Форум » Альманах » "Сонечкины жалобы" » Ответить

"Сонечкины жалобы"

Gata: Название: "Сонечкины жалобы" Жанр: стишки, юмор, не романтика Герои: Соня, Лиза, Анна, Полина, Владимир, Михаил, Андрей, Александр Сюжет: ничего общего с БН, кроме персонажей - письмо от бедной Сонечки к ее подруге Наташе, нацарапанное в поезде Примечание: конечно, реальное путешествие из Питера в Сочи занимает гораздо меньше времени, но сценаристы БН так лихо сжимали и растягивали время и пространство, что я решила вооружиться их опытом

Ответов - 28, стр: 1 2 All

Gata: "...Пишу я, Наташа, тебе из вагона, Качаясь на полке и глядя в окно. Не видно давно ни огней, ни перрона, Вокруг веселятся, а мне не смешно. Напрасно на твой я совет наплевала, С компанией этой связалась я зря. Ах, если б, Наташенька, только я знала, Во что превратится поездка сия! Едва разместились мы в тесной плацкарте, Я сразу же спряталась в свой уголок. Володька с Андрюшкой схватились за карты, А Полька с едой развязала мешок. Анютка скандал подняла из-за полки – На нижней-то Мишка всё к ней приставал, Меня попыталась согнать, да без толку, Я, чай, не совсем уж лишилась ума. А Лизка к Володьке подсела поближе И бюстом своим задевала его, Как будто случайно… Теперь-то я вижу, Поехали в Сочи они для чего: Кто – вдоволь поесть, кто – до зюзи напиться, А кто – поиграть беспардонно в любовь. Кто режется в карты, кто красит ресницы, Кто с хрюканьем пошлым листает «Playboy»… Еще надо мной же смеются… Обидно! Андрюшка вон рожи мне корчит давно. Болтают о сексе – и как им не стыдно! Нет, чтоб про культуру там, или кино. Ну как мне, воспитанной, милой девице Вращаться в таком аморальном кругу?! Тебе хорошо, ты сбежала в столицу, А я и сбежать никуда не могу! С тоскою гляжу на пейзаж за окошком… Фонарных столбов вдоль дороги не счесть… А Мишка на Анькины пялится ножки, Как будто их хочет зажарить и съесть. Все чокались, пили за море и Сочи, Из Лизкиной фляжки тянули коньяк, Налили и мне; только я, между прочим, Спиртного ни капли не выпью, вот так! Лизок что-то Вовке шептала на ухо, Тот тискал ее и заливисто ржал. Вдруг Мишка себя по лбу хлопнул: «Андрюха, А Сашка-то где? Неужели отстал?» «А Сашка по-царски – в купе одноместном!» «Фу! – фыркнула Анька. - Зазнайка и сноб!» «Ну, нам и без Сашки вполне интересно, А он пусть скучает один, остолоп!» Притон из купе сотворили, подружка: Царит алкогольно-картежный дурман. Играли, потом наподдали Андрюшке – За то, что валета припрятал в карман. Напившись, меня щекотали за пятки, Я чуть не рыдала… Ну просто беда! Удрать бы отсюда, удрать без оглядки, Да полка достанется им ведь тогда! В дорогу с собой припасла я салями, Ватрушки, изюм, помидоры и сыр. Андрюсик взволнованно двигал ноздрями – Учуял, видать, аромат колбасы… Достать не успела из сумки ватрушку, Как Мишка своей пятерней ее – цап! Повидлом мне всю перепачкал подушку, Грабитель, обжора, нахал и сатрап! Лизок извивалась податливым телом И страстно дышала, чтоб Вовку завлечь. Ты б вырез на платье ее посмотрела, Кошмар – от пупка и до самых до плеч! В то время, как Мишка огурчики трескал И мутные в карты таращил глаза, Анютка в своей мини-юбке полезла На верхнюю полку его, как коза. Вот смеху-то было, когда зацепилась Она этой юбкой о сломанный крюк И Мишке прямехонько в руки свалилась, В его подбородок впечатав каблук! А юбка-то так на крючке и осталась… Мишастик ушиб кулаком потирал, А Полька над ними так громко смеялась, Что даже паштет с бутерброда упал. Анютка в истерике дикой забилась, Едва обнаружив себе неглиже, Все уши зажали, Лизок подавилась… Хоть прыгай в окошко, нет силы уже! Колеса стучат, Полька кекс доедает, Володька с Андрюшкой поют вразнобой, Над порванной юбкой Анютка рыдает, А я умываюсь горючей слезой... Продолжение следует :)

