинался новый день. Солнечные лучи скользили по комнате, обнажая то, что скрывалось под покровом ночи. На кровати спали мужчина и женщина. Их тела тесно переплелись, женская головка лежала на загорелом мужском плече, золотые волосы рассыпались по его груди. Казалось, их крепкие объятия никому не удастся разорвать… Владимир вышел из душа, повязав полотенце вокруг бедер. - Привет, – улыбаясь, сказал он Анне, которая стояла у окна. Она кивнула и не обернулась, только нервно гладила себя по плечам. Халатик был застегнут, и казалось что ее душа тоже застегнута на все пуговицы. - Тебе надо уйти, – глухо прошептала она. Он замер на месте, посмотрел на ее точеный профиль. Улыбка сползла с его лица. - Почему? - А ты, правда, не понимаешь? – она обернулась, на ее лице были написаны осуждение и боль, которая не помещалась в синих больших глазах. Сердце кричало: «Как я смогу теперь без него? Как?!» «А чего ты хотела?» – холодно ответил разум. Анна закусила губу, соленый привкус крови на секунду заставил забыть о муках сердца. - Нет. Воздух стал наполняться безысходностью, болью, каким-то мучительным ожиданием того, что неотвратимо, о чем они забыли, а оно никуда не исчезло и просто ждало своего часа, чтобы развеять иллюзии. - Ты женат! – выкрикнула Анна, чуть не расплакавшись. Сердце болезненно сжалось, отказываясь смириться с горькой правдой, оно кричало: «Нет, он мой, мой!» «Ты же знала, ты все знала», – напомнил разум. Владимир опустил голову. Лиза. Он о ней и не вспомнил. Кольцо горело на пальце. Лиза. Как он смог предать ее? Раньше он даже и мысли не допускал, чтобы ей изменить, но теперь… теперь все иначе. - Я разведусь, – твердо ответил он и поднял голову. В синих глазах блестели слезы. - Нет, я не буду разрушать семью. Ночью мы сошли с ума, но сейчас настало утро, и мы должны посмотреть правде в глаза, – твердо произнесла Анна, сама не веря тому, что говорит. Разум аплодировал ее рассуждениям, а сердце молчало, не находя аргументов. Они стояли у измятой постели, безмолвного свидетеля их преступления. - Уходи, – повторила Анна и посмотрела на него. Губы говорили одно, а глаза совсем другое. «Если он уйдет, я умру… Но я не могу, не могу причинить боль другой женщине! Я и так уже перед ней виновата, – терзалась Анна запоздалым раскаянием. – Я ведь помню, как плохо было маме, когда отец бросил ее…» Ныли ладони, хотелось взъерошить чуть влажные волосы, слизнуть языком капельки воды, оставшиеся на его плечах. Зачем она поддалась искушению? Почему не уехала, как хотела? Владимир молчал. Они стояли и неотрывно смотрели друг другу в глаза. Высоко поднявшееся солнце заливало комнату ярким светом, и в его лучах волосы Анны казались расплавленным золотом. Почему он не уехал вчера? Ведь хотел. Но единственная машина оказалась сломана, и добраться до станции не было никакой возможности – только разве пешком, но идти надо было бы несколько часов. «Лучше бы пошел», – с горечью думал он. А теперь ему предстоит разрываться между двумя женщинами, которые обе ему дороги… «Нет, не буду, я не смогу лгать Лизе. Не смогу! А как ей сказать правду?» «Так и скажи, – нашептывал гаденький внутренний голос. – Прости, дорогая, я полюбил другую». Владимира передернуло от отвращения. Неужели он способен на такую подлость?! - Ты действительно хочешь, чтобы я ушел? – спросил он. Он специально тянул время, спрашивая несколько раз, даже если он сейчас уйдет, он все равно найдет ее потом. Синие глаза умоляли не вынуждать ее произносить слова, которые окончательно разлучат их, слова, после которых надежда на совместное будущее растает, как льдинка в бокале. Аромат ее свежих, еле уловимых духов достигал его ноздрей, дразня, как бы говоря: «Зачем ты слушаешь? Сгреби ее в охапку, обожги губы поцелуем, и она не сможет тебе отказать, не сможет!» И внутренний голос рассмеялся каркающим смехом. Анна нервно гладила себя по плечам. «Пусть уходит! – кричал разум. – Пусть уходит!» «Разве нам так часто выпадает в жизни радость? - спрашивало сердце. – Разве так часто мы бываем просто счастливы?» Анна судорожно облизнула губы, Владимир заворожено следил за ее маленьким розовым язычком, его серые глаза потемнели. «Подумай! – взывал к ней рассудок. – Ты же всю жизнь себе искалечишь! Зачем он тебе? Он не свободен, ты тоже. Зачем все это? Разве может родиться любовь на третий день знакомства? Пусть уходит!» «А вдруг эта та САМАЯ НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ, о которой слагают легенды, сочиняют стихи, ради которой рискуют жизнью?» – спросило сердце. - Я тебя люблю. Он так легко признался ей в любви, что даже сам растерялся. Владимир и не думал влюбляться в молодую девчонку, дерзившую ему на каждом шагу. Хотя и дерзила-то в ответ на его грубости… Он любил Лизу, но совсем иначе. Долго думал, прежде чем признаться ей в любви, а сейчас слова слетели с губ так легко и просто. «Я тебя люблю». Три простых слова, а как трудно иногда бывает их произнести! Анна пожала плечами, и резко бросила: - Обычно это говорят, когда тащат в постель, а не когда встали с нее. Как же ей хотелось верить словам Владимира: что он действительно разведется, что он будет с ней, что он ее любит! Комок подкатил к горлу. Она отвернулась. «Я люблю его! – простонало сердце. – Я знаю его только три дня, но полюбила. Навсегда». - Что-то я не припомню, чтобы ты сопротивлялась, – язвительно ответил он и скрестил руки на груди. Владимир снова хамил ей, злясь на себя: раскис, распустил нюни, идиот! Но он не лгал ей, говоря о своей любви. Анна замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но он оказался проворнее и успел перехватить ее руку, больно сжав запястье. - Убирайся. Грудь гневно вздымалась под халатом, и нежные холмики соблазнительно мелькали в глубоком вырезе. - Почему же ты вчера меня не прогнала? – спросил он, не отводя жадного взгляда от ее декольте. Синие глаза сверкали от ярости, щеки пылали, злые слова были готовы сорваться с губ. «Ну же, смелей! – подзуживал внутренний голос. – Обними ее, поцелуй! Ведь ты же этого хочешь!» Владимир притянул Анну к себе и поцеловал, врываясь языком в ее сладкий ротик, заставляя подчиниться, заглушая все ее протесты поцелуем. Выбор уже сделан, зачем тратить время на бессмысленные разговоры? Тонкие руки уперлись ему в плечи, не давая прижать к себе. Анна понимала, что не сможет долго ему противостоять. Он впился в ее губы, постепенно сломив сопротивление рук. Тело обмякло, колени подкосились, голова закружилась, Анна обняла его за шею. Соски терлись о ткань и болезненно ныли, требуя прикосновения, Владимир ласково гладил ее грудь через халатик, продлевая обоюдную сладостную пытку. Горячая волна страсти накрыла их обоих с головой. Сладкая горечь придавала поцелуям вкус чего-то запретного, манящего, несбыточного. Владимир нежно покусывал ее шею, лизнул ключицу, провел рукой по спине. Анна целовала его плечи, перебирала волосы, все сильнее и сильнее прижимая к себе. - Опять на тебе этот проклятый халат, – прорычал он, развязывая поясок. Перед Анной мелькнуло потерянное лицо матери в ту минуту, когда отец объявил, что уходит к другой… но она уже приняла решение. Она позволит себе немного счастья – совсем чуть-чуть! Хоть на несколько дней… Владимир почувствовал, как Анна замерла в его руках. - Что-то не так? – хрипло спросил он. Она смотрела на него, и понимала, что назад дороги нет. - Все хорошо, – ответила она и протянула руку, полотенце упало на пол рядом с халатом. Владимир подхватил ее на руки и бережно опустил на кровать, пристраиваясь рядом. Они смотрели друг на друга, в глазах пылал огонь. Прошлая ночь только распалила взаимное желание, ее было слишком мало, чтобы утолить жажду. Он нагнулся и поцеловал ее, погладил ладонью нежную шейку, сжал в руках упругие груди, дразня пальцами, а потом губами набухшие соски. Анна застонала, с силой прижимая его голову к себе. Владимир целовал плоский животик, лаская руками стройные ножки. Она гладила сильное мужское тело, отдаваясь любовнику без остатка, подчиняясь его желаниям, которые совпадали с ее собственными. Прошлое неважно, будущего не существует, имеет значение только настоящее, а в настоящем они были одни. Совершенно одни. Анна судорожно глотала воздух, когда его язык коснулся ее там, где вчера были его пальцы. Ее еще никто так не ласкал. Она попыталась оттолкнуть Владимира, смутившись от такой бесстыдной ласки, но он мягко, но настойчиво положил ее руки себе на плечи, продолжая дразнить языком нежные лепестки. Анна приподняла бедра, без слов умоляя прекратить сладкую пытку, она стонала и извивалась, в забытьи оставляя красные полосы на его плечах. Владимир чувствовал ее нетерпение, он сам еле сдерживался, доходя до безумия от ее сладостных стонов, от атласной кожи, которая пахла клубникой, и была такой же сладкой. Он накрыл ее своим телом и с силой ворвался в нее, замер, испугавшись, что причинил ей боль. - Пожалуйста, – взмолилась Анна. Они неслись на волне страсти, забывая, что живут на грешной земле, что мир устроен так, что все возможно в нем, но после ничего исправить нельзя.

Klepa: Свет твоей любви мне прольется золотым дождем, Звездами сиять будет долго в небесах. Нам не суждено было счастье разделить вдвоем, Свет твоей любви навсегда в моих слезах. песня. Слезы катились по щекам, соленые струйки попадали на губы, Анна слизывала их и смотрела на спящего Владимира. «Надо уходить, – приказала она себе. – Надо встать и уйти». А ноги не слушались, руки не хотели разрывать объятия, сердце молило: «Останься! Он обещал, что разведется и будет с тобой. Что же ты делаешь?» Неделя сумасшествия пронеслась как один день, вернее ночь. Она старательно избегала разговоров о жене Владимира, но он постоянно говорил Анне, что не передумает, что любит ее. Она вообще старалась не говорить о будущем. Зачем? Его все равно нет. Однажды они завтракали в ее домике, кормили друг друга, целовались, но тут зазвонил мобильный. Анна сразу поняла, что это звонит его жена. Она даже не хотела знать, как зовут эту женщину. Почему-то, если бы она знала ее имя, чувство вины усилилось бы, а Анне и так было плохо. Она встала и ушла, чтобы не присутствовать при их разговоре. Она не могла слышать, как Владимир говорит с другой женщиной так же, как и с ней. Когда она вернулась, он нажимал отбой на трубке. - Зря ты вышла, – сказал Владимир, покачав головой. Лгать Лизе по телефону оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Слыша ласковый голос жены, он чувствовал себя до безумия виноватым перед ней. Она интересовалась, чем он занимается. Ехидный внутренний голос съязвил: «Любовью». Владимир бодро ответил, что скучает, и перевел разговор на другую тему. Лиза, смеясь, рассказывала о причудах клиента, который сначала хотел оставить все, как есть, потом решил, что хочет римские шторы, а теперь вообще попросил сшить ламбрекены. Она добавила, что скучает, но приехать не может из-за работы. Владимир слушал жену вполуха, глядя на дверь, за которой скрылась Анна. Объявить по телефону о своем намерении развестись было бы слишком жестоко… и трусливо. «А лгать, что ты по ней скучаешь, легче?» – съехидничал тот же голосок. Владимир не знал ответа на этот вопрос, но решил сразу же по возвращении серьезно поговорит с Лизой. Решил твердо. - Я сказала тебе все, что думаю. - Аня, я не лгу тебе, когда говорю, что люблю тебя, что разведусь. - Молчи, – попросила она и положила ладонь на его губы. Он поцеловал ее пальчики, обнял ее, глядя в глаза, сказал: - Я тебя не отпущу. Она грустно улыбнулась в ответ, просто поцеловала его, объятия стали крепче, поцелуи дерзкими и сладкими. Но Анна уже все решила для себя. Она украла немножко счастья, теперь ее ждет расплата. Жестокая расплата за миг любви – расставание с любимым человеком. Она ласково провела пальчиком по его бровям, носу, губам, ямочке на подбородке, сдерживаясь, чтобы не разбудить его и не сказать, как сильно его любит. Она так и не смогла признаться Владимиру в своих чувствах. Пусть думает, что она с ним играла, так ему будет легче. Эта ночь была последней, только он об этом не знал. Анна выскользнула из его рук, державших ее в сладком плену, он застонал сквозь сон, сильнее сжимая объятия. Она испуганно обернулась: если Владимир проснется, она не сможет уйти. Она поцеловала свои пальчики и приложила к его губам, он повернулся, и уткнулся носом в ее ладонь, теплое дыхание щекотало ладошку, второй рукой провела по темным волосам, потом резко одернула руку. Анна поднялась и пошла одеваться. Проходя мимо зеркала, увидела свое отражение. Остановилась и задержала взгляд. Из зазеркалья на нее смотрела очень красивая женщина с грустной улыбкой на губах и слезинками в прекрасных синих глазах. Анна с силой зажмурилась, глубоко вздохнула и вышла из комнаты. И все же она обернулась около двери, не в силах отказаться от печального прощального взгляда. Владимир спал, обнимая ее подушку. Слезы брызнули из глаз, она отвернулась, смахнула хрустальную влагу с ресниц... На крыльце она задержалась, вспоминания наступали со всех сторон, но Анна решительно тряхнула волосами и пошла к машине. Возле машины ее ждал владелец пансионата Забалуев Андрей Платонович. - До свидания, Андрей Платонович, – сказала Анна, протягивая ему конверт. Тот взял его, заглянул и с удовольствием причмокнул. - До свиданья, Анна Петровна. Надеюсь скоро увидеть вас снова. Она грустно улыбнулась, повернулась к домику, который стоял весь залитый теплым утренним светом, и с трудом сдерживая слезы, ответила: - Я не вернусь, Андрей Платонович. - Жаль, вы наш любимый постоялец. Анна рассмеялась, смех звучал наигранно. - Ах, Андрей Платонович, какой вы лукавый человек, у вас каждый постоялец любимый, а не только я. Забалуев с интересом смотрел на нее. Он все видел и все замечал, он знал, что творится в любом уголке его пансионата, даже если это было тайной для всех. - Я надеюсь, сплетен не будет? – обеспокоено спросила Анна. - Обижаете, Анна Петровна, - закатил он глаза. - Я дорожу своей репутацией. Журналисты сюда не проникнут: во-первых, это слишком отдаленный уголок, а во-вторых – никому и в голову не придет, что здесь могут отдыхать люди вашего положения. Он помог ей сесть в машину и захлопнул за ней дверцу. Мотор послушно заурчал, и машина тронулась с места, увозя ее от любви, счастья, надежды, веры. Молоденький водитель Слава то и дело поглядывал на нее в зеркальце заднего вида. Анна чувствовала его взгляд. Наверное, узнал меня, подумалось ей. А пресса не узнает, где и с кем отдыхала Анна Платонова. Господин Забалуев щедро платил обслуживающему персоналу, но главным условием работы было никогда и никому не рассказывать о постояльцах, даже родным. Одну горничную уволили без рекомендаций всего лишь за то, что она проболталась матери о гостившем в пансионате певце К., и теперь девушка работает уборщицей в пивном баре. - Простите, – не выдержал Слава и обернулся к ней. – Можно попросить автограф? - Да, конечно, – согласилась Анна. Он протянул листок, она расписалась. - Спасибо, вы только Андрею Платоновичу не говорите, что я взял у вас автограф! – умоляюще попросил он. - Хорошо. Из приемника неслась музыка. «Дикий огонь… отпусти меня, и разожми ладонь…» Слезы сами хлынули из глаз. - Выключите радио, – попросила Анна безжизненным голосом. - Да, да, конечно, – испугался он. Они ехали по шоссе, мимо мелькали деревья, но Анна не обращала внимания на красивые пейзажи за окном. Она плакала, уткнувшись в вельветовую обивку сиденья, плечи сотрясались от рыданий. Хотелось вернуться назад, кинуться в объятия Владимира, ощутить его сильные руки на своем теле, просыпаться от его поцелуев… Сказать, что любит его… Сердце разрывалось от горя, рассудок безмолвствовал. Она проплакала всю дорогу: пока ехала в машине до станции, потом в поезде. Сердобольный Слава хотел отвезти ее до дому, но Анна отказалась. В электричке ее никто не узнавал, народ ехал с дачи, вез свежесрезанные цветы, обсуждал погоду, им не было никакого дела до одиноко сидящей девушки в темных очках, которая изредка всхлипывала. К концу дороги Анна совсем успокоилась, нашло какое-то отупение. Она мечтала об одном – поскорей вернуться в свою квартиру, упасть и уснуть. Через несколько часов сна горе притупится, потом будет уже не так больно, не так страшно. Интересно, Владимир уже проснулся? Нашел ее записку? Нет, об этом лучше не думать, лучше не вспоминать. «Надо забыть, забыть, забыть!..» – твердила она, как заклинание. Она вышла на перрон. Вещей было немного, и все уместились в легкую дорожную сумку. Кто-то потянул сумку из рук, Анна обернулась и увидела Мишу. - Привет! – он улыбался. Миша ждал ее, зная, что она приезжает именно сегодня. - Привет. Они шли рядом по перрону, Миша нес ее сумку. - Аня, я дурак, прости меня! Я был не прав! Конечно же, ты можешь заниматься тем, что тебе нравится, я знаю, как много пение значит для тебя, просто мне хотелось, чтобы ты находила время и для меня, – он говорил, говорил, не переставая, а она шла за ним и молчала. Вдруг он остановился. - Ань, что случилось? Почему ты молчишь? - Я слушаю тебя, – ответила она, не поднимая глаз. - А слышишь ли ты меня? - Миша, опять упреки? – промолвила она укоризненно. Желая больше всего на свете побыть одна и страшась одиночества. Наедине с собой никуда не деться о мыслей о Владимире, а с Мишей можно отвлечься на пустую болтовню. Миша. Он ведь любит ее. А она? Нет, уже нет… но разве есть у нее выбор? - Аня, я просто хочу поговорить, – Миша попытался обнять ее, но Анна резко отшатнулась: - Не трогай меня! - Почему? - Я была с другим. - Что?!

