Форум » Альманах » "Морская романтика" » Ответить

"Морская романтика"

Sheena: Название: «Морская романтика» Автор: Sheena Примечание: наши дни. Капитан Романов ведет в очередной рейс танкер "Зимний дворец", у боцмана Шуллера проблемы с законом, а на борт из морской академии прислали девушку-курсантку.

Ответов - 54, стр: 1 2 3 All

Sheena: Капитан Николай Романов, устало прикрыв глаза рукой, сидел за рабочим столом в своей каюте. За бортом начинало светать, но хмурое небо порта Санкт-Петербург, в который они, после 3-суточного ожидания на рейде, наконец-то зашли, хорошей погоды не предвещало. Прошедшая ночь выдалась насыщенной. Лоцман, швартовка, пограничный контроль, таможенный контроль, представители грузоотправителя, сюрвейеры, начало разгрузки судна. Все, чего хотелось сейчас – упасть в койку и пару часов поспать. Но вместо этого придется выпить очередную чашку кофе и сесть в заказанную машину. Потому что полчаса назад раздался звонок человека, которому Романов не мог отказать во встрече. - Коля, здравствуй. Я по делу. Знаю, что ты зашел в порт сегодня. Приезжай, срочно нужно поговорить, - и гудки в трубке. Саша без дела такими фразами бросаться не будет. Значит, нужно ехать. *** Толстая папка бумаг, прошитых канцелярской веревкой, небрежно брошенная хозяином кабинета, ухнула по столешнице. - На, изучай. Дело завели на твоего боцмана. В папке оказалось полное личное дело Карла Шуллера, обрусевшего немца из глубинки, который сел на судно буквально за пару рейсов до приезда на борт Романова. Обессилевший после рабочей ночи Николай Павлович, не пролистав бумаги дальше первой страницы, поднял красные глаза на собеседника. - Что здесь? - Наркота и... кое-что еще. Мы его давно пасем, еще по предыдущим пароходам. Уже бы скинули все нарытое в таможню, но сам понимаешь… Романов понимал, прекрасно понимал, что его старый друг, с которым они вместе служили срочную еще в 80-х, только что еще раз спас его – ну, если не жизнь, то карьеру точно. За уголовные преступления своих подчиненных ответственность несет капитан. Капитан – это вообще такая волшебная должность, которая всегда несет за все ответственность. По мнению составителей Кодекса Торгового Мореплавания, он должен раздвоиться, растроиться, никогда не есть, не пить, не спать и быть в курсе всего происходящего на судне, потому что за любой недосмотр придется отвечать по всей строгости закона. - А? - Кофе, говорю, будешь? - Да, давай. *** Романов раздраженно отмахнулся. Это, верно, какая-то шутка. Девушка, стоявшая перед ним, никак не походила на особу, подходящую на роль покорителя океанов. - Я, кажется, ясно сказал: у меня нет времени с вами возиться. - Но у меня предписание от академии, направление на практику к вам, - девушка очередной раз помахала бумажкой перед носом капитана. Романов уже хотел было ответить по старой морской привычке, по какому адресу можно пройти с направлениями, но вовремя спохватился: все ж таки перед ним стояла девушка, и как-то неудобно было отвечать ей рабочим морским языком. Терпение, доведенное до края общением с портовыми властями, внезапно закончилось, и Романов взъярился: - Направление? Вот и прекрасно. Нам как раз нужны рабочие руки, палубу красить некому. Пришли работать? Работайте! Вызванный по громкой связи боцман увел девушку за собой, чтобы выдать ей комплект рабочей одежды и проводить до ее каюты. Капитан Романов уткнулся обратно в судовые документы, машинально прихлебывая кофе. *** В два часа ночи закончили счет груза. В два пятнадцать подписали все коносаменты. В два двадцать пять экипаж подняли на пограничную комиссию судна. В два тридцать на борту был лоцман. Находясь на крыле мостика и напряженно наблюдая за отходом судна от причала при сильном прижимном ветре, давящем их обратно на причальную стенку, Романов почти не смотрел на работу швартовых команд на палубе. Тем неожиданнее прозвучал вопрос лоцмана: - О, у вас что там, девушка бегает? «Бегает. Присылают тут.. Всяких. Возись с ними потом». В глубине души Николай Павлович был абсолютно уверен, что этой девушке бегать с ними недолго. Слишком уж хрупкой она выглядела для суровой физической работы, слишком.. манерной, что ли. Но поблажек он никому давать не намерен. Если она воображала, что придет на пароход, и будет стоять на мостике в белой рубашечке, то она сильно ошибалась. Сделает пару рейсов, поймет, что море – это не романтика, и уедет обратно в академию. Выйдет замуж, родит пару детей, и будет жить как нормальная женщина. Дом, семья и дети – вот, что нужно женщине, а не вот это вот все. - Курс 330, лево не ходить, - отдал команду Романов. - 330, есть лево не ходить, - бодро отозвался рулевой. Танкер «Зимний дворец» уверенно набирал ход, все дальше удаляясь от родных берегов в безбрежные морские дали.

Sheena: Несмотря на насыщенную ночь, рабочий день у палубной команды начинался в 8 утра. На разводе, раздав всем работу, боцман ткнул в нее последнюю пальцем: - А ты иди на мостик, будешь там приборкой заниматься. Наташа упрямо вздернула подбородок: - Швабру в руки – это потому, что я девушка, да? - Это потому, что кто-то должен там прибираться, - невозмутимо ответил боцман. Матерь божия! Нет, она, конечно, прекрасно понимала, что просто так никто ее сразу на вахту на мостик не поставит, и готовилась к тяжелой физической работе. Она была готова делать все, что угодно: лезть на мачту в шторм, тягать тяжелые тросы, прыгать за борт с жилетом по тревоге, красить палубу, на худой конец! Но вытряхивать за мужчинами пепельницы?.. Этого не было в ее представлениях о плавательной практике. Упрямо закусив губу, Наташа взялась за пылесос. Близилось время обеда, а ей еще нужно было успеть смахнуть пыль с многочисленных приборов и дисплеев мостика, и помыть палубу. Новизна пребывания на борту быстро сменилась рутиной. Все дни проходили одинаково, распорядок не менялся. Наташа вставала в семь, завтракала и переодевалась в рабочую одежду. С 8 до 10 утра палубная команда – боцман, шесть матросов и она, - работали, потом был небольшой перерыв на кофе, потом дальше работа, которая продолжалась до обеда. После обеда, который накрывался в 12 часов судового времени, шел еще один небольшой перерыв на отдых, до 13 часов. Потом они снова надевали робы и шли работать дальше. Заканчивался рабочий день в 17, но иногда боцман, если был в хорошем настроении, мог отпустить на полчаса раньше. Первую неделю боцман старался максимально усложнить девушке жизнь. То она должна была за рабочий день полностью прибрать изнутри всю надстройку судна – подмести и промыть палубы, трапы, вытряхнуть коврики, там, где они были, вытереть пыль, вынести мусор, и самое главное – отмыть гальюны. То ее посылали отмывать от мазута грузовой насос, забрызганный по милости старпома, нажавшего не ту кнопку на схеме управления клапанами. На мостике Наташа бывала только один раз в день, с утра, на приборке, но она твердо решила для себя при удобном случае попросить разрешения у капитана подниматься на мост вечером, после рабочего дня, чтобы нести штурманскую вахту вместе с третьим помощником. Конец развлечениям Шуллера, или, как его называли между собой матросы, Модестыча, положил капитан, который как-то с утра, проходя по коридору мимо поста управления грузовыми операциями, где старпом и боцман обсуждали план работы на предстоящий день, негромко произнес, ни к кому особо не обращаясь: - Ты там особо не усердствуй, девушка все-таки. Сказано это было абсолютно спокойным тоном, но и этого хватило, чтобы Наташу оставили в покое. Теперь ее посылали на палубу, работать вместе со всеми – чистить, драить, красить; а надстройку судна вновь начали прибирать всей палубной командой, по заведованиям. Капитана, или, как его называли здесь на английский манер, мастера, Наташа видела редко. Он появлялся на мостике после завтрака, проверял судовую почту, бросал взгляд на электронную навигационную карту и уходил к себе. Своей сдержанностью, замкнутостью и высоким ростом он внушал Наташе уважение и робость. Курсантку на мостике он практически не замечал, беседовал только со старпомом, иногда по делу обращался к вахтенному – третьему помощнику. Наташе же очень нравилось слушать разговоры старших офицеров между собой, особенно когда они, давно зная друг друга, начинали по-дружески перешучиваться. Обычно Николай Павлович был абсолютно спокоен, и на все вопросы экипажа, обращенные к нему, отвечал невозмутимо. Раздраженным капитан становился только после общения по телефону с судовладельцем, стараясь в этом случае максимально быстро уйти к себе в каюту. Вот и в это утро Наташа, старательно помахивая шваброй, невольно прислушивалась к телефонному разговору Романова. - Странно вы как-то, Андрей Платонович, ситуацию эту видите. (…) - А что я должен был ему сказать про отпуск? «Да, у вас больше заслуг, идите в августе!»? (…) - Я что, похож на обезьяну с гранатой? Не удержавшись, Наташа прыснула, прикрыв рот рукой, за что тут же была награждена недовольным взглядом капитана. - Прошу прощения, одну минуту, - произнес Романов в трубку, – Если вы закончили приборку, можете покинуть мостик, - это было сказано уже ей. Наташа тут же схватилась за швабру двумя руками и стала еще усерднее тереть застарелое пятно возле штурманского стола. - Хорошо, будем на связи, - закончил разговор мастер, и, сбросив вызов, раздраженно откинул трубку в дальний угол стола. – Черт знает что. Слышишь, Володя? – произнес Романов, обращаясь к старпому. – Они хотят, чтобы я перенес отпуск Долгорукого на август, на том, видите ли, основании, что у него уже билеты куплены. - А Андрей не офигел? – полюбопытствовал старпом от лобовой переборки мостика. - По-моему, офигел, - ответил Николай Павлович, откидываясь в кожаном кресле и закладывая руки за голову. Казалось, о присутствии Наташи на мосту он уже успел забыть. - Николай Павлович, разрешите вопрос? – наконец решилась заговорить девушка, невольно вытягиваясь по стойке «смирно». Мастер резко развернулся на кресле в ее сторону, глядя прямо на нее. От этого взгляда хотелось бросить швабру и убежать с мостика на бак, лишь бы подальше отсюда, но Наташа сглотнула и продолжила: - Я хотела попросить… Вы разрешите мне вечером приходить на мост на вахту? Мастер оценивающе посмотрел на нее: - А силы у вас на это после работы останутся? - Да… Да, конечно. Мне же интересно! – приободренная спокойным тоном капитана, не вязавшимся с его взглядом, Наташа заговорила смелее. Романов кивнул: - Хорошо, ничего не имею против. Приходите, учитесь. - Спасибо, товарищ капитан! – окрыленная, Наташа запихала швабру за дверь гальюна. – Разрешите идти? - Идите, - не смог сдержать невольной улыбки мастер. Девушка радостно выскочила из рубки, и из коридора послышались ее торопливые шаги вниз по трапу – было уже время обеда.