Светлячок: Gata пишет: Анютка в истерике дикой забилась, Едва обнаружив себе неглиже, Все уши зажали, Лизок подавилась… Хоть прыгай в окошко, нет силы уже! Ржунимагу

Ифиль: Gata пишет: Еще надо мной же смеются… Обидно! Андрюшка вон рожи мне корчит давно. Болтают о сексе – и как им не стыдно! Нет, чтоб про культуру там, или кино. гыыыыыы! Gata пишет: С тоскою гляжу на пейзаж за окошком… Фонарных столбов вдоль дороги не счесть… А Мишка на Анькины пялится ножки, Как будто их хочет зажарить и съесть. Gata пишет: Да полка достанется им ведь тогда! А себя Сонечке не жалко? Бедная Сонечка! Ждем продолжения!


Роза: Приятно вспомнить Читала очень давно, поэтому читаю, как новое произведение.

Olya: Гата, я дождалась Первое впечатление было самое незабываемое, но и сейчас мой хохот сотрясает стены! Gata пишет: Вот смеху-то было, когда зацепилась Она этой юбкой о сломанный крюк И Мишке прямехонько в руки свалилась, В его подбородок впечатав каблук! Gata пишет: Лизок извивалась податливым телом И страстно дышала, чтоб Вовку завлечь. Ты б вырез на платье ее посмотрела, Кошмар – от пупка и до самых до плеч!

Falchi: Gata пишет: Еще надо мной же смеются… Обидно! Андрюшка вон рожи мне корчит давно. Болтают о сексе – и как им не стыдно! Нет, чтоб про культуру там, или кино. Валюсь со смеху Gata пишет: В то время, как Мишка огурчики трескал И мутные в карты таращил глаза, Анютка в своей мини-юбке полезла На верхнюю полку его, как коза. А это еще лучше Гата, я в восторге от твоего комедийного таланта, это ж надо так уметь Спасибо большое за позитив