Klepa: Еще немного, и загар померкнет южный, Затянешь в узел золотых волос ручьи И не меня улыбкой влажной и жемчужной Манить ты будешь в сети нежные свои. песня. Миша остановился. - Как это – была с другим? Аня, я правильно тебе понял? Она молча глядела себе под ноги. Он схватил ее за плечи и сильно тряхнул. - Ответь мне! Ты спала с другим? Анна подняла на него глаза и ответила еле слышно: - Да. Она думала, что, поделившись своею болью с Мишей, сможет хоть немного ее смягчить, но, увидев в его карих глазах страдание, смешанное с ревностью, почувствовала раскаяние. Легче не стало, только теперь к любовным мукам прибавились угрызения совести. Она жестко поступила с человеком, которого еще недавно любила, и который до сих пор любит ее. Ей было больно, очень больно, но она сама ступила на этот путь, ей и идти по нему до конца… за что же она хочет разбить сердце Миши? Он заглянул в синие глаза и испугался, наткнувшись на страшную пустоту. Так смотрит на мир фарфоровая кукла: видит, но не чувствует, живет, но не дышит. Она взяла сумку и пошла прочь. Миша стоял как громом пораженный. Он знал, что Анна в обиде на него. Их последняя ссора была ужасной. Они наговорили друг другу такого, о чем сейчас и вспоминать стыдно... Но он был уверен, что она его любит. Значит, не любила, если так легко смогла изменить?! - Аня, подожди! - Что? – повернулась она. Боль была просто невыносимой, хотелось кричать на весь мир, чтобы выплеснуть боль в этом крике, чтобы сердце, наконец, перестало ныть, и память не терзала мучительными воспоминаниями, заставляя всё переживать заново. Анна повторяла мысленно, что каждая минута этой боли приближает ее к тому моменту, когда боль утихнет, и можно будет жить дальше. Она внушала себе эту утешительную мысль, пустыми глазами глядя на Мишу. - Скажи, ты… ты любила меня? Хоть немного? – в его голосе была мольба. - Да. Прости, я не хочу сейчас говорить, я пойду. Глаза наполнились предательской влагой. Анна отвернулась, не желая вызывать в Мише жалость. Она сама всё решила, она сама и будет расплачиваться за все. - Я отвезу тебя, – заявил Миша. Он все еще был в шоке, но отпустить Анну одну в таком состоянии он тоже не мог. Она кивнула и пошла за ним. Он снова подхватил ее сумку, с неуместной иронией подумав, что сумка эта была чем-то вроде переходящего кубка. Возле машины Анна остановилась. Михаилу казалось, что она смотрит не на здание вокзала, а куда-то внутрь себя. Сердце кольнуло ревность. До его сознания стал потихоньку доходить смысл брошенных Анной слов. Она была с другим! Была с другим, и вряд ли они все время просто держались за руки. На миг ревность победила, Михаилу захотелось ударить Анну, вытрясти из нее душу, узнать, почему она так жестоко с ним поступила. Изменила и сразу же призналась, даже не попытавшись это скрыть. Он грубо развернул девушку лицом к себе. Физически Анна была здесь, но мыслями – очень далеко. Мыслями она с Владимиром. За эту неделю она привыкла засыпать у него на плече, просыпаться от его поцелуев, всей кожей чувствовать его присутствие… Ее кто-то тряс, она очнулась от воспоминаний и увидела рассерженное лицо Михаила. - Как ты могла? – с болью и гневом спросил он. - Отпусти меня! – потребовала Анна. Наверное, от его рук останутся синяки, но они сойдут быстрее, чем затянется кровоточащая рана в сердце. – Мы расстались, ты забыл? Я ни в чем не виновата, и не тебе меня судить. - Я думал, что ты меня любишь, Аня, а ты при первой возможности мне изменила! Звук пощечины нарушил тишину стоянки. - Не смей меня упрекать! – воскликнула Анна. – Мы расстались, и я ни в чем перед тобой не виновата! Действительно, зачем она сказала ему, что была с Владимиром. Зачем? Чего она хотела этим добиться? Ответ она знала, но это было так подло, низко. Чужой любовью сердце врачую, и будет страстью страсть исцелена. - Да, я помню. Мы наговорили друг другу ужасных вещей, но Аня я не могу поверить, что ты с такой легкостью забыла меня, изменила мне. Она резко обернулась. - Откуда ты знаешь, что мне было легко? Откуда ты знаешь, что я сейчас чувствую? А? Ее упреки были справедливы. Она всегда была справедлива, и никогда не лгала ему. В этом Миша был уверен, но сейчас лучше бы солгала. Ему было невыносимо думать, что она была с другим мужчиной. - Если ты его любишь, почему вы не вместе? Анна молчала. - Ну что ты молчишь? – взмолился Миша. Ему было невыносимо слышать это молчание, молчание в котором она говорит с другим и о другом. Он открыл дверцу и девушка села в машину. - Аня, нам надо поговорить сейчас – сказал он садясь за руль – Я, я, наверное, смогу тебя простить. - Простить? – в ее голосе послышалась издевка. Он готов ее простить. Какая честь. А зачем же ты сказала Мише, что была с другим? – спросил разум – Только ради того, чтобы он тебя простил. Ему не за что меня прощать – ответило сердце – Я была свободна на тот момент. Слезы снова просились наружу, Анна отвернулась и посмотрела в окно. Миша видел ее боль, которая заглушала его собственную. - Аня, я тебя люблю – прошептал он. Любил даже сейчас, когда она дала понять, что любит другого, а он все равно ее любил. Говорил Миша, а Анна слышала другой голос, другое признание. Она закрыла лицо руками и зарыдала, даже завыла, так плачет человек, который потерял абсолютно все. - Не говори мне о любви – всхлипнула она, вытирая ладонями слезы, а они все капали и капали. - Бедная ты моя. Попытался обнять ее, но она скинула его руки со своих плеч, Миша все же обнял ее, Анна уткнулась ему в грудь и судорожно всхлипывала. Он гладил ее по волосам, спине, стараясь не думать о том, что к ней также прикасался другой мужчина. - Не плачь, не плачь, девочка моя, не плачь – шептал он, покрывая ее заплаканное личико поцелуями. Анна вырвалась, она отводила взгляд от Миши, боясь увидеть в карих глазах: прощение, любовь. - Ты успокоилась? – тихо спросил он. - Да, тебе не нужно со мной нянчиться. Он молча завел машину, и они поехали.

Klepa: Береги себя, что же мы делаем Не отрекаются любя, счастье только миг Ты не поверила Тогда мне нечего терять Мне любовь прости, прошу И без тебя, я тобою живу Отпусти меня, прошу, Дай же забыть, для чего я дышу песня Лиза вошла в квартиру. Кинула ключи от машины на столик в прихожей, увидела ботинки, разбросанные в разные стороны, и улыбнулась про себя. Муженек в своем репертуаре. Ни за что не положит на место. Она никогда не делала из этого трагедию. Она поставила ботинки в тумбочку и пошла вглубь квартиры. Чем дальше она шла, тем сильнее пахло алкоголем. - Корфунчик, ты опять налакался – весело прокричала Лиза. Владимир сидел в кабинете и смотрел в одну точку. Перед ним стояла бутылка виски. - Ты почти все выпил – упрекнула она его – А меня, почему не подождал? Однажды они вдвоем так надрались, что спать легли на полу, потому что сил забраться на кровать не было. Утром было дикое похмелье. Но им было весело наблюдать друг за другом: как он пытался найти себя в зеркале, а потом побриться зубной пастой, как она хотела смыть косметику жидкостью для снятия лака. Они так хохотали, а потом занимались любовью, тоже на полу до постели в тот день они так и не дошли. Владимир молчал. Лиза села на спинку кресла. - Я скучала – проворковала она и потянулась, чтобы поцеловать его. Он повернул голову. Она испугалась. У него не было такого взгляда, даже когда скоропостижно скончался его отец. - Кто-то умер? – спросила Лиза упавшим голосом. - Да – глухо ответил он. - Кто? - Я. Встал из кресла и, пошатываясь, пошел в спальню. Лиза оторопело сидела на месте, он не поцеловал ее, даже не попытался. Она была рада, что муж вернулся домой. За последнее время они охладели друг к другу. Работа отнимала много сил и времени. Иногда они не виделись днями. Просто перезванивались. И все же что-то держало их вместе, что-то ускользающие от взгляда посторонних. Она пошла за ним. - Вов, что случилось? - Лиза – сказал он и замолчал. Алкоголь не спасал. Наоборот все яснее он вспоминал Анну. Он слышал ее голос, чувствовал аромат ее духов. Когда он проснулся, ее рядом не было, постель хранила тепло ее тела. Он зарылся лицом в ее подушку, позвал ее, но в ответ была тишина. Потом он увидел записку лежащую около постели на столике. «Владимир, я ухожу. Не ищи меня, это бесполезно. Я тебе говорила, что не буду разрушать семью. Прощай, Анна». И все, больше ни слова. Она ушла, а он остался. Владимир не верил, что она так просто ушла. Осмотрел весь домик, ее вещи исчезли, в ванной остался только его бритвенный станок. Он сел на кровать и обхватил голову руками. Потом решительно встал, он должен ее найти. Должен. Он ее любит. Вот так одна случайная встреча перечеркнула всю жизнь до нее. Владимир чуть не вытряс душу из Андрея Платоновича, тому пришлось вызвать охрану и утихомирить вспыльчивого постояльца. - Простите, я не имею права сказать вам, где живет Анна Платонова. Это конфиденциальная информация. Владимир молча вынул пачку долларов. - Сколько? Глаза директора пансионата алчно блеснули и потухли. - Уберите деньги, они не помогут. Вам придется самому искать ее. Признав свое поражение, Владимир поднялся, и пошел к двери. - Господин Корф – остановил его Забалуев. Владимир обернулся. - Желаю удачи. Он усмехнулся и кивнул. - Спасибо. Он безуспешно пытался узнать ее адрес. Наконец, он все же узнал, где она живет. Приехал к высокому новому зданию за чугунным забором, охранники не пустили его, на вопросы дома ли Анна Платонова тоже не отвечали. Владимир стоял около ворот, и курил. Думал, что предпринять, как вдруг высокий плотный мужчина подошел к нему и хлопнул по плечу. - Привет, Вовка! - Жека – обрадовался Владимир. - Что ты делаешь в наших краях? - Я ищу одну девушку. Жека покосился на правую руку Владимира. - Ге, брат да ты женатик теперь. - Да, но я должен знать дома ли сейчас Анна Платонова. - Откуда ты знаешь, что она живет здесь? – нахмурился друг - Хотя это не мое дело. Тебе это очень надо знать? - Да. - Хорошо, я сейчас у ребят спрошу. Через минуту он вернулся. - Нет, она не приезжала. Я тебе позвоню, если она приедет. - Спасибо Жека. Владимир приехал домой, Лизы еще не было. Он сел в кабинете и стал ждать звонка от Жеки, а тот все не звонил и не звонил. Владимир пытался дозвониться до продюсера Анны, но мобильный был то отключен, то занят. Он достал бутылку виски из бара, налил, выпил, по телу разлилось приятное тепло, согревая его, а душа замерзала, леденела. Анна так хладнокровно бросила его, даже не намекнула, что собирается уехать. Хотя она так и не сказала, что любит его. А он? Дурак! Голову совсем потерял, хотел развестись. Что уже на попятную – очнулся ехидный внутренний голос – Уже и с Лизой хорошо? Владимир допил бокал и налил еще. За окном темнело, а телефон все молчал. Он резко встал, но ноги уже не держали его, и Владимир рухнул обратно в кресло. Бутылка почти опустела. Он услышал, как жена открыла дверь и вошла в квартиру. Владимир хотел поговорить с Лизой прямо сейчас, но язык не слушался, рассудок туманился, нужные слова подобрать было невозможно. Он любил ее, и причинить боль некогда любимой женщине не хотелось. Поговорят завтра, ничего не случится за один день. Около постели он остановился, сзади подошла Лиза и обняла его, прижимаясь грудью к спине. Владимир покачнулся. - Тебе надо поспать – сказала жена. Он кивнул. Голова болела от спиртного, он уже ничего не соображал, послушно давая Лизе раздеть себя. Она пыталась как-то расшевелить мужа, но тот уже почти спал. Лиза накрыла Владимира одеялом, и поцеловала. - Спи. Хотела еще раз поцеловать, но тут заметила царапины на плечах, когда она снимала с него рубашку, она не обратила на них внимания, а теперь ясно увидела что это след от ногтей, от женских ногтей. Она так не царапается это совершенно точно. Она застыла на месте и внимательно посмотрела на него, Владимир уже сопел. Лиза выпрямилась и смотрела на мужа, разбудить его и спросить, отчего появились такие странные следы, она откинула одеяло, так и есть, спина тоже была в красных полосах. Она зажала себе рот рукой, боясь расплакаться. Она поправила одеяло, он что-то сонно промычал. Лиза встала с кровати и пошла на кухню. Кто-то другой, а не она, поставил турку на огонь, кто-то другой, а не она положил три ложечки кофе в чашечку, добавил сахара, залил кипятком. Лиза села за стол, взяла теплую чашку в руки, пытаясь ее теплом согреть свою душу. Она достала сигарету, закурила, нервно провела рукой по волосам, пытаясь их пригладить. Ну что Елизавета Петровна? – спросил внутренний голос – Изменил вам муж. Что делать будем? Лиза сидела как оглушенная, руки дрожали, пепел с сигареты сыпался на стол, но ей было все равно. Разочарование, боль, обида были где-то с другой стороны, мозг лихорадочно работал, что теперь делать? Как теперь с этим жить? Владимир изменил ей. Боль пыталась заявить о себе, и лишить рассудка, но Лиза мужественно отразила ее удар. Она плакать будет потом. А сейчас надо думать, думать. Что ей теперь делать? Развод. Это не выход. Она любила мужа, даже сейчас, тем более, сейчас. Лиза зажмурилась и глубоко вздохнула. Мать так и не смогла простить отца, а она сможет? А хочет? За последнюю неделю она много думала о Владимире, о себе, об их семье. Да, она готова его простить. Гордость подняла голову и изумленно спросила: Ты готова простить измену?! А как же я, твое чувство собственного достоинства? Лиза покачала головой, борясь с собой. Одна часть ее души была согласна с гордостью, хотелось разбудить Владимира, надавать ему пощечин, послушать его нелепые объяснения, а с другой стороны она была умной женщиной и понимала, что самое сложное это признаться. Не надо давать ему понять, что она все уже знает. Пусть мучается, думает, как ей обо всем рассказать. За окном светало, а она все сидела и курила одну сигарету за другой, кофе давно уже остыл. Лиза встала, вымыла чашку, и пошла в спальню. Все же боль прорвалась и она расплакалась. Владимир спал, и улыбался во сне. Лиза дорого отдала, чтобы узнать, КТО ему снится, и так же дорого заплатила бы, чтобы не знать этого. Она прислонилась к косяку двери, глотая слезы. Нет, я тебя не отпущу, я буду бороться. Только недавно я поняла насколько ты мне дорог, даже сейчас я люблю тебя. Она разделась и легла рядом, прислушиваясь к дыханию мужа, Лиза все боялась, что с его губ слетит другое женское имя, слезы текли и капали на одеяло. Она прижалась к нему, он обнял ее. Только молчи – молила она про себя – Я не хочу знать, как ее зовут, не хочу. Она положила голову ему на плечо, и уснула.

Klepa: Но честь велит я позабыть должна И нужно душу вылечить больную Чужой любовью сердце врачую И будет страстью страсть исцелена. песня. Всю дорогу они молчали. Анна тихо плакала, потом постепенно успокоилась. Голова болела от слез. Она весь день только и делала что плакала. Память снова терзала воспоминаниями, она словила себя на мысли, что постоянно сравнивает Владимира и Мишу. Но они такие разные. Она вспомнила, как слышала от подруги, которая зубрила лекции по статистике, когда готовилась к экзамену. Так там было понятие «несопоставимые величины», нельзя же сравнивать килограммы со штуками, так и здесь. Они несопоставимы, слишком разные. Она посмотрела на профиль Миши, он уверенно вел машину, и смотрел только на дорогу. «А что это идея – сказал разум – Ты будешь счастлива. Он тебя любит.» «А как же я? – спросило сердце – Я-то его уже не люблю, и вряд ли смогу полюбить, я могу только быть благодарной, не более». «Хм» – ответил разум. Машина подъехала к коттеджу, автоматические ворота открылись, они въехали на площадку перед домом. Миша вышел, открыл дверь Анне, и подал ей руку, она робко вложила свою ладошку в его ладонь. Он поднес ее руку к губам и поцеловал, нежно поглаживая каждый пальчик. Слезинки на ресницах дрожали. - Миша, не убивай меня великодушием – попросила Анна, вырвала руку и вошла в дом. Он стоял на крыльце. Полдень. Солнце сияет в небе, птички поют. Хорошо. Но в природе все гармонично, а вот в жизни. Он ее любит, а это главное. Если она не может быть с тем, значит, она будет с ним. Решительным шагом Миша вошел в дом. Анна наполнила чайник и включила. Он поставил сумки на стул. - Спасибо, я сейчас что-нибудь приготовлю. Ты голодный? - Нет. - Тогда обойдемся бутербродами. - Хорошо Миша сел на стул, и смотрел, как Анна накрывает на стол: достает из пакета сыр, колбасу, режет хлеб, кладет колбасу на хлеб и сверху сыр, и засунула в микроволновую печь. Она ходила туда-сюда перед ним, в конце концов, Мише это надоело, он схватил ее за талию и посадил к себе на колени. - Пусти меня – она уперлась руками в его плечи. - Аня, мы так и не поговорили откровенно. - Что еще ты хочешь услышать? - Правду. - Какую? Она вырвалась. - Я тебе сказала, что была с другим, что я люблю другого. Какую еще правду тебе хочется знать?! - Почему вы не вместе? Анна отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. - Потому что это невозможно!!! – закричала она – Миша, я не хочу говорить о нем. Понимаешь? Не хочу. - Хорошо. Давай не будем. День прошел нормально, они гуляли, болтали, стараясь избегать разговоров о пансионате. Только Анна вздрагивала каждый раз, когда Миша пытался прикоснуться к ней. Она позвонила Карлу Модестовичу и сказала, что вернулась раньше, чем планировала, но приступит к работе только через неделю. Продюсер сделал намек, что можно приступить и сейчас, на что Анна холодно ответила, что неделя у нее еще есть. Тот нехотя согласился. Ночь прошла ужасно: и для Анны, и для Миши. Она сидела в своей комнате, оттягивая момент, когда надо будет лечь в постель. Лечь одной. Где он сейчас? Что делает? Спокойно вернулся к жене или все же переживает. Нет, не надо, думать не надо, вспоминать тоже: его голос, смех, но самое главное не вспоминать как ей было с ним хорошо. Нет, не надо, память я тебя прошу, замолчи!!! Я не хочу вспоминать, не хочу. Миша ворочался с боку на бок, он пытался уснуть на диванчике в гостиной. Раньше они спали вместе в одной большой кровати в комнате наверху, а сейчас он один здесь. Можно подумать, что делать дальше, целая ночь для этого. Все равно не уснуть, Миша встал и прошлепал босиком на кухню, налил себе воды, отпил, выплеснул остатки в раковину. Нет, вода здесь не поможет, надо что-нибудь покрепче. А легче станет? – с сомнением спросил внутренний голос – С твоим-то богатым воображением. Он сжал зубы. Анна. Она там наверху, спит и грезит о другом. Нет, так нельзя, он должен быть терпеливым то, что она сразу призналась говорит о том… А о чем это говорит? Что ей безразлично будет тебе больно или нет? Или же надеется на восстановление отношений. А возможно ли это? Утром он прямо спросил ее. - Аня, зачем ты мне рассказала обо всем? Она пригладила волосы, и посмотрела в его глаза. - Не знаю – честно ответила она. - Знаешь, я хочу, чтобы ты это сказала вслух. Анна посмотрела в окно. Я же говорил что это вариант – оживился разум. Вариант – она усмехнулась. Какой здесь может быть вариант. Только один. - Я призналась, чтобы, чтобы… - она замялась. - Договаривай – жестко сказал Миша. - Может, ты поможешь мне забыть его – тихо прошептала Анна и в ужасе замолчала. Какая подлость с ее стороны так использовать человека, который любит ее. Он улыбнулся. - Я так и думал – быстро чмокнул ее в щеку. - Мне пора, пока, до вечера. - Пока. Миша схватил ключи от машины, и вскоре она услышала шум удаляющегося автомобиля. Она села за стол, обхватила голову руками. Все правильно, так и должно быть. Она встала, и начала убирать со стола. Она вспомнила, вспомнила, что ей снилось, вернее кто. Чашка замерла в руке. Спокойно – приказала она себе. Ничего не случилось, ты же знала, что он будет тебе сниться. Но я не думало, что так четко – вздохнуло сердце. Она закрыла глаза. Все хорошо, все будет хорошо, с каждой минутой, когда мне плохо, я приближаюсь к минуте, когда все пройдет. Чужой любовью сердце врачую, и будет страстью страсть исцелена. Весь день Владимир провел на работе. Он встал очень рано, Лиза еще спала. В офисе дым стоял коромыслом, директор вернулся. А пока его не было, то можно и работать спустя рукава, вот за это своих сотрудников он был готов убить. Быстро разобрался со всеми делами. Устроил совещание, понял, что как всегда никому ничего не надо, провел воспитательную беседу со всем коллективом, коллектив вроде понял свою ошибку, и ушел работать. Владимир залез в электронный ящик, просмотрел пару писем, потом его отвлек бухгалтер, которому надо было срочно подписать платежное поручение, затем пришел главный программист жаловаться, что опять компьютеры не работают, вовсе не по его вине. Он все время был занят, но не на секунду не забывал об Анне. И с Лизой надо поговорить, вчера напился как… решив что достойное сравнение не подобрать, он подумал что надо позвонить Жеке. - Привет, это я. - О, здорово, Вовка. Ни чем не могу тебя порадовать, Анна так и не приехала домой. Владимир судорожно сглотнул. - Надеюсь, с ней ничего не случилось? - Нет, не думаю, машины ее друга тоже нет, пока она была в отъезде, он ночевал у нее. Опаньки у Анны есть друг. А что ты думал, что она сидела всю жизнь и тебя ждала? – спросил гаденький внутренний голос. Нет, не думал, только не предполагал, что новость о том, что у нее кто-то есть, подействует как ушат холодной воды. - Спасибо, Жека, будь на связи. - Конечно. Хорошо, пока он не может найти Анну, он поговорит с Лизой. Владимир приехал домой не очень поздно, но жены еще не было. Опять, наверное, у нее установка и теперь приедет почти ночью. Раньше он злился, что она так поздно приезжает, потому что волновался, а сейчас, потому что и волновался и хотел поскорее поговорить. Он придумывал тысячу слов, находил миллион оправданий. Решил совместить приятное с полезным и включил компьютер, залез в почтовый ящик, несколько писем он так и не успел открыть днем на работе, поэтому прочитал сейчас, ответил. За этим занятием его и застала Лиза. Она ничем не выдала своего состояния, она смотрела на него, пытаясь найти хоть какие-то изменения. Лиза решилась на безумство, когда-то она читала: напомните мужу, как вам было хорошо вместе. Она решила воспользоваться этим советом.

