Форум » Альманах » Розарий, сборник » Ответить

Розарий, сборник

Роза: Дорогие дамы и господа! В Розарии я буду иногда выкладывать то, что написала, участвуя в конкурсах красоты, которые случаются в нашей усадьбе.

Ответов - 125, стр: 1 2 3 4 5 6 7 All

Роза: Игра-конкурс "Вам и не снилось". Пара, которая мне досталась - принцесса Мари и КМ Шуллер. ВОЗВРАЩЕНИЕ, или мечта в кармане Немного киношной кухни, которая мне ближе, чем литературная. Синопсис - краткое, но детальное изложения событий, характеров и чувств персонажей, которые потом будут подробно с диалогами расписаны в сценарии. Иногда в синопсисе пишутся некоторые диалоги, но не обязательно. Герои - принцесса Мари Гессенская, КМ Шуллер принадлежат авторам сериала "Бедная Настя" (у кого там на них копирайт). Другие персонажи синопсиса (кроме цесаревича Александра), идея, сюжет, диалоги принадлежат автору. Использование в любом виде и размещение на других ресурсах, только с согласия автора. Синопсис 1-й серии БН-2 Последние кадры 127 серии БН. Свадебные колокола, КМ, уходящий из поместья под улюлюканье дворовых, принцесса Гессенская, закрывающая ладошками глаза Александра. Александр отнимает руки от лица и поворачивается к девушке. - Мари! Как я рад, что вы вернулись! Поцелуй. Оторвавшись от принцессы, не выпускает ее из объятий. - Я волновался, мы все волновались. Вы должны были вернуться еще вчера. Что-то случилось? Отец распорядился выслать дополнительное сопровождение с графом Бенкендорфом. - Алекс, ничего не случилось. Мы немного отклонились от маршрута. Россия такая большая, а я очень мало о ней знаю. До сих пор стыдно вспоминать, как я перепутала Самару и Сахару. Мне захотелось узнать лучше мою новую родину, и больше не попасть, как это правильно сказать … в просеку. - Впросак - Да, впросак Обнимает Александра. Лицо Мари крупным планом, глаза, карий зрачок… Флэш. Пригород небольшого городка в Курляндии. Август 1840 год. Ранее утро. По накатанной дороге едет карета, которую спереди и сзади сопровождает небольшой кавалерийский отряд. В карете – принцесса Мари Гессен-Дармштдская, одетая в простое платье немецкой бюргерши и её горничная Грета в платье принцессы. Мари убеждает свою горничную, что ничего не случится, если Грета сделает все так, как ей приказано. Через три дня они должны достичь местечка на границе Курляндии и России. Здесь невесту цесаревича будет ждать эскорт, который сопроводит ее в столицу. Но пока есть эти три дня, Мари желает быть обычной девушкой и узнать, как живут ее будущие подданные. Грета трясется от страха, понимая, что если что-то случится, в первую очередь не поздоровиться ей. Мари дает последние распоряжения о том, чтобы Грета, когда будет выходить из кареты, не снимала вуаль и ждала ее, где договорились. Как только кавалькада въезжает в город, принцесса при первой же остановке выскальзывает из кареты, прижимая к себе бархатный мешочек с монетами. На этот раз она позаботилась взять с собой деньги. Поздний вечер. Дешевый трактир на окраине того же небольшого городка. В самом темном углу этого грязного заведения можно заметить странную компанию. Идёт азартная карточная игра. Над столом повисла атмосфера напряжения и опасности. Мужчина в добротном, но изрядно помятом, сюртуке, покусывая рыжий ус, бросает взгляд на своего партнера. Рядом с рыжеусым виднеется приличная кучка денег, золотые часы и еще какие-то золотые побрякушки. Ему явно везет, чего не скажешь о его визави, лицо, которого перекошено от злобы. Такие же физиономии у трёх его спутников, внимательно наблюдающих за игрой. Рыжеусый насмешливо интересуется, будет или его партнер продолжать игру. Тот, скрипя зубами, снимает с шеи медальон и кидает на стол. Сидящие за столом бандиты начинают шумно отговаривать своего товарища, но играющий властно выбрасывает верх руку и наступает тишина. Становится понятно, кто в этой шайке главарь. Главарь сверлит рыжеусого взглядом пока тот оценивает ставку. Годится. Игра продолжается. Через несколько минут рыжеусый кладет медальон к остальному своему выигрышу. Это окончательно выводит бандитов из себя. В руках появляются пистолеты. Рыжеусый реагирует мгновенно – не отводя дула пистолета от главаря, левой рукой сгребает со стола часть выигрыша и ногой поддевает ножку стола. Стол переворачивается, в суматохе раздаются выстрелы, а рыжеусый успевает метнуться к выходу. Выбежав в темноту, замечает у трактира видавший виды экипаж. Из кареты на него выпрыгивает еще один вооруженный бандит, но рыжеусый сбивает его с ног, и, вскочив на место кучера, стегает яростно лошадей. Карета исчезает в темноте под грохот выстрелов преследователей. Через час бешеной скачки городишко остался далеко позади. Полнолуние. Небольшая роща, куда свернул рыжеусый, залита светом. Немного придя в себя, он пытается привести мысли в порядок. От бандитов удалось оторваться. Но они будут обязательно его искать, чтобы вернуть своё и отомстить, поэтому здесь оставаться нельзя. Рука сама оказывается в кармане. В ладони сверкнул крупный бриллиант на крышке медальона. Внимательно рассматривает и замечает на оборотной стороне герб и монограмму «МГ». Вещица ценная, подороже будет, чем весь остальной выигрыш, который, впрочем, остался в трактире. Ничего, главное, жив. Подбросил медальон в руке и улыбнулся – в нечестной игре есть свои преимущества. Такой куш окупит все потери. Когда его без гроша в кармане и рекомендаций выгнали из поместья Корфов, была мысль – застрелиться. Нет, не доставит он своим недоброжелателям такой радости, он еще докажет каков есть Карл Модестович Шуллер. С таким выигрышем можно опять подумать о маленьком и уютном поместье здесь, в милой его сердцу Курляндии. Спрыгнув на землю, Шуллер втянул воздух и блаженно выдохнул. Придется какое-то время скрываться, пока обыгранная им шайка оставит затею его найти. Отпетые мерзавцы, но Шулер сам был не чист на руку, поэтому знал с кем садился за карточный стол и был готов к последствиям. Странный звук в карете привлек его внимание. Шуллер распахнул дверцу и обомлел – в карете сидела связанная девушка, ее рот тоже был завязан платком. «Только этого мне не хватало», - подумал Шуллер, забираясь в карету. Пленница испуганно смотрела на мужчину и пыталась забиться в самый дальний угол. - Не бойтесь, фройлян, – с этими словами развязал платок, - тех, кто вас похитил, здесь нет. - Кто вы? - Карл Шуллер - Развяжите меня, герр Шуллер, пожалуйста - А кто вы и как оказались в этой карете? – усмехнувшись в усы, Шуллер перерезал ножом веревки, которыми была связана девушка - Меня зовут Мари Дармт. Санкт-Петербург. Зимний дворец. Сентябрь 1840 год. Во дворце предсвадебная суета. Придворные при полном параде маленькими группками что-то оживленно обсуждают. Мимо них по широкому коридору идёт цесаревич Александр. Оказавшись перед комнатами принцессы Гессенской, велит доложить о его приходе. В комнате - Мари и императрица. Рядом суетится горничная Грета. Принцесса одета в домашнее платье. Шарлотта раскрывает сафьяновый футляр и вручает будущей невестке свадебный подарок – серьги и ожерелье. Мари вежливо благодарит и обещает надеть их на венчание. Докладывают о визите наследника. Когда появляется Александр, Шарлотта, перед тем как оставить их, просит не задерживать принцессу разговорами, ей еще надо успеть переодеться к торжеству. Цесаревич присаживается рядом с невестой и сжимает ее ладони в своих: - Сегодня вы станете моей навсегда, Мари. Я так счастлив, считаю минуты, когда вы скажите у алтаря – «да». - Алекс, стать вашей женой для меня большая честь и невероятное счастье, - нежный взгляд, - но я не хочу, чтобы между нами были тайны. Нельзя начинать новую жизнь со лжи. Молчание – это ведь та же ложь, только иного свойства. Александр хмурится, слегка удивленно: - О какой лжи вы говорите, Мари? Я люблю вас, а прошлое осталось в прошлом… - Речь не о вас, мой друг. Я умолчала о том, что случилось, когда я возвращалась из Дармштадта. Грета, оставь нас. Когда служанка выскальзывает за дверь, Александр с напряженным вниманием: - И что же случилось? Флеш. Где-то в Курляндии. Август 1840 год. Из сбивчивого рассказа девушки Шуллер узнал, что ее схватили прямо на улице, затолкали в карету, связали, отобрали деньги и все ценные вещи, которые были при ней. «Пикантные удовольствия решили отложить на ночь», - мысленно ухмыльнулся немец. В темноте внешность девушки было трудно разглядеть. Шуллер вышел из кареты и подал руку нечаянной спутнице. - Фройлян Дармт, вы свободны, ваши родители давно вас хватились. Извините, но проводить не могу. Если будете держаться перелеска вдоль дороги, к рассвету окажетесь дома. Совет – не выходите на дорогу, бандиты ищут нас. В его кармане лежала мечта, и не было смысла играть роль спасителя перед отцом этой дурочки, каким-нибудь мелким лавочником, ради жалкого вознаграждения и сытного обеда. При других обстоятельствах он бы извлек выгоду из этого маленького приключения, но сейчас нужно немедленно уходить отсюда, а девица - только обуза. Слегка поклонившись, Шуллер направился в глубь рощи. Легкие шаги сзади и звонкий голос рядом: - Вы спасли меня, чтобы бросить одну в лесу? Шуллер остановился и повернулся к девушке: - Полноте, я не благородный герой и сам старался унести ноги. Возвращайтесь домой, если будете осторожны, вам нечего опасаться. Я тороплюсь, фройлян. Вам – налево, мне – направо, всего хорошего. - Постойте! Я не могу вернуться назад в город. Помогите, прошу вас. Я совсем не знаю здешних мест, а если эти… люди нас ищут, - голос дрогнул. - Мне очень страшно. Большие глаза были широко распахнуты и, Шуллер мог поклясться, в них жила надежда и уверенность, что он ей не откажет. Чёрт, откуда она взялась на его голову? - Милая фройлян, а в моей компании вам не страшно? - У меня нет выбора, герр Шуллер, и… я вам верю. «Однако, - усмехнулся по себя немец, - довольно сантиментов, время не ждёт», - и вслух произнес: - Вы ошибаетесь на мой счёт, мне нет до вас дела. Какой мне интерес вам помогать? С этим словами Шуллер двинулся дальше. Его догнал ответ: - Деньги! Может, это вас заинтересует? Вам хорошо заплатят, если через два дня мы окажемся… - девушка прошептала название ему на ухо, как будто их мог кто-то услышать. - Однако! - уже вслух произнес Шуллер. Предприимчивый ум немца быстро прикидывал, что к чему. Девушка не так проста, это ясно. Уютное именьице с каждой минутой приобретало реальные очертания, но выгодно продать медальон можно только крупному ювелиру. В местных городишках таких птиц не водится. Как ни крути, а деньги ему нужны, чтобы добраться до Митавы. - Допустим, я соглашусь, но хочу знать, чем рискую. Кто вы, фройлян Дармт? Мари мысленно попросила у Девы Марии прощения за ложь, но это был тот случай, когда ложь во спасение. - Я горничная принцессы Гессенской, и … Шуллер слушал, покусывая рыжий ус. Так-так, фройлян – горничная невесты цесаревича Александра. Принцесса отправила ее с поручением, девушка заблудилась и была похищена. Дельце вырисовывалось выгодное. Доставлю девицу до места, получу своё, и - прощай ненавистная русская зима. - Договорились. Только одно условие – слушать меня, делать, что я говорю, не жаловаться и не болтать. Лес шума не любит. На дорогу выходить нельзя, здесь оставаться - тем более. Мари, молча, согласно кивала на все условия. Шуллер осмотрел карету. Внутри оказался еще один пистолет и завернутый в промасленную бумагу кусок вяленого окорока. Подумав секунду, захватил первое и второе. Окорок завязал в платок и протянул Мари. Девушка послушно взяла узелок. Жаль оставлять лошадей, но без сёдел проку от них мало. - Вы готовы? Идёмте, фройлян. В лунном свете были видны две фигуры, которые пересекли небольшую рощу и растворились в густом лесу. Там же несколько часов спустя. Приближается рассвет. Трое мужчин что-то бурно обсуждают около брошенного экипажа. Остальные подельники затаились в городе - на случай, если беглецы туда вернутся. Спорят. Один убеждает на жаргонном наречии, что надо идти через лес. Второй утверждает, что с девушкой карточный шулер в лес точно не сунется. Главарь молчит, потом коротко отдаёт распоряжение двигаться к ближайшей деревне. По дороге или через лес, мимо этой деревни рыжеусый не пройдет, там и подождём.