Роза: Вижу, вижу, что "Балтийский треугольник" в виде катетов Николай-Наташа не отпускает. Полинке не будем говорить только.


Gata: Шеена, с новым фиком! Только я бы его назвала "Берегите женщин" - по аналогии с некогда популярным фильмом, было б очень в тему, только с другим акцентом :) Или ты планируешь, ох, драму? Натулик променяла фрейлинский шлейф на матросскую робу, интересная завязка

Sheena: Роза пишет: Вижу, вижу, что "Балтийский треугольник" в виде катетов Николай-Наташа не отпускает. Полинке не будем говорить только. Все совпадения имен и событий случайны А если серьезно - я бы и без "Треугольника" сподвиглась. Больно хочется внести луч света в свою суровую работу Gata пишет: Шеена, с новым фиком! Только я бы его назвала "Берегите женщин" - по аналогии с некогда популярным фильмом, было б очень в тему, только с другим акцентом :) Или ты планируешь, ох, драму? Натулик променяла фрейлинский шлейф на матросскую робу, интересная завязка Спасибо, Катюша! Я наконец-то решилась на что-то большее, чем полстранички текста, в нашей Усадьбе. С названиями у меня вообще всегда беда. А фильм шикарный, да. Очень добрый и теплый Так вам все и расскажи, что я планирую. Вам же неинтересно читать будет! Я сильно боялась, что концепцию хрупкой Наташи на тяжелой морской работе у нас в Усадьбе не оценят, если честно.

Olya: Sheena пишет: Она была готова делать все, что угодно: лезть на мачту в шторм, тягать тяжелые тросы, прыгать за борт с жилетом по тревоге, красить палубу, на худой конец! Но вытряхивать за мужчинами пепельницы?.. Sheena пишет: - Я что, похож на обезьяну с гранатой? Николай Павлович - король сравнений Sheena пишет: Я сильно боялась, что концепцию хрупкой Наташи на тяжелой морской работе у нас в Усадьбе не оценят, если честно. Почему? Это просто что-то новое и неожиданное, но так ведь и лучше. Пиши дальше