Klepa: Еще немного и дожди печаль остудят И мы с тобою растворимся в суете И чьи-то губы в час любви тебя разбудят И ты не вздрогнешь от испуга, что не те. песня. Вечером Анна ждала Мишу с работы, когда он приехал, подала ему ужин и молча села рядом. - Вкусно, мне всегда нравилось, как ты готовишь – похвалил он. Она улыбнулась. Весь день она была как в оцепенении. Мысли о Владимире преследовали ее, когда она мыла посуду, когда чистила картошку, когда села за рояль и начала петь. Она думала о нем постоянно. Это выматывало душу и опустошало ее. А сейчас она сидит рядом с Мишей, она знает, что он сейчас подойдет и обнимет ее. Он не виноват, что она его уже не любит. - Мне нужно время – сказала она и выскользнула из его рук. - Да конечно – согласился Миша, сдерживаясь чтобы снова не заключить ее в объятия. Какое-то время они нормально разговаривали, но вдруг разговор стал превращаться в ссору. Слово за слово и Анна закричала: - Ты хочешь, чтобы я забыла прошлое! Но ты не даешь мне никакого настоящего! - Не даю – закричал он в ответ – Аня, ты сама меня к себе не подпускаешь, стоит мне тебя обнять, как ты вырываешься. Мне надоело бороться с призраком. Она всхлипнула. - Я пытаюсь – прошептала Анна – Я стараюсь его забыть, но не могу, не могу. Ему было больно, он сделал все что мог: пытался ее простить, понять, утешить, но, сейчас видя ее слезы, слезы о другом мужчине слепая ярость и ревность сделали свое черное дело. Миша грубо схватил Анну за плечи и прижал к себе. - Отпусти меня! – приказала она холодным тоном. От слез не осталось и следа. - Нет, дорогая, мы испробовали еще не все способы. Впился в ее губы, заставляя ответить на поцелуй, Анна сопротивлялась, билась в его руках пытаясь вырваться, но Миша крепко держал ее и не отпускал. Сердце стонало: это не ОН, не ОН. Постепенно желание бороться уступило желанию раствориться, снова почувствовать себя любимой, и желанной. Владимир для нее потерян, она сама так решила, так почему она должна себя похоронить. И все же себя не обманешь, ей грезились другие губы, другие руки. - Лиза, привет, я сейчас – повернул голову Владимир, и выключил компьютер. Она резко развернула кресло и села на него верхом, прижимаясь к нему. - Лиза, я хотел поговорить. - А я хочу тебя – ответила она и поцеловала его в шею. Владимир отстранил ее от себя. - Лиза, мне надо серьезно поговорить с тобой. - Поговорим потом, мы так давно не были вместе. Ее пальчики расстегивали его рубашку, ореховые глаза завораживали, чувственные губы изогнулись в соблазнительной улыбке. Она еще сильнее прижалась к нему, едва касаясь губами его губ, дразнила дыханием, кто бы устоял перед такой пыткой. Владимир попытался образумить жену: - Лиза, мне надо с тобой поговорить. Она молча пододвинулась к нему еще ближе, теперь ее грудь была на уровне его глаз, запах яблок сводил с ума, он чувствовал, как его плоть отзывается на ласковые движения Лизы. Она прохладными пальцами гладила его плечи, целовала его лицо. Миша знал каждый кусочек ее маленького стройного тела, знал, где погладить, куда поцеловать, чтобы она совсем забыла этот мир. Анна уже не находила в себе сил сопротивляться. Она сама прижимала к себе Мишу, отвечала на поцелуи, тонула в вязком безумии страсти, теряя себя, не слыша что кричит сердце: Это не ОН, не ОН!!!! Владимир простонал: - Лиза… я… - Молчи – попросила она и обвила его шею руками, устоять было невозможно, разум туманился, он обнял жену и поцеловал ее в губы. Она с готовностью ответила. Это была их игра, когда кто-то начинает, а второй отвечает. Руки гладили атласную кожу бедра, легкомысленный халатик соскользнул, обнажая грудь с розовыми и твердыми от желания сосками. Анна прижалась к нему, подставляя свое тело под его поцелуи, Миша припал губами к пульсирующей жилке на хрупкой шейке, заскользил губами вниз, покрывая быстрыми легкими поцелуями грудь. Женщина застонала, сердце сдалось, тело предавало ее. Лиза запустила пальцы в густые темные волосы. Муж целовал ее грудь, дразня соски языком, лаская бедра ладонями, она встала. - Пошли – прошептала она и поцеловала, не давая времени опомниться. Владимир на миг очнулся, но Лиза улыбнулась так, что у него перехватило дыхание, так она еще не улыбалась. Лунный свет озарял ее обнаженное тело, серебрил волосы. Она подошла к постели, и упала на нее, увлекая его за собой. Миша подхватил Анну на руки и понес в спальню, не переставая целовать ее нежный ротик. Он ласкал ее и старался не думать, что она была с другим мужчиной, что она также стонала в чужих руках, что чужие губы сводили ее с ума. Он укусил ее за шею. Анна ойкнула, и попыталась вырваться. - Ты делаешь мне больно. Что она делает? Она же любит Владимира, она же его хочет, а не Мишу. Зачем позволяет соблазнить себя? Она сама себя загоняет в ловушку. - Прости – и отпустил ее. Она села и поправила маечку. Миша уткнулся лицом в подушки, и несколько раз стукнул кулаком по постели. - Аня, я так тебя люблю, но не могу, меня просто преследуют мысли о том, что ты… - Молчи – взмолилась она – Я не хочу ничего слышать. Воспоминания закружили ее, не давали продохнуть. Как они встретились в первый раз, как ночевали в лесу, как столкнулись на крыльце. Анна закрыла глаза, она снова чувствовала, как Владимир целует ее, его ласковые руки, его шепот: «Я тебя люблю». Хватит, довольно, хватит жалеть себя и думать о том, что уже не вернуть. Она может быть счастлива, и она будет счастлива. Анна положила руку Мише на плечо. Он повернул к ней голову, в карих глазах была: мольба, обида, боль. - Прости, я не хотел сделать тебе больно. - Я знаю. Она погладила его по щеке. Он взял ее руку, и стал покрывать поцелуями, подбираясь к нежному плечу. Анна приказала себе не думать ни о чем, и ни о ком, а полностью сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Миша подмял ее под себя, она стянула с него футболку. - Любимый. Этот стон привел Владимира в чувство. Каштановые волосы разметались по подушке, распухшие губы шептали какие-то глупости. Лиза? Так он сейчас с женой? Господи, еще чуть-чуть и с его губ сорвалось бы другое имя. - Открой глаза – услышала Анна. Она не понимала, кто ее просит открыть глаза, зачем? Она натянута как струна, еще немного и лопнет от внутреннего напряжения, а освобождение может дать только человек, который повторил: - Открой глаза. Синие глаза распахнулись, Миша увидел в них удивление, потом понимание, и затем боль. Она поняла, зачем он просил ее открыть глаза. Слезинка скатилась по нежной щеке. Он поймал губами хрустальную влагу. Он сейчас с Лизой, но остановиться уже было невозможно. Простите меня – пронеслось в его голове, и он вошел в жену. - Я тебя люблю, люблю – шептала она сильнее сжимая его ногами. Владимир молча поцеловал жену, чтобы не отвечать ей. Потом она быстро уснула, а он еще долго смотрел в темноту, не находя ответа: зачем он поддался? «Вот нашел из-за чего переживать? – очнулся внутренний голос – Изменил любовнице с женой, и чего?» И расхохотался своим жутким каркающим смехом. Просто это подло, и завтра просить жену о разводе. Какая пакость. И все же, все же он больше не может жить с Лизой, он любит Анну, он ее найдет, даже если она спряталась на краю земли. Анна лежала на плече Миши и тихо-тихо плакала. Он уже спал, а она не могла уснуть. Если бы он не попросил ее открыть глаза, она бы думала, что с ней Владимир. Господи, как же больно, она сама выбрала эту боль, но не думала, что она будет такой невыносимой, саднящей, даже сейчас в объятиях Миши она думает о Владимире. Нет, так нельзя. Она должна забыть, должна. Ради Владимира, ради его жены, ради Миши и ради себя. Но как же больно…

Klepa: Без тебя погасли звезды, Без тебя дожди и грозы Впереди лишь сны и грезы И назад нельзя Не ищи меня, не надо Не зови, я буду рядом Каждый день с тобой И без тебя. песня. Вся неделя была как сумасшедшая. Владимиру так и не удалось поговорить с Лизой. После совместно проведенной ночи он проснулся один, жены рядом не было. На столе стоял завтрак, и лежала записка: «Милый, сегодня буду поздно. Целую, Лиза» С работы он приезжал почти ночью, жена уже спала, а будить и говорить о разводе не хотелось. Каждый раз он садился возле нее на постель и смотрел, как она спит. А разбудить не решался. Поиски Анны ни к чему пока не привели, она как сквозь землю провалилась. Он все же дозвонился до ее продюсера, тот холодным тоном ответил, что у госпожи Платоновой отпуск до конца недели, поэтому ее местонахождение ему неизвестно, а даже если бы и было известно он бы не сказал. Жека звонил и говорил, что и сегодня дома Анна не появлялась. Наконец Владимиру удалось вырваться с работы пораньше, он просто сел в машину и уехал. - Лиза, ты дома? В ответ была тишина, он прошел в спальню, на кровати лежала Лиза белее простыни. Возле постели стоял тазик. - Что с тобой? - Ты сегодня рано – прошептала она, еле шевеля потрескавшимися губами, новый приступ рвоты заставил ее склониться над тазиком. Он присел на краешек постели. - И давно тебя так рвет? - Уже около часа – прошелестела Лиза – От тебя пахнет сигаретами – и ее снова вырвало. Тошнота не давала дышать, подступала к горлу и опускалась в желудок, и опять поднималась наверх. - Я вызову скорую – ответил Владимир и вышел из комнаты. Потом в больничном коридоре он долго ходил взад-вперед. К нему подошел доктор. - Что с ней? - С вашей женой? – переспросил доктор – С ней все хорошо. - Хорошо?! Ее рвало в течение часа, вы считаете это нормальным? Евгений Борисович внимательно посмотрел на молодого человека, на его лице была растерянность. - Не волнуйтесь токсикоз это нормально при ее положении. - Положении? – переспросил Владимир смысл слов доктора все не достигал его сознания, словно пелена затуманивала разум. - Да, а вы не знали, что ваша жена беременна? - Беременна? Лиза беременна! Лиза беременна. Он повторял эти слова про себя снова и снова пытаясь понять и принять это. Лиза ждет ребенка. Его ребенка. - Да, у нее примерно вторая неделя. Ее нельзя волновать, извините мне пора к больным. Жену вы сможете навестить завтра, сейчас она спит. Вот список что ей можно есть. До свидания. - До свидания – отозвался Владимир. Он опустился в кресло. Что теперь делать будешь? – ехидно поинтересовался внутренний голос. Владимир не знал, что он будет делать. Уйти от Лизы теперь было невозможным. Жену он оставить мог, ребенка никогда. Он стиснул зубы, как же он ненавидел, когда судьба сама все за тебя решает, а тебе просто приходится подчиниться. Пытаясь как-то привести мысли в порядок, он схватил лежащую газету и стал обмахиваться ею. Вдруг знакомое лицо привлекло его внимание, Владимир прочитал надпись под фотографией: «певица Анна Платонова выходит замуж за ресторатора Михаила Репнина. Сейчас госпожа Платонова уехала на гастроли. Свадьба будет через месяц». Владимир сидел как оглушенный. Анна выходит замуж? А он как дурак ищет ее по всему городу, а она просто решила выйти замуж. Наверное, рассчитала, что пока он разведется много времени пройдет. Сердце возражало: Зачем ты выставляешь ее такой стервой. Сам-то веришь в то что сейчас подумал? Нет, не верю, но придется. Он отшвырнул от себя злосчастную бумажку, которая полностью раздавила его. Все ловушка захлопнулась, крючок попал в петлю. Назад дороги нет.

Gata: Клепочка начала выкладывать свою эпопею, а я с игрой совсем выпала из форумной жизни Буду наверстывать потом, как после командировки ))))))) Klepa пишет: Время написания: 2005 год Неужто уже 4 года прошло?! Как время-то летит! Клепочка, молодец, что начала выкладывать! Как время появится, обязательно перечитаю. Такое ностальжи