Роза: Где-то в Курляндии. Август 1840 На рассвете принцесса и бывший управляющий были уже далеко от места, где случилась их неожиданная встреча. Они шли уже несколько часов, и Мари очень устала. За всю жизнь ей не приходилось столько ходить пешком. В легких туфельках, которые не были предназначены для лесных прогулок, она еле поспевала за своим спутником. Постоянно спотыкалась в темноте, но не позволяла себе издать ни одного звука. Винить в случившемся, кроме себя, было некого. Её неосмотрительность привела к тому, что она оказалась в компании странного типа, а фамильный медальон остался в руках бандитов. Принцесса украдкой посматривала на немца и удивлялась сама себе. Почему этот человек, которого она видит первый раз, вызывает ее доверие? Задумавшись, она зацепилась каблуком за торчащий из земли корень и, ойкнув, упала. Шуллер остановился и недовольно выругался по-французски, справедливо полагая, что немецких горничных этому языку не обучают. К его изумлению он услышал ответ с прекрасным произношением: - Ne f`achez. J`ai casse le talon (Не сердитесь, у меня сломался каблук) Присев рядом на корточки, он вслух удивился, что горничные немецких принцесс столь образованы, и в шутку осведомился - может быть, вы и музицируете? Успевшая сообразить, что чуть не проговорилась, Мари ответила, что нет, этому не обучена. Ухмыльнувшись, Карл Модестович бесцеремонно снял с ноги девушки туфельку и понял, что дальше они далеко не уйдут. Надо было что-то придумать, да и следовало немного передохнуть. Они шли всю ночь и оторвались от преследователей на значительное расстояние. В том, что бандиты нашли брошенную карету и идут по следу, бывший управляющий Корфов не сомневался. Осмотревшись, Шуллер понял, что лучшего места для привала не найти – чуть поодаль за поляной бил небольшой ключ, и рядом удачно лежало поваленное дерево. Он вернул туфельку на ногу и подал девушке руку. Помогая подняться, отметил про себя, что эти пальчики созданы для рояля, а не для стягивания корсетов. Самостоятельно идти Мари могла, только прихрамывая, и немец без разговоров подхватил ее за талию, чтобы быстрее пересечь поляну. Солнце уже взошло, и Шуллер увидел, что щеки девушки порозовели. Принцесса попыталась чуть отстраниться, но мужчина вслух заметил, что сейчас, в их ситуации, не до приличий. Усадил девушку на поверженный ствол ясеня и высказался, что с обувью она не угадала, и теперь это лишняя головная боль. Мари отчего-то тоже разозлилась: - Если бы мы не бросили лошадей, сейчас бы голова не болела. - Вы умеете ездить верхом без седла, фройлян? - Нет, но мы могли бы их продать! Или обменять на более практичную обувь в ближайшей деревне. Шуллер удивленно приподнял брови. Вот это да - молчаливая тихоня, оказывается с характером! Спорить он не стал, понимая, что это бессмысленно. Только напугает девушку, если скажет, что лошади быстрее выдадут бандитам беглецов. И предпочел сменить тему: - Проголодались? Мари, которая в большей степени злилась на саму себя, чем на своего бесцеремонного спутника, закусила губу и молчала. Шуллер, покусывая рыжий ус, вопроса не повторил, а только кивнул на котомку с окороком, которую девушка пристроила на ветку. Молчаливый поединок закончился её согласным кивком головы. Немец рассмеялся. Компания незнакомки стала его забавлять. - Если хотите пить, ключ за вашей спиной, - с этими словами вынул из-за голенища нож и стал нарезать окорок. Принцесса встала и, припадая на сломанный каблук, обошла дерево. Идти по кочкам было неудобно, чтобы не упасть, девушка скинула туфли и на цыпочках пошла к воде. Шуллер украдкой наблюдал за ней, занимаясь завтраком. Ему всегда нравились женщины яркие, в теле. После того, как ему пришлось покинуть поместье Корфов, он не раз с тоской вспоминал о Полине. Немец сам не ожидал, что эта глуповатая, но красивая крепостная так его зацепит. Но сейчас, когда маленькое поместье становилось реальностью, представить Польку его хозяйкой он не мог. Забавы забавами, но быть матерью его детей, а Шуллер в глубине души иногда позволял себе такие мечты, может быть только существо не только красивое, но и нежное. Он еще раз бросил взгляд на девушку. Тонкая и хрупкая, она была совсем не в его вкусе. Красавицей ее тоже нельзя было назвать, но во всем ее облике была какая-то трогательная беззащитность. Солнечный луч, пробившись сквозь деревья, скользнул по изящной фигуре, озаряя девушку радостным светом. Шуллер невольно задержал взгляд на ее лице, забыв про острый нож. «Чёрт!» - выругался он про себя, когда обнаружил на руке кровь. К счастью, порез оказался пустяковым. Девушка в это время подошла к воде и замерла в нерешительности. Рукой до бьющей из расщелины струи было не дотянуться, требовалось войти в воду. Можно наклониться и зачерпнуть воду из ручья, но чтобы не замочить подол платья, нужно прилично обнажить ноги. Видя сомнения девушки, Шуллер усмехнулся и подошел к ней. - Я помогу, фройлян, если не побрезгуете, - с этими словами немец зачерпнул воду в ладони. Вся ситуация казалась Мари нереальной, но выхода не было, пить хотелось нестерпимо. Оглянувшись по светской привычке, чтобы убедиться, что за ними никто не подсматривает, девушка наклонилась и стала пить из мужских рук. Едва ее локон и щека коснулись его руки, Шуллер вздрогнул и разжал ладони. - Простите, фройлян, - стараясь не смотреть девушке в глаза, он снова зачерпнул воду и протянул ладони к ее лицу. Утолив жажду и тихо поблагодарив, Мари подхватил туфли и юбки, засеменила к дереву. Шуллер же не торопился последовать за ней. Плеснув на лицо холодной воды, он привел мысли в порядок и только потом вернулся к девушке. Бросив взгляд на свою спутницу, немец опять был удивлен. Тёртый калач, он много чего повидал на своём веку и в людях тоже разбирался неплохо. То, как девушка держала в руках кусочек окорока, как ела - все говорило о том, что руками она есть не привыкла. Заметив на себе пристальный взгляд немца, Мари быстро положила окорок на бумагу. Она выросла в атмосфере придворного этикета, где каждое движение, каждый жест был строго регламентирован. И сейчас она испытывала смешанные чувства – неловкости и свободы. Чтобы не смущать девушку и дать ей поесть, Шуллер сказал, чтобы фройлян ждала его здесь, а ему надо осмотреть окрестности. Не успела принцесса ответить, мужчина уже пересек поляну. Выяснив, что хотел, Шуллер возвращался назад и размышлял. Девушка, если и горничная, явно из хорошей семьи, ее манерам может позавидовать любая дворянка. Владеет французским. О пропаже такой служанки, а скорее компаньонки, принцесса Гессенская будет беспокоиться и денег ее спасителю не пожалеет. Вспомнив их небольшую перепалку о лошадях и предложение девушки их продать, будущий владелец уютного поместья улыбнулся: «Маленькая практичная немка. Что ж, бережливость - хорошее качество для женщины». Когда он подошел к поляне и бросил взгляд в сторону ручья – девушки там не было. Немец положил руку на рукоятку пистолета и ускорил шаг. Мари поодаль, припадая на сломанный каблук, собирала букет полевых цветов и что-то напевала. Шуллер облегченно выдохнул и поспешил к ней. - Следов наших преследователей не видно, но нужно быть предельно осторожными. С вашей обувью, фройлян, мы далеко не уйдем. Рядом есть одна ферма, постараюсь раздобыть что-нибудь вам на ноги. По дороге я наткнулся на домик пастухов, там вы меня будете ждать. - Я могу пойти на ферму вместе с вами. - Вы, кажется, обещали меня