Gata: Спасибо за отзывы! Ну что, едем дальше? :) * * * ...В соседней плацкарте «Rammstein» раздается, Там люди культурно проводят досуг, А эти? То водка рекой у них льется, То ром на столе появляется вдруг. Володька к Анютке полез целоваться, Кусал ее за нос – не с трезвых же глаз. Мне так и хотелось воскликнуть им: «Братцы, Остановитесь! Мне стыдно за вас!» А Лизка ревнива, как двести Отелло, Глаза закатила, схватила кинжал, Кому-то, видать, отомстить захотела… Добро, хоть Андрюшка ее удержал, А то б разыгралась кровавая драма, И вместо курорта попасть нам в тюрьму. Куда мне деваться от этого срама? Хоть дергай стоп-кран и бросайся во тьму! Как плохо, как тошно мне с ними, подружка, Ни сна, ни покоя душе не видать. Анютка жует шоколад под подушкой – Нет, чтобы кусочек мне крохотный дать! До позднего вечера карты шуршали… Играли в какое-то «двадцать одно», И все проигравшие дружно снимали Кто что: сарафанчик, пиджак, кимоно… Позвали меня; согласилась от скуки, За что мне сейчас же пришлось пострадать – Подумаешь, Мишка снял майку и брюки, А мне как прикажете блузку снимать?! Андрюшка держался за голые плечи, От холода дрожь не способный унять; А Польку, которой везло в этот вечер, Под грудой одежды уже не видать. Анютка, снимая свою мини-юбку, На Польку ворчала сквозь зависть и грусть: «Уж коль тебе в картах везет, душегубка, Так пусть хоть в любви тебе выйдет конфуз!» А Полька одежду сгребала в охапку И карты злорадно вертела в руке: «Нужна мне любовь, как жирафихе шапка! А вам неохота сидеть налегке? Снимайте, ребята, рубашки и платья, Я вам, дуракам, констатирую вновь: Уж коль не умеете в карты играть вы, Пусть вместо одежды вас греет любовь!» Наташа, меня не суди слишком строго, Понятно, что я виновата сама… Да я и играть бы не стала, ей-богу! Но просто случилось затменье ума. …И вот мы сидим, шесть раздетых, по койкам, Стыдливо глаза опускаем все вниз. Тут Сашка к нам в гости ввалился и ойкнул: «Ого! Это что тут, командный стриптиз?» И Сашку втравили в картежное дело, А как он одежду для нас отыграл, Так Полька сказала: «Играть надоело, Давайте-ка лучше поднимем бокал!» Мы быстро оделись, а Лизка не стала, Сказав, что одежда излишня для тел, И так всем себя на показ выставляла, Что даже Володька, как рак, покраснел. Порывшись внутри своего чемодана, Мишастик нашарил портвейна бутыль, Андрюшку послали за чаем к «титану», А Лизка разрезала курочку-гриль. У Мишки нашлось две сухих печенюшки, У Аньки – копченый судак и «боржом», И я из кулечка достала ватрушки, А Сашка – тарелку и вилку с ножом. Бутылка портвейна в момент опустела, Компания дружно смела гору «шпрот», Жевала блины, огурцами хрустела, Как вдруг у Анютки схватило живот. Она завизжала: «Меня отравили!» Лизок поперхнулась: «Я тут не при чем!» И Аньку сама коньяком отпоила, И спать уложила на месте своем. Спровадили Сашку, чтоб нас не объел он, Допили портвейн и доели бисквит, А Нюрка лежит с лицом белым-пребелым, И что-то невнятное глухо мычит. Уж в третьем часу разбрелись по постелям, Полезли на полку – на эту, на ту… И скоро в двенадцать ноздрей захрапели, А я всё не сплю и смотрю в темноту. Подушка повидлом испачкана гадко, Трясет и мотает на рельсах вагон… Домой я хочу! В настоящей кроватке Гораздо скорей посещал меня сон. О спальне уютной, просторной уборной И солнечной кухне напрасно мечтать… Овец и баранов в мозгу воспаленном В который уж раз принялась я считать. Уснула!.. И сон мне чудесный приснился: Терраса у моря… цветочки… фонтан… Но тут вдруг Володька на Мишку свалился, А тот с перепугу полез в чемодан – Не в свой, в Лизаветин! Проснулась Анютка, Вскочила и Мишку по челюсти – хрясть! Из горла чьего-то вопль вырвался жуткий, А дальше совсем чехарда поднялась. Проснулись четыре соседних вагона, Народ всполошился, сбежался на крик, Анютке принес кто-то чаю с лимоном, Андрюшку с окошка стащил проводник. Наташа! Хоть ты прояви ко мне жалость! Ты – мой настоящий, единственный друг! А я по наивности глупой связалась С компанией этих развратных пьянчуг. Всю ночь до рассвета они хохотали Над Вовкой, а тот хохотал пуще всех. А Мишка показывал челюсть: «Видали?» И хвастался шишкой размером с орех. Забылась под их я заливистый хохот В тревожном и мрачно-безрадостном сне, А утром опять – и визжанье, и грохот, И хруст башмаков на разбитом стекле. Протерла глаза: Лизка в ярости дикой, У Мишки и Вовки на лицах тоска. В ночной суматохе разбились бутылки – Литровая водки и две коньяка. Искали они виноватого долго – Володька на Анечку бочку катил, Андрюшка пытался отбиться от Польки, А Мишка – тот Лизку во всем обвинил. Орали, друг другу стуча по макушкам, Толкались, пихались, пинались, вопя, Швыряли с размаху стаканы, подушки… Не выдержав, в склоку вмешалась и я: «Опомнитесь! Разве какая-то водка Дороже здоровья кого-то из вас?!» Лизок огрызнулась: «Отстань, идиотка! Тебя б без похмелки оставить, как нас!» Соседи за стенкой дрожат от испуга, Никто не рискнет заглянуть в наш отсек, Оно и понятно – добраться до юга Желает здоровым любой человек. Утих мордобой перед самым обедом: Шесть тел неподвижно по полкам лежат, Меж ними обрывки валяются пледа И перья с подушек над ними кружат. И мне вот признаться не стыдно нисколько, Что, вместо того, чтоб их в чувства привесть, Я, снедь разложив на своей верхней полке, В тиши благодатной устроилась есть. Когда я ватрушечку чёрствую грызла, В купе любопытный просунулся нос, А вслед за ним – Сашка: «Опять катаклизмы? Тогда был стриптиз, а теперь – тайский бокс?» Потом добрый Сашка друзей тряс за уши, Пытался вернуть их в сознанье водой, А кто бы рискнул его ругань послушать, На много ночей потерял бы покой... Окончание следует.