Sheena: Роза , Gata , Olya , спасибо! Поскольку я тоже считаю, что железо надо ковать, пока горячо, с продолжением не затягиваю. Думаю, кому-то понравится За неделю пути танкер прошел Балтику и датские проливы, выйдя в Северное море. Здесь началась небольшая зыбь, но огромное судно, казалось, совсем не замечало волн, ровным ходом продолжая движение вперед, к берегам Испании. Портом назначения в рейс-задании значился Бильбао. Поднявшись после ужина на мостик, Наташа застала там капитана, второго помощника, сдающего вахту, и принимающего ее третьего помощника. Рулевого на мостике не было, судно шло на автопилоте. Тихо спросив «Разрешите подняться на мостик», Наташа скромно отошла в сторонку. Второй помощник закончил записывать судовой журнал за вахту, размашито поставил свою подпись на курсографе, отчеркнув линией время сдачи вахты, и с чистой совестью пошел ужинать. Третий помощник явно нервничал в присутствии капитана. Изображая активную деятельность, он с биноклем быстрым шагом ходил с одного крыла мостика на другой, периодически по дороге заглядывая в электронную карту и радар. Романов сделал себе кофе и подошел к центральной консоли управления судном, на которой были собраны многочисленные дисплеи навигационных приборов. - Идите сюда, - поманил он пальцем девушку, скромно стоящую в сторонке. – Вы какой курс закончили? Третий? - Да, то есть, точно так, - ответила Наташа, робко подходя ближе. - Что за прибор? – Мастер ткнул пальцем в ближайший к нему дисплей. - Это… Это… - Наташа прищурилась, рассматривая список находящихся поблизости судов, отображавшийся на мониторе – Это АИС, автоматическая идентификационная система. - Так. А это? - Это GPS, - уже смелее ответила Наташа. - А в чем отличие GPS от DGPS? –менторским тоном поинтересовался Николай Павлович. - Ну, - замялась девушка, - DGPS дает более точные координаты… - Так. А это что? – мастер показал на прибор, находившийся рядом с электронной картой. От центра дисплея веером расходилось пять кнопок включения, рядом – шкала, как на магнитоле, будто для изменения громкости. Пытаясь рассмотреть прибор и понять его назначение, Наташа подошла поближе, оказавшись почти вплотную к капитану и выглядывая из-за его плеча. Повисло неудобное молчание. - Не знаю, - наконец призналась девушка. К ее удивлению, мастер рассмеялся. - Это управление дворниками и подогревом иллюминаторов. А здесь что за прибор? – перешел Николай Павлович к штурманскому столу. - Это Навтекс, - умное слово Наташа помнила еще со своей первой практики. - А для чего он? - Ну… Он служит для приема сообщений береговых станций.. О погоде там, или о каких-нибудь навигационных предупреждениях. - А как он работает? - Как… как телеграф, кажется? – Наташа посмотрела на капитана. - Почти правильно, да. Это навигационный телекс, радиоприбор. Работает в УКВ-диапазоне, соответственно, и дальность у него до 30 миль. А как настроить приемник на нужные станции? – прищурился мастер. - А там в меню есть такие настройки, - Наташа с готовностью начала нажимать нужные кнопки, привстав на цыпочки, чтобы лучше видеть дисплей. – Вот, здесь надо выбрать нужные буквы станций. - А буквы станций где брать? – Романов явно забавлялся устроенным экзаменом. Наташа ненадолго задумалась. - Вроде бы есть какой-то справочник… - она подняла глаза на Николая Павловича. Вместо ответа Романов, отхлебнув из кружки кофе, перешел к другому борту, где находилась небольшая судовая коллекция навигационных пособий, и махнул рукой в ее сторону. Тут были и уже знакомые Наташе книги, и совсем новые, встречаться с которыми еще не доводилось. - Изучайте, - услышала она голос капитана над ухом. Тот, кажется, остался доволен проведенной экзаменовкой, заварил себе еще кофе и отошел к радарам. Сидя на диванчике возле «кофейного столика», Наташа задумчиво листала пятый том «List of radio signals», со всеми позывными всех радиостанций мира. Здесь было приведено множество цифр: частоты, рабочие каналы станций и что-то еще, что – Наташа не знала. Радиосвязь преподавали только на 4-5 курсе. Несколько раз Наташа задумчиво поднимала глаза на мастера, который уже опять, казалось, забыл про присутствие курсантки на мостике, потягивая кофе перед электронной картой. Наконец, Наташа решилась: - Николай Павлович? - Да? – обернулся Романов. - Я вот тут не совсем понимаю, - девушка подхватила тяжеленную книгу и пошла к мастеру, - вот это что за цифры? - Это телефонные номера, - ответил Романов, едва покосившись в книгу. - То есть? – не поняла Наташа. - Номер телефона дежурного диспетчера станции. - Аааа! – глубокомысленно ответила Наташа, возвращаясь на диванчик и продолжая листать книгу дальше. Романов, наконец, допил кофе, поставил чашку в раковину и вышел с мостика. Неразговорчивый в жизни Николай Павлович оказался прекрасным рассказчиком во всем, что касалось навигации. Стоило задать вопрос, и он с готовностью объяснял работу того или иного прибора, в процессе переходя к остальному навигационному оборудованию. Он рассказывал, показывал, объяснял, - и, похоже, сам получал удовольствие от этого процесса. Осмелев, Наташа стала приходить не только на вечернюю вахту, но и подниматься на мостик сразу после обеда: небольшого получасового перерыва явно не хватало для сна, но зато вполне можно было успеть выпить чаю и получить очередную порцию ценной информации о штурманской работе, о навигации, об устройстве судна, о перевозке груза, о безопасности и спасательном оборудовании, о законодательстве и требованиях многочисленных конвенций. Пройдя Ла-Манш, танкер вышел в Бискайский залив. Здесь оставались всего сутки хода до Бильбао. Наташа была наслышана о Бискае, и с нетерпением ждала настоящего шторма, но, к ее разочарованию, всю дорогу до порта стояла ясная, теплая погода. Разочаровал ее и Бильбао, в основном тем, что выйти на берег так и не удалось. «Зимний дворец» простоял на выгрузке всего лишь 20 часов, меньше суток; а нефтяной терминал был вынесен в залив, за 70 км от самого города, что практически закрывало доступ к цивилизации. Поэтому Наташа немного расстроилась, когда испанский берег начал удаляться в темноту ночи, и последние огни терминала остались за кормой. Зато на следующий день ее пожелание относительно шторма в Бискае было удовлетворено сполна. Сильный западный ветер разогнал волну вдоль побережья, и шедший в балласте танкер ощутимо раскачало. Поднявшись после обеда на мостик, Наташа обнаружила открывшиеся ящики столов, упавшие на полки книги и второго помощника, враскоряку стоящего у штурманского стола и пытающегося поставить точку – местонахождение судна – на навигационной карте. Мастера на мосту не было. Чтобы дойти до радаров, Наташе потребовалось ухватиться за приборную консоль, - палуба под ногами то и дело уходила куда-то в сторону. С бака слышались глухие удары волн в корпус судна, и брызги от барашков долетали даже до надстройки судна. С кофейного столика упала и покатилась чья-то незакрепленная кружка. Наташа наклонилась ее поднять, и в этот момент особенно сильная волна ударила в танкер с левого борта. Судно накренилось градусов на 20 вправо, резко уходя с курса, Наташа не удержала равновесия и упала, ударившись спиной об услужливо выкатившийся ящик стола. От резкой боли в груди перехватило дыхание. - Ты что делаешь?! Почему у тебя судно лагом к волне идет? – взбешенный Романов появился на мостике почти мгновенно, намереваясь высказать все, что он думал об умении Долгорукого штормовать судно, но, увидев сидящую на палубе Наташу, сразу же оказался возле нее. - Что случилось? Голова? Ударилась? – голос капитана был сдержан, но по побледневшему лицу Романова можно было понять, что он не так спокоен, как хочет казаться. Наташа отрицательно покачала головой, прикусив губу: - Спиной об угол. Ничего страшного, сейчас пройдет. - Ничего страшного? – Романову показалось, что он ослышался, - ну-ка, дай посмотреть. Присев на корточки перед сидящей на палубе девушкой, мастер медленно повел рукой по ее позвоночнику. Наташа внезапно поняла, что дыхание у нее перехватило еще раз, но теперь уже не от боли. Она не замечала ничего вокруг, только видела мочку капитанского уха прямо перед глазами, слышала его дыхание и чувствовала его руку на своей спине. Проведя рукой от шеи до поясницы девушки, мастер выпрямился. - Смещения позвонков вроде бы нет, - тихо пробурчал Романов себе под нос. – Скорее всего, ушиб. Я освобождаю вас от работы на сегодняшний день, - произнес он уже громко, подавая девушке руку и помогая подняться. – Идите к себе, вам нужно лежать. - Но я могу работать, Николай Павлович, все в порядке, - слабо запротестовала Наташа. «Лежать, я сказал!» - еле сдержался, чтобы не ответить, Романов, но вслух все же произнес более корректную версию: - Идите к себе, я сказал. Вам нужен покой. Наташа лежала у себя в каюте, читая. День клонился к вечеру, а шторм и не думал утихать, - Бискай, наконец-то, показал себя во всей красе. В дверь постучали. - Да, войдите, - отозвалась Наташа. За порогом оказался их молодой буфетчик, Сережа Писарев. - Привет. Я вот тут тебе ужин принес. Второе и компот. Первое не принес, извини, боялся расплескать по дороге, - улыбнулся он до ушей. - Спасибо, Сережа, - ответила Наташа, откладывая книгу и забирая поднос у буфетчика. – Мне этого вполне хватит. - Что читаешь? – Свою задачу по доставке ужина Писарев выполнил, но уходить ему явно не хотелось, и он пытался продолжить разговор. - «Тайны замка Фалль». 19 век, и все такое. - Ааа, ну да, балы и принцы на белых конях, - проявил осведомленность Серега, плюхаясь на диванчик. Наташа тихо засмеялась, присаживаясь на койку. - Это было бы слишком общее описание 19 века. Хотя и это тоже. Но это художественная книга, не историческая. А вообще-то я историю люблю. - А в кают-компании где-то валялась историческая книга! – обрадовался Писарев. – Что-то там, кажется, про наполеоновские войны было. Тащить? - Тащи, конечно, - улыбнулась Наташа. – Здесь скука смертная, так скоро через пару недель и Донцову читать начну. - Это потому, что ты мало фильмов с собой взяла, - авторитетно заявил Писарев. – Я вот перед каждым рейсом себе сериалов на жесткий диск закачиваю, - и нормально. - Я вижу, у вас все в порядке? – раздался за плечом Наташи голос Романова, – Писарев, вас на камбузе уже полчаса ждут, после ужина посуду помыть надо. Вскочивший при появлении мастера Писарев тихо ответил «Да, конечно, Николай Павлович, уже иду», и, ссутулившись, прошмыгнул мимо капитана на выход, но у самой двери обернулся: - Так я тебе закину потом про Наполеона книгу, Наташ! - Хорошо, - с улыбкой отозвалась девушка, поднимаясь с койки и вставая перед мастером. - Куда вы встаете? Я вам что сказал делать? – поинтересовался Романов, игнорируя реплику стюарда. - Лежать, - невозмутимо ответила девушка. - А вы что делаете? – Романов сложил руки на груди и в упор посмотрел на девушку, стоящую перед ним. - А я лежала, Николай Павлович! Я сейчас поужинаю и опять лягу, - Наташа подняла умоляющий взор на возвышавшегося над ней капитана. - Спина болит? - Нет, все в порядке, правда, Николай Павлович, спасибо! Вместо ответа Романов только покачал головой. - Вот таблетки, обезболивающее. Если будет болеть ночью – обязательно примите. Положив таблетки на стол и не дожидаясь ответа, Романов вышел из каюты Наташи.

Olya: Sheena пишет: Наташа подошла поближе, оказавшись почти вплотную к капитану и выглядывая из-за его плеча. Что-то знакомое. Sheena пишет: - Смещения позвонков вроде бы нет, - тихо пробурчал Романов себе под нос. Ага, да Николай Павлович уже поплыл. И совсем не на волнах. Мне кстати очень по сердцу это "Мастер", как-то благородно звучит, не хуже императора. Sheena пишет: - «Тайны замка Фалль». Вот Натулик молодец. Знает, что читать. Sheena , спасибо! Мне все нравится! И погружение в тему, и герои. Правда я больше за драму.

Gata: Sheena пишет: Танкер «Зимний дворец» Упоительное сочетание Sheena пишет: - Что читаешь? – Свою задачу по доставке ужина Писарев выполнил, но уходить ему явно не хотелось, и он пытался продолжить разговор. - «Тайны замка Фалль». 19 век, и все такое Ыыыыыы, Третьего отделения на них нет - запретить и сжечь ))) Экзаменовка Натулика понравилась, вообще люблю смотреть и читать на "производственную" тему - когда не только лав-стори, а еще что-то раскрывающее горизонты Но Сержика-то пошто на камбуз сослали, при дяде должности в погонах не нашлось? :)

Sheena: Olya пишет: Мне кстати очень по сердцу это "Мастер", как-то благородно звучит, не хуже императора. "Вы кто? -Я Мастер!" (с) Но правда, на англ. языке должность именно так и называется. Olya пишет: Правда я больше за драму. Тебе мало драмы? Ну-ну... Погодь, погодь... Gata пишет: Упоительное сочетание Ничуть не менее прекрасно, чем танкер "Александр Бенкендорф" Gata пишет: вообще люблю смотреть и читать на "производственную" тему - когда не только лав-стори, а еще что-то раскрывающее горизонты Вот, вот именно этого мне и хотелось. Показать хоть немного нашу, весьма специфичную и, возможно, кому-то интересную жизнь. Рада, что это и правда оказалось интересным! Gata пишет: Но Сержика-то пошто на камбуз сослали, при дяде должности в погонах не нашлось? А черт его знает, об этом Бегемота дядюшку не худо спросить! Видать, не заслужил, а может, проштрафился А для тех, кто забыл или не читал наш "Балтийский треугольник" под катом немного фото для антуража. (картинки кликабельны) Мостик На переднем плане - штурманский стол. Далее видно кресло, стоящее возле компьютера с судовой почтой (капитанское). Совсем позади виден кусочек "кофейного уголка" А так выглядят каюты на современном судне (фото из личного архива, кликабельно)

Olya: Sheena пишет: Тебе мало драмы? Ой, плохо ты меня знаешь! Драмы мне всегда недостаточно! Sheena пишет: Но правда, на англ. языке должность именно так и называется. Я так и подумала, кстати, просто очень удачно вписалось. Sheena пишет: А для тех, кто забыл или не читал наш "Балтийский треугольник" под катом немного фото для антуража. Я не читала, для меня. (Ты там тоже играла Николая?) Спасибо за фоточки, из личного архива особенно. А то я, честно говоря, представляла себе топорно какой-то грузовой танкер, в унылых красках, в котором ничего кроме приборов и кают-казарм с койками. Вообще морская жизнь для меня абсолютно закрытая зона. Я чересчур труслива, чтобы совершить какой-нибудь круиз и не ощущать себя каждую минуту пассажиркой Титаника. Так что чем больше деталей - тем лучше.