слушаться, фройлян Дармт? Или вы боитесь остаться одна в лесу? – в глазах Шуллера мелькнула насмешка. - Ничего подобного, - почему-то не хотелось выглядеть в его глазах трусихой, - я подумала, что могу вам помочь, герр Шуллер. - Конечно, если будете делать то, что я вам говорю. Так мы скорее достигнем цели, и каждый получит то, на что рассчитывает. Шуллер попытался подхватить девушку за талию, чтобы помочь идти, но на этот раз Мари протестующее уперлась рукой ему в грудь: - Нет, я сама. - Что ж…, - с некоторой досадой произнес Карл Модестович, - постарайтесь не отставать. Здесь недалеко. Он взял у нее котомку с остатками окорока, отметив, что она все аккуратно собрала и завязала, скептически глянул на букет полевых ромашек, потом повернулся и шагнул в лес. Шуллер шел не оборачиваясь, хотя обернуться ему хотелось сейчас больше всего. Шел в обычном темпе, понимая, что девушке за ним поспевать трудно. Его накрыла злая досада, когда Мари отстранила его помощь: «попроси же меня идти медленнее», эта мысль сверлила мозг, не давая успокоиться. Мари словно чувствовала его настроение, не жаловалась и не хотела сдаваться. Какое-то время она еще пыталась смотреть под ноги, но немец все ускорял шаг, а она пыталась не отставать и почти бежала за ним, прихрамывая. Итог этой игры оказался закономерным - девушка упала и больно ударилась коленом. Дальше идти самостоятельно она уже не могла. Шуллер молча подошел и подхватил девушку на руки. Они посмотрели в глаза друг другу, и вся злая досада куда-то ушла, Шуллер успокоился. Так и не обменявшись ни одним словом о происшествии, они достигли домика пастухов: Карл - прижимая чуть дрожащую девушку к себе, а Мари - обвив руками его шею. Богатая ферма. Там же. Трое мужчин о чем-то переговариваются на опушке. Потом расходятся по одному и прячутся за строениями. Где-то в Курляндии. Домик пастухов Войдя в хижину, Шуллер опустил свою ношу на лавку у окна. Девушка положила руку на колено и сквозь ткань почувствовала, что-то влажное. Шуллер деликатно отвернулся, тогда Мари быстро подняла юбки – так и есть, все колено было в крови. - Разбили? – глухим голосом, не узнавая сам себя, спросил немец. Молчание затягивалось и, послав подальше приличия, обернулся. Мари быстро опустила юбки и укоризненно на него посмотрела. Впрочем, Шуллер успел увидеть, что колено сильно разбито. - Надо промыть и перевязать, чтобы не занести какой-нибудь заразы. Кадка в углу была полной. На полке был обнаружен ковш. Зачерпнув воды, Шуллер поставил его рядом на лавку и быстро вышел. Около дома, немного поискав в траве, сорвал подорожник. Когда он вернулся, девушка уже промыла рану, также сидела у окна и пыталась оторвать от нижней юбки оборку. Сполоснув подорожник в кадке, отдал со словами, что его надо приложить к ране. Мари непонимающе на него посмотрела. Тогда Шуллер опустился перед ней на колено и рванул оборку: - Теперь поднимите юбку, я перевяжу. Не надо на меня так смотреть, фройлян, я заинтересован не в ваших коленках, а в кругленькой сумме, которую получу, доставив вас целой и невредимой. Он специально старался говорить так, чтобы вывести девушку из ступора, в который она впала от его слов. Еще никто и никогда не смел так говорить с ней. Никакому мужчине, кроме ее жениха, она еще вчера не позволила бы прикоснуться к себе. Рука мужчины медленно приподнимала юбки, скользя по лодыжке вверх. Мари впала в какое-то странное состояние, будто это происходило не с ней, возмущаться не было ни сил, ни желания. Она замерла и молча с широко раскрытыми глазами ждала, что будет дальше. Ножка была тонкой и изящной. Рука ощущала нежный бархат кожи, хотелось чуть сжать её пальцами, чтобы потом погладить. Вот уже он отодвинул кружево французских панталон, перепачканных кровью, мимолетно отметив, разницу между простым платьем и дорогим бельём. Коленка было все в рваных кровоточащих ранках. Боясь сделать девушке больно, он чуть подул и спросил: - Вам больно, Мари? – впервые назвав девушку по имени. Вся во власти новых ощущений она только покачала головой. Сам не понимая, что делает, Карл прижался губами к колену девушки. Прикосновение губ привело девушку в чувство. Чтобы разрядить обстановку, она улыбнулась: - Всё уже прошло, герр Шуллер, - Мари не собиралась сокращать дистанцию. Карл отпрянул, быстро приложил подорожник к ране и перевязал. - Простите, фройлян Дармт. Он поднялся и отвернулся, пока Мари натягивала чулок опускала юбки. - До полудня пастухи сюда не заглянут. Ждите меня, я – на ферму, раздобуду вам обувь и еды в дорогу, - он достал из-за пояса второй пистолет и, обернувшись, протянул девушке: - Держите! Мари испуганно вздрогнула и не спешила взять оружие: - Зачем? - Не бойтесь, это на всякий случай. Я проверил, он не заряжен, но напугать может, - Шуллер улыбнулся, чтобы девушка успокоилась. - Ферма в двух шагах отсюда, я вернусь быстро. Когда мужчина вышел, Мари осторожно взяла пистолет, повертела в руках, вздохнула и положила на колени. Богатая ферма. Курляндия. Шуллер, подходя к ферме, понимал, что бандиты где-то рядом. Он вышел на опушку, замедлил шаг и вынул пистолет. Ферма лежала, как на ладони. Большой богатый дом, хозяйственные постройки, домишки работников - все было добротным, настоящим, немецким. Шуллер с одобрением крякнул. В его имении будет такой же порядок и достаток. Да что там такой же – больше и лучше. Странным казалось то, что никого не было видно. Работники в поле, но должны же быть домашние слуги? Шуллер порылся в карманах, кое-какая мелочь там завалялась. На нее можно купить только старую крестьянскую обувку, но и это сойдет. Лишь бы добраться до места, которое ему назвала девушка. Шуллер поднял голову и подумал – дождь будет. Он начал медленно и осторожно спускаться с пригорка. Когда до хозяйского дома оставалось уже рукой подать, Шуллер резко свернул к амбару и взвел курок. Людей не было видно, это тревожило. Вдруг что-то холодное ткнулось ему в затылок. - Стой, голубок, - голос раздался сзади, - пистолет брось на землю, живо. Карл понимал, что его перехитрили, и бросил пистолет. Тут же из-за спины вынырнул подельник и подхватил оружие. - Веди его в дом, Гок уже заждался, - хохотнул беззубым ртом патлатый тип. Вальтер Гиббс считал себя человеком рассудительным. Никогда и ничего он не делал, не взвесив прежде, не прикинув. Сын ремесленника, он всегда мечтал иметь свой кусок земли, поэтому и невесту присматривал себе с расчетом. Удачно женившись, Гиббс дело отца – обувную мастерскую - не забросил, но переселился на ферму, которую принесла ему женитьба. Жизненное кредо со временем позволило сколотить приличный капитал и расширить угодья. В городе мастерскими занимался старший сын Гиббса, средний помогал по хозяйству, сейчас он с работниками повез зерно на мельницу. Младший, пятилетний Лео, которого фермер собирался со временем выучить в Петербурге, носился по двору за щенком и попадал под ноги немногим слугам, которые остались в доме. Остальные были отосланы на покос. Прикрикнув на него, Гиббс ушёл в дом. Ребенок кинулся за щенком, который радостно улепетывал от него в сторону летней кухни. Там его и схватили. Зажав рот и приставив пистолет к виску перепуганного мальчика, бандиты, собрали немногочисленную дворню и заперли в пустом амбаре. Гиббс скорее понял, чем почувствовал опасность. Схватил ружьё, но было поздно, его разоружили и связали вместе с женой одной веревкой, сунув рот кляп. Ребенка заперли в шкафу и начали