Klepa: Gata, ностальжи бооооооооооооооольшое

Klepa: Прошло почти 11 лет. Ты назови его как меня И так люби, как меня любила И подари все, что есть у тебя Всю теплоту, что в душе хранила. песня. Высокий темноволосый мальчик вбежал в квартиру, за ним семенила маленькая золотоволосая девочка. Влад кинул рюкзак на стул в холле. В воздухе витал запах жареного мяса, он осмотрелся, увидел туфли на шпильках, и радостно закричал: - Мама. Побежал на кухню, страшно топая. - Влад, ты меня с ног собьешь – улыбнулась Анна сыну, когда он подскочил и обнял ее. - Ну, мам – пробубнил мальчик – А папа говорил, что ты завтра только приедешь. - Я освободилась пораньше. Как ты вырос. И потрепала сына за волосы. - Ага. Вся любовь Владу, а мне значит кукиш – обиженно сказала Ксюша, уперев руки в боки. Золотые волосы были заплетены в косички, которые все время торчали в разные стороны, хитрые карие с золотыми прожилками глаза смотрели на окружающий мир, как бы говоря: «Вы еще не знаете, на что я способна». - Иди к маме, солнышко мое. Дочь радостно обняла Анну. - Вы мои золотые. И поцеловала по очереди обе макушки. - Владик, ты почти с меня ростом. Мальчик махнул рукой. Теперь, когда мама дома все остальное уже не важно. - А Влад влюбился – хитро улыбаясь сказала Ксюша. Брат показал ей кулак, но девочка не испугалась и показала в ответ язык. - Да? Анна посмотрела на сына. Тот смешался под пристальным взглядом матери, и повторно показал Ксюше кулак. - Да, он одной девочке рюкзак нес до машины – продолжала младшая сестра. - Ксюша, зачем ты выдаешь все тайны Влада – мягко упрекнула дочь Анна – Подумаешь, помог донести девочке рюкзак. Она повернулась к плите. - Мясо уже готово, идите, мойте руки. - Хорошо. Влад быстро ушел с кухни, но потом в проеме появилась его веселая мордашка. - Мам, папа пришел. - Пусть тоже руки моет. - Хорошо. - Ксюша, а ты руки мыть не будешь? – спросила Анна. - Я уже мыла – ответила девочка и голодным взглядом посмотрела в сковородку. Анна улыбнулась. Дочь ушла переодеваться. Хорошо было снова оказаться дома. Гастроли выматывали, но она не могла жить без сцены, без публики. Миша это понял и не чинил препятствия ее карьере. Дети тоже привыкли, что мама бывает дома от силы два месяца в году. На каникулах они всегда приезжали к ней. - Привет – сказал Миша. - Привет – ответила она и подставила щеку для поцелуя. Он чмокнул ее в щечку, и попытался поцеловать в губы. - Не здесь, сейчас придут дети – прошептала Анна, шутливо отбиваясь от него. - Я скучал. - До вечера потерпи – сказала жена и лукаво улыбнулась. - Мама, а ты надолго? – спросил Влад. - Мне предложили новый проект, хочу его обсудить с вами. - Я сейчас схожу в душ и присоединюсь к вам – ответил Миша и вышел. На огромной скорости в помещение влетела Ксюша, и плюхнулась на стул рядом с братом. Влад спокойно смотрел в одну точку, сестра ткнула его в бок. - Эй, Ромео очнись. - Ксения – одернула дочь Анна. Кто говорил, что девочки спокойные? Ее дочь похожа на ураган, такая же порывистая, стремительная. Сейчас девочке всего восемь с половиной лет, Анна с некоторым ужасом ждала, что начнется в подростковом возрасте. - Ксюша, ешь. Анна поставила перед сыном тарелку с куском мяса под сыром, картошку, стакан с соком, но тот не заметил еды перед носом. - Влад, ты с нами или весь в себе? - Что? – очнулся мальчик – Прости мам, я задумался. - И я знаю о ком – хитро улыбнулась Ксюша. - И о ком? – гордо спросил Влад. - О Тане Корф. - Что? Анна побледнела. - Мама, что с тобой? – дети перестали препираться и со страхом смотрели на мать. - Ничего. Она внимательно посмотрела на сына. Еще пройдет совсем немного времени, и он станет точной копией своего отца. Своего настоящего отца. Анна назвала сына Владом, даже не думая о Владимире, она дала такое имя ребенку чисто интуитивно. Потом когда они вернулись из роддома, голубые глаза стали серыми. Она поняла кто отец ее первенца. Анна не находила себе места. Она не знала сказать или не сказать Мише, что Влад не его сын. Правда открылась, когда приехали родственники: ее и Мишины родители. Свекровь все восклицала: - Какие чудесные глазки у малыша! Анна, я что-то не припомню у вас родственников с таким цветом глаз? И буквально прожигала взглядом невестку насквозь. На выручку жене пришел Миша. - Мама, у отца Ани были такие глаза, правда, дорогая? - Да – нерешительно кивнула Анна. Свекровь неодобрительно покачала головой и сделала вид, что поверила. Потом родные ушли, и они остались одни в квартире. Миша заставил ее сказать имя отца Влада. Анна говорила, что сейчас это уже не важно, и не имеет значения, но муж настаивал, и она сдалась. Он ушел. Он все узнал и ушел. Анна заплакала. Если бы она с самого начала знала, что носит ребенка Владимира, а не Михаила, она не вышла бы замуж за Репнина. Никогда. Мальчик заплакал, она подошла к нему и взяла на руки. - Я тебя никому не дам в обиду, ты мое сокровище – прошептала Анна, качая сына, постепенно малыш заснул. Она села около окна, и смотрела на темную улицу, на фонари, на прохожих, спешащих под дождем домой. Анна заснула с малышом на руках. Тихо скрипнула дверь, Миша заглянул в комнату и увидел спящих жену с сыном. Не с его сыном. Снова стало больно, он гонял на машине под дождем, мечтая попасть в аварию, чтобы перестало быть так больно. И все-таки он любит ее, он ее слишком любит. Что мальчик не от него, это конечно неприятно, но не смертельно. Настоящий отец никогда о нем не узнает, а Влада воспитывать будет он, Миша. Он подошел к ним. И посмотрел на младенца. Тот был кругленьким и трогательным как все малыши его возраста. Миша погладил бархатную щечку жены, Анна проснулась. - Тсс, разбудишь ребенка, я жду тебя на кухне – сказал он одними губами. Она положила Влада в колыбельку, тот недовольно захныкал, но Анна успокаивающе погладила его по животику, и малыш затих. - Ты не можешь быть вместе с его отцом, да? – спросил муж, когда она зашла на кухню. - Да – прошелестела Анна. - Иди ко мне. И протянул к жене руки, она нерешительно подошла к нему. Миша обнял ее и уткнувшись лицом в грудь прошептал: - Я так тебя люблю – он поднял голову – И нашего сына тоже. Нашего? Он сказал нашего? Миша принял малыша. Анна расплакалась. - Не плачь, что же ты плачешь, глупая. Ты думала, что я уйду, и не надейся так скоро избавиться от меня – улыбаясь сказал муж. - Я тебя люблю – ответила она и поцеловала его в губы. Сердце удивленно спросило: Любишь? Да – ответил разум – Потому что иначе нельзя. Это была другая любовь. Но, сейчас услышав давно забытое имя, боль снова ожила в груди, сворачиваясь клубком, и снова разжимаясь, как пружина. Анна знала, что на самом дне ее души есть закрытая дверь, которую нельзя открывать никогда. Она давно запретила себе вспоминать, она отказалась от памяти, она вычеркнула ту неделю из своей жизни. И все же иногда память была сильнее, и оживали картинки, вспоминались слова, лицо, особенно трудно было забыть лицо, так как Влад был похож на Владимира как две капли воды. - Мама, что с тобой? – удивленно спросил мальчик – Ты так странно на меня смотришь? - Влад, скажи, а тебе эта девочка действительно понравилась? - Мама – только и сказал сын. Ну, я устрою Ксюше – подумал он – Все разболтала, а еще сестра. - Нет, Влад ты мне ответь – Анна не на шутку испугалась, ей не хотелось, чтобы сын общался с семьей Владимира. Вообще. Никогда. - Я не буду отвечать. - Почему ты не будешь отвечать? – спросил Миша и сел на стул около Анны. Влад посмотрел на отца. Миша невольно поежился под прямым взглядом серых глаз. Иногда этот мальчик его пугал. Он делал вещи, которые никогда бы не сделал прямой потомок князей Репниных. Миша изо всех сил пытался полюбить парня, и вначале ему это удавалось, когда он менял ему памперсы, когда кормил с ложечки, когда помогал делать первые шаги. Но чем взрослее становился Влад, тем больше становилась пропасть между ним и Мишей. Он не понимал, почему так происходит, но Влад старательно отгораживался от него, будто чувствовал что Миша не родной отец. С матерью и сестрой мальчик вел себя совсем иначе. Миша устал копаться в себе, где он сделал не так. А может это просто вечный конфликт отцов и детей? И то, что он не родной отец Влада совершенно ни при чем, просто он постоянно помнит это. - Влад влюбился, а мама хочет знать почему – доложила отцу обстановку Ксюша. Она уже жалела, что все разболтала, но не могла сдержать свой язык. Брат смотрел на нее нехорошим взглядом, хотя ни разу ее пальцем не тронул. - Ань, нашла из-за чего делать трагедию – мягко упрекнул Миша жену – Подумаешь, нашему мальчику понравилась девочка. Анна посмотрела на него и твердо сказала: - Ее зовут Таня Корф! Миша побледнел и застыл с вилкой в руке. - Как ее зовут? - Таня Корф. - Да что вы, в самом деле?! – закричал Влад и вскочил – Почему вы обсуждаете так, словно меня нет здесь? Да мне нравится Таня, она классная девчонка. Не хнычет в отличие от других. Спасибо, я уже сыт. И вышел с кухни стремительным шагом. Ксюша испуганно смотрела на притихших родителей, потом тоже поднялась. - Спасибо, было вкусно. И выбежала вслед за братом. Она нашла его в комнате. Влад стоял возле окна и смотрел на улицу. - Зачем ты пришла? Ничего не можешь скрыть, да? Уходи. Но девочка замерла на пороге, не решаясь войти. - Владик. - Уйди. Брат обернулся, и Ксюша увидела, как две слезинки скатились по его щекам. - Прости, я не хотела – залепетала она и подошла к нему ближе. - Первый раз попросил тебя не болтать, и ты не удержалась – раздраженно сказал он. - Прости – повторила Ксюша – Но мама приехала, и меня распирало. Ты же знаешь, что настоящие секреты я умею хранить. Мальчик усмехнулся. - Да уж, особенно если тебе влетит за эти самые секреты, потому что если родители узнают. И он многозначительно промолчал. Про их детские шалости Ксюша никогда не рассказывала родителям. - Так я прощена? – лукаво улыбаясь спросила сестра. - Да – улыбнулся в ответ брат – Я не могу на тебя долго злиться. Они обнялись. - Этому надо помешать – сказал Миша. - Чему? – не поняла Анна. - Дружбе Влада и этой Тани. Или ты хочешь начать все сначала с его отцом? - Тише ты – попросила она – Прекрати. Твоя ревность неуместна. Я не видела Владимира одиннадцать лет. - Но ты до сих пор его любишь? Ведь так. Миша заводился все больше и больше. Давно забытый страх поднимался со дна души. Он всю жизнь боялся, что однажды она уйдет. И скрывал от нее этот страх. Она понимала, что он прав, и все же другого пути нет. Он принял ее ребенка, хотя вначале думал, что это его собственный, у них общая дочь и ей нужна нормальная семья. Анна подошла к мужу, положила ему руки на плечи и притянула к себе. - Я люблю тебя, я твоя жена. Сердце вздохнул « - Любишь? Что-то я не верю». Разум жестко ответил: «Тебе придется поверить». «А что мне остается» – опять вздохнуло сердце. Синие глаза смотрели в карие. Анна знала, что любит Мишу иначе, совсем иначе. И сейчас почему-то воспоминания закружили ее. Миша смотрел на жену, и видел, как меняется цвет ее глаз, как она сама начинает светиться изнутри. «Я тебя никому не отдам» – повторил он про себя. На одном приеме он видел его, и поразился, как Влад похож на своего отца. Наверное, после этого ему и стало трудно общаться с мальчиком. - Какой проект тебе предложили? – спросил Миша, чтобы отвлечься от опасной темы, обнимая ее за талию. - Мне предложили петь в мюзикле. - В мюзикле? – презрительно переспросил муж. - Да, в мюзикле, и не морщи нос. Там работают профессионалы, поверь мне – ответила Анна – Только сам мюзикл будет в Англии, и мне придется уехать туда на два-три года. - Два-три года? – пораженно спросил муж. - Да, если первый мюзикл будет удачным, будут еще два, поэтому мне необходимо постоянно жить в Англии. Я хотела посоветоваться с тобой и детьми. - Уф – только и смог ответить Миша. После недолгого размышления он ответил: - Мы едем с тобой. Анна улыбнулась и чмокнула его в губы. - А как же твоя работа? - Ничего с ней не случится, и потом у меня замечательный помощник. И тем более я давно подумывал о том, чтобы открыть ресторан где-нибудь в Европе. Жена снова улыбнулась и спрятала лицо у него на груди. Улыбка сползла с ее лица. Анна с силой зажмурила глаза. Все правильно, все верно. Только почему такая пустота и боль. Миша тоже перестал улыбаться, только сильнее сжал ее в объятиях. Хорошо, что они уедут. И Влад прекратит общаться с Таней Корф. На следующее утро они уехали. Влад хотел остаться, но родители увезли его. Он плакал, кричал, но его никто не слушал. Только у Анны разрывалось сердце, но она понимала, что это единственно верное решение. Нельзя допускать, чтобы Влад встретился с Владимиром. Нельзя. Неизвестно к чему приведет эта встреча. Да, предложение петь в иностранном мюзикле было как нельзя кстати.

Klepa: Выпью до дна. Воспоминаний горький мед. Я не жалею. Все пройдет Разлуки, встречи, имена Выпью до дна. песня. Девочка сидела у окна и смотрела на улицу. Ее личико было залито слезами, а папа все не приезжает. Мама на кухне готовит ужин, и болтает по телефону. Можно конечно все рассказать маме, она поймет и пожалеет свою дочь, но Тане хотелось поговорить с отцом. У них всегда было полное взаимопонимание. Наконец, входная дверь хлопнула. - Я пришел. Таня выбежала из комнаты и бросилась Владимиру на шею. Тот подхватил ее. - Как дела? - Хорошо. И уткнулась в его плечо. - Ты плакала, да? – догадался Владимир. - Да – прошептала дочь. В холл вышли остальные домочадцы. Манька и Ванька хором сказали: - Здравствуй, папа! Они все делали одновременно, двойняшкам, кроме них никто был не нужен. К родителям они относились без особого фанатизма, который иногда бывает у детей, что они и дня не могут прожить без папы, или мамы. Нет, Маньке и Ваньке достаточно было общества друг друга. Только старшая сестра была для них авторитетом. Родителей они, конечно, слушались, но были достаточно упрямыми и своевольными детишками. - Ужин будет через пять минут – сказала Лиза, поцеловала мужа в щеку и скрылась на кухне. Таня все также висела у отца на шее. - Расскажешь, в чем дело? – тихо спросил Владимир дочь. - Пойдем на кухню – попросила девочка. - Сейчас, только переоденусь. - Я тебя жду там. - Хорошо. Таня села у окна. Лиза крутилась у плиты, и опять разговаривая по телефону. Двойняшки шептались, и о чем-то спорили. Владимир вошел на кухню, и сел на стул рядом с Таней. Девочка сразу пересела к нему на колени. - Что случилось? – спросил он. - Мне очень понравился один мальчик. - И что? – улыбнулся отец. Еще немного и его девочка будет бегать на свидания, красить губы и глаза. Не уже ли всего через два-три года? - Он сегодня не пришел в школу. - И поэтому ты плачешь? - Нет, мне сказали, что он уехал в Англию – и снова захлюпала носом. Ей так понравился Влад. С ним было так легко, как с двойняшками. Таня была общительной и доброжелательной девочкой. Вот только мальчики ей нравились очень редко, она к ним относилась как друзьям и больше ничего. Ее подружки взахлеб обсуждали, кто кому нравится, и как он дернул ее за косичку, а она в ответ ударила его учебником по голове. При таких разговорах Таня смущалась. Ей никто не нравился так сильно, чтобы от полноты чувств бить его по голове книгой. И вот впервые ей понравился мальчик, и он уехал. Было почему-то обидно, что Влад ни слова ей не сказал о том, что уезжает. - Тихо, тихо, Айка – успокаивал ее Владимир и качал на руках как ребенка. Он улыбнулся, а она и есть ребенок. Его старшая дочь. Двойняшек он тоже любил, но к Тане относился по-особому. - Я дожарю картошку и все подам – оторвалась Лиза от телефонного разговора. - Да, хорошо – согласился Владимир – А как его зовут, ты можешь мне сказать? – тихо спросил он Таню. - Да – девочка подняла глаза и ответила – Влад Репнин. - Что? Таня непонимающе смотрела на отца. Влад Репнин. Это сын Анны. Какая горькая ирония судьбы. Его дочь влюбилась в ее сына. Какая ирония. Он остался с Лизой из-за ребенка, и потому что Анна вышла замуж. Ему было плохо. Беременность у Лизы протекала очень тяжело. Ее постоянно тошнило, рвало, мутило от всех запахов. Владимир бросил курить из-за того, что у жены начинались дикие спазмы в желудке, если она вдыхала запах сигарет. Сама курить Лиза перестала, как только узнала, что беременна. Из газет Владимир узнал, что ее сын родился в один день с его дочерью. Судьба словно подшутила над ними. А ведь это мог быть его сын. «И ты бы променял девочку на мальчика?» – с сомнением спросил внутренний голос. Владимир не знал, что ответить. Какой страшный выбор, какой сложный выбор. Хорошо, что все решила судьба, но иногда в его голову закрадывалась мысль, а что было бы, если бы у них был ребенок. «Я тебя уже спросил по этому поводу – снова ожил внутренний голос – Могу за тебя ответить. Представь что сын Анны от тебя, что ты будешь делать? Молчишь. Правильно, не знаешь. Я тоже не знаю» – с грустью добавил голос. Но впервые взяв малышку на руки он не секунды не пожалел о том, что так мучился вместе с Лизой во время беременности. Искал по всему городу продукты, которые она могла есть, хоть как-то, хотя бы по чуть-чуть. Гулял с женой, чтобы та хорошо спала. Вел себя как образцовый муж, но при этом не лицемерил. Его забота была искренней. Таня обожала отца, он баловал ее, но при этом девочка знала, что если мама сказала: «Нет». Ее отказ еще может смениться на «Да», вот если папа сказал «Нет», то он не передумает. Но Владимир всегда аргументировал свою точку зрения, и Таня была вынуждена соглашаться с его доводами, и собственное упрямство казалось глупым. Снова было больно. Владимир закрыл глаза, так как дочь смотрела на него с любопытством и страхом. Сначала было трудно, когда во всех газетах, журналах мелькали фотографии о свадьбе Анны, потом он просто привык, что где-то на дне его души живет боль, разочарование и наверное обида. Что поворачивают нож в ране бесконечное число раз, не давая ей успокоиться. Привык слышать ее голос по радио, видеть ее клипы, читать про нее статьи. Анна скрывала свою частную жизнь, и фотографии детей не мелькали в прессе. - Пап, ты чего? – спросила Таня и слегка потрясла его. - Все хорошо – и открыл глаза. В мозг врывался разговор Лизы по телефону: - Нет, я тебе говорю еще раз, что делать ламбрекены из органзы я не буду. Почему? Потому что у меня портниха застрелится. Зачем зеленый? Она выбрала зеленую портьеру? Господи, она хочет, чтобы ее квартира была похожа на джунгли? – собеседник что-то настойчиво доказывал, Лиза слушала нахмурив брови. Она поставила еду на стол, дети и муж начали послушно жевать, а она присела на стул, не выпуская трубку из рук. - Мама снова спорит с заказчиком? – тихо спросила Манька. - Я не знаю, Мань – ответил Владимир. Болтовня жены позволила отвлечься от нахлынувших воспоминаний, и взять себя в руки. Наконец Лиза положила трубку. - Таня сядь на стул. Девочка сильнее прижалась к отцу. - Пусть сидит, она мне не мешает. - Вова, ты все ей позволяешь, не надо так баловать детей – резко ответила Лиза. У нее с утра болела голова. Срочный заказ, а они еще не со всеми тканями определились, к тому же клиентка оказалась упрямой и твердолобой. Лиза и архитектор устали биться с ней. Хочет зеленые портьеры и красную мебель в желтую комнату. Пожалуйста. Вот только ламбрекены делать из органзы она не будет точно. Пусть клиентка сама ищет, кто ей их сошьет. - Но мама – попросила Таня. Лиза подняла глаза и взглянула на дочь, та умоляюще смотрела на нее. - Хорошо. Как дела в школе? - Нормально – ответила девочка, и уткнулась носом в тарелку, старательно пережевывая пищу. - А мы сегодня пятерки получили – хвастались двойняшки. - По какому предмету? - По чтению. - Молодцы – похвалил их Владимир. Таня тихо вздыхала. - Айка, все будет хорошо. Это не первый мальчик, который тебе понравился – прошептал он на ухо дочери. - Ты думаешь? – грустно спросила девочка. - Уверен. Лиза смотрела на них. Иногда она ревновала мужа к дочери. Глупость конечно, но ревность не давала покоя. Таню она тоже очень любила, но дочь охотнее общалась с отцом, чем с матерью. В чем дело Лиза не понимала. Разве не она носила ее девять месяцев и мучилась тошнотой? Разве не она вставала по ночам к кроватке малышки и не укачивала ее полночи? Хотя так было, когда Владимир уезжал в командировки. Если муж был дома по ночам к дочке вставал он. Разве не она сидела целых два года дома из-за Тани? Учила ее ходить, занималась с ней. Потом родились двойняшки, и Лиза еще на год осела дома. Потом ей все надоело, и она решила пойти работать. С Владимиром они тогда разругались. - Я в состоянии обеспечить нас всех. Зачем тебе работать? - Мне надоело сидеть дома! Я ничего кроме пеленок, готовки не вижу. - Готовки? Пеленок? – с издевкой спросил муж – Лиза, у тебя есть няня и домработница. И какие пеленки в наше время? Сейчас все пользуются памперсами. - Я хочу работать! – закричала она – Ты хочешь, чтобы я стала истеричной бабой, которая ничего не смогла добиться в жизни, кроме как выйти замуж и родить детей?! Владимир слушал жену и не понимал ее. Зачем работать если все есть. - Но ты работаешь – стала пытаться отстоять свою точку зрения Лиза – Зачем ты работаешь? - Потому что иначе не могу – растерянно ответил муж, он искренне пытался ее понять. - Вот и я тоже! Я люблю наших детей и хочу, чтобы они гордились своей мамой, и чтобы меня не называли клушей. Она начала всхлипывать. Владимир обнял Лизу, она уткнулась ему в шею и разрыдалась. - Тебя кто-то обозвал клушей? Она кивнула. - И кто же осмелился назвать мою красавицу жену клушей? – спросил Владимир, в его голосе звучали стальные нотки. - Я просто слышала, когда забирала Таню из садика, как две мамочки-бизнесменши обсуждали меня. Они думали, что я ничего не слышу, но я услышала, и мне стало так обидно. Лиза постепенно успокаивалась, чувствуя сильные руки мужа, ей было тепло и надежно. Она почувствовала прикосновение его губ к волосам. - Хорошо, если тебе это так важно то я согласен. Иди работать. Если передумаешь твое право. - Спасибо. Она вышла на работу через неделю после этого разговора. - Таня, что случилось? – спросила Лиза дочь – Ты плакала? - Мамочка все уже прошло – ответила девочка – Спасибо, было очень вкусно. - Спасибо – хором ответили двойняшки и тоже вышли с кухней. Лиза встала и села около Владимира. - Что с Таней? - Нашей девочке понравился мальчик, а сегодня она узнала, что он уехал в Англию и когда вернется неизвестно. - Она уже успокоилась? - Да. - Пойдем спать. И провела рукой по его волосам. А маленькая девочка сидела в своей кровати и, обхватив колени руками, тихо плакала.