Sheena: Olya пишет: Ой, плохо ты меня знаешь! Драмы мне всегда недостаточно! Ой, Олик, смотри... Дождешься же Мы ж с тобой драматиШные люди... Olya пишет: Я так и подумала, кстати, просто очень удачно вписалось. На самом деле, я в этом фф беру гораздо больше из жизни, чем может показаться на первый взгляд Кстати, к "обезьяне с гранатой" и к разговору про отпуск это тоже относилось Olya пишет: Я не читала, для меня. (Ты там тоже играла Николая?) С этой ролевой началась наша крепкая дружба с Николенькой Olya пишет: Спасибо за фоточки, из личного архива особенно. А то я, честно говоря, представляла себе топорно какой-то грузовой танкер, в унылых красках, в котором ничего кроме приборов и кают-казарм с койками. Про свою работу я могу петь долго, упорно и вдохновенно - я ее люблю. Так что всегда пожалуйста! Постараюсь наполнять деталями

Olya: Sheena пишет: Дождешься же Мы ж с тобой драматиШные люди... Не испугала Мне для полного счастья непременно надо тонуть в слезах. Sheena пишет: С этой ролевой началась наша крепкая дружба с Николенькой Ох, сколько я все же пропустила! Sheena пишет: Про свою работу я могу петь долго, упорно и вдохновенно - я ее люблю. Это видно. И восхищает. Без шуток.

Sheena: Olya пишет: Мне для полного счастья непременно надо тонуть в слезах. Олик, тебе срочно надо идти и очень внимательно перечитывать "Нелетную" в двух частях, а потом проводить обещанные мне параллели

Olya: Sheena пишет: Олик, тебе срочно надо идти и очень внимательно перечитывать "Нелетную" в двух частях, а потом проводить обещанные мне параллели Конечно. Только сначала "отойду" от наших юбилейных страстей. Надо, скажем так, растождествиться с Наташей.

Gata: Ох, и любите вы драмы, девушки! А нельзя так - сначала драма-драма, а потом - всё хорошо? :)

Sheena: Первое, что увидела Наташа в наступающих сумерках, поднявшись следующим вечером на мост, была широкая спина мастера, стоявшего перед электронной картой и рассчитывающего ожидаемое время прибытия судна в порт. Перед глазами живо встал вчерашний день – мастер, сидящий возле нее на корточках, его рука на спине и ухо, которое девушка успела рассмотреть во всех подробностях, пока он ощупывал ее спину. Наташа почувствовала, как неудержимо начинают пылать ее щеки. Хорошо, что в наступающей темноте этого не было сильно заметно. Отойдя в сторонку, девушка сделала вид, что внимательно изучает горизонт; себя же Наташа то и дело ловила на том, что взгляд опять падал на мужчину, стоящего перед приборами. - Хорошо идем, быстро – негромко произнес мастер, ни к кому особенно не обращаясь. – Таким темпом пятого с утра будем в Приморске. Третий помощник покосился на капитана, но ничего не ответил. Он не так давно закончил академию и, как и Наташа сейчас, все еще опасался лишний раз разговаривать в присутствии высокого начальства. С капитанской спины мысли Наташи перешли на руки мастера. Одной рукой Николай Павлович прокручивал трекбол электронной карты, в другой руке была неизменная чашка кофе. Наташа вспомнила, как накануне Романов протянул ей руку, помогая подняться с палубы. Она совсем чуть-чуть оперлась на нее, но и этого хватило, чтобы почувствовать силу мужчины. «Интересно, он в тренажерный зал ходит? Вроде подтянутый…» - Вы подготовили документы на приход? – вопрос прозвучал в адрес третьего помощника, ответственного за бумаги для портовых властей. Теперь уже Наташа, не скрываясь, заинтересованным взглядом смотрела на капитана, невольно любуясь профилем, на который лег отблеск заходящего солнца. «А он, пожалуй, красив. Боже, о чем я думаю вообще?» - Нет еще, товарищ капитан. Сегодня доделаю. Наташ, поставишь точку на карте? - отозвался третий помощник, напряженно глядя в радар. Он тоже спиной ощущал присутствие мастера на мосту. - Да, конечно, - с ужасом Наташа услышала в своем голосе легкую дрожь. Девушка решительным шагом подошла к штурманскому столу. «Поставить точку» обозначало целую процедуру по обозначению позиции судна. Сначала следовало записать в черновой судовой журнал время, координаты и отсчет лага, - прибора, измерявшего пройденное расстояние. Затем, если в ближайшей видимости был хотя бы какой-то навигационный ориентир – оконечность острова, мыс, маяк, - нужно было снять с развертки радара дистанцию и пеленг на него, и тоже записать все данные в журнал. Потом обе точки наносились на навигационную карту с помощью циркуля-измерителя и параллельной линейки. Бросив взгляд на GPS и записав полученные координаты, девушка закусила губу. Они шли в Английском канале, вокруг судна была куча навигационных ориентиров, и их следовало использовать для навигации. Для этого нужно было подойти к радару, возле которого стоял капитан. Усиленно стараясь не смотреть в сторону Николая Павловича, Наташа навела курсор на радаре на резко выделявшийся в отбивке береговой черты мыс. Рука дрожала, и курсор никак не хотел наводиться точно. Покосившись в нижний угол радара, где отображались дистанция и пеленг на выбранную точку, девушка торопливо отступила обратно к штурманскому столу. Быстро записав полученные цифры, она взяла в руки линейку. И скорее почувствовала, чем увидела, как сзади к столу подошел капитан. Выровняв линейку по нарисованной на карте параллели, Наташа начала сдвигать ее на нужную широту. Линейка тут же съехала. Выругавшись про себя теми словами, которые приличной молодой девушке знать не положено, Наташа выровняла линейку снова. Теперь инструмент оказался слишком далеко от границы карты и не дотягивался до градусной сетки. Наташа почувствовала, как снова начинает краснеть. - Выровняйте линейку по меридиану, вертикально. Вам удобнее будет, - Николай Павлович повернул линейку на 90 градусов, забрав инструмент из рук девушки, и приложил ее к вертикальной линии сетки, - и зажмите вот здесь, посередине. Тогда не уедет. Наташа смотрела на линейку, не смея поднять глаза выше цифр, нарисованных на карте. - Ставьте точку. Не глядя, Наташа нашарила лежавший под рукой измеритель. Раскрыла его на нужную широту и поднесла к линейке, которую держал капитан. Николай Павлович терпеливо ждал, пока девушка поставит точку, аккуратно надавив иголкой измерителя на карту. - Все, теперь обводите и подписывайте, - мастер отложил линейку, но отходить от карты не торопился. Все так же дрожащими руками Наташа приложила к карте трафарет «офицерской линейки», рисуя небольшой кружок в месте нахождения судна. Карандаш выскочил из трафарета и кружок скривился. Схватив ластик, с откровенно пунцовыми щеками, Наташа быстро стерла его и нарисовала заново. Николай Павлович, наконец-то, отошел от карты, возвращаясь к радарам. На подходе к Приморску Наташу окликнул боцман: - Там капитан спрашивает – ты рулить умеешь? С лоцманом стояла? Почувствовав, как сильно забилось сердце, Наташа в ответ смогла только кивнуть. - Тогда иди на мост, - махнул рукой Шуллер, - рулить будешь. Робу только надень другую, а то эта в краске уже вся. С бьющимся сердцем Наташа влетела к себе в каюту. Стоять на руле с лоцманом – почетная и ответственная задача, ее доверяли только опытным матросам. На первой практике Наташа очень любила стоять вахты на руле, и считалась лучшим рулевым из всех курсантов, и именно ей первой доверили встать на руль при лоцмане. Она хорошо помнила, как на учебном судне за ее плечом стоял третий помощник и шипел: «Точнее, точнее держи! Здесь каждый градус имеет значение!» Быстро переодевшись в «парадную» робу, Наташа поднялась на мостик. Ей было очень страшно. Впереди, перед баком, были видны буксиры, подходящие к танкеру. - Объявляй аврал, - бросил Николай Павлович старпому. Все присутствовавшие на мосту офицеры, - мастер, старший помощник, третий помощник, - были одеты по форме, как и положено в присутствии лоцмана: белые рубашки с черным погоном и золотым галуном, и черные брюки. На минуту забыв про руль, Наташа залюбовалась мужчинами. Владимир подошел к вещательной установке. По судну разлился сигнал объявления. - Внимание по судну, швартовый аврал. Швартовым командам по местам стоять. Тихонько кашлянув, Наташа подошла к рулевой колонке. - Прошу добро заступить на руль. Мастер, не оборачиваясь, кивнул, и старпом щелчком переключателя перевел управление рулем с авторулевого на ручное. Наташа положила руки на небольшой штурвал. Рулить таким огромным судном ей еще не приходилось. Сразу по отключению авторулевого пароход начал уходить с курса вправо, под действием силы ветра, и Наташа быстро переложила руль, останавливая вращение судна. Смотреть по сторонам на подходящие к судну буксиры было некогда. Нужно было сразу же пресекать любое вращение картушки компаса, тут же перекладывая руль в противоположную сторону. Пароход потихоньку замедлял ход, и время его ответа на руль все увеличивалось, а перекладки требовались все чаще. Николай Павлович вместе с лоцманом вышел на крыло мостика, отдавая старпому по рации короткие, отрывистые команды на руль и машину: «10 право, самый малый вперед. 5 право, машина стоп». Старпом едва успевал повторять полученную команду, как уже сыпалась следующая. На мостик по авралу поднялся старший матрос вахты. Именно он должен был заступить на руль. - Наташу менять? – поинтересовался по рации старпом. - Справляется? – ответила рация голосом капитана. - Да справляется, вроде. - Тогда оставь. Самый малый назад. - Есть самый малый назад, - ответил Владимир, кивком головы отправляя с мостика пришедшего матроса. Наташа почувствовала, как чувство страха заменяется чувством гордости за свою работу. Пусть она пока младший человек на судне, и ее фамилия последняя в судовой роли, - но она тоже уже кое-что умеет, и доверие мастера, разрешившего остаться на руле в самый ответственный момент, было для девушки моментом триумфа. Буксиры тем временем поджали судно к причалу, и танкер встал в позицию. Работа рулем больше не требовалась, и радостная Наташа смогла, наконец, отпустить штурвал, влажный от вспотевших рук. С палубы слышались приказы второго помощника, командовавшего швартовой партией на корме, а по рации старпому продолжали поступать распоряжения на машину. Наконец, довольный Николай Павлович ввалился обратно на мостик. - Все, Володь, машине отбой, пусть забирают управление. Записывай окончание швартовки на 12 часов. Трап скоро будет поставлен, - обратился он к лоцману, - и вахтенный помощник вас проводит. - Спасибо, - кивнул лоцман, натягивая на плечи рюкзак. В прекрасном настроении Николай Павлович лично выключил навигационные огни и вышел с мостика, не взглянув на Наташу. Радость и гордость за швартовку тут же куда-то улетучились. «У него много дел, ему не до тебя сейчас. Но мог же сказать что-нибудь, улыбнуться, посмотреть, хотя бы?» «О чем ты?» - оборвала сама себя Наташа, - «какое ему вообще дело до какой-то курсантки? Ну и что с того, что у тебя сегодня первая вахта с лоцманом и первая швартовка? Это только для тебя событие» В глазах предательски защипало. Не поднимая глаз, Наташа торопливо спросила у старпома разрешение покинуть мостик и сбежала вниз по трапу. Из открытой двери капитанской каюты на палубе старшего командного состава слышался голос капитана, говорящего с кем-то по телефону. Уже не сдерживая слез, Наташа влетела к себе в каюту и захлопнула дверь. «Глупая, какая же ты глупая!» - корила девушка сама себя, сидя на койке в обнимку с подушкой, быстро ставшей мокрой от слез. «Вот поэтому девушек и не берут в море. Работать надо, а не на капитана смотреть». Долго сидеть в тишине и покое каюты не пришлось. Раздался щелчок вещательной установки, и после сигнала объявления зазвучал голос Романова: - Всему экипажу прибыть в салон командного состава для прохождения фейс-контроля. Отложив подушку в сторону, Наташа подошла к раковине и взглянула на себя в зеркало. Глаза быстро покраснели и опухли, показываться в таком виде перед экипажем было совершенно невозможно, но пограничную службу такие мелочи не волновали. Торопливо умывшись, Наташа вышла из каюты, направляясь в салон комсостава. Туда уже стекались остальные двадцать человек экипажа. Перед входом в салон стоял третий помощник, выдавая вновь подошедшим паспорта. В салон входили по одному. Там пограничник брал у члена экипажа паспорт, мельком сравнивая фотографию с оригиналом, и сверялся с информацией в базе, после чего кивком головы отпускал человека, откладывая паспорт в стопку уже проверенных. Второй пограничник в это время делал отметку в судовой роли. - Следующий! – прозвучало из открывшейся двери. Подняв голову и вскинув подбородок, Наташа зашла внутрь, на мгновение встретившись взглядом с сидящим в салоне мастером, но тут же отводя взгляд. Пограничник – молодой нагловатый парень со звездочками старшего лейтенанта – бросив взгляд на Наташу, взял у нее паспорт и начал внимательно изучать. Не удовлетворившись, как обычно, первой страницей, он открыл следующую, а затем еще одну. В салоне повисла напряженная тишина. Когда лейтенант долистал до страницы «семейное положение», Наташа не выдержала: - Что-нибудь не так? - Нет, - усмехнувшись, ответил пограничник, - все так, просто проверяю. Мастер молчал. Внутри все кипело, но Наташа подчеркнуто спокойно стояла, дожидаясь, пока пограничник изволит ее отпустить. Наконец, лейтенант кивнул головой, откладывая паспорт в сторону. Преувеличенно четко Наташа развернулась и вышла из салона, столкнувшись в дверях с незнакомым мужчиной в штатском. Тот отошел в сторону, выпуская девушку и полностью игнорируя вытянувшегося перед ним старшего лейтенанта. - Здравствуй, Коля. Я к тебе. «Коля», - фыркнула про себя Наташа, возвращаясь к себе в каюту. Эмоции еще кипели, но времени давать волю своим чувствам уже не было, - нужно было идти на вахту на трап. Через два часа вахты под моросившим дождиком, Наташа увидела, как из надстройки вышли двое мужчин. Это был капитан, провожавший своего посетителя. - В общем, ты понял, что я тебе сказал, - заканчивал гость свою мысль по дороге к трапу, - осмотрите все, ищите. Он проколется. И ни в коем случае, никаких контактов с берегом. - Я понял тебя, Саша, спасибо, - мрачно резюмировал Николай Павлович, пожимая посетителю на прощание руку. Ступеньки трапа загрохотали под ногами сбегавшего по ним гостя, а Романов развернулся и пошел обратно в надстройку. Наташа только проводила капитана взглядом. Параллельная линейка Офицерская линейка Циркуль-измеритель - циркуль с двумя иголками. Служит для измерения расстояний на карте.