переворачивать ящики, набивая карманы деньгами и ценными безделушками. В доме было все перевернуто. Шуллер под дулом пистолета, переступая через разбросанные вещи, вошел в комнату. За большим столом сидел уже знакомый нам главарь шайки, которого подельники звали Гок, и рассматривал инкрустированное серебром ружьё, отнятое у хозяина. - Какая встреча, - прищурившись, протянул он, - а мы уж заждались, правда, ребята? – взгляд в сторону подельников. Те радостно заржали. - Думал, что мы тебя не достанем? Нет, чужачок, от Гока еще никто не уходил, не получив сдачу. Главарь медленно встал из-за стола и подошел к Шуллеру. - Гок, - подал голос один из бандитов, - уходить надо, скоро люди с работ вернутся. - Заткнись, всё успеем, - главарь наметанным глазом определил, где у немца медальон и сунул руку в карман его сюртука. Выудив, надел себе на шею. - Да не тычь ты ему дуло в затылок, куда он денется теперь. Лучше пожрать в дорогу собери. Шуллер почувствовал себя намного лучше, когда бандит с пистолетом отошел от него, и стал незаметно оглядываться, ища выход из создавшегося положения. Их трое, все вооружены, дергаться нет смысла, но надо срочно что-то придумать. Тут прозвучал вопрос: - Где девчонка? – Гок не сводил с него взгляда - Откуда я знаю? Домой вернулась, или грибы в лесу собирает, - Шуллер понимал, что ему не поверят, но старательно тянул время. Пока они не выяснят, где девушка, его не убьют. Резкий удар в лицо, и Карл почувствовал во рту вкус крови. - Повторяю вопрос, где девчонка? – Гок обошел Шуллера и стал у него за спиной напротив двери. В дверь незаметно проскользнула босая фигура и ткнула пистолет главарю в спину: - Я здесь. Прошу вас, не шевелитесь, пожалуйста, мой палец прямо на курке. Гок замер, это позволило Шуллеру воспользоваться ситуацией, он резко развернулся и выхватил пистолет из рук главаря. Другие бандиты не сразу поняли, что произошло, когда же сообразили – было уже поздно. - Бросайте оружие, ваш дружок на мушке, - крикнул Шуллер. - Делайте, что вам говорят, - вслед за этими словами главарь грязно выругался. Пистолет за его спиной чуть дернулся, но тут же опять плотно воткнулся ему в спину. Бандиты медленно и неохотно бросили пистолеты на пол. Шуллер быстро собрал их и подошел к девушке. - Вы очень кстати, фройлян. - Но мой пистолет не заряжен, - шепнула ему на ухо Мари. Она судорожно вцепилась в свой пистолет двумя руками, которые чуть подрагивали. - Они об этом не знают, - подмигнул ей немец. Через некоторое время бандиты были связаны. Шуллер снял с шеи Гока медальон: - Карточный долг - дело чести, чужачок, - и ухмыльнулся в рыжие усы. Увидев фамильный медальон, Мари не поверила своим глазам. Она схватилась за руку Шуллера, и когда он удивленно на нее посмотрел, отдернула руку - нет, не сейчас. Шуллер нашел хозяев дома в соседней комнате в плачевном положении. В шкафу кто-то скребся и попискивал. Вечером за столом собралась вся семья. Хозяева не переставали благодарить своих спасителей и на застолье не поскупились. Связанных бандитов заперли в сарае, за жандармами было решено послать утром. Шуллер представил Мари своей сестрой. Она только бросила на него взгляд, но ничего не сказала. Карл незаметно под столом сжал ее ладошку – «молчите, я сам скажу, что нужно». Девушка не сразу отняла руку, давая понять, что доверяется своему спутнику полностью. На ножках принцессы красовались новые ботики, подарок фрау Гиббс. Они быть немного велики, но это уже не имело значения для счастливой девушки. Дворцовый этикет предписывал свите стоять во время трапезы особ королевской крови. Мари несколько растерялась, когда вся семья Гиббсов вместе с ней оказалась за одним столом, но быстро справилась с замешательством. Ее больше удивило, что из всех приборов на столе были только серебряные ложки. В центре стола дымилось блюдо со штруделем. Шуллер с удовольствием втянул ноздрями аромат, предвкушая сытный ужин. Тут его взгляд упал на среднего сына фермера. Фридрих Гиббс сидел напротив Мари и не сводил с нее глаз. Девушка тоже почувствовала пристальное внимание к себе и не отрывала взгляд от тарелки. В груди Шуллера неожиданно похолодело, есть расхотелось. Он умело отвечал на вопросы хозяев, строя на ходу более-менее правдоподобную версию о поездке с сестрой в город к родственникам. Вальтер Гиббс понимал, что рыжеусый что-то не договаривает, и вообще они мало походили на брата с сестрой, но, будучи человеком, трезво смотрящим на жизнь, предпочел сделать вид, что верит собеседнику. Было решено, что утром, Фридрих лично отвезет гостей в город. Шуллер вяло возражал, всячески давая понять, что благодарен хозяевам за это решение. После ужина Фридрих не отходил от Мари ни на шаг. Девушка пыталась унять панику внутри себя и отвечала на вопросы молодого человека невпопад. Шуллер сидел рядом с Вальтером и курил предложенную трубку. Во время разговора он краем глаза следил за парочкой, и когда Мари бросила на него умоляющий взгляд, обратился к фермеру с просьбой покинуть приятное общество, так как сестра очень устала. Фрау Гиббс засуетилась и предложила проводить гостей в их комнаты. Шуллер шепнул девушке, чтобы она не закрывала дверь и пока не ложилась. Мари широко распахнула глаза, но Карл снова легонько сжал ее ладонь – «доверьтесь мне». Через час в доме наступила тишина. Ничего не было слышно, кроме шума дождя за окном. Девушка с прямой спиной сидела в кресле и не сводила взгляда от двери. - Мне придется заночевать в вашей комнате, сестренка, - Шуллер бесшумно появился на пороге. - Это шутка? – девушка не была настроена на игривый тон, весь вечер она провела в сильнейшем напряжении. Два дня, наполненных невероятными в ее прежней жизни событиями, совершенно ее вымотали, и сейчас она хотела только одного – спать. - Фройлян Дармт, я не собираюсь покушаться на вашу честь, - усмехнулся Шуллер, - или вы предпочитаете отправиться завтра в город с молодым Гиббсом? Он от радости спать не будет, предвкушая эту поездку. Мари ничего не ответила. Карл только поймал на себе ее странный взгляд. - Еще до рассвета мы должны покинуть этот дом, если хотим оказаться в том месте, где вас ждут. Время поджимает, но уйти сейчас в лес под дождь было бы неразумно. У нас есть несколько часов, чтобы поспать, рекомендую не терять их - с этими словами, он бросил на пол покрывало. Мари устало поднялась с кресла и подошла к кровати. Спорить не было сил, к тому же интуитивно она понимала, что мужчина прав. Корсет не давал возможности расслабиться. И почему она отказалась от помощи, предложенной фрау Гиббс, мелькнуло запоздалое сожаление. Шуллер словно услышал ее мысли: - Кхм.. Повернитесь, фройлян, я ослаблю корсет. Опытные руки знали, что делали. Мари с огорчением подумала, что для него это не впервой и покраснела от этой мысли. Блики свечей скрыли ее румянец. Последняя завязка, наконец-то она вздохнула свободно, а за спиной послышался тяжелый вздох. Мари обернулась и встретилась взглядом с Карлом. Оба одновременно отпрянули друг от друга, нарочито старательно устраиваясь: девушка - на кровати, Шуллер - на полу. Карл, положил пистолеты рядом. Его внимание привлек тот, что он отобрал у главаря. Внимательно рассмотрев рукоятку, Шуллер увидел золотую гравировку с надписью «Бенкендорф». Рассмеявшись про себя, он бросил взгляд на девушку: - А братский поцелуй на ночь? – попытался перевести неловкость в шутку бывший управляющий. - Спокойной ночи, герр Шуллер, - было ему ответом.