Klepa: Часть 2. Ты помнишь ночь при той луне, Где счастье было как во сне Для нас с тобою пели соловьи И мы хмелели от любви С тех пор прошло немало лет Остался лишь на сердце след Нам вместе быть с тобой не суждено Но я мечтаю об одном Тебя обнять, прижать к себе, Все изменить в своей судьбе. Надежда снова выйдет из-за туч, Согреет нас волшебный луч С моей души сойдут снега Желаний расцветут луга Хранить я вечно буду образ твой И станешь ты моей судьбой В.Комаров Мог бы на меня он Быть похож, твой малыш. песня. Прошло еще 6 лет. Владимир сидел за столом и читал принесенный отчет. Селектор замигал и приятный женский голос сказал: - Владимир Иваныч, к вам курьер из «Оллы-стиль». - Пусть войдет. - Хорошо. Владимир отложил бумаги в сторону. Он ждал важные документы от Петрова Сергея Юрьевича, и надеялся, что именно их принесли, поэтому и попросил секретаршу направить курьера сразу к нему. - Здравствуйте. Владимир поднял глаза и застыл на месте. Влад немного нервничал. Он совсем не хотел помогать своему другу Славке, но тот умолял его отвезти документы. Сам Слава этого сделать не мог, ему надо было ехать в другое место, а отвезти бумаги надо было срочно. Влад поддался на уговоры друга и теперь стоял в кабинете перед огромным дубовым столом, за которым сидел красивый мужчина лет сорока и почему-то смотрел на него так, словно увидел привидение. - Документы – сказал юноша. - Спасибо – растерянно поблагодарил Владимир и взял конверт – Я, наверное, должен расписаться в получении. - Да, конечно. И протянул ему бланк, Владимир расписался. - До свиданья – попрощался странный юноша похожий на него, как две капли воды. - Подождите. Влад обернулся и непонимающе посмотрел на Владимира. - Вы, наверное, устали весь день мотаться по городу. Может, хотите кофе или чай? Ему хотелось поближе рассмотреть парня. Почему он так на него похож? Юноша что-то ответил, и постепенно наваждение стало пропадать. Теперь Владимиру казалось, что парень совсем на него не похож. «Чего он на меня так уставился – раздраженно подумал Влад – Смотрит так, будто я ему понравился». - Спасибо, мне пора. Но мужчина никак не отреагировал на его слова. - Нет, спасибо – повторил Влад. Владимир вздрогнул. Опять показалось, что похож, когда юноша молчал, они были как две капли воды, когда начинал говорить, сходство пропадало. Наверное, из-за мимики – подумал он. Так и есть черты лица его, а мимика другого человека, потому и сходство не так бросается в глаза, особенно когда парень говорит. - Простите, я не расслышал. Влад посмотрел на него с какой-то жалостью, но он действительно устал. Брать машину родители не разрешают, поэтому ему пришлось ехать на общественном транспорте. - С удовольствием, спасибо. Владимир рукой указал на стул стоящий около стола, Влад сел. - Чай и … - вопросительно посмотрел на юношу. - Тоже чай. - Два чая. - Хорошо – ответила секретарша. - Тяжелая, наверное, работа? – спросил Владимир. - Не очень, скорее скучная – ответил Влад, выдавать друга и говорить, что он вообще не работает, не хотелось. - А сколько вам лет? - Шестнадцать. Владимир вздрогнул. Шестнадцать! Неужели у него есть сын, тогда мать мальчика это … Анна. В кабинет вошла Полина покачивая бедрами. - Вот ваш чай – низким голосом сказала она и поставила поднос на стол. - Спасибо, вы свободны – ответил шеф, даже не посмотрел на нее. Полина фыркнула про себя. Какой-то странный у нее шеф. Никак не реагирует на ее намеки. Вернее, один раз среагировал, когда она надела мини-юбку, которая больше напоминала пояс, и очень обтягивающую кофточку, которая облепила ее роскошную грудь, тонкую талию. Владимир посмотрел ей в глаза и холодно сказал: - Полина, в чем вы ходите по улице, меня не интересует, а на работу извольте одеваться соответственно. Если еще раз явитесь в таком виде, можете писать заявление об уходе. И все, больше не слова: ни о ее красивой груди, ни о тонкой талии. Предыдущий шеф был не таким упертым, но и не таким красивым. Полина вышла и закрыла за собой дверь. Интересно парень был похож на шефа, но она видела его детей, и этого мальчика среди них не было. Потом пожала плечами, в конце концов, у всех есть двойники. Полина села за компьютер и пока никого не было в приемной, стала играть в пасьянс. - Какой вкусный чай – вежливо сказал Влад. Владимир улыбнулся. Он не знал, как спросить парня имя матери. В лоб задавать такие вопросы было неудобно, да и странно. - Моя мама пьет только чай, говорит, что от кофе у нее крыша уезжает – Влад тоже улыбнулся, потом смутился тому, что сказал, в общем-то, глупость и добавил – Извините. Память услужливо вернула Владимира на семнадцать лет назад. Он принес кофе в постель, но Анна со смехом отказалась. Она сказала, что не может пить кофе, после него она странно себя чувствует, словно крыша уезжает, как сказал юноша. С тех пор из тонизирующих напитков Владимир пил только чай. Не может быть, значит, этот парень его сын?! - А как зовут вашу маму? Серые глаза посмотрели с удивлением и страхом. Теперь спрашивает о матери – подумал Влад – Какой-то он странный. - Анна Платонова. Тогда этот юноша мой сын. Мысли с трудом поворачивались, осознание того, что у них с Анной есть ребенок было каким-то замедленным, будто сквозь туман. «Ты думал о такой возможности – холодно спросил внутренний голос – И что ты теперь будешь делать?» «Не знаю – ответил Владимир – Не знаю, но парень похож на меня как две капли воды, хотя сам он этого видимо не осознает. Но смотрит на меня очень внимательно, наверное, я его смутил своими вопросами. У меня есть сын. Вернее еще один. Боже мой, если бы я с самого начала знал…» «И чтобы ты сделал? – все так же холодно спросил внутренний голос – Молчишь? Я знаю, почему ты молчишь. Ты очень любишь Таню, а этого мальчика ты совсем не знаешь. Вдруг у него отвратительный характер?» «Если он в меня, то да – ответил Владимир внутреннему голосу – Разве детей мы любим за характер?» Внутренний голос молчал. «Ты любишь его мать, до сих пор любишь, поэтому и терзаешься вопросами – ответил, наконец, голос – Оставь все как есть. Судьба сделала за тебя выбор. Сколько людей мечтают о том, чтобы решили все за них. Второго такого шанса может и не быть». «А они счастливы от этого выбора, сделанного за них?» «Счастливы? – удивленно переспросил внутренний голос – Не знаю, может быть. Ты привык жить с мыслью, что где-то ходит, живет женщина, которую ты любишь. Так же привыкнешь к мысли, что где-то ходит твой сын, который ничего о тебе не знает. Вернее, сейчас он смотрит на тебя, но не знает кто ты ему. Оставь все как есть. Выбор сделан, зачем ломать жизнь дочери, новоявленному сыну и Анне. Вдруг она счастлива с мужем?» Этот вопрос полоснул словно нож. Да, наверное, она счастлива. - Но я слышал, что вы давно уехали в Англию – сказал Владимир. - Да, мы только неделю как вернулись. Влад немного нервничал от вопросов. Он допил чай и встал. - Спасибо, мне пора. До свиданья. - До свиданья – попрощался Владимир и протянул руку. Юноша пожал ее и вышел. «Значит, Влад Репнин мой сын» – подумал Владимир. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Алекс с улыбкой на лице. Он улыбался всегда, отчего с возрастом у него появились морщинки вокруг глаз. - Здорово, трудовому коллективу – радостно крикнул он и плюхнулся в кресло. - Алекс, я тут один и меня вряд ли можно охарактеризовать коллективом – ответил Владимир и улыбнулся. - Ты мозг коллектива! Кстати, у тебя такая симпатичная секретарша. - Саш, я все Наташе расскажу. - Вау! С каких это пор я стал Сашей!- воскликнул Александр – Влад, ты меня пугаешь. Владимир скрипнул зубами. - Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты называешь меня Владом. - У – протянул друг – Как все запущено. Давай колись, что случилось, а то ты похож на кентервильское привидение – и сам рассмеялся своей шутке. - Санек, мне работать надо. Я же не могу, как ты приезжать на работу раз в полгода, собирать денежки и опять домой, к семейному очагу. - Так-с я уже Санек – сказал Александр, не обращая внимания на слова Владимира – Давай говори, что случилось – сказал он уже серьезно, улыбка исчезла с его лица – И не вздумай лгать, я слишком давно тебя знаю. В чем дело? Что случилось? Ты меня Саньком не называл уже лет семнадцать. - Да, я помню – глухо ответил Владимир. Он тогда пришел домой, когда узнал, что Лиза беременна и Анна выходит замуж, позвонил Алексу и Андрею. Андрея дома не оказалось, а вот Алекс приехал буквально через пять минут. Так напугал его голос друга. Владимир рассказал ему все: и про то, что изменил Лизе, и про то, что Анна сбежала, как искал ее, как поддался на соблазн жены и теперь Лиза беременна, Анна выходит замуж. Алекс выслушал его, не осуждая и не давая советов. Просто выслушал. Потом сказал, когда Владимир закончил говорить: - Ты можешь сейчас оставить Лизу? - Нет. Ты знаешь почему. - Да, знаю, но теперь ничего не изменишь. Твоя возлюбленная выходит замуж, твоя жена беременна. Ты в ловушке. Не хотел бы я быть на твоем месте. Я могу только тебя поддержать. И поддержал, когда Владимир уже был на грани, Александр отвел его от опасного края. - Что случилось? – повторил вопрос Александр – У тебя такое лицо, видел бы ты себя сейчас в зеркало. - Алекс, чтобы ты сделал, если бы узнал, что у тебя есть сын. Взрослый сын. - К чему такие вопросы, я не понимаю. - К тому, что я только что узнал, что у меня есть сын, которому сейчас шестнадцать лет и мать мальчика Анна. Александр присвистнул. - Ты уверен? - Саша, он похож на меня! Его мать Анна Платонова! Какие еще доказательства тебе нужны!!! – закричал Владимир, нервно расхаживая по кабинету. - Вов, успокойся – тихо сказал друг – Не кричи. Что это меняет? Владимир удивленно посмотрел на Александра, а тот продолжал: - Ты говоришь, что парень похож на тебя – Владимир кивнул – Что его мать Анна и что дальше? Ты сможешь сейчас бросить Лизу, Таню и Маньку с Ванькой? - Алекс, я не знаю, что это меняет, и я не знаю, как должен к этому отнестись. Он сел и взъерошил свои волосы. Александр не знал, что сказать. - Если бы я знал тогда – тихо прошептал Владимир – Если бы я знал… - Что бы это изменило? Вов, ты пытаешься догнать поезд, который давно идет по другим рельсам. Не смотри на меня так, словно я твой враг. Я твой друг. Но сейчас ничего не изменилось, понимаешь ты это или нет? Теперь Александр ходил из угла в угол. - Ничего! У тебя есть Лиза, у тебя есть Таня и Манька с Ванькой, а у Анны есть муж и дети. Вы как параллели, которые никогда не сходятся. Слышишь, никогда?! Владимир закрыл лицо ладонями, потом еще раз взъерошил волосы, пытаясь привести мысли в порядок. - Да, ты прав. Ничего не изменилось. - Иди домой, может, в себя придешь – посоветовал Александр. - Домой? – Владимир усмехнулся – А дома меня ждет домашний очаг, который давно уже не греет. - Прекрати, вы с Лизой прекрасная пара. Александр сам понимал, что говорит обычные вещи, которые говорят тогда, когда сказать правду не решаешься. Он уважал Анну за то, что та не стала разрушать семью, но в тоже время он видел, как медленно, но верно брак Лизы и Владимира разрушается. - Прекрасная? Да, наверное. Только любовь давно уже испарилась как эфир. Александр покачал головой. - Ты хочешь развод? Вов, опомнись, а как же Таня и Маня с Ваней подумай о них? - Я думаю. Я только и делаю что думаю, и делаю, что должен. И прекрати читать мне морали! Александр молча кивнул. - Успокойся. - Саша, ты Наташу любишь? - Что за глупый вопрос? Конечно, люблю. - Так же сильно? - Нет, сильнее – ответил Александр – А к чему ты спрашиваешь? - Не знаю. Наверное, чтобы поверить, что любовь существует – сказал Владимир и резко встал с кресла – Вы мне казались прекрасной парой всегда и такой же остались. Александр грустно улыбнулся: - Когда-нибудь я тебе расскажу о наших отношениях с Наташей и что нам пришлось пережить, но не сейчас. Поезжай домой, Вов. Ничего не изменилось, к сожалению. - Изменилось – прошептал Владимир – Только ничего не изменишь. Изменилось, но ничего не изменишь. Парадокс жизни. - Тебя подвезти? – спросил Александр. - Нет, я на машине, не надо. Спасибо. Они обменялись рукопожатием. - Ты звони если вдруг … - и Александр многозначительно промолчал. - Хорошо. Владимир вошел в квартиру. Около зеркала в холле вертелась Танька, она подлетела к нему, чмокнула в щеку и снова стала вертеться перед зеркалом. - Привет, пап. - Привет, Айка. Ты куда-то идешь? Девушка заколола волосы наверх, позволив нескольким локонам упасть на нежную шею, потом передумала и собрала все в пучок. Недовольно тряхнула головой, скорчила гримаску своему отражению и вынула заколку. Пушистое каштановое облако на миг скрыло хитро улыбающиеся личико, Таня откинула волосы назад. - Пап, я иду на свидание. - Да – протянул Владимир – Кто на этот раз? - Папа - ответила девушка лукаво улыбаясь. - Я же ничего тебе не говорю, я просто уточняю. Насколько я помню, на прошлой неделе был Костя. - Ой, папа, уже нет – хихикая ответила Таня, опять пытаясь уложить волосы. - Вертихвостка ты, а не девушка из порядочной семьи – сказал Владимир. - Ага – согласились девушка и начала красить ресницы тушью. - Айка, неужели ты совсем взрослая, бегаешь на свидания, приходишь домой в одиннадцать? – прошептал он и присел на стул в холле – Когда ты успела вырасти? - Пап, ну что ты, в самом деле? Еще Манька с Ванькой маленькие. Их еще не поздно воспитывать. - А тебя уже поздно, да? - Дурака учить только портить. И рассмеялась. - Маня с Ваней всего на два года тебя младше. И ты еще не совершеннолетняя. - Ага, но паспорт у меня уже есть. И показала язык. - Ты как с отцом разговариваешь – пригрозил ей Владимир, но дочь совершенно не испугалась, а только рассмеялась. - Как и он со мной. Обозвал вертихвосткой и еще спрашивает, как я должна с ним говорить. Владимир в ответ покачал головой. Его дочери палец в рот не клади, всю руку откусит. - Пап, я приду около двенадцати. Хорошо? - Почему так поздно? - Я в кино иду. - С кем? – спросил он и снял пиджак. Таня все еще крутилась перед зеркалом. - Помнишь, когда-то давно мне понравился мальчик, а потом он уехал в Англию? Владимир застыл на месте. - Да, помню. Хоть бы это был другой мальчик, другой. - Мы с ним столкнулись на улице случайно, но узнали друг друга, и он пригласил меня в кино. - Как его зовут? – глухим голосом спросил отец. - Влад, Влад Репнин.

Klepa: Таня уже предвкушала, какое она произведет впечатление на Влада. Она вспоминала о нем все эти годы. Она посмотрела на себя в зеркале и увидела хорошенькую девушку, которая скоро станет красавицей: огромные светло-карие глаза, пушистые длинные ресницы, маленький носик, полные губы, нежный овал лица и лукавая улыбка, длинные волнистые каштановые волосы, которые она решила не укладывать в прическу, а позволить им свободно спадать на плечи. Таня любовалась на себя в зеркале и не заметила, что отец слишком долго молчит. Она обернулась к нему и улыбнулась. - Как я выгляжу? - Замечательно, но… - Тогда я побежала, а то я уже опаздываю. - Таня, стой. Девушка непонимающе посмотрела на отца. - Пап, я опаздываю. - Ты никуда не пойдешь – решительным тоном отрезал Владимир, взял из ее руки сумочку, положил на тумбочку, закрыл дверь на замок и спрятал ключ к себе в карман. Таня стояла и не знала, как должна реагировать на слова отца. Почему он ее не пускает? До этого пускал и ничего не говорил. Она так хотела встретиться с Владом. Таня обрадовалась их случайно встрече. - Почему? – глаза дочери стали наполняться слезами – Почему? Я вела себя хорошо, почему ты меня не пускаешь? - Таня – начал отец и не знал что сказать. - Пап, когда я в четырнадцать лет влюбилась в твоего водителя, ты хохотал, а сейчас не пускаешь меня на свидание. Родители Влада тоже обеспечены, его мать певица, а отец… - Замолчи! Как ей сказать, что он знает кто отец Влада. Его дочь влюбилась в его сына!? Какой кошмар. Это просто страшный сон еще минута и он проснется. К сожалению, Владимир давно уже не верил снам. - Завтра ты поедешь к бабушке в деревню, к Маньке и Ваньке. - Но папа – Таня уже плакала – Почему? Из-за чего? Из-за Влада, да? Ты же его совсем не знаешь, он хороший и он мне нравится. - Татьяна! Девушка вздрогнула, когда произносили ее полное имя, это означало только одно, будут ругать, но за что сейчас она не понимала. - Мама. Лиза выглянула из кухни. - Почему вы кричите? У меня и так голова болит. Таня, почему ты плачешь? - Мама – всхлипнула девушка и подошла к матери. Лиза обняла ее и успокаивающе погладила по спине – Что случилось? - Папа не пускает меня на свидание – пожаловалась Таня. Владимир стоял скрестив руки на груди. - Таня, иди в свою комнату – тихо, но твердо сказала Лиза. - Но мама… Девушка надеялась, что мать поддержит ее. - Вот вы какие?! – в сердцах воскликнула Таня и убежала вся в слезах. - Ты можешь мне объяснить, что случилось? - Хорошо. Только сначала поедим. Они прошли на кухню. - Почему ты не пускаешь Таню на свидание? Ты что знаешь этого мальчика? - Лиза, я… - Можешь не отвечать – резко оборвала его жена – Я знаю, что Влад Репнин твой сын. - Откуда? - Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять это. Он похож на тебя. Владимир сел на стул. - И что теперь ты собираешься делать? – спросила Лиза и отвернулась. Слезы брызнули из глаз, она не собиралась плакать при муже. Значит, тот мальчик действительно его сын, а она надеялась, что может это ошибка. Бывает что люди похожи. Просто похожи. Она увидела его случайно, и может, не обратила бы на него никакого внимания, но рядом стояла Таня и что-то рассказывала ему, парень улыбнулся, Лиза замерла на месте. Дочь не видела ее, а она не собиралась выдавать свое присутствие. И теперь услышав, что Владимир не пускает Таню на свидание к Владу, ее сомнения по поводу кто отец мальчика развеялись окончательно. - Я увезу Таню в деревню. - А дальше? Ты не сможешь всю жизнь прятать ее. - Дальше? – переспросил он. Владимир не знал, что ему делать. Он был, как в тумане: в один день встретился с сыном, о котором ничего не знал семнадцать лет, в этот же день узнал, что Таня собралась на свидание к Владу. А теперь еще выясняется, что Лиза тоже знает о Владе. Было от чего сойти с ума. - Я расскажу ей правду. - А мне? Мне ты не хочешь сказать правду? – спросила жена и обернулась. Лиза взяла себя в руки, приступ жалости к себе уже прошел. Вся беда в том, что она его любит до сих пор, все так же сильно. - Лиза, сядь, пожалуйста. Она села рядом. - Я слушаю. Владимир взял ее ладонь и накрыл своей. - Лиза, помнишь, семнадцать лет назад я уехал отдыхать один? - Да, помню – ответила жена, и отвернулась, слезы снова подступали, но она справилась. - Я тогда… - он замялся – Я тогда был с другой. Слезы покатились по щекам, Лиза даже не пыталась их остановить. - Я знала. - Знала? - Да, ты был пьян – она сглотнула – Я увидела царапины у тебя на спине, и все поняла. Муж замолчал. - Лиза, прости меня. Она грустно улыбнулась. - Уже, еще тогда. Только запомни, что любящая женщина все простит, но ничего не забудет. Выдернула руку из его ладони и встала. - А развод я тебе не дам. Никогда, слышишь. Никогда, даже если у тебя еще десяток детей. И ушла с кухни. Владимир сидел полностью раздавленный. Огромная плита буквально прижала его к земле, лишая возможности двигаться и чувствовать. Лиза все знала и молчала, даже ни разу не намекнула, что знает об его измене. «Чего так вздыхаешь? – поинтересовался внутренний голос – У тебя золото, а не жена». «Да, золото, только я ее не люблю». «А вот об этом не думай – сурово одернул внутренний голос – Забудь. Забудь о том, что у тебя есть сын, об Анне забудь. Помни про Таню, Маньку с Ванькой». «Помню» – ответил Владимир. В спальне на кровати сидела Лиза и плакала, закрыв лицо руками. - Я не понимаю, я не понимаю, чего тебе не хватало, что тебе еще было надо. Ответь мне, ответь? Он подошел к жене, присел на корточки и вытер слезинку. - Лиза. - Нет, нет, я не хочу слушать твои оправдания. Тогда не хотела и сейчас не хочу. Помни о детях. Потом замолчала и через некоторое время добавила: - Я завтра улетаю в Словению. Пора обновить коллекцию тканей. Я вернусь через неделю, может полторы. - Я отвезу Таню в деревню к Марье Алексеевне. - Володя. - Да? - Ты меня любишь? Он опустил голову. - Лиза, ты мать моих детей, как я могу иначе к тебе относиться. - Зачем говорить столько лишних слов, когда можно сказать всего три слова или даже одно? – спросила жена, а сердце разрывалось от боли. Ей хотелось услышать его заверения в любви, что он тогда ошибся, что любит только ее, но муж молчал. Она провела рукой по его волосам и прошептала на ухо: - А я тебя люблю, и никуда не отпущу. - Лиза, я никуда не ухожу – Владимир поднял голову. Она горько улыбнулась. - Конечно, ты все делаешь ради детей. - Прекрати! Он встал. - Хватит! Ты хочешь, чтобы я начал оправдываться, но при этом говоришь, что не хочешь слышать моих оправданий. Она тоже вскочила: - Ты скажи мне, ты меня когда-нибудь любил? Меня! А не мать своих детей? Понимаешь ты или нет, что я живой человек со своими чувствами и желаниями. И мне тоже хочется любви и ласки. У Лизы уже начиналась истерика. - Я-то тебя люблю. Понимаешь? Люблю! Даже теперь, когда я знаю, что у тебя есть сын от другой женщины. Даже теперь! Я дура! Дура, которая верит в любовь, но у которой нет самой любви. Владимир крепко прижал жену к себе, она сопротивлялась, потом затихла и тихо всхлипывала. - Лиза, ты просто устала, тебе надо отдохнуть. Тихо, тихо – он нежно провел рукой по ее щеке – Не плачь, родная моя, я тебя люблю. Что же ты плачешь, успокойся. Все будет хорошо, с Таней я поговорю сам, все будет хорошо. Лиза уткнулась ему в грудь, согреваясь в его объятиях, но внутренний холод не проходил. Она хотела поверить в слова мужа, и она в них поверила. Губы говорили нужные слова, а сердце молчало, только внутренний голос укоризненно крякнул и замолк. Ты сам сказал, забудь, я пытаюсь – ответил Владимир. Внутренний голос ничего не сказал.