Falchi: Gata пишет: До позднего вечера карты шуршали… Играли в какое-то «двадцать одно», Откуда ж Сонечке про такие игры знать? Gata пишет: У Мишки нашлось две сухих печенюшки, У Аньки – копченый судак и «боржом», И я из кулечка достала ватрушки, А Сашка – тарелку и вилку с ножом. Ахаха, Сашка - блеск! Ну точно как живой Gata пишет: Протерла глаза: Лизка в ярости дикой, У Мишки и Вовки на лицах тоска. В ночной суматохе разбились бутылки – Литровая водки и две коньяка. Без комментариев

Gata: Falchi пишет: Откуда ж Сонечке про такие игры знать? Попутчики просветили )))

Четвёртая Харита: Gata пишет: Лизок извивалась податливым телом И страстно дышала, чтоб Вовку завлечь. Ты б вырез на платье ее посмотрела, Кошмар – от пупка и до самых до плеч! А мне на память пришло, почему-то одно чёрненькое платьице . Gata пишет: Все чокались, пили за море и Сочи, Из Лизкиной фляжки тянули коньяк, Налили и мне; только я, между прочим, Спиртного ни капли не выпью, вот так! Напрасно, выпила бы, отрубилась, и проснулась только в Сочи. да что с детей возьмёшь, несмышлёныш . Gata пишет: У Мишки нашлось две сухих печенюшки, У Аньки – копченый судак и «боржом», И я из кулечка достала ватрушки, А Сашка – тарелку и вилку с ножом. Саня в своём амплуа. Gata пишет: «Опомнитесь! Разве какая-то водка Дороже здоровья кого-то из вас?!» Лизок огрызнулась: «Отстань, идиотка! Тебя б без похмелки оставить, как нас!» Тут ушла под стол

ksenchik: Гата, спасибо! Думала лопну от хохота, пока дочитаю Это...это - нечто!

Ифиль: Gata пишет: Тут Сашка к нам в гости ввалился и ойкнул: «Ого! Это что тут, командный стриптиз?» Представила эту сценку.... Gata пишет: Потом добрый Сашка друзей тряс за уши, Пытался вернуть их в сознанье водой, А кто бы рискнул его ругань послушать, На много ночей потерял бы покой... Это он может! Тут напрашивается ворос... А ответ Натали Бедной Сонечке будет?

Светлячок: Gata пишет: Утих мордобой перед самым обедом: Шесть тел неподвижно по полкам лежат, Меж ними обрывки валяются пледа И перья с подушек над ними кружат.

Бреточка: Гата, спасибо за Сонечку

Алекса: Гулянка Сонечку достала? а конца ей не видно

Gata: Спасибо за отзывы! Четвёртая Харита пишет: Напрасно, выпила бы, отрубилась, и проснулась только в Сочи. да что с детей возьмёшь, несмышлёныш Харита, признайся, ты не читала эту поэму раньше? :) Ифиль пишет: А ответ Натали Бедной Сонечке будет? Какой тут может быть ответ? Только телеграмма: "Ждите, вылетаю первым самолетом" Алекса пишет: Гулянка Сонечку достала? а конца ей не видно Уже видно :)