Gata: К романтической и производственной составляющей добавилась детективная, с интересом слежу за развитием событий Sheena пишет: Офицерская линейка У меня была такая в школе! Папа откуда-то приволок :) Но потом однокласснички подрезали (((

Sheena: Gata , спасибо, Катюш! Gata пишет: У меня была такая в школе! Папа откуда-то приволок Она очень удобна для работы с картой как раз. Рисовать/отчеркивать)

Sheena: Поднявшись на мост, первым делом Романов огляделся, ища взглядом девушку-курсантку. После порта Приморск жизнерадостную девушку будто подменили, и последние два дня она появлялась на мосту только на приборку. Торопливо смахивала пыль, промывала палубу и убегала, не задерживаясь, не глядя на карту, не приходя на вечернюю вахту. Она не глядела на капитана, но Романову показалось, что он заметил покрасневшие глаза. Долго так продолжаться не могло. Понятно, что девушка первый раз в столь дальнем рейсе – учебное судно с еще сотней однокурсников-курсантов на борту не в счет, - и, вероятно, стесняется обратиться за помощью. Но его обязанность – знать все, что происходит на борту, и вовремя принимать меры. И если кому-то нужна поддержка, он сделает все, что в его силах. Наташа как раз заканчивала мыть палубу. Отойдя в сторонку, чтобы не мешать девушке и не наступать на свежевымытое покрытие, Романов подошел к приборам. И не поверил своим глазам: на радаре отчетливо было видно судно, резво идущее с правого борта наперерез «Зимнему», с точкой пересечения судов ровно по центру развертки. Третий помощник же, казалось, ничего не замечал, глядя в бинокль с другого крыла мостика на совершенно чистый горизонт. - Так, а что у нас тут происходит? – громовой голос мастера разнесся по мостику, - Ты дорогу уступать собираешься вообще, или нет? Третий помощник наконец-то отвлекся от созерцания горизонта, и обернулся к Романову: - Дорогу? Николай Павлович тем временем уже подскочил к штурвалу, сняв судно с авторулевого, и лично переложил руль право на борт, отворачивая нос «Зимнего» под корму пересекающему курс судну. Третий помощник – не четвертый, вахту по документам компании несет самостоятельно, и капитана на мосту могло не оказаться. Романов чувствовал, как закипает. Третьему помощнику он мог простить что угодно, - опоздание на вахту, неверно поставленную цифру в документах, да даже отсутствие самих документов, - но угрозу безопасности судна он простить не мог. - Вы мне МППСС и РШС завтра вечером от первой до последней цифры расскажете, - с холодной яростью пообещал Романов испуганно съежившемуся младшему офицеру, вместо него заканчивая поворот судна и возвращаясь на прежний курс, - Включая все приложения. И не дай бог, ошибетесь хоть в одной букве! Уедете с парохода в ближайшем порту! Ты куда смотрел-то, придурок? - неожиданно сорвался капитан, - У тебя судно с правого борта вплотную идет, а он знай себе на горизонт пялится! Редкое зрелище выведенного из себя мастера никого из присутствующих на мосту не вдохновляло. Смотреть на разъяренного Романова действительно было страшно, и Наташе очень жаль было проштрафившегося помощника. Не желая попадаться на глаза разозленному капитану, Наташа сделала шаг к двери, чтобы тихонько выйти с мостика, но ее догнала фраза мастера: - Наташа, зайдите ко мне после обеда. Наташа обернулась, но Романов уже не смотрел на нее, сверля немигающим взглядом третьего помощника, и девушка молча покинула мостик. Остаток рабочего времени до обеда спокойно работать не получалось, при мысли о вызове капитана все валилось из рук. «Зачем он позвал? Ему что-то не понравилось? Я что-то сделала не так? Плохо работаю? Может, он заметил мои взгляды на него, и ему это надоело?» Уши пылали и за обедом, и доесть кусок вареной говядины с макаронами Наташа так и не смогла, выбросив почти нетронутую порцию в корзину отходов под укоризненным взглядом Писарева. Поднявшись после обеда в каюту мастера, Наташа тихонько постучала в открытую дверь и замерла на пороге, старательно глядя мимо сидящего за рабочим столом капитана куда-то в иллюминатор. - Вызывали, товарищ капитан? - Да, Наташа, проходи, - буря уже успокоилась, Романов был сдержан и спокоен, как обычно. – Как практика проходит? Все в порядке? - Да, Николай Павлович, все в порядке, спасибо, - все так же внимательно изучая погоду за окном ответила Наташа. - Никто из экипажа не обижает? Девушка отрицательно покачала головой, по-прежнему не глядя на капитана. Она боялась встретиться взглядом с Романовым. Тот, будто что-то почувствовав, никак не желал девушку отпустить: - А почему настроение плохое последние дни? Я же вижу. Дома что-то случилось? – мастер поднялся из-за стола и, обойдя свое рабочее место, встал перед ним, облокотившись на столешницу, внимательно глядя на Наташу. Девушка снова помотала головой и, наконец, выдавила из себя еще несколько слов: - Нет, правда, все нормально, спасибо, Николай Павлович. Романов помолчал. Красные глаза Наташи недвусмысленно говорили об обратном, но рассказывать что-либо она явно не собиралась. Да и с чего бы ей, посторонней девушке, собственно, выкладывать ему все, что у нее накопилось на душе? - Ну, хорошо, не хочешь – не говори. Нормально – так нормально, - со вздохом резюмировал Николай Павлович. – Что-то я чаю хочу после обеда, – резко перевел тему мастер, - Ты пьешь чай? Прежде чем Наташа успела ответить, в каюте зашумел чайник. – Тебе черный, зеленый? Присаживайся, - махнул капитан в сторону кожаного дивана, стоявшего напротив рабочего стола. - Я.. Я не буду чай, спасибо, - ответила девушка, не двигаясь с места. Романов, уже открывший упаковку чайного пакетика, резко обернулся: - Почему? Если не хочешь чай, у меня есть кофе. - Ну… Как-то… - Наташа замялась. Ей было не по себе в присутствии капитана, особенно после утреннего эпизода, и представить себе картинку мирного чаепития с Николаем Павловичем не получалось. Романов поставил на место взятую с полки чашку и на минуту сжал основание переносицы, будто от сильной головной боли. - Наташа, пожалуйста, не стесняйтесь. Я просто хочу поговорить, пообщаться с вами. Я не кусаюсь, честное слово! – на этих словах мастера Наташа не смогла сдержать улыбки, и аккуратно присела на краешек дивана, внимательно глядя на капитана. – Так чай или кофе? - Чай, если можно. Зеленый. Романов удовлетворенно кивнул, снова доставая чашку и чайный пакетик. - С молоком, без? - Без, - как ей ни было страшно и странно от происходящего, Наташа не могла не оценить старания Николая Павловича. Подумать только: капитан лично заваривал ей чай в своей каюте. Слегка прищурившись, Наташа наблюдала за действиями Романова. Тот поставил чашку с блюдцем перед ней на стол. - Сахар на столе, - показал он на стоящую рядом сахарницу, возвращаясь к чайнику. Себе мастер, как обычно, сделал кофе. Наташа осторожно сделала глоток горячего чая и поставила чашку обратно на блюдце. Напиток пах жасмином, по телу от первого же глотка разлилось приятное тепло. Романов с кружкой кофе присел на диван, закинув ногу на ногу и вытянув свободную руку вдоль спинки дивана. - Я догадываюсь, как вас уже достали с этим вопросом, но все-таки – почему вы пошли в море? Наташа улыбнулась, опустив глаза. Этот вопрос, действительно, набил оскомину, начиная с десятого класса, когда она объявила всем в школе, что пойдет в мореходное училище. Но почему-то именно сейчас негатива он не вызывал. Сделав еще глоток чая, Наташа ответила, тщательно подбирая слова: - Меня с детства в море тянуло. Папа был морской офицер, вот и возил нас с мамой по базам флота. Там корабли… Матросы... Всегда по-доброму все объясняли, показывали. Возились со мной, пока папа был в море. Так что корабли – это мое родное, привычное. Снова улыбнувшись, Наташа подняла глаза на капитана. Тот с интересом рассматривал сидящую перед ним девушку, склонив голову набок. - Вы одна в семье? - Нет, у меня брат есть. Мишка. Он тоже в службу пошел, но в другую, - ответила Наташа. - А как родители вас… отпустили? Девушка отвернулась. - Мама прекрасно понимала, что спорить со мной бесполезно. Я упрямая. Как решила – так и будет. А папы… Папы уже не было, - Наташа закусила губу. - Извините. Я не знал, - интерес в глазах мастера сменился беспокойством. «Да вы и не могли знать, откуда» - подумалось Наташе, но вслух девушка ничего не произнесла. - Как вам здесь на борту? – перевел тему Романов. – Работа нравится? - Да, очень! – торопливо ответила Наташа, бросая быстрый взгляд на мастера и снова отводя глаза в сторону. Романов почувствовал, как его обдало жаром. От взгляда зеленых глаз, обрамленных пушистыми ресницами, засосало под ложечкой. - А почему последние дни учиться на мост не приходите? Боцман работой завалил? Я скажу ему, - тон голоса мастера не сулил боцману ничего хорошего, - Вы будущий офицер. Вам, в первую очередь, нужно учиться, а не палубу красить. - Нет-нет, Николай Павлович, спасибо, все в порядке! – еще один взгляд из-под пушистых ресниц. – Я просто в последнее время немного… Зачиталась книгой, которую мне Писарев принес… Про Наполеона. Я ее дочитаю, и сегодня вечером приду на мост. – Наташа залпом допила остатки чая и вскочила. – Так я пойду, Николай Павлович? А то время уже… На работу пора, - девушка выразительно посмотрела на часы, висящие на переборке над рабочим столом капитана. - Идите, - произнес Романов, так же поднимаясь с дивана. Глядя вслед убегавшей девушке, Николай Павлович только покачал головой, одним глотком допивая остывший кофе. Долго искала какую-нибудь фотографию, показать хоть примерно как выглядит современная капитанская каюта.

Роза: Тону в профессиональных подробностях, которые мне мало что говорят, н без них не было бы нужного колорита, и не понять всех тонкостей и трудностей морской жизни.

Sheena: Роза пишет: Тону в профессиональных подробностях, которые мне мало что говорят Так, понятно, придется меньше детализировать

Sheena: Перечитала. И правда, кое-какие моменты, очевидные наметанному глазу, требуют разъяснений для непосвященных читателей Во-первых, про развертку. Радар может быть настроен по-разному, но в данном случае - "с точкой пересечения судов ровно по центру развертки" - речь достаточно очевидно идет о потенциальном столкновении судов. (собственное судно находится в центре экрана, и вектор движения другого судна также направлен в центр). Данная ситуация требует от вахтенного судоводителя уступить дорогу судну, идущему справа (как и обычные дорожные ПДД). Что и делает НП, вместо своего помощника, который формально, несмотря на присутствие капитана на мосту, продолжает нести ответственность за судно (если только капитан не оповестит его официально о том, что "берет управление на себя"). МППСС - "Международные Правила Предупреждения Столкновения Судов", аналог ПДД в море. Обязательны наизусть каждому штурману (так что ничего сверхъестественного Николай Павлович от помощника не требует) РШС - "Рекомендации по организации штурманской службы". Регламентируют правила несения навигационной вахты, в том числе. Ну, и касательно субординации (если вдруг это требует пояснения ) - не каждый день курсанты пьют чай в капитанской каюте, ох, не каждый. Я бы даже скорее назвала это исключением из правил Вы это.. Спрашивайте, если я забываю что-то пояснить из профессионального, а вам интересно

Olya: Ой, Sheena , (в фике я временно приостановилась) сейчас почитала объяснения - у меня прямо сразу голова заболела Sheena пишет: Радар может быть настроен по-разному, но в данном случае - "с точкой пересечения судов ровно по центру развертки" - речь достаточно очевидно идет о потенциальном столкновении судов. (собственное судно находится в центре экрана, и вектор движения другого судна также направлен в центр)

Sheena: Olya пишет: Ой, Sheena , (в фике я временно приостановилась) сейчас почитала объяснения - у меня прямо сразу голова заболела Хорошо, я на пальцах покажу В центре - мы. Желтенькое - "отбивка" береговой черты (судно явно идет в проливе, в узкости). Вектора у береговой черты нет, т.к. берег неподвижен. А если будет что-то желтенькое, с вектором прямо в нас - это опасность столкновения.

Olya: Sheena пишет: Хорошо, я на пальцах покажу Это самая действенная метода. Жди скоро новой порции глупых вопросов.