Роза: Санкт-Петербург. Зимний дворец. Сентябрь 1840 год. Александр хмурится, встает и подходит к окну. - Вы провели ночь в одной комнате с этим человеком? Мари остается сидеть на банкетке, от напряжения крепко сцепив ладошки. - Алекс, поверьте, я ни на секунду не забывала, что я ваша невеста. Искренний, умоляющий взгляд в спину цесаревичу. Последовала пауза, после которой наследник обернулся к девушке. За эти несколько секунд он мысленно вернулся в поместье барона Корфа, где пережил несколько волнующих дней под именем князя Муранова. Но что значит его маленькое приключение по сравнению с тем, что довелось пережить его невесте за последние три дня. - Допустим, - тон стал мягче, - но я желаю знать, что было дальше. Мари слабо улыбнулась и продолжила. Флеш. Где-то в Курляндии. Август 1840 год. Богатая ферма Он неожиданно проснулся. За окном все также барабанил дождь. Поворочался с боку на бок и понял, что больше не заснет. Шуллер посмотрел на девушку, спящую на кровати. Мари тихо посапывала, подложив ладошку под щёку. Свеча почти догорела. Слабый свет огарка позволял разглядеть ее лицо, его безмятежность. Шуллер закинул руки за голову и стал размышлять. Ему уже тридцать шесть, и чего он добился в жизни? Карл не был чист на руку, но всегда считал, что выживать надо любыми средствами, а бороться за существование ему пришлось с юности. Сын безземельного, обедневшего курляндского дворянина, он знал цену деньгам. Бог рано прибрал родителей, но они на последние сбережения успели дать ему образование. Это образование, изворотливый ум и предприимчивый характер – не позволили Шуллеру опуститься на дно. Служа то здесь, то там в управляющих, он пытался скопить на то, что являлось его жизненной целью, мечтой – небольшое поместье в Курляндии. Как ни странно, Шуллер был сентиментален, как все немцы, и родину свою любил. Иногда и приворовывал, и другими нечестными делишками промышлял. А как бы вы хотели. От трудов праведных не бывает палат каменных. Случалось, что его ловили за руку, но всякий раз немцу удавалось выйти сухим из воды с прибылью. Последняя неудача с молодым бароном Корфом была сильным ударом. Его выставили за дверь без разговоров, денег и рекомендаций. Шуллер от воспоминаний даже скрипнул зубами. Ничего, он всё равно своего добился. Этой мысли немец уже улыбнулся. Теперь можно подумать и о семейной жизни. Шуллер снова посмотрел на спящую девушку. Вот опять – странное чувство охватило его – радостное, звенящее. Это было настолько для него необычным и новым, что до этого момента, он не понимал его природу. Завтра же надо поговорить с Мари. Узнать о родителях и намекнуть, о своих видах на неё. Что девушку ждёт в Зимнем дворце? Жизнь на побегушках. Он же даст ей положение, достаток, сделает хозяйкой в своём доме. А какое положение может дать ей какой-нибудь лакей Прошка? За своей горничной принцесса кое-что и в приданное даст. Довольный своим решением, Шуллер поднялся и выглянул в окно. Дождь почти прекратился, через час начнет светать. Пора будить будущую фрау Шуллер. Карл присел перед кроватью и очертил пальцем в воздухе линию губ девушки. - Мари, проснитесь… Девушка слегка поежилась и сонно пробормотала: - Грета, не этот веер, подай флорентийский. Шуллер усмехнулся в усы и позвал чуть громче: - Фройлян Дармт, проснитесь же! Мари открыла глаза и не сразу поняла, где и с кем она находится, но быстро справилась с удивлением и села на кровати. - Вам полить? – Шуллер кивнул на кувшин с водой. - Да, пожалуйста. - Как ваше колено, фройлян? - Спасибо, лучше, герр Шуллер. Я уже сняла повязку. Фрау Гиббс дала мне вчера какую-то замечательную мазь. Мари умылась, и опустила лицо, в протянутое полотенце. В этот момент она почувствовала, что руки мужчины занялись корсетом. Ничего, не сказав своему бесцеремонному спутнику, девушка ждала, когда он покончит с завязками и застегнет пуговицы на платье. Руки мужчины были теплыми, а прикосновения умелыми. Когда он закончил, Мари испытала нечто похожее на разочарование. - Дождь прекратился, это нам на руку, - Карл говорил, чтобы не смотреть на обнаженную спину девушку, которая виднелась сквозь кружево, - идите за мной, и тихо. Три часа спустя. Богатая ферма. Обнаружив исчезновение гостей, Вальтер Гиббс философски подумал, что самое разумное будет не сообщать о них жандармам, которые в этот момент волокли связанных бандитов к арестантской карете. Он положил руку на плечо огорченного сына. Фридрих с самого утра порывался пуститься на бричке следом за девушкой и ее братом. - Они не ушли в город, и он ей не брат. Забудь, она не для тебя, Фридрих. И не для него. Похлопав сына по плечу, Вальтер пошел к амбару и, не вынимая трубки из-за рта, начал отдавать распоряжения работникам. Курляндия. Лес. Шуллер все никак не мог решиться начать разговор. Он иногда поднимал голову и хмурился. Все небо заволокло тучами, опять будет дождь. Девушка шла рядом. От росы подол юбки намок и стал тяжелым. - Поднимите немного юбки, фройлян, иначе вы опять можете упасть. Обещаю, я буду смотреть исключительно на верхушки деревьев, - усмехнулся немец. Мари послушно сделала, как он сказал. Пока Шуллер обдумывал с чего начать, девушка сама ему помогла, спросив, откуда он родом, и что делал в том городке. Карл понимал, что не все из своего прошлого стоит рассказывать, поэтому ограничился приятными воспоминаниями. Он аккуратно, но настойчиво давал понять будущей невесте, что служба управляющим дала ему опыт, который необходим помещику. Пришлось упомянуть Корфа, пересказав на свой лад, разумеется, почему он покинул поместье барона. Услышав имя Владимира Корфа, Мари от неожиданности остановилась. Шуллер удивленно обернулся: - Вам знакомо это имя, фройлян? - Нет, конечно, герр Шуллер. Мне показалось, что я увидела в траве змею, - Мари понимала, что чуть опять не выдала себя. - Возьмите, вы с утра ничего не ели, - с этими словами Шуллер вынул из кармана крендель и протянул девушке. Мари не спешила воспользоваться предложением. - Откуда он у вас? - Взял в доме. - Украли? - Одолжил. Девушка отрицательно покачала головой, сказав, что ворованное есть, не станет. Шуллер пожал плечами, хоть и испытал легкую досаду: - Как хотите, фройлян, но окорок я тоже «одолжил» в карете. Начал накрапывать дождь, обещая перейти в ливень. Карл прибавил шагу, стараясь выйти к покосам. В лесу на всем пути не попалось никаких строений. Под деревьями они все равно промокнут, оставалось надеяться на то, что не все