Klepa: - Привет. Почему ты тут сидишь? Ксюша приложила палец к губам. - Тихо, а то родители услышат. Они опять ругаются. Влад присел рядом с сестрой на ступеньку. - Ксюша, шла бы ты в свою комнату, родители сами разберутся. - Может, и разберутся, но мне не по себе от их ругани. Мама только сегодня приехала с гастролей, а они уже скандалят. - Пойдем. Он взял сестру за руку и повел вверх по лестнице. - Родители пусть ругаются без нас. - Владик, а почему ты уже дома? Только семь вечера, а ты уже дома. Как-то не привычно. Я уже привыкла, что мой брат приходит около двенадцати вечера. Влад усмехнулся. - Меня продинамили. Ксюша неуверенно улыбнулась, потом захохотала: - Тебя продинамили?! Ничего себе! Так тебе и надо, не будешь нос задирать. Все мои подружки в тебя влюбились, с ними стало невозможно разговаривать. Ах, Ксюша, твой брат тааааааакой красавец – передразнила она одну из своих подружек, специально растягивая слова. Он рассмеялся. - Ну и язва ты сестрица. - А что такого? – невинно захлопала глазками Ксюша – Тоже мне нашли от кого млеть, знали бы они, какой у тебя отвратительный характер, сразу бы забыли свой романтический бред. - Посмотрю я на тебя, когда ты влюбишься – назидательно ответил брат. - Да никогда! Вот еще влюбляться. Глупость какая. - Ксюшка, тебе всего четырнадцать, а ты говоришь как старая дева. Вот останешься старой девой. - Кто останется старой девой?! – возмущено завопила сестра и кинулась на брата. Они упали на кровать, Влад начал щекотать Ксюшу, та завизжала: - Прекрати, ты знаешь, что я боюсь щекотки. - Значит ревнивая – ответил Влад и сел на кровати. - Ты специально меня отвлекаешь, да? – вдруг серьезно спросила сестра. - Ксюша, я ничего не делаю специально, я просто хотел поболтать. - Владик – девочка обняла его – Братик, я тебя очень люблю. - Я тебя тоже, обезьянка. И чмокнул сестру в нос. - Я не люблю, когда ты называешь меня обезьянкой. - Но что делать от сущности никуда не денешься – ответил Влад. - Хорошо, если я обезьянка, то ты бабник! Брат захохотал. - Ой, испугала! - Влад, а почему родители ругаются? - Я не знаю, Ксюш. Мне иногда кажется, что они ругаются из-за меня. - Какие глупости ты говоришь – ответила девочка. - Почему глупости – юноша вспомнил странного мужчину, которого видел утром, что-то было знакомое в его лице, но что Влад понять не мог. - Владик, я читала одну умную книжку – начала сестра, но он перебил ее: - Ты? Да книжку? Да еще и умную? Да еще и читала? Ксюша слезла с кровати и уперев руки в боки грозно нависла над братом: - Ты прекратишь издеваться?! Да я читала умную книжку, что-то про семейную жизнь. Так вот там написано, что очень часто дети винят себя в ссорах родителей, но это не так. - И кто тогда виноват? Девочка пожала плечами. - Никто. - Ксюха, так не бывает, чтобы никто не был виноват. - Владик, ты сам сказал, что пусть родители сами разбираются, вот пусть сами и разбираются. - Ты права. Влад замолчал. Ксюша села рядом и тоже замолчала, хотя ее распирало от любопытства: - А как ее зовут? - Кого? Не понял Влад. В мыслях он был далеко отсюда. Все детство отец твердил ему: не витай в облаках, спустись на землю! А его все тянуло мечтать, подумать, поразмышлять. Больше всего на свете он любил небо за бесконечность, за беспечность, за свободу. Почему нельзя взмыть высоко-высоко над землей и парить в воздухе? - Девочку, которая тебя продинамила? Влад усмехнулся. С ним такое было впервые, чтобы девушка не пришла на свидание. Они не давали ему проходу. Иногда это тешило его мужское самолюбие, иногда было забавно, но чаще всего раздражало, потому что никому не было интересно, а что у него на душе, почему он такой, а не другой. О чем он мечтает? Чего хочет от жизни? Нет, всем хотелось похвастаться перед подружками, смотри какого красавца я себе отхватила. Поэтому влюблялся Влад часто, но очень быстро остывал, слишком несерьезными были его подружки. - Таня. Таня Корф. - Я ее помню – задумчиво сказала Ксюша - Это та самая девочка, которой ты рюкзак донес до машины, да? - Да, это она, ты еще тогда вопила на весь дом, что я в нее влюбился. Таня. Она была совсем другая. Вся стремительная, но в тоже время спокойная, чувствовалась в ней какая-то внутренняя сила и характер. Она была красивой, и очень милой. Она так искренне обрадовалась, когда он окликнул ее на улице. Влад не ожидал, что она его помнит, а Таня вспомнила и еще упрекнула его за то, что он не сказал ей о том, что уезжает, но сделала это так мягко, что ему и в голову не пришло ответить хамством. С ней было легко как с Ксюшкой. - А почему она не пришла? - Не знаю. - А телефон у тебя ее есть? - Только мобильный, но он выключен. Я уже звонил. Ксюша задумалась, все оказывается очень серьезно, если ее гордый брат позвонил девушке, после того как она не пришла на свидание. Неужели он влюбился? - Владик, ты влюбился? - Ксюша, отстань. - Нет, ты мне скажи. - Ксюша – ответил Влад и пошел к двери – Тебе спать пора. - Ты с ума сошел? Всего половина восьмого, еще даже Спокойной ночи не было, а ты уже спать пора. - Ксюша, давай чего-нибудь посмотрим – сказал брат и вошел обратно в комнату. Пока он стоял в коридоре, до него долетели крики из гостиной, и он решил, что сестре об этом знать необязательно. Ксюша ничего не заподозрила и слетела с кровати, подскочила к тумбочке, где стояли видеокассеты. - И чего смотреть будем? - Давай комедию. - Да уж, нам сейчас просто необходима комедия.

Klepa: - Ты будешь оправдываться?! – кричал Миша. - Мне не в чем оправдываться – сухо ответила Анна – Прекрати этот бесконечный спор. Я устала от твоих упреков. Слышишь, устала?! - Устала, говоришь? – с издевкой переспросил муж – А каково мне, ты подумала? Анна только вздохнула. Она приехала с гастролей, дома никого не было, и она прилегла на диванчике в гостиной. Ей приснился Владимир. Он что-то спрашивал у нее во сне, она не могла понять что, потом она видимо все же ответила, и он улыбнулся, протянул руку и погладил ее по щеке. Она прошептала: - Владимир. И открыла глаза, на нее с упреком и болью смотрели карие глаза мужа. И теперь они уже два часа выясняют отношения. - Ты признайся хотя бы самой себе, что никогда меня не любила?! – кричал Миша, все больше и больше распаляясь, еще немного, и он перейдет ту грань, которая отделяет ярость от бешенства. - Ты, ты меня не любила – пропел он. - Хватит! Прекрати. Тебя дети услышат. - Ах, дети? Да, дети. Только они двое твои, а мой ребенок только один. Почему тебе снится отец Влада, а? Вы с ним видитесь? Он сжал ее плечи. - Пусти. Мне больно. Анна пыталась вырваться. - Ах, тебе больно – ответил Миша, еще сильнее сжимая руки – А каково мне каждый день видеть твоего сына и думать, что ты вспоминаешь его отца каждую минуту? Я видел его, они похожи как две капли воды. Конечно, два таких красавца, куда мне с такой средненькой внешностью до них. Она вырвалась и залепила ему пощечину. - Миша, это переходит все границы. Мне приснился Владимир, но над снами мы не властны, пойми это? Я твоя жена и не изменяла тебе и не собираюсь. А если ты скажешь Владу, что ты не его родной отец, ты сделаешь только хуже всем. Он и так не всегда слушается тебя, а если он узнает правду, то станет вообще не управляемым. У наших – Миша хотел возразить – Я повторяю, у наших детей сейчас переходный возраст. Им не нужны проблемы в семье, поэтому я тебя прошу, забудь о ревности. Я тебя умоляю. Муж держался за щеку, которая горела от удара, карие глаза сверкали от ярости. - Не изменяла? – переспросил он – А Влад откуда появился? Уж не от святого ли духа? Так ты вроде не Мария, а Анна? Жена всплеснула руками. - Миша, ты меня слышишь? Ты понимаешь, что я тебе говорю? - Нет, ты всю жизнь только и помнишь о нем. Я ведь прав, да? - Хватит! – завопила Анна – Мне надоели твои бесконечные упреки, слышишь, надоели! Ты постоянно мне говоришь о моей измене, но хочу тебе напомнить, что на тот момент мы расстались. Когда мы начали жить вместе я тебе сразу сказала что была с другим, что люблю другого, но ты не слышал меня. Ты решил, что сможешь, это забыть, но ты не можешь. Миша, так больше жить нельзя, понимаешь? - Я тебя люблю, я жить без тебя не могу. - Поэтому и мучаешь меня? – спросила она. - Я не вынесу, если ты уйдешь – прошептал муж и устало опустился на кресло. Она отвернулась. «Уйдешь? – усмехнулся разум – К кому? Куда?» Сердце глотало слезы и молчало. Ему нечего было сказать. - Милый, я никуда не ухожу. Она присела рядом, он обнял ее и по-детски уткнулся носом ей в шею. - Аня, я тебя очень люблю. Прости меня. Я хорошо отношусь к Владу, но любить его как родного сына я не могу. Прости. - Я понимаю – ответила она – Но если ты любишь женщину, ты любишь и ее ребенка. Я столько раз тебе говорила, что ты мой муж и что я люблю тебя, а ты все не веришь. Почему? Как легко ты лжешь – восхитился разум. - Это только женщина так может, мужчины устроены по-другому – сказал Миша – Если бы они не были так похожи… - Хватит, ты сам себя накручиваешь. Прекрати, тебе надо выспаться перед поездкой. - Да, конечно. Он встал, но около двери обернулся: - Учти, я тебе развод не дам. Никогда! И хлопнул дверью о косяк, Анна подпрыгнула на месте. Никогда! Есть другое слово невозможно. Зачем ей свобода? К чему? Она опустилась на пол и села на ковер. Как она устала от этих споров, от ревности мужа. Если бы Влад не был бы так похож на своего отца… Анна встала с пола, обняла себя за плечи и подошла к окну. Если бы было можно повернуть время вспять, если бы… Как плохо без машины времени. Люди не совершали бы столько ошибок, хотя, скорее всего, постоянно бы возвращались в прошлое все, совершенствуя и совершенствуя его, и совсем не жили бы настоящим. Хорошо, что нет машины времени. Вдруг подступили слезы и покатились по щекам. Анна прижалась лбом к стеклу. Как теперь жить дальше? Как? Миша изводил ее своей ревностью. Отправить Влада в интернат? Дикость какая. Нет. Нужен другой выход. Она задыхалась в доме. Какая она наивная, думала, что сможет быть счастливой без любви. Нет, не смогла. Анна отошла от окна, вышла в коридор и пошла вверх по лестнице. - Вам спать еще не пора? – спросила она, заглянув в Ксюшину комнату. - Мама, все хорошо? – серьезно спросил сын. Анна грустно улыбнулась. Она видела испуганные лица детей, и ей было не по себе от этого понимающего взрослого взгляда на детских личиках. - Да, малыш. Юноша встал и подошел к матери. - Мама, я уже выше тебя. Какой я малыш? Мне уже шестнадцать лет. - Все равно для меня ты еще малыш. Влад что-то проворчал. Ксюша обняла мать. - Мамуль, а ты надолго? - Зайчик, наверное, на месяц, а может и больше. Я взяла отпуск. - Представляю, как ругался Карл Модестович, когда давал тебе отгулы – хохотнул сын. - Влад, я уже самостоятельная певица, а Карл мне просто помогает, так что его вопли и ругань меня не задевают. Он хороший продюсер и друг. Все зайцы, пора спать. Анна поцеловала макушку дочери. - Мам, а ты подпрыгни – засмеялся Влад, когда Анна попыталась дотянуться до его головы. Она в ответ тоже засмеялась. - Лучше ты нагнись. Юноша нагнулся. - Все спать. Тяжелый вздох дочери и сына вызвал еще одну улыбку. - Вы же завтра хотите пойти погулять, так что спать. - Так уж и быть – милостиво согласилась Ксюша и начал разбирать кровать – Брысь отсюда – сказала она брату. Влад сделал вид, что очень испугался грозного вида сестры и выскочил за дверь. Мать и дочь рассмеялись. - Мама, они все такие? - Кто? - Мужчины. - Они тоже разные.