Sheena: Olya пишет: Жди скоро новой порции глупых вопросов. С удовольствием А еще буду ждать комментариев по Нику и Наташе

Gata: Насколько радиоинженеру, хоть и бывшему, проще читать про радары

Sheena: Ну-с, кидаю вам большой и вкусный отрывок. В этом отрывке профессиональных подробностей не будет, так что я настоятельно жду комментариев по содержанию *дедушка, дед - старший механик на проф. сленге На сей раз «Зимний дворец» вышел на довольно длинный переход: портом назначения в документах стояла Генуя. Судно должно было выйти в Атлантику, обогнуть Пиренейский полуостров, и, пройдя Гибралтар, зайти в Средиземное море. Переход был запланирован на 20 суток. Через неделю рейса, когда танкер снова вышел в Северное море, Писарев заговорщицки подмигнул Наташе за обедом. - Смотри, чего я тут придумал, - поделился он, пока девушка убирала за собой посуду, - у нас из старых запасов мука осталась, и молока немного. Давай блины испечем на экипаж? А то пропадет же все, жалко. Наташа улыбнулась, вспоминая первую практику. Что-то подобное они уже делали на учебном судне, собравшись своей небольшой компанией девчонок, предварительно затарившись продуктами на камбузе и отпросившись у боцмана на вечерней вахте. Тогда они угостили ребят своей вахты и кое-кого из экипажа, и все остались очень довольны. Какие только идеи не придут в голову после 4 месяцев рейса, конечно. Но услышать такую мысль от Сергея было довольно неожиданно. Впрочем… - А почему нет? Давай! Когда? - Да вот хотя бы и сегодня, - восхищенный тон Писарева ясно говорил, что буфетчик сам не особенно верил в свою затею. Тем приятнее была готовность Наташи помогать. - Договорились, - девушка посторонилась, давая дорогу боцману. - Чего это вы тут удумали, а? – глаза Шуллера бегали с Наташи на Сергея и обратно. – Стоят, сговариваются о чем-то. - Да это мы так, Карл Модестыч. Рецепты обсуждаем, - усмехнулся Писарев. – У кого ж рецепты выпечки спрашивать, как не у молодой девушки? Не у вас же? - Ну-ну, рецепты они, видите ли, обсуждают, - продолжая ворчать себе под нос, Шуллер вывалился из буфета. - Не доверяю я ему, - заметил Писарев в спину уходящего боцмана. – Второй рейс тут, с нами… Мутный тип какой-то. Так значит, договорились? – весело подытожил Серега, забирая у Наташи пустую тарелку и складывая ее в раковину. - Вполне, - утвердительно кивнула Наташа. В конце концов, и развлечение, и людям будет приятно. Готовить начали почти сразу после ужина, едва Сергей убрал со столов и помыл посуду. Первая более-менее приличная партия продукции, которую уже не стыдно было нести людям, получилась с третьего раза. На гарнир вскрыли банку сгущенки. - Ну что, кто первый понесет? – Писарев выжидательно посмотрел на Наташу. - Давай, ты, - почему-то девушка смутилась - Давай я, - покладисто согласился Серега. – Тогда я пошел. Пока Серж относил блины «дедушке», Наташа перебирала в памяти подробности чаепития с капитаном. Никакого повода для последующего продолжения разговора Николай Павлович не давал, оставаясь на мосту задумчиво-сдержанным, но, может быть, тарелка с угощением пробудит в нем человеческие чувства? От размышлений Наташу отвлек вернувшийся Писарев: - Все, я тут, твоя очередь. Не забудь, что после НикПалыча тебе еще на мостик блины нести, - крикнул он вслед. Чаепитие с мастером, конечно, не осталось без внимания экипажа, послужив поводом для беззлобного подшучивания над «симпатичным кадетом, попавшем в фавориты», но Наташа пропускала все шуточки подобного рода мимо ушей. Поднявшись по трапу на капитанскую палубу, девушка остановилась перед открытой дверью каюты мастера, не торопясь постучать. Сердце забилось чаще, - то ли от быстрого подъема по высоким ступенькам, то ли… Нет, конечно, от подъема, не надо себе ничего надумывать. Николай Павлович сидел на том же самом диванчике, смотря телевизор, висящий на переборке напротив. Спутниковое вещание, привилегия капитана. От просмотра его отвлек тихий стук на пороге каюты. - Николай Павлович? - Да? – бровь капитана поползла вверх. Хотя дверь каюты и была открыта, подразумевалось, что рабочий день мастера уже окончен. Бывало, что в вечерний час к нему на чай заходил «дедушка», старший механик, - но, вообще-то говоря, для рядового состава время было уже неприемное. Недоумение Романова сменилось улыбкой, когда он увидел тарелку в руках девушки. - Это… Вам, - отчаянно смущаясь, Наташа аккуратно поставила тарелку на чайный столик и тут же повернулась, чтобы уйти. – Приятного вечера. - Спасибо, - неожиданно Романов встал с дивана, подходя к Наташе. – Вы только ради меня решили проявить ваши кулинарные способности? – поинтересовался он, совсем рядом с девушкой доставая чайную чашку с верхней закрытой полки. - Нет, мы с Сергеем на всех приготовили, - все так же отчаянно смущаясь, ответила Наташа. - С Сергеем? Писаревым? – Романов хмыкнул, - Не знал, что у него такие таланты. Надо будет не забыть рассказать его дяде. Наташа замялась, не зная, как деликатнее покинуть каюту. - Так я пойду, Николай Павлович? - Но вы же только что пожелали мне приятного вечера, – судя по шутливому тону, мастер был в на редкость хорошем расположении духа, - а какой может быть приятный вечер без хорошей компании? Наташа искоса подняла глаза на капитана, пытаясь понять, к чему клонит мастер. Тот улыбался, по-прежнему держа в руках чайную чашку. - Выпейте со мной чаю, Наташа. Вы ведь уже выяснили, что я не кусаюсь, - Наташа снова, как и прошлый раз, не удержалась от смешка. - Не могу, Николай Павлович, мне еще нужно остальным блины разносить. - Кто еще посмел покуситься на творение ваших рук? Немедленно отменить, - видеть улыбку на обычно строгом лице Романова было, по меньшей мере, непривычно. - Ну… Как минимум, нужно еще угостить вахту. - Кого? Третьего помощника? Этого балбеса, который на днях чуть не угробил пароход? Нет уж, увольте, - наигранное возмущение Романова не вызывало у Наташи ничего, кроме смеха. – Я отказываюсь идти ему навстречу. В общем, давайте, тащите все сюда. Я не намерен ни с кем делиться. Войдя во вкус непривычного для нее перешучивания с капитаном, Наташа бросила взгляд на живот мастера. - А вам не многовато одному будет, Николай Павлович? Еще вдруг потолстеете? - Так и быть, я поделюсь с вами, отдам вам пару блинчиков, - прозвучало над ухом. – Тащите уже, пока Писарев там сам все не съел. Его нельзя оставлять для охраны съедобного. Взъерошенная, запыхавшаяся, но счастливая, Наташа влетела в буфет под недоуменным взглядом Писарева: - Ну, наконец-то, я уже заждался. Что вы там, чай опять пили что ли? - Почти, - хмыкнула Наташа. – Мастер оценил наши труды. - И завтра освобождает нас от работы? - Это вряд ли, - ответила Наташа, отодвигая в сторону Писарева, и выкладывая в тарелку целую стопку блинов. - Эй, ты куда это все? Так же не хватит на всех! - Ну… Там мастер попросил еще ему принести. - Куда ему столько? - искренне возмутился Сергей. – Так и располнеть недолго. Пусть уж остается подтянутым. А ты-то куда? Наташа только махнула рукой, вылетая из буфета с тарелкой, полной блинов. - Ну и что это такое? Это нормально вообще? – оставшись один, Серега грустно стянул и зажевал самый красивый блин из оставшейся небольшой стопки. – Называется, на всех приготовили… Его мечты о том, как они с Наташей будут пить чай с блинами, сидя на буфетной стойке и болтая ногами, и беседуя обо всем на свете, только что развалились в прах. Романов уминал, кажется, уже пятый или шестой блин, - Наташа очень быстро сбилась со счета. - И что, вы правда собираетесь работать дальше по специальности? – поинтересовался он в промежутке между блинами. Наташа на минуту задумалась, обхватив руками кружку с горячим чаем. - Да. Я люблю море, и мне нравится моя профессия. - А как же семья, дети? Девушка пожала плечами. - Видимо, еще не встретился тот человек, с которым я бы об этом задумалась. – Она на секунду посмотрела на капитана, облизывающего губы после блина со сладкой сгущенкой, и дернула головой, отгоняя наваждение. – А может, так и буду в море ходить. Я здесь почти как дома. Романов покачал головой: - Не нагоняйте патетику. Все приложится со временем: и семья, и дети. Вы