стога сена еще вывезли. Так и есть. Около опушки он увидел, то, что искал. Взяв Мари за руку, чтобы она не отставала, они добежали до стога, как раз вовремя. Дождь и не думал никого ждать и разошелся в своё удовольствие. Чтобы сгладить неловкость, Карл попытался узнать о родителях девушки. Мари отвечала односложно, ее явно тяготила эта тема. - Скажите, фройлян, у вас есть мечта? - Каждый человек о чем-то мечтает… - Я говорю не об иллюзиях, не о том, что невозможно, но хочется. - Тогда - это цель, герр Шуллер. Мечта – это нечто прекрасное и недостижимое. Шуллер расхохотался. Нет, уж его мечта очень даже достижима и реальна. Он рассказал Мари о поместье. О том, как долгие годы ждал, как стремился к этому, и вот она мечта – в руках. Он достал медальон, положил на ладонь и протянул Мари. Принцесса слегка коснулась пальцами фамильной драгоценности. Ей не показалось тогда в доме. Это был подарок матери с монограммой «МГ». - Эта медальон не принадлежит вам, герр Шуллер, - голос девушки чуть дрожал. - Отчего же. Я его выиграл в карты. - Его украли и, владелец, наверняка им очень дорожил. - Мне нет дела до того, кому он принадлежал, сейчас он – мой! И довольно об этом, Мари, я хотел поговорить с вами о другом. Когда я продам медальон, у меня будут деньги на небольшое, но уютное поместье, - он сделал паузу и выразительно посмотрел в глаза девушке, - А в доме нужна хозяйка. Шуллер наклонился и провел рукой по каштановому локону. - Мари… Принцесса от скромной ласки пришла в негодование. Оттолкнув мужчину, выбежала под дождь. - Вы ничуть не лучше, чем эти воры! – крикнула она в лицо Шуллеру, который рванулся за девушкой. – Как вы смеете! Никогда, слышите, никогда не прикасайтесь ко мне! Если и сверкнула молния, то внутри бывшего управляющего. Всё встало на свои места, всё сошлось, подозрения стали уверенностью. - Вы не горничная… Вы… Мари слегка кивнула, притворятся больше не было смысла. Шуллер провел рукой по мокрому лицу. «Дождь заканчивается», - отметил он машинально про себя. Оставшиеся несколько часов пути они проделали молча. Молча останавливались на привал, молча вставали и шли дальше. Мысли их были заняты друг другом. Мари корила себя за эту эмоциональную вспышку. Как бы не был для нее важен подарок матери, нельзя было обвинять человека, который ради нее рисковал жизнью. Шуллер был мрачнее тучи. Как же он был слеп, как смешон в своем увлечении нежной и трогательной незнакомкой. Так они дошли до условленного места. У развилки дорог стояла карета. Рядом в траве расположился отряд охраны. Бывший управляющий и девушка остановились у кромки леса и не спешили ее покинуть. - Идёмте, герр Шуллер, награда ждёт вас, - произнесла принцесса сухо, но не тронулась с места. - От денег не откажусь, - Шуллер смотрел куда-то под ноги, и тоже не спешил выйти из леса. Он достал медальон и протянул девушке. - Возьмите, Ваше высочество. Мари неуверенно протянула руку к медальону, но тут же отдёрнула. - Примите этот медальон в знак моей признательности вам за помощь, герр Шуллер. - Ваше высочество, не искушайте меня. Я уже говорил, что не гожусь в благородные рыцари, и больше привык брать, чем отдавать, - Шуллер усмехнулся в рыжие усы. Решительно он не узнавал сам себя. Карл вложил медальон в маленькую ладошку принцессы. - Я не отдаю медальон. Я его меняю. - На деньги? Вам заплатят в любом случае, герр Шуллер. - Нет, я меняю его на поцелуй принцессы. Мари от удивления моргнула пушистыми ресницами, и щеки ее покрылись нежным румянцем. Шуллер правильно понял замешательство девушки и улыбнулся: - Прошу прошения за дерзость, я бы не осмелился коснуться ваших губ, - с этими словами он опустился перед девушкой на колени. Мари тоже его поняла и приподняла юбки. Ранки на коленке уже затянулись. Шуллер легонько подул на них и припал губами. Вся сцена заняла не больше нескольких секунд, но для двоих длилась бесконечно. - Прощайте, ваше высочество. Не каждому смертному выпадает счастье увидеть ножки будущей императрицы. - Пусть это останется нашей тайной. Прощайте, герр Шуллер. Принцесса уже собралась уйти, когда услышала. - Ваше высочество! Она обернулась. Шуллер вынул из-за пояса пистолет с гравировкой «Бенкендорф». - Передайте графу Бенкендорфу. Здесь его имя. Это парный кавалерийский пистолет. О подвигах шефа жандармов во время войны было в свое время много разговоров. Что за день такой сегодня, - в сердцах крякнул немец, - только отдаю. Мари внимательно прочла надпись и обещала выполнить просьбу. - Оставайтесь здесь, герр Шуллер. Я немедленно распоряжусь о награде. Прислонившись к стволу дуба, немец наблюдал, как принцесса, подхватив юбки, идёт к карете… Санкт-Петербург. Зимний дворец. Сентябрь 1840 год. Мари закончила рассказ и опустила голову. Александр подходит, и садиться рядом. Приподымает подбородок девушки и говорит, глядя ей в глаза: - Милая, чудесная моя, Мари. Сколько же вам пришлось пережить за эти дни. Просите, мой тон, но я безумно ревную. Целует ее пальцы, руки, потом не выдерживает, привлекает девушку к себе и страстно целует в губы. Мари, глотнув воздуха, счастливым голосом: - Вы ревнуете меня? Алекс, кроме вас для меня никого не существует. Я так люблю вас! - Любимая моя, - цесаревич не спешит выпустить принцессу из объятий. С сожалением, оторвавшись от губ невесты, Александр встает. - Я должен вас покинуть, моя дорогая, но прежде чем уйти… Вы вчера так и не ответили мне, что желаете в подарок к свадьбе. Я обещаю выполнить любую вашу просьбу, любой каприз. Мари, опустив ресницы: - Алекс, у вас есть мечта? - Конечно, и она вот-вот осуществиться – вы станете моей, Мари. - У герра Шуллера тоже есть мечта… Когда принцесса рассказала Александру о поместье, он рассмеялся: - А он не промах, этот шельмец. Корф выгнал его, и правильно сделал. Глаза наследника встретились с умоляющим взглядом Мари. - Спасение моей невесты стоит любых денег. Я обещал вам, Мари, и слово сдержу – у господин Шуллера будет поместье в Курляндии. Мари благодарно ему улыбнулась и протянула руку. Александр поцеловал ручку невесты и покинул комнату. Когда за ним закрылась дверь, Мари прикрыла глаза и вздохнула. Одной рукой она коснулась медальона на шее, а другую, чуть помедлив, опустила на правую коленку. И опять почувствовала под ладонью горячие губы Карла. Почти обо всем рассказала Мари своему будущему мужу, но сохранила в уголке сердца маленькую тайну – два нежных поцелуя, которые принцесса подарила своему подданному. Конец