Gata: …Наташа, опять надвигается вечер. Они раздобыли откуда-то спирт, А тем, кто был больше других покалечен, Позволили спирт неразбавленным пить. Анютка опасливо чокалась с Мишкой, На Вовкино Лизка плечо прилегла, Опять на столе появились картишки: «Ну что, на щелчки?» - «Эх, была не была!» Меня звали тоже, но я поумнела, Наташа, пусть ищут других дурачков – Любителей карт и достаточно смелых, Чтоб лоб свой не прятать от звонких щелчков. Моя голова от бессониц разбита, На почве нервозной трясется щека… Решилась я выступить в роли арбитра, Чтоб их рассудить за игрой в «дурака». «Следи, чтобы не было гнусных обманов! Как шулер попался, за руку лови!» - Велел мне Володька, садясь к чемодану, Который был должен им стол заменить. Как можно, Наташа, мошенничать столько?! Неужто по-честному трудно играть? Вон Лизка побила десятку шестеркой, А Мишка стал дамой простой козырять. Анютка и Полька визжали в азарте, Вспотели у Дрюсика стекла очков, А Сашка подряд проиграл восемь партий, И лоб его вспух от восьми же щелчков. Кому уж везло, так уж это Андрюшке! За вечер ни разу он не проиграл, Щелчки раздавая друзьям и подружкам, Ворчал лицемерно, что щелкать устал. На Лизке опять неприличная блузка: В прозрачном шифоне – почти нагишом, А попка обтянута юбкой так узко, Что, кажется, с треском разверзнется шов! Полина и Сашка орешки горстями Хватают: вперед кто успел, тот и съел. А Мишка Анютку все сверлит глазами – Уж дырку, наверно, на ней проглядел! Об этом о всем и писать-то неловко… А может – ну их? Пусть творят, что хотят! Пусть Лизка на шею бросается Вовке, Пусть Мишка на Аньку таращит свой взгляд, Пусть Полька от кексов и булок толстеет, Пусть хлещут Андрюшка и Сашка коньяк… Мне б только до Сочи добраться скорее, А там – поминайте, как звали меня! …И мне обстановка казалась нормальной, Ошибки своей до сих пор не пойму. Они уличили Андрюшку в обмане И все щелбаны возвратили ему. А после… и вспомнить-то жутко, Наташа: Свирепые лица ко мне обратив, Щелчков в десять рук мне наставили страшных, Во всех безобразьях меня обвинив! Потом мы с Андрюшкой сидели в клозете И лбы под студеной держали водой… Ну, есть ли меня кто несчастней на свете, Кто б мог не свихнуться от жизни такой?! Доколе терпеть мне насмешки, издевки?! Замучили ведь, племя демонов злых! Ей-богу, на первой сойду остановке, А в Сочи добраться смогу и без них! Когда тьма мохнатою лапой объяла И рельсы, и поезд, и спящий народ, Свернувшись в клубок под своим одеялом, Я слезы глотала всю ночь напролет. Назавтра всё то же – и пьянка, и карты, У Польки беда – больше нечего есть. Пришлось ей бежать через нашу плацкарту В купейный – у Сашки чего приобресть. Вернулась ни с чем, задыхаясь от бега, С ворчаньем ватрушку взяла у меня: «Зимой у него не допросишься снегу, Как был он свиньей, так и есть он свинья!» На Лизку смотреть – от стыда провалиться: Прилипла к Володьке, как муха на мед, И крепко вцепившись в его поясницу, Ему поцелуями уши грызет. Наташа, представь, что же будет на пляже, Когда, не стесняясь ни нас, ни людей, В вагоне она оголяется даже, Володьку к рукам чтоб прибрать поскорей! Анютка – та действует более хитро: Притворною строгостью сводит с ума, А будь ночь темнее, да водки два литра – На Мишкиной шее повисла б сама! У Польки желудок командует сердцем, Андрюшке и Сашке лишь водка мила… И что ж мне к ним прежде-то не присмотреться? Как раньше я их раскусить не смогла?! Опять ведь над чем-то, бандиты, хохочут! Идти захотели в вагон-ресторан, Как будто их ждут там… Скорее бы в Сочи, К румяному солнцу, к лиловым волнам! Ушли, изуверцы… Покой непривычный… А вон под столом и бутылка стоит – Похоже, с «Боржоми»… Взять так – неприлично… Без спросу… Но, Боже, как хочется пить! Поди, не заметят… Всего два глоточка! Не водку же держат они под столом! Ведь я в остальном-то была непорочна… Но – ай! – почему мне язык обожгло?! И мир почему-то застило туманом… Была не была! Где глоток, там и пять! Вдруг кто-то ударил мне в нос чемоданом… Наташа, я больше не в силах писать…» * * * «…Наташа! К тебе обращается Поля. Вернувшись, мы Соню нашли на полу: Она то ли с полки свалилась, а то ли Решила поспать с чемоданом в углу. Что с ней приключилось, гадать нам не надо – Из нашей заначки спирт выпит до дна. Она назвала нас исчадьями ада, А спирту-то выпила сколько одна! И нас обрекла на сухое похмелье… И как в нее столько сумело войти?! Письмишко ее мельком мы посмотрели… Вот с юмором девушка, Боже прости! Подумаешь, кексов я ем слишком много! Я в Сочи и еду, чтоб там похудеть. А Мишка на Аньку глядит всю дорогу – Так только глядит, не насилует ведь! Что Лизка к Володьке садится поближе – Любовь у нее, как в романах Дюма, Она с ним мечтает гулять по Парижу… Да Сонька, наверно, ревнует сама! Совсем не алкаш беспробудный Андрюшка – Ведь отпуск бывает в году только раз. А Сашка – и вправду, как жаба, жаднющий, И снегу зимою, сквалыга, не даст! На Сонечку зла мы таить не способны. Глупышка! О жизни понятия нет. Пускай поживет на курорте удобном, Глядишь, да исправит там взгляд свой на свет. С похмелья бедняжка очнется нескоро. Наташа, не злись на нее, я прошу. А как только выйдем мы с поезда в город, Я лично письмо ее в ящик спущу». КОНЕЦ