Klepa: - Ой, не знаю – с сомнением протянула Ксюша – Пока нормальные не попадались. Анна лукаво улыбнулась. - А как же папа? А как же Влад? - А разве это нормальные? - переспросила девочка – Папа на работе скоро жить будет, про Влада вообще молчу. Бабник он и есть бабник. - А за бабника ответишь. Влад заглянул в комнату и показал сестре язык, та кинула в него подушку, но брат уже исчез. - И вот это ты называешь нормальным? Анна засмеялась. - Ложись спать мудрая ты моя девочка. И поцеловала дочь в лоб. Ксюша что-то проворчала и легла в кровать. Анна погасила свет, только мягкий свет ночника освещал комнату. - Мама – тихо позвал девочка. - Что котенок? Анна присела на краешек кровати. - Спи и пусть тебе приснится твой принц. - Принцев не существует – возразила Ксюша – Мама, а вы с папой не расстанетесь? Девочка заметила, как мать вздрогнула, а потом улыбнулась, но улыбка получилась неискренняя и натянутая: - Ксюша, почему ты так решила? - Вы когда вместе все время ругаетесь, и я давно не видела, чтобы вы целовали или обнимали друг друга. - А ты шпионишь за нами? – с мягким упреком спросила Анна и погасила ночник. - Нет, но раньше иногда видела ваши поцелуи, а теперь вы как чужие. Анна отвернулась, чтобы скрыть смятение, в темноте не были видны слезы. Бедная ее девочка она все понимает, и изо всех сил пытается склеить брак родителей, а что ей ответить дочери. Что я не люблю твоего отца. Вернее, люблю, но иначе, что мне иногда стоит большого труда, чтобы не закричать, оттого что мне противны его прикосновения? Что мне тебе сказать доченька? «Солгать – быстро предложил разум – Ты так хорошо лжешь, так что тебе не привыкать». Анна взяла себя в руки. - Ксюша, чувства людей остывают, но не проходят. Мы так же любим друг друга с твоим папой, просто теперь нам не надо постоянно быть вместе, потому что … - Анна не знала как закончить фразу. Потому что нам хорошо врозь – закончил за нее разум – Что ты молчишь? Так и скажи дочери. - Почему, мама? Девочка ждала ответа матери, а та словно ушла в себя. В темноте Ксюша видела только темный силуэт Анны на фоне окна, и не видела выражение ее глаз, не видела, что слезы катятся по щекам, и не знала, что сердце разрывается от боли и безнадежности. - Ксюшенька, я тебя очень люблю, и папа тебя очень любит, и Влад. Спокойной ночи. Анна быстро встала, она боялась, что разрыдается при дочери и напугает ее еще больше. - Мама, а ты любишь папу? Анна обернулась и посмотрела на Ксюшу, девочка привстала на кровати и смотрела на нее. - Да. Спокойной ночи. - Спокойной ночи. Анна вышла в коридор и плотно закрыла дверь. Внезапно обессилев она опустилась на пол. Я сегодня все время на полу – подумала она с горькой иронией и закрыла лицо ладонями. - Мама, почему ты тут сидишь? Влад присел рядом. - И почему ты плачешь? Тебя Ксюша до слез довела или папа? От слова папа Анна совсем разрыдалась, сын обнял ее. - Мама, ну что ты, в самом деле. Все ругаются, но мирятся. Успокойся. Пойдем. Они встали. Сын довел ее до спальни. - Мама, почему ты плачешь? Анна покачала головой. - Неважно. Ты же знаешь, что иногда женщины очень плаксивы. - Да знаю. - Вот я и расстроилась из-за пустяка. - Какого? - Да ерунда – она попробовала улыбнуться – Ложись спать. И вошла в комнату. - Спокойной ночи – прошептал Влад. - Ну что пришла в себя? – резкие и грубые слова мужа подействовали как ушат холодной воды. Анна застыла на пороге спальни. Она уже справилась со слезами, но воспоминания о сне преследовали ее. Там было все так четко, она так ясно видела лицо Владимира, она почти чувствовала его прикосновения. Она тряхнула головой, прогоняя наваждение. - Я не буду продолжать с тобой разговор в подобном тоне. - Ты куда? – Миша вскочил и преградил ей дорогу. - Ты не адекватен сейчас, я буду спать в комнате для гостей. Дай мне пройти. - Нет, моя дорогая женушка – пропел он – Я тебе не позволю спать в другом месте, ты будешь спать со мной. Анна смотрела на мужа, и не узнавала его, чувство страха поднялось со дна души и заполнило все ее существо. Ей было страшно. Впервые в жизни ей было так страшно. Глаза Миши блестели каким-то странным блеском. - Если ты будешь разговаривать со мной таким тоном – начала Анна немного поборов свой страх. Миша рассмеялся каким-то жутким смехом. - Вот чем я всегда восхищался так это силой твоего духа. Она прошла вглубь комнаты. - Я ложусь спать. - Ты же собиралась спать в гостевой комнате. - Я передумала. Анна боялась, но знала, что если сейчас уйдет в другую комнату, она уже никогда не сможет лечь с ним в одну постель. Она начала расстегивать блузку. Миша следил за каждым ее движением. - Тебе устроить стриптиз? – слишком резко спросила жена. Анна все еще боялась, и пыталась скрыть страх за бравадой. - Нет. Он подошел к ней и схватил за руку, больно сжав запястье. - Ты же будешь думать не обо мне, ведь так? - Пусти, мне больно. Теперь Анна пожалела о том, что не ушла. - Ты пьян?! - Нет, дорогая. Я не пьян – тихо и зловеще ответил Миша прижимая ее к стене – Я пьян от ревности. Скажи мне, ты все еще видишься с отцом Влада, да? И поэтому морщишься, когда я к тебе прикасаюсь. Неужели я тебе настолько противен? - Миша, мы возвращаешься к одному и тому же разговору. Она вывернулась из его объятий. - Мне надоела твоя бесконечная ревность! Ты знаешь, что дети уже вздрагивают от наших ссор? А Ксюша плачет из-за нашей ругани? Ты подумай о детях. Если тебе на меня плевать! - Мне плевать на всех, кроме Ксюши, поняла? Анна отступила назад. - Ты ненавидишь меня – прошептала она – Ты ненавидишь Влада. - Я не ненавижу тебя и твоего сына тоже, но… - Но любишь только Ксюшу, да? – горько констатировала Анна – Молчи. Я не желаю тебя слушать. Ты хотел быть благородным, но не смог. Я требую развода. - Учти, Ксюшу я тебе не отдам – прошипел ей в лицо Миша. Анна гордо подняла подбородок. - Я тебе за детей глотку перегрызу – пригрозила она, и муж понял, что она не шутит. - Какая у нас милая беседа – издевательским тоном сказал Миша. Анну дрожала и от страха и от слов, которые били как хлыст. - Но развода я тебе не дам, запомни это. Она вздрогнула. Опять надо было все начинать сначала, снова прощать и говорить нужные, но бессмысленные слова. Она все еще верила, что надо сохранять брак, ради детей. - Тогда надо наладить наши отношения – ответила жена – Так жить больше нельзя. Я тебя умоляю, забудь о ревности, прекрати придираться к Владу по каждому пустяку. - Ты снова защищаешь своего сына? Анна устало покачала головой. - Миша, я тебя не понимаю. Я люблю своих детей одинаково, понимаешь? - А меня, меня ты любишь? Его ярость ушла, растворилась в воздухе, как только он услышал, что Анна требует развода, его гнев остыл, остался только страх, что однажды она уйдет. Миша понимал, что своим упреками подталкивает Анну к разрыву. Но не мог ничего с собой поделать. Он сходил с ума от ревности. Влад его раздражал одним своим видом, пока они жили в Англии все было хорошо. Но стоило вернуться в Россию ревность снова завладела его душой. Миша знал, что Владимир Корф живет в этом же городе, и что они могут случайно встретиться, а если Анна до сих пор любит его. Эти мысли не давали покоя ни днем, ни ночью. Мучили, иссушали и выматывали душу. - Миша – ей стало жалко мужа, но жалость это не любовь. Она ласково потрепала его за волосы, сейчас он ей напоминал потерянного мальчика, она присела рядом. Она была благодарна ему за все, и не могла так просто порвать с ним. Все же у них были и хорошие моменты, только случались они все реже и реже. – Миша, любовь она бывает разной. - Да, да знаю, бывает болью неотвязной, бывает отблеском на льду, бывает яблоней в цвету. Это я все знаю. А меня ты вообще любишь? Анна закрыла глаза и прошептала: - Да, люблю. Миша сделал вид, что поверил ее словам. - Прости меня – он осыпал ее лицо поцелуями – Прости меня. Я дурак, я ревнивый болван. Прости меня, девочка моя. Прости меня. Он встал на колени. - Я тебя обожаю, и к Владу отношусь хорошо. Прости меня. У меня было затмение. - Слишком часто у тебя эти затмения – грустно покачала головой Анна. - Прости – прошептали его губы. - Прощаю – ответили ее, но сердце сказало – «А я нет».

Klepa: Ночь опустилась на огромный город, который был безразличен к человеческой боли, страху, голоду, холоду, жажде. Темнота скрывала все то что днем было безжалостно обнажено, выставлено напоказ. Ночь давала возможность жить той жизнью, которой нельзя жить днем при свете солнца. Кто-то бежал с работы, кто-то, наоборот, на работу, кто-то смеялся, а кто-то плакал, кто-то любил и упивался любовью, а кто-то страдал и заливался слезами. Кто-то родился, кто-то умер, кто-то говорит, а кто-то молчит. Кто-то шепчет: Я тебя люблю, а кто-то кричит: Я тебя ненавижу. Все возможно в огромном городе. Но двое взрослых людей стояли у окна, они не видели друг друга, слишком далеко были их дома, но так близко были души. Двое губ шептали слова неизвестного стиха, который рождается мгновенно и умирает в тот же миг, и его не будут исследовать как стихотворения Пушкина, Лермонтова, копаться в нем и думать, а что хотел сказать поэт. Нет, это было простое четверостишие, которое рождается в глубине души, которая страдает, любит, думает. Если тебе больно Я возьму твою боль себе Если тебе страшно Буду свечкой в темноте. Потом каждый отойдет от своего окна и пройдет вглубь комнаты, ляжет спать, и только во сне они встретятся. А днем будет невыносимо вспоминать этот сон, и сердце будет разрываться на части от боли и пустоты. Так не снись мне постоянно После радостного сна Вспоминать одной так странно, Что была я не одна.

Klepa: - Привет – поздоровалась Таня и села за стол. Родители поздоровались в ответ. Все замолчали. Тишина за столом давила на трех людей, разъединяла их, стена непонимания и обиды росла лишая возможности услышать друг друга. - Ты собрала вещи? - Да, пап – ответила девушка. Ей было больно и обидно. Девушка полночи не спала. Думая, почему отец так разозлился, когда она сказала, что идет на свидание к Владу? Почему он так странно отреагировал на это имя? Ничего ей не объяснил, а просто запретил. Словно она маленькая девочка и ее можно поставить в угол. - Айка, мне надо с тобой поговорить – начал Владимир разговор. Ему надо объясниться с дочерью, пока она не утонула в своей обиде, пока она еще может его услышать. «Бедная моя девочка – подумал он, глядя на поникшие девичьи плечи – Прости меня, если сможешь». - О чем? – спросила дочь и повернула голову. - О Владе Репнине. - А я не хочу о нем говаривать. Теперь Тане не хотелось слушать объяснения отца, она спряталась в свою раковинку. - Айка, мне надо тебе объяснить – предпринял еще одну попытку разговора Владимир, но дочь перебила его: - Спасибо, я уже сыта. Таня встала из-за стола, около двери она обернулась: - Когда пора будет ехать, позовешь, а разговаривать с тобой я не хочу. НИКОГДА!!! И убежала. Владимир потрясенно смотрел в след дочери, придется разговаривать в машине. Он не смог уберечь своего ребенка от боли, не смог. «Ты сам причинишь ей боль своим признанием» – жестко сказал внутренний голос. «Замолчи». «Молчать я не буду, и ты это знаешь. Только больно, что за твои ошибки приходится расплачиваться дочери, а не тебе». «Если бы я мог взять ее боль себе. Взял бы, не задумываясь». «Ты не можешь отгородить Таню от всего мира и от боли тоже. Ей придется узнать, что Влад ее брат. И смириться с этим». - Тебе будет трудно – сказала Лиза и нарушила молчание – Но ты должен поговорить с Таней. - Да, я знаю. - Володя, а откуда ты знаешь, что Влад твой сын? – задала вопрос Лиза. - Он пришел ко мне на работу – честно ответил муж. - Зачем? Ты общаешься с его матерью до сих пор? – в голосе жены слышалась обида, боль и горечь. - Лиза, это было случайное совпадение, вот и все. Не надо искать тайный смысл там, где его нет. Он пришел как курьер – устало ответил Владимир. - И ты думаешь, я тебе поверю? – спросила Лиза. Муж повернул к ней голову и четко произнес: - Я тебе клянусь, что не виделся с сыном до вчерашнего дня. Я тебе клянусь, что не виделся с его матерью семнадцать лет. Я тебе клянусь, что даже не подозревал о том, что у меня есть сын. «Если бы я знал…» – подумал он в который раз. «То что? – безжалостно спросил внутренний голос – Молчишь? Снова молчишь? Ты лучше подумай, как будешь говорить с Айкой». Лиза смотрела на наряженное лицо мужа. Она тоже плохо спала ночью, и долго не могла уснуть. Все думала, думала: о Владимире, о Тане и Владе. Лиза лежала возле мужа, и вслушивалась в его спокойное дыхание. Наконец, она с трудом заснула. Ее разбудил Владимир, он ворочался и метался во сне. Она обняла его и тихо прошептала: - Спи. Он вроде успокоился, но потом она услышала тихий стон: - Анна... После этого она так и не смогла заснуть. Лиза встала с кровати, за окном уже светало. Слез не было. Она так много плакала вчера вечером, что сейчас была только пустота. Она поняла КТО снится мужу и ей было больно. А теперь Владимир говорит, что не виделся с ней семнадцать лет. Лиза верила ему, и все же сомнения шипящей змейкой тревожили ее душу. Ей было неспокойно. - И именно в него наша дочь влюбилась – тихо сказала жена. - Лиза, не надо – попросил Владимир – Ничего страшного не случилось. Я поговорю с Таней. Она у нас умная девочка, она поймет. - А простит ли? - Не знаю. - Простит – немного помедлив ответила Лиза. - Не уверен – вздохнул Владимир. Но правду он должен сказать, пока не случилось беды. - Спасибо – он встал, поцеловал жену в щеку – Я поехал. - Володя – позвала Лиза. - Да? Он обернулся у двери. Она подошла к нему и положила руки на плечи. - Я уезжаю на неделю, поцелуй меня. Ореховые глаза молили, только о чем Владимир не мог понять. Глаза жены просили не о поцелуе. Нет, они просили о чем-то другом, о … - Пока. Поцеловал ее и вышел. - Пока – прошептала Лиза и горько расплакалась. - Айка, пора ехать – громко крикнул Владимир. Девушка вышла из своей комнаты, волоча за собой сумку. - Давай я понесу. - Не надо, я сама. Глаза блестели от недавних слез. Таня, прибежав к себе в комнату, рухнула на кровать, и судорожно обнимая плюшевого мишку, плакала. Владимир отнял у дочери сумку и охнул. - Ты туда кирпичей положила? - Нет, всего лишь вещи – безжизненно ответила девушка. Они спустились вниз. Машина приветливо мигнула фарами и Таня села в машину. - Айка, я должен тебе объяснить – сказал Владимир, когда сел за руль – Почему я тебя вчера не пустил. Потому что… - Зачем? – неожиданно спросила Таня. - Что зачем? – не понял отец. - Зачем? Зачем сейчас все объяснять. Я не хочу тебя слушать. Вчера да. Мне нужны были твои объяснения, сегодня уже нет. Что ты мне скажешь? - Айка, мне надо тебе объяснить. - Не хочу!!!! – закричала девушка – Не хочу!!!! - Прекрати вести себя как маленькая – потерял терпение Владимир. - Буду!!! Буду вести себя как маленькая – всхлипнула дочь – Если меня можно оставить дома, как маленькую девчонку ничего не объяснив, то я буду вести себя соответственно. Отец тихо выругался и завел машину. Таня отвернулась и сделала вид, что рассматривает пейзаж за окном. «Надо было все ей рассказать вчера – подумал Владимир – Почему я не поговорил с ней вчера». - Айка, тебе придется выслушать меня – начал отец. - Я не буду тебя слушать – резко ответила девушка – Не буду. Если ты будешь говорить, говори, но слушать я тебя не буду. Он усмехнулся. - Мы в замкнутом пространстве, тебе придется меня выслушать. - Поспорим? – в карих глазах горел огонь вызова. - Ты ведешь себя неразумно – пожурил Владимир дочь. - Ну и что с того? Таня все больше и больше заводилась. Она не хотела слушать объяснения. Они были ей нужны вчера, а сейчас они ничего не изменят. Таня все утро искала свой мобильный телефон. Потом она догадалась, что родители его спрятали, чтобы она не могла позвонить Владу. Отсутствие телефона немного напугало девушку. Почему родители так испугались? Она помнила, как побледнела мама, когда услышала к кому не пускает ее на свидание отец. Почему? Именно из-за страха родителей Таня и не хотела слышать объяснений. Боялась. Почему? Она сама не знала, только чувствовала, что тогда ее жизнь изменится. - Айка – повысил голос Владимир. - А я и не знал, что любовь может быть жестока – запела Таня, зажала себе уши руками - А сердце таким одиноким. Я не знал, я не знал. Но все равно, я тебе желаю счастья. - Таня – еле слышно простонал отец, но девушка услышала и замолчала. - Если ты будешь пытаться со мной поговорить, я буду орать песни – спокойно сказала она. - Хорошо – сдался Владимир. Они поговорят, когда приедут. Когда они подъехали к светло-розовому зданию, их уже поджидали двойняшки. Они кинулись со всех ног к машине. - Папа, папа, а Манька вчера купалась, и у нее посинели губы. - Пап, а Ванька вчера свалился с дерева. Владимир несколько рассеянно ответил: - Ванька ты не ушибся? - Да ерунда. Царапина – отмахнулся мальчик. - Таня – переключились двойняшки на сестру, которая стояла около машины – Ты надолго? - Не знаю. Пап, я надолго прибыла в заточение? - Айка, как только ты меня выслушаешь, твое, как ты выразилась, заточение пройдет – ответил Владимир. - Тогда надолго. - Таня! Но девушка убежала, двойняшки вслед за ней. На крыльце показалась Марья Алексевна. - Здравствуйте, Владимир Иваныч. - Здравствуйте, Марья Алексевна. - Вы привезли Таню? Он кивнул. - Лиза вам звонила? - Да – подтвердила теща – Проходите, или вы торопитесь? - Нет. Мне надо поговорить с Таней, а она меня слушать не хочет. Теща укоризненно покачала головой. - У моей старшей внучки ветер в голове. Владимир вошел в дом.

Gata: Klepa, у тебя все герои такие милые, даже вроде бы не слишком положительные - как Михаил, например. Но ему тоже в жизни было далеко не сладко, поэтому я его не могла осуждать ни тогда, ни теперь. МА - прелесть и в фике, и на картинке.

Klepa: Gata, мурси. Минька слабый человек, только и всего.

Klepa: Марья Алексевна была незаурядной женщиной. Своей тещей Владимир восхищался. Она всегда была безукоризненно одета, подкрашена, причесана. Он ни разу не видел ее в стеганном халате и с бигудями на голове. Она всегда называла зятя на «вы» и по имени-отчеству. Только в минуту сильного волнения однажды назвала его по имени. - Владимир, какая красавица наша Таня. После медового месяца Лиза и Владимир жили в огромной квартире на Чистых Прудах вместе с Марьей Алексеевной, пока в их квартире шел ремонт. Первое время, когда происходили мелкие бытовые ссоры то Лиза, то Владимир пытались привлечь Марью Алексевну к разрешению конфликта в качестве третейского судьи, но она все время уклонялась под разными предлогами. В конце концов, ей это надоело, и она прямо заявила: - Дети, не ждите, что я буду вмешиваться в ваши отношения. И не пытайтесь вовлечь меня в ваши ссоры. Бесполезно! Разбирайтесь сами. - Айка – позвал Владимир – Не надо прятаться как маленькая. Иди сюда. - Я уже сказала, что не хочу с тобой разговаривать – ответила девушка откуда-то сверху. Отец задрал голову и увидел ее на верхней ступеньке лестницы. - Айка – тихо позвал ее он – Спускайся. Таня нехотя спустилась. - И что ты хотел мне рассказать? - Пойдем. Они вошли в гостиную. Таня встала посередине комнаты и развернулась лицом к Владимиру. - Папа, я хочу тебе сказать, что ты вчера меня очень обидел. Очень. Ты никогда мне ничего не запрещал не объяснив. Ты объяснял сразу! Сразу! Владимир понимал, что упреки дочери справедливы. - Айка, я не мог тебе вчера все объяснить. - Почему? - А ты вчера стала бы меня слушать? - Не стала бы – тихо согласилась девушка – Но и сейчас не хочу. Не хочу. - Татьяна! - Не хочу!!!! Говори все что хочешь, но я все равно увижусь с Владом. Слышишь?! - Айка, как ты не понимаешь?! Он твой брат – закричал Владимир, но его крик заглушил стук захлопнувшейся двери. - Владимир Иваныч, почему вы так кричите? – спросила вошедшая Марья Алексевна. - Пытаюсь объясниться с дочерью – ответил он и опустился в кресло. «Ты не успел – констатировал внутренний голос – Теперь тебе придется приложить максимум усилий, чтобы дочь услышала тебя». - И для этого необходимо срываться на крик? - Она не желает меня слушать. - Странно – сказала теща – Она вас обожает. Видно вы здорово обидели ее, если Таня не хочет вас слушать. - Да, обидел. Хотя и не хотел этого. - Таня отходчивая, подождите, она остынет, и сама к вам придет. - Вы правы. Марья Алексевна, а Лиза вам ничего не говорила? - Нет – покачала головой теща – Она сказала, что вы привезете Таню и все. - Тогда у меня к вам просьба. - Какая? - Никуда не отпускайте Таню, не давайте ей звонить по телефону. Я вечером еще раз заеду, чтобы поговорить с ней. Мне сейчас надо ехать на работу. - Хорошо. Владимир уехал с тяжелым сердцем.