Бреточка: Два немца нашли друг друга Роза, почаще участвуй в конкурсах

Роза: Подарок к Рождеству УСПЕЛИ Владимир был отчасти пьян, Отчасти зол, почти не спал. А как тут не сойти с ума, Когда любимая ушла?! Владимир предвкушал уж бал Рождественский, и там за ёлкой Обнять невесту, чмокнуть звонко, За ушко ласково куснуть, На локон дунуть и шепнуть: «Я так люблю тебя, котёнок…» Да, что теперь… Барон налил и выпил снова. Вздохнул, поставил свой бокал И вышел вон, оставив зал. В лесу по-зимнему спокойно Дышится легко, привольно. И гонит он об Анне мысль, Идёт к реке, спускаясь вниз. На берегу в густых кустах Стоит красавица в слезах. «Уже ли Ольга? Как? Откуда? Не ждал рождественского чуда, - И усмехнулся. – Божий знак?» Барон ускорил к панне шаг. В то время, обновляя наст, В столицу Аннушка неслась. Сто раз она уж пожалела, Что вылезла и не по делу, Рассорилась с бароном в пух. Решила сделать в пути крюк – Заехать в гости к Долгоруким, Как будто-то бы бежит от скуки… Там узнает наша певунья, О том, что в доме многолюдно. И рассказала Лиза Анне О гостье в доме нежеланной: «Приехала, представь, одна! Вся в жемчугах и так спесива, Но дьявольски она красива! Как хорошо, что Миша милый Явиться должен только в пять. Пока она пошла гулять, И я надеюсь заблудИтся В поместье Корфа, не у нас…» Тут Анна только не взвилась. Подпрыгнула, засобиралась, Чмок Лизу в щёчку, попрощалась, Бегом к саням, кричит Никите: «Гони, дружок, скорей домой, Я, кажется, забыла в спешке Корзинку с Вариной едой» В гостиной у нарядной ели, Владимир с Ольгою сидели, Вели дуэль они словами И каждый понимал едва ли, Что взгляды больше говорят. «Ах, Алекс, - думала полячка, Не любишь ты меня теперь. Пускай! Закрою эту дверь, Любовная прошла горячка". Владимир посмотрел на Ольгу И пауза была недолгой: «Хоть в этой жизни всё не так, Давайте, панна, вступим в брак. Подумайте, не торопитесь, Не говорите сразу «нет», Что я несу какой-то бред. Любовный вылечит недуг, Надежный друг и ваш супруг. Союз же равный между нами Со здравым смыслом и деньгами» Сказал и замер у камина, На угли бросил мрачный взор, И ждёт от Ольги приговор. Из Гатчины во весь опор В столицу мчится Бенкендорф. Замёрз, устал, не успевает - Сочельник вот-вот истекает, И Рождество уж на носу. Но не встречать его в лесу?! «Кто тут у нас в Двугорском есть?» - В уме прикинул граф картину, А на него летит детина. «Стой, дурень, так меня сшибёшь. Дурак, ну что с него возьмёшь.» В санях девица завизжала. «Скандала только не хватало!» - Подумал граф. Тут Анна смело Сказала, что она хотела Успеть домой до Рождества, Поэтому и гнать велела. «Простите, сударь, вас невольно Мы задержали, и прошу Быть нашим гостем к торжеству. Нас ждет накрытый стол и ёлка, Жених мой будет только рад. Надеюсь» - тихо прошептала. О, как она сейчас желала Владимира скорей обнять, Просить прощенья и сказать: «Люблю! Я без тебя скучала!» Граф Бенкендорф прикинул здраво, Наступит скоро Рождество, А одному встречать грешно, И глупо быть сейчас упрямым. Мчатся сани вновь вперёд, И всадник вслед не отстаёт. Ольге было всё равно. Дразня душевную усталость, Продолжала пить вино. «Барон собою недурён, Но он без памяти влюблён, Хоть скрыть пытается за скукой Свою печаль, и боль, и муку. Когда разбиты оба сердца, Их не утешит даже брак» Часы бьют грустным мыслям в такт, На стрелках без пяти двенадцать. Когда осталось пять минут, Всегда надежда есть – а вдруг… Предчувствие томит невольно, Прочь, слабость, чуда ждать довольно. И вдруг случился шум в передней, Распахнуты в гостиной двери, Владимир, обо всём забыв, К любимой кинулся в сей миг, Рука в руке и много ль надо - На нежный взгляд ответить взглядом. Вздохнула Ольга с облегченьем: «Какой простой рецепт леченья!» Граф Бенкендорф, подходит к польке, Забыл куда он держит путь. Стоит, не смея и вздохнуть, Не видит никого – лишь Ольгу. Сбежала? Панна не без перца, Но не ему её судить, Есть шанс, последний, может быть, Завоевать гордячки сердце. У каждого в гостиной зале Судьбы свершился поворот, Они о том пока не знают, А Рождество уж настает!