Светлячок: Gata пишет: На Лизке опять неприличная блузка: В прозрачном шифоне – почти нагишом, А попка обтянута юбкой так узко, Что, кажется, с треском разверзнется шов! Прям мой гардеробчик Gata пишет: Анютка – та действует более хитро: Притворною строгостью сводит с ума, А будь ночь темнее, да водки два литра – На Мишкиной шее повисла б сама! У меня щаз случится истерика Gata пишет: «…Наташа! К тебе обращается Поля. Вернувшись, мы Соню нашли на полу: Она то ли с полки свалилась, а то ли Решила поспать с чемоданом в углу. Истерика случилась

ksenchik: Gata пишет: …Наташа, опять надвигается вечер. Они раздобыли откуда-то спирт, А тем, кто был больше других покалечен, Позволили спирт неразбавленным пить. Аааа, представила эту картину! Чем-то напоминает гулянки моих одноклассников. Gata пишет: Анютка и Полька визжали в азарте, Вспотели у Дрюсика стекла очков, А Сашка подряд проиграл восемь партий, И лоб его вспух от восьми же щелчков. Начинаю сползать под стол Gata пишет: Доколе терпеть мне насмешки, издевки?! Замучили ведь, племя демонов злых! Ей-богу, на первой сойду остановке, А в Сочи добраться смогу и без них! Соответствует фразе "Уйду от вас - злые вы!" Gata пишет: Андрюшке и Сашке лишь водка мила… Заправские алкоголики! Gata пишет: Что с ней приключилось, гадать нам не надо – Из нашей заначки спирт выпит до дна. Она назвала нас исчадьями ада, А спирту-то выпила сколько одна! Сонечку хоть не убили умирающие с похмелья?

Olya: Gata пишет: Мы быстро оделись, а Лизка не стала, Сказав, что одежда излишня для тел, И так всем себя на показ выставляла, Что даже Володька, как рак, покраснел. Потрясная поправка!! Gata пишет: Протерла глаза: Лизка в ярости дикой, У Мишки и Вовки на лицах тоска. В ночной суматохе разбились бутылки – Литровая водки и две коньяка. Gata пишет: «Опомнитесь! Разве какая-то водка Дороже здоровья кого-то из вас?!» Лизок огрызнулась: «Отстань, идиотка! Тебя б без похмелки оставить, как нас!» Gata пишет: Анютка – та действует более хитро: Притворною строгостью сводит с ума, А будь ночь темнее, да водки два литра – На Мишкиной шее повисла б сама! УУууууу, как вспомню как я в этом месте от хохота хлобыснулась головой об стол... Gata пишет: Поди, не заметят… Всего два глоточка! Не водку же держат они под столом! Ведь я в остальном-то была непорочна… Но – ай! – почему мне язык обожгло?! И мир почему-то застило туманом… Была не была! Где глоток, там и пять! Вдруг кто-то ударил мне в нос чемоданом… Наташа, я больше не в силах писать…» Концовка - меня тоже радовала прямо до коликов. Помню, первый раз все думала, на чем занавес грянет. Потрясно Gata пишет: «…Наташа! К тебе обращается Поля. Я понимаю, что это странно, но я серьезно - вот только заметила... Катюш Умница У меня один вопрос. Ты это сама не в поезде писала?



полная версия страницы