Klepa: Любви все время мы ждем как чуда, Одной, единственной ждем как чуда, Хотя должна она сгореть без следа. Скажи, узнать мы смогли откуда, Узнать при встрече смогли откуда, Что ты моя, а я твоя любовь и судьба. Скажи, нам сколько пришлось скитаться, Среди туманных миров скитаться Затем чтоб мы с тобой, с тобою мы друг друга нашли. песня. Анна ехала на машине, пытаясь придти в себя после утреннего скандала с мужем. Они снова поругались. «Боже мой, когда это закончится – в отчаянии думала она – Я скоро не выдержу». Анна вспомнила вопрос дочери о том, что родители могут разойтись. Дети все видят и понимают. А она хотела отгородить их от этого, хотя бы пока они не подрастут. Сейчас им трудно: переходный возраст, всплеск гормонов, осознание себя в этом мире и развод родителей может стать последней каплей. Анна почти ничего не видела от слез, она притормозила на обочине. Но самой большой пыткой были сны. Она устала от них больше, чем от ссор с Мишей. Ей снился Владимир, их встреча, бесконечный калейдоскоп из событий недели проведенной вместе. Эти сны выматывали, разрушали ее душу, не давая ране затянутся, пережить, наконец, что любви нет места в ее жизни. За границей почему-то было легче, спокойнее. Анна работала на износ, чтобы вечером придти и упасть в кровать, ни о чем не думая, а он все равно приходил во сне. А сегодняшний сон совсем выбил ее из колеи. Ей снилось, что они встретились, через семнадцать лет. Анна хотела и боялась подобной встречи. Боялась, потому что потом не сможет уйти, не сможет вернуться в ту паутину лжи, в которой она живет с тех пор, как вышла замуж за Мишу. Первые десять лет их брака она еще верила в то, что сможет быть счастливой без любви, вернее не любить самой, но довольствоваться любовью мужа. Но потом…. Потом Миша стал все больше раздражаться, требовать внимания, заботы. Нет, он не упрекал ее в том, что она плохая хозяйка, мать или жена. Не упрекал и в том, что ее так часто нет дома: гастроли, концерты, запись на студии, где она пропадала иногда сутками. Нет, он упрекал ее за правду. За то, что семнадцать лет назад она не солгала ему, за то, что ее сын похож не на нее, а своего отца, за то, что она не может его любить, так как он этого хочет. Анна вытерла слезы. Какой смысл плакать, ничего не исправишь. Ничего. Назад дороги нет! Она оглянулась. И с некоторым удивлением обнаружила, что приехала к пансионату. Совершенно случайно. «Так и должно быть – подумала она - Все равно детей нет дома. Они у Зинаиды Михайловны. Я могу переночевать здесь». - Анна Петровна – ей на встречу спешил Андрей Платонович. - Андрей Платонович, вы ли это? - Я, я. А вот вам не стыдно обманывать старика – игриво упрекнул он – Сказали, что больше никогда не вернетесь, а вот приехали. Анна рассмеялась. - Лукавый вы человек. Я совершенно случайно проезжала мимо. - Я всегда рад вас видеть, Анна Петровна – заверил ее господин Забалуев. Она поселилась в том же домике. Потом решила пойти прогуляться. Шла по тропинке и вспоминала, вспоминала. Воспоминания не давили, а давали крылья, заставляли душу надеяться, а сердце трепетать в сладком предчувствии. Анна не заметила, как дошла до речки, где семнадцать лет назад ее окликнул… - Подглядывать нехорошо! Она застыла на месте. Та же фраза, тоже место, тот же голос, но тон совсем другой. Анна заглянула за кусты, и не в силах сдержать улыбку ответила: - По-моему, это вы за мной подглядывали! Владимир вечером хотел поехать к дочери, но позвонила Марья Алексевна и сказала, что она с внуками пойдет в кино, чтобы как-то отвлечь Таню, вернутся они поздно. Девушка почти успокоилась, и будет лучше поговорить с ней завтра. Владимир согласился. Но ехать домой, тоже не хотелось. Его потянуло в пансионат, дорогу он помнил очень хорошо. автор Эммочка. «Анна». Она снилась ему всю ночь такая грустная, такая красивая и такая далекая. Мы оторваны с тобой друг от друга, как июльская жара и вьюга. Они стояли и улыбались, не говоря ни слова, сделали шаг друг другу навстречу. - Здравствуй. - Здравствуй!

Klepa: Всегда быть рядом не могут люди, Всегда быть вместе не могут люди. Нельзя любви, земной любви пылать без конца. Скажи, зачем же тогда мы любим, Скажи, зачем мы друг друга любим, Считая дни, сжигая сердца. Стена пустоты, горечи, боли стала разрушаться. Они сами построили эту стену, чтобы отгородиться от мира, отгородиться друг от друга. Теперь она рушится, растворяется в ласковом взгляде, в мягкой и грустной улыбке, исчезает и оставляет только свет. Мягкий свет, который светил все эти годы, вел сквозь темноту непонимания и обид, поддерживал и придавал сил, когда казалось, что больше не выдержишь, не сможешь, все бросишь и убежишь на край вселенной. Только бы перестать играть роль, к которой приговорила судьба, только бы перестало быть так больно и тоскливо. А сейчас им не надо было играть, они могли жить. Пусть совсем чуть-чуть, пусть всего несколько минут или часов, но жить, сбросив маски. Не лги, не лги, считая дни, кукушка мы живем часами… Было одновременно мучительно больно и сладко. Руки соприкоснулись, словно случайно, но они не спешили, смотрели друг на друга. "Ты изменилась" - грустно сказали его глаза. "Ты тоже" Синие глаза светились мягким светом. "Просто стал старше" "Я тоже" Они оттягивали момент поцелуя, дразня друг друга дыханием. Наконец, губы соприкоснулись, медленно, словно пробуя друг друга на вкус. Горечь прожитых в разлуке лет уходила. Растворялась в сладком поцелуе, в котором было так много чувств: прощения, сожаления, мольбы и любви, которая загорелась как костер семнадцать лет назад, обожгла их страстью и осталась на дне души золой. Но не просто золой, под золой была любовь, которой нет выхода. Теперь любовь заявила о себе, не слушая разум, отвергая все аргументы, сжигая мосты, унося печаль и горечь. Она принесет другую боль и горечь, но, сколько в ней сладкого дурмана, от которого невозможно отказаться. Особенно теперь, когда они снова вместе, когда два дыхания стали одним, когда два сердца бьются в унисон, когда две души летели друг другу навстречу и, наконец, встретились. Поцелуй длился и длился, дыхания не хватало, а оторваться друг от друга они не могли. Боялись, что это только сон, и если разжать руки, открыть глаза и перевести дыхание наваждение развеется. Неожиданно небо потемнело. Грозовые тучи нависли над землей, в воздухе чувствовалась духота, стало темно как ночью. Но один луч солнца пробился сквозь непроглядную мглу и осветил пару на берегу. - Пойдем – сказал Владимир, с сожалением оторвавшись от ее губ – Скоро будет дождь. Было темно, ветер трепал волосы, деревья качались, но они видели только друг друга. "Я хочу быть с тобой" читалось в ее глазах. "Я хочу тебя" - ответили его глаза. Подхватил ее на руки и пошел широкими шагами. Анна положила голову ему на плечо, и закрыла глаза. Сейчас ей хотелось только быть с ним, все остальное неважно. Возможно, завтра она будет жалеть о том, что позволила себе сойти с ума, но сейчас она не могла оттолкнуть Владимира, у нее не хватило бы на это духу. Она его любит, любит до темноты в глазах, потери сознания, так почему она должна отказывать себе в радости, в радости быть с любимым человеком... - Там мой домик – сказала Анна, когда они вышли на тропинку. Владимир как-то странно посмотрел на нее. Тот же домик. Тот же! Поднялся по лестнице и бережно поставил около постели. Они снова застыли на месте, не решаясь прикоснуться, снова боясь, а вдруг разыгравшиеся воображение играет с ними злую шутку. Сверкнула молния, и на миг осветила комнату. Владимир тонул в синих как море глазах. Анна погружалась в бездну его глаз и забывала обо всем, а когда его губы властно накрыли ее рот, из груди вырвался стон. Владимир навалился на нее всем телом, прижимая к стене, еще немного и он раздавит ее. Но Анне было все равно, она отвечала на поцелуй, обняла его за талию, чтобы быть как можно ближе к нему. Этот поцелуй был не таким как на берегу реки. В том поцелуе было прощение, сожаление, боль от разлуки, он был нежный и ласковый, а сейчас прикосновения губ обжигали, кружили голову не давая возможности придти в себя, очнуться и прогнать наваждение. Владимир с силой сжал Анну в своих объятиях, целуя сладкие губы. Сколько раз ему это снилось? Он не мог вспомнить. Часто, очень часто. Все еще не веря, что не спит он отстранился от нее. Синие глаза туманились, алые губы припухли. - Что случилось? – спросила Анна еле переведя дыхание. "Вспомни о детях!" - надрывался внутренний голос. "А когда буду жить я?" Внутренний голос потрясенно умолк. Он не знал, что сказать. "Очнись! - кричал разум - Потом будет поздно". Но сердце отказывалось слышать доводы разума. Оно словно раненая птичка вырвалось из клетки, и не хотело возвращаться в оковы. Завтра! Завтра охотник-разум поймает, и вернет непокорную и упрямую птичку-сердце назад, но это будет завтра, а сейчас ... Анна положила руки ему на грудь, заскользила ими вверх, погладила по щеке. Владимир поймал губами ее руку и поцеловал ладошку, нежно коснувшись языком. От этой невинной ласки голова закружилась, ноги подкашивались, хотелось упасть в бездну его глаз, в ласковые сильные руки и забыть обо всем. Серые глаза завораживали, в них бушевал огонь, обещавший наслаждение, грозивший сжечь, спалить все вокруг, но синие глаза не испугались, наоборот, в них плескалась страсть, сладость греха и запрета. Любовь окутывала их облаком, переплетая судьбы причудливым вензелем, кольцом, узлом… Сдерживаться не было больше сил, они столько времени потеряли зря, столько лет прошло впустую. Поцелуй дурманящий, сводящий с ума лишил остатков разума. Его губы заскользили по нежной шее, Анна запрокинула голову назад. Какое блаженство было снова ощутить его губы и руки на своем теле. Любимые губы и руки. Она зарылась пальчиками в темные волосы, прижимая его голову к себе. Он медленно целовал ее шею, руки гладили атласную кожу. Еле уловимый запах клубники исходящий от ее тела сводил с ума. Анна тихо застонала, когда Владимир губами стянул бретельку маечки и стал покрывать ее плечи крохотными быстрыми поцелуями. - Я тебя люблю – слетело с ее губ. Он поднял голову и ответил: - Я знаю. Анна недоуменно посмотрела на него. Думая, что Владимир шутит, но он был абсолютно серьезным. Она поняла, что он действительно знает, что она его любит. Владимир хотел верить, что небезразличен ей. Все эти годы его мучил вопрос: а любила ли Анна его? Но теперь получив ответ он понял, что всегда знал его. Всегда. Анна молча притянула его к себе и поцеловала, вкладывая в этот поцелуй всю любовь, всю нежность, всю боль и горечь от разлуки. Тогда она не сказала, что любит его, а сейчас не могла молчать. Слишком долго она молчала, слишком долго и боялась, что уже поздно. - Я тебя люблю, люблю, люблю... Дрожащими пальчиками она расстегивала его рубашку. Анне хотелось прикоснуться к нему, почувствовать тепло его тела, прижаться и никогда не разжимать объятий, слиться в единое целое и забыть о том, что семнадцать лет любила только его, что не смогла забыть. - Девочка моя ... сладкая моя девочка … Он до сих пор не мог поверить, что Анна здесь, с ним, в его объятиях, что она чутко отзывается на его ласки, осознание того, что она любит его, что не забыла за столько лет наполняли душу радостью. За окном гремел гром, сверкали молнии, водяные потоки с неба затопили все вокруг. Но ливня было недостаточно, чтобы погасить огонь, горевший в сердцах двух людей. Слишком долго они вели себя, так как ДОЛЖНЫ, а не так как ХОТЕЛИ. Слишком долго сдерживали себя. Чувства не могут вечно подчиняться голосу разума, однажды они не послушаются, вырвутся на свободу... и горе тому, кто осмелится противостоять им... Губы целовали, руки ласкали, тела соприкасались, а души любили, парили над землей, возносились в звездное небо, купались в океане страсти, выплывая на берег нежности…

Klepa: А вдруг прикажет судьба расстаться, Опять прикажет судьба расстаться При свете звезд, на крае земли. Не счесть разлук во вселенной этой, Не счесть потерь во вселенной этой. Одной найти любовь, найти всегда не легко. И все ж тебя я ищу по свету, Опять тебя я ищу по свету, Ищу тебя среди чужих пространств и веков. - Опять хочешь сбежать? Анна замерла на месте. Вопрос удивил и обидел ее. Она обернулась. - Нет. Я просто оделась - ответила она поправляя бретельку маечки. Владимир стоял прислонившись к косяку двери, на нем были только брюки. Отвернулась к окну. Слез не было, только горькое сожаление, что и волшебные ночи имеют свойство заканчиваться и нужно снова возвращаться к остывшему семейному очагу, снова лгать... Лгать всем: себе, детям, Мише и особенно трудно будет солгать сейчас Владимиру. Зачем она сказала, что любит его? Зачем поддалась минутной слабости? Но она ни секунды не жалела о том, что позволила себе чуть-чуть сойти с ума. И все же просится слеза, кто мало видел - много плачет. Сильные руки нежно сжали ее плечи, Анна попыталась вырваться, но Владимир крепко держал ее. - Пусти - умоляюще прошептала она. - Не пущу - тихо прошептал он, щекоча дыханием ушко. Анна прижалась к его груди спиной и закрыла глаза. Она чувствовала легкие прикосновения его губ к своим волосам. Сколько они так простояли… минуту….час…год… - Пусти - она повернулась в кольце его рук - У нас нет другого выхода. - Выход есть всегда - возразил Владимир, все еще не веря, что отпустит ее, позволит ей снова уйти... "Ты отпустишь ее - жестко сказал внутренний голос - Отпустишь!" "Неееет! Я не могу!" "Но ты должен! У вас разные дороги то, что было этой ночью, только доказывает мои слова. Вы были вместе, но врозь" "Я не хочу тебя слышать!" "Ты не слушай, ты делай, как я говорю". "Что теперь будешь делать?" - спросил разум. "Не знаю - вздохнуло сердце - Я люблю его..." "Это я уже слышал - резко ответил разум - Я спрашиваю: Что ты теперь будешь делать?" Они замерли не зная, что ответить внутреннему Я, слишком болезненным был ответ, слишком очевидным... хотелось остаться слезинкой на ее дрожащих ресницах … хотелось быть грустью в его улыбке … - Какой? - горько спросила Анна - Встречаться раз в неделю, прячась ото всех, скрываясь. Это ты называешь выходом? Ты так сможешь? - Нет - он посмотрел на нее. - Мне этого будет мало – одновременно прошептали они. Невольно улыбнулись такому единодушию. Встретится, чтобы снова расстаться, и мучиться от ревности каждую минуту. Нет, лучше сразу отрезать, отказаться, вот только где взять силы, чтобы уйти сейчас… - Пусти - мягко попросила Анна, Владимир разжал руки. Она пошла к двери. - Почему ты не сказала мне про сына? - Чтобы это изменило? - А ты, правда, не понимаешь? Владимир подошел к ней. - Это ничего бы не изменило. Анна повернулась к нему и прямо смотрела в глаза, не отводя взгляда, серые глаза пытались проникнуть в самую глубину ее души, прочесть самое сокровенное. Анна горько усмехнулась про себя. Она уже призналась, что любит его и отступать от своих слов она не собирается. Только есть вещи сильнее любви, даже взаимной ... долг ... обязанности ... дети ... - Не изменило? - Теперь ты знаешь, что Влад твой сын и что это меняет? - Аня, если бы с самого начала я знал, что ты беременна... - То что? - перебила она его. - То что? Чувство вины не давало трезво оценить происходящее. Анна отвернулась. "Если бы я знала, что ношу твоего ребенка я бы никогда не вышла замуж за Репнина. Но я была уверена, что ребенок от него". - Я бы не позволил тебе уйти. - Володя, я сама ушла. Ты бы не смог удержать меня. - солгала она прекрасно понимая, что если бы Владимир тогда проснулся у нее не хватило бы духу уйти. - Почему? - повторил он свой вопрос. - Это бессмысленный разговор. Анна повернулась к двери. - Я так не думаю. Развернул ее к себе, приподнял лицо за подбородок, в синих озерах была боль, но не только она, было что-то еще, что-то чему пока он не находил объяснения. - Я не знала, что Влад твой сын, пока он не появился на свет. - прошептала Анна и закрыла глаза. Владимир отпустил ее и немного отступил назад. - Ты так быстро легла в постель к другому, что не могла понять от кого беременна? «Она тебя не любит! – констатировал внутренний голос. – Раз так быстро смогла забыть, что даже не знала чей ребенок у нее под сердцем». - Но твоя дочь тоже не от святого духа, не так ли? - закричала Анна, пытаясь справиться с болью, отгородиться от чувства вины. Если бы она не поддалась тогда Мише ... Она сама так хотела, какой же глупой она была ... Владимир молчал, ему нечего было возразить против справедливого упрека, что и он тоже недолго страдал вдали от нее. Если бы он тогда не поддался Лизе ... Они оба совершили одну и ту же ошибку, а теперь расплачиваются за нее. Только цена слишком высока. - Наши дети родились в один день! - Хочешь сказать, что это мистическое совпадение? – спросил Владимир пряча боль за иронией. - Как ты можешь?! У Анны дрожал голос, слезинки покатились, оставляя мокрый след на щеке. Снова губы говорили одно, а глаза совсем иное… «Я тебя люблю. Прости меня» «Я тебя тоже люблю, но ты же понимаешь, что этого мало…» Какие жалкие попытки мы предпринимаем иногда, чтобы изменить свою жизнь, как нам кажется в лучшую или правильную сторону. А судьба словно смеется, снова и снова заставляя делать выбор, или наоборот, больше не дает возможности поменять единожды принятое решение. Мы сами себя загоняем в ловушку, а потом клянем судьбу за несправедливость. А она всегда дает выбор, всегда. Только иногда мы не видим другого выхода, а он так близко, рядом, стоит только повернуть голову ... Но как часто мы не находим в себе силы бороться, и сдаемся на милость судьбе ... Порою легче нам жить судьбой чужой … - Прости. – прошептал Владимир, прижал к себе, поцеловал макушку. Анна спрятала лицо у него на груди, вдыхая его запах, стараясь запомнить каждую минутку, проведенную вместе, каждый жест, каждый вздох. Она бережно сохранит каждое мгновение этой ночи и утра, и холодными вечерами эти воспоминания будут согревать ее. «Пора уходить. – приказала она себе. – Пора». Но не могла оттолкнуть, не могла отвергнуть, не могла … Владимир прижался щекой к золотому шелку ее волос, шептал на ушко всякие глупости, чтобы успокоить, утешить и понимал, что нет таких слов, которые помогли бы им сейчас…. нет … - Мне пора. Анна подняла голову, и посмотрела долгим взглядом на Владимира. Он не сводил глаз с ее губ. «Нет – прокричал разум. – Нет. Хватит!». «Последний раз. – взмолилось сердце. – Последний». Нежное неторопливое прикосновение губ заставляло сердце болезненно сжаться, оно знало, что это последний поцелуй … как сладко… как больно … и как хорошо … Владимир с трудом оторвался от нее. - Я люблю тебя. – тихо прошептал он. - Я люблю тебя. – прошептала Анна в ответ и быстро вышла из комнаты. Потом он услышал, как хлопнула входная дверь, и невольно вздрогнул от этого стука, словно захлопнулась крышка гроба, … в котором лежит не человек, любовь … Анна сидела в машине, дрожащими руками пыталась попасть в замок зажигания. «Успокойся. – приказал разум. – Прекрати так нервничать. Ты думаешь, он за тобой побежит? Даже если и так. Вы оба связаны по рукам и ногам». «У нас есть Влад». «А как быть с остальными детьми?». «Замолчи, я не хочу тебя слушать». «Зря ты сюда приехала. Зря» - осуждающе крякнул разум. «Нет, не зря – горячо возразило сердце – Теперь я знаю, что не только люблю, но и по-прежнему любима». «И что это дает? Кроме пустоты и боли ничего». «Замолчи!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!». На крыльце показался Владимир. Он был удивлен тем, что Анна до сих пор не уехала. «А может …?». «Нет, не может» – резко одернул внутренний голос. Она повернула голову и увидела его, он замер на месте, одно слово, одно движение и … Маленькое «Пежо» буквально сорвалось с места, словно за ним гнались все чудовища мира. Владимир проводил взглядом машину Анны и медленно пошел на стоянку. Солнце сияло в небе, освещая происходящее на земле. О грозе накануне напоминали лишь лужи. Яркий солнечный свет никогда не прогонит ночную темноту из души. Две машины на бешеной скорости неслись по дороге, две судьбы снова столкнулись и снова разлетелись. Они еще не знали, что колесо фортуны запущено, что будет еще одно испытание, еще одна встреча и тогда им не избежать выбора, нельзя будет спрятаться за чувство вины, за чувство долга, только любовь поможет сделать правильный выбор! Слушай свое сердце … Только какая любовь победит? Любовь она бывает разной …



полная версия страницы