молодая, красивая девушка. С чего бы у вас должны возникнуть с этим проблемы? - Ой, - Наташа поморщилась. – Николай Павлович, сейчас такие парни пошли… Это ужас просто. Романов как-то странно покосился на девушку, но промолчал, продолжая жевать блин. Наташа же вдохновенно продолжала: - Нынешнее поколение с предыдущим ни в какое сравнение не идет. Это не мужики, это… Инфантилы какие-то. Никакой самостоятельности, никаких интересов – ничего. Уткнутся в компьютер, и гоняют в «фифу» целыми днями – это что, мужчины? То ли дело старшее поколение. Романов поперхнулся куском блина и торопливо запил его кофе, уткнувшись в кружку. Девушка спохватилась: - Извините, Николай Павлович. Это я так, о наболевшем. Романов кивнул головой, прислушиваясь к куску блина, который никак не желал проваливаться вниз по пищеводу. - Просто, правда, я поражаюсь им. Не знаю, как так можно. Взрослые лбы, а сидят на шеях у родителей. - Я понимаю вас, Наташа. Сам присматриваюсь к нынешнему поколению с подозрением. О том, что ярким представителем «нынешнего поколения» для него служит собственный сын, примерно Наташиного возраста, Романов решил пока не упоминать, дабы не портить атмосферу вечера. Наташа, выговорившись, откинулась на спинку дивана, внимательно глядя на мастера. Дальше пытаться обманывать себя не имело смысла: Романов нравился ей как мужчина. Его сильные руки, его крепкий, накачанный торс. Его красивый профиль. Его скулы, его прямой нос, его глаза… Дойдя в своих мыслях до капитанских бровей, Наташа наткнулась на пристальный взгляд Романова и быстро отвела глаза в сторону. Тот облизнул вдруг пересохшие губы: - Могу поспорить, что и танцевать ни один из нынешних оболтусов не умеет. Наташа не верила своим ушам. Если она правильно поняла… Мастер, тем временем, поднялся с дивана и подошел к компьютеру за рабочим столом. По капитанской каюте разлилась красивая мелодия – «Павана» Габриеля Форе. Николай Павлович протянул сидящей на диване девушке руку: - Вы позволите?.. Медленно кружась по каюте, Наташа на минуту прикрыла глаза. Все это происходило не с ней, а с кем-то другим. С ней такого происходить не могло. Она танцует с Романовым в его каюте. Это просто сон. Красивый сон… Музыка уже закончилась, а они все еще стояли посередине каюты, глядя друг на друга. Романов провел рукой по ее щеке, а она, сама не ожидая этого от себя, вдруг прижала ее щекой к своему плечу. - Ребенок, - услышала она тихий голос Николая Павловича. – Какой же ты еще ребенок. Наташа зажмурилась. Пусть происходит что угодно, хоть тревога, хоть аврал, - она не желает отпускать этот момент, это мгновение чуда в ее жизни. Свободной рукой Николай Павлович поправил за ухо выбившуюся прядь волос девушки. - Ну что, еще чаю? – Бархатный голос прямо над ухом завораживал, покорял и напрочь лишал воли к сопротивлению. – Или пойдешь к себе? Конечно, пора было уходить, но сделать шаг на выход из каюты было выше Наташиных сил. Не открывая глаз, девушка усиленно замотала головой. - Значит, еще чаю, - резюмировал мастер, и сильные руки аккуратно подтолкнули девушку обратно к дивану. С бьющимся сердцем Наташа следила, как Николай Павлович засыпает чай в заварочный чайник. Внезапно мастер обернулся к девушке: - А может, не чаю? Не в силах выдавить из себя ни слова, Наташа снова замотала головой. Романов, будто не замечая, полез в стоящий тут же холодильник, будничным тоном перечисляя его содержимое: - Есть вино… Есть шампанское… Пиво есть. Что будешь? – выглянул он из-за дверцы холодильника. Девушка молча сидела на диване, во все глаза глядя на мастера. Не дождавшись ответа, Николай Павлович оставил решение за собой, извлекая бутылку из холодильника: - Думаю, шампанское подойдет. Вслед за чайной чашкой с той же верхней полки появились бокалы. Прищурив один глаз, Николай Павлович аккуратно открыл бутылку под внимательным взглядом Наташи. Разлитый по бокалам напиток играл светлыми оттенками, пузырьки быстро поднимались на поверхность. Наташа в задумчивости покрутила бокал в руках. Пузырьки, кажется, побежали быстрее. Мастер присел на диван напротив нее, подняв свой бокал. - Будем считать, что сегодня праздник. Я хочу выпить за тебя, Наташа. Пусть у тебя в жизни все сложится. Так, как ты сама этого захочешь. Тихо зазвенели бокалы. Наташа осторожно пригубила напиток – полусладкий Chateau Tamagne слегка кружил голову, разливался искрящимся праздником по телу, отдаваясь приятным пульсированием в кончиках пальцев и щекоча пузырьками нос. Из-под приопущенных век девушка наблюдала, как мастер закрыл дверь каюты. - Чтобы не беспокоили всякими глупостями, - пояснил Романов, возвращаясь за стол. – А то стоит только бутылку открыть, чего угодно, как у деда шестое чувство срабатывает. Сейчас нарисуется на пороге. Ну что ты смеешься? Наташа только тихонько посмеивалась, наблюдая за деловым видом мастера, полезшего в холодильник за закуской – яблоками, апельсинами и сыром. Нарезав фрукты дольками, Николай Павлович поставил тарелку на стол, быстрым взглядом оценил количество шампанского в Наташином бокале, и долил напиток до краев. Наташа снова сделала пару глотков. От осознания ситуации сердце билось так, что пульс отдавался, кажется, в висках. Одна, в капитанской каюте, за закрытой дверью, она пьет шампанское… Наедине с Николаем Романовым. Остаток здравого рассудка подсказывал, что добром это не кончится, но еще несколько глотков шампанского задвинули эти мысли в самый дальний уголок сознания. В конце концов, Николай Павлович – культурный, цивилизованный человек. Не накинется же он на нее… А даже если накинется… В нынешнем состоянии она, пожалуй, не станет слишком сильно возражать. Наташа снова обвела взглядом плечи и грудь капитана, скрытые форменной рубашкой без погон, не заметив, как сузились зрачки Романова при виде ее взгляда. Тот, почему-то внезапно севшим голосом, еле произнес «Я сейчас», срываясь с дивана в сторону санузла. Умываясь холодной водой, Романов смог слегка перевести дух. В голове Николая Павловича отчетливо стучала одна мысль: «Ребенок. Ребенок. Она еще ребенок». «Да какой она ребенок, ей уже есть восемнадцать», - возмутился внутренний голос. «Перестань, старый дурак. Молодая, красивая девушка… Она найдет себе молодого, красивого, сильного. Ты ей даром не нужен». «Ты видел, как она на тебя смотрит? Ты нравишься ей, как мужчина. Не будь идиотом». «Конечно, только напои ее перед этим еще половиной бутылки шампанского, чтобы уже наверняка». «Она и без шампанского смотрит на тебя этим же взглядом. Тогда, на мостике…» Сглотнув, Романов вернулся в рабочий кабинет каюты. Наташа, как ни в чем не бывало, грызла дольку яблока. Шумно вздохнув, Николай Павлович присел на диван рядом с девушкой. Нужно было на что-то решаться, - либо заканчивать вечер, пока он не перерос в непоправимое, либо... Либо заранее смириться с развитием событий. - Наташа? – Осторожно позвал он. Вместо ответа девушка склонила голову набок, отпивая еще глоток шампанского из бокала, с блеском в глазах поглядывая на мастера. Романов снова протянул руку, осторожно касаясь щеки и проведя пальцами ниже, к шее девушки. Та посерьезнела, молча, не отрываясь, глядя в глаза капитана. - Наташа, не испытывай мое терпение, - вкрадчиво посоветовал Николай Павлович. – Я все-таки мужчина, и могу не сдержаться. Наташа и сама не могла бы сказать, чего бы она хотела больше в данный момент. Благоразумие настоятельно советовало поблагодарить за чудесный вечер, и направиться к себе в каюту. Но в крови вместе с шампанским уже кипел азарт. Протянув свою руку в ответ, Наташа провела рукой по аккуратно зачесанной набок челке Романова. Николай Павлович тут же перехватил ее руку, разворачивая ладонью вверх и приникая к ней губами. - Наташа, - совсем сипло произнес он, - Одумайся. Зачем я тебе нужен, старый и больной? Вместо ответа, пальчиком другой руки Наташа мягко провела по шее мужчины, спускаясь к ключице. Это стало последней каплей. Романов покачал головой: - Я предупреждал, - перед тем, как его губы накрыли Наташины. Мир вокруг кружился все быстрее, сливаясь в одно яркое пятно, и Наташа, закрыв глаза, почувствовала, что тонет, уходя на глубину этой безумной пляски.