Olya: Роза пишет: ВОЗВРАЩЕНИЕ, или мечта в кармане Мечта в кармане звучит!! Чудесный, добрый такой рассказ Поэма выше всяких похвал Роза пишет: В то время, обновляя наст, В столицу Аннушка неслась. Сто раз она уж пожалела, Что вылезла и не по делу, Ой как я тут смеялась! Точняк! Нюшка всегда вылезает не по делу Роза пишет: Граф Бенкендорф, подходит к польке, Забыл куда он держит путь. Стоит, не смея и вздохнуть, Не видит никого – лишь Ольгу. Сбежала? Панна не без перца, Но не ему её судить, Есть шанс, последний, может быть, Завоевать гордячки сердце. Ура, они встретились! С тем, чтобы не расставаться! Бреточка пишет: Роза, почаще участвуй в конкурсах Присоединяюсь, радуй нас почаще

Роза: Спасибо за отзывы Olya пишет: Ура, они встретились! С тем, чтобы не расставаться! Это всегда по умолчанию. Ольга по столу грохать кольцами не будет, принимает графа со всеми его достоинствами и недостатками.

Царапка: Ну так и граф человек, умеющий себя держать в руках :)

Алекса: Бреточка пишет: Роза, почаще участвуй в конкурсах Да "Возвращение" - я влюбилась в эту романтическую сказку "Успели" была потрясена, что это ты написала

Gata: Роза, как чудесно, что ты открыла свою страничку в "Альманахе"! Приятно было вспомнить романтические лесные шатания двух немцев, но "Успели" - вне всякой конкуренции, огнедышащий новогодний коктейль из прикольной вованны и тонкого, но вкуснейшего слоя малинового сиропа БиО Роза пишет: В то время, обновляя наст, В столицу Аннушка неслась. Сколько раз это читаю, столько впадаю в приступ хохота ))))))) Не спрашивайте, почему - наверно, в этом двустишии закодирована убойная доза смехотина Роза пишет: И я надеюсь заблудИтся В поместье Корфа, не у нас…» Тут Анна только не взвилась. Снова валяюсь Представила картину, как Нюшка подпрыгивает, будто ей в худосочный филей шило вонзили )))) Нет, всё, не могу, моя в истерике Роза пишет: Панна не без перца, Но не ему её судить, Есть шанс, последний, может быть, Завоевать гордячки сердце. Сразу понятно, кто в этой истории главный, а мы уж в воображении нарисуем такое продолжение, какое вованнам сто лет не снилось Вот уже в цветнике расцвели две великолепные розы Желаю автору и нам всем, чтобы их становилось больше и больше!

Роза: Алекса пишет: Успели" была потрясена, что это ты написала Я маскировалась: ошибки, дурацкие рифмы и прочее Gata пишет: Сразу понятно, кто в этой истории главный, а мы уж в воображении нарисуем такое продолжение, какое вованнам сто лет не снилось С ВовАнной тут уже всё ясно, а у БиО самое интересное только начинается

Светлячок: Про "Возвращение" я уже писала отзывы Я подозревала тебя в авторстве "Успели", но уверенности стопроцентной не было. Но как я не догадалась: тонкая ирония и любимые БиО Роза пишет: Рождественский, и там за ёлкой Обнять невесту, чмокнуть звонко, За ушко ласково куснуть, На локон дунуть и шепнуть: «Я так люблю тебя, котёнок…» Ну ты даёшь! Вот это меня и смутило. Чтобы так нежненько вованну описать Роза пишет: «Приехала, представь, одна! Вся в жемчугах и так спесива, Но дьявольски она красива! Как хорошо, что Миша милый Явиться должен только в пять. Пока она пошла гулять, И я надеюсь заблудИтся В поместье Корфа, не у нас…» Ревнивая Лиза - это класс А дальше там Нюшка понятно засуетилась, как бы из-под носа не увели. Роза пишет: Из Гатчины во весь опор В столицу мчится Бенкендорф. Спешит на встречу своему счастью. Женя Лукашин наш Роза пишет: а у БиО самое интересное только начинается Будет вот это

Роза: Gata пишет: Желаю автору и нам всем, чтобы их становилось больше и больше! Это уж как получится. Как там, если перефразировать... "Имею желание, но не имею времени. Имею время, но не имею желания". Светлячок пишет: Ну ты даёшь! Вот это меня и смутило Должна же была я БиО маскировать, хотя именно о них писала Светлячок , ты не пропадай больше. Я скучала

Светлячок: Роза пишет: Должна же была я БиО маскировать, хотя именно о них писала Чего маскировать-то. Ясен пень про кого история Только надо тему развернуть. Что там дальше-то? Мне про Нюшку с Вовкой тоже понравилось. Ты прям удивила, так удивила - аж две вонюшки выдала на гора Роза пишет: Светлячок , ты не пропадай больше Ничего не могу обещать.

Gata: Роза пишет: Я маскировалась: ошибки, дурацкие рифмы и прочее А вышел отличный комический эффект! Роза пишет: С ВовАнной тут уже всё ясно, а у БиО самое интересное только начинается Самое сладкое - на десерт

Алекса: Светлячок пишет: Только надо тему развернуть. Что там дальше-то? Разве не понятно? Только Ольге надо время, чтобы понять, какой Беня замечательный.

Корнет: Светлячок пишет: Только надо тему развернуть. Что там дальше-то? Полностью согласен

Роза: О продолжении банкета "Успели"... Не знаю, что там можно еще разворачивать в стихах, но мысли "вот отсюда подробнее" есть. Если будет прода, то уже в прозе.

Корнет: Роза пишет: Если будет прода, то уже в прозе. Я и в стихах бы почитал

Роза: Корнет пишет: Я и в стихах бы почитал Стихи любите? Это было новогоднее баловство, не более того



полная версия страницы