Olya: Там, где про карты и измерения напомнило мне лишний раз, что контурные карты всегда были моим слабым местом в географии, так что даже не буду задавать никаких вопросов. Sheena пишет: Рулить таким огромным судном ей еще не приходилось. Как можно рулить такой махиной тоже лучше не задумываться. Неужели хрупкая девушка может с этим справиться? Sheena пишет: В этом отрывке профессиональных подробностей не будет, так что я настоятельно жду комментариев по содержанию Точно, Диана?

Sheena: Olya пишет: Как можно рулить такой махиной тоже лучше не задумываться. Неужели хрупкая девушка может с этим справиться? Одно из чувств, неизбежно посещающих, когда первый раз встаешь на руль этой махины - это, действительно, чувство удивления и восхищения. Легкий поворот твоей руки, практически без усилий, и 200 метров стали впереди тебя, нагруженные сотней тысяч тонн сырой нефти, элегантно и быстро поворачивают к причалу.. Olya пишет: Точно, Диана? Однозначно, Олик! Каким бы ни был интересным антураж, все равно все решают люди, их отношения.

Olya: Хорошо, но ты сама согласилась Sheena пишет: Не в силах выдавить из себя ни слова, Наташа снова замотала головой. Романов, будто не замечая, полез в стоящий тут же холодильник, будничным тоном перечисляя его содержимое: - Есть вино… Есть шампанское… Пиво есть. Что будешь? Sheena пишет: Из-под приопущенных век девушка наблюдала, как мастер закрыл дверь каюты. Извини, но меня как-то смущает прыть мастера. Я вижу, что Наташе он искренне нравится, она молодая и неопытная девушка и в непривычной ситуации, а он... у меня пока такое чувство, что для него это дело привычное. И еще такое чувство, что он пользуется своим служебным положением. Я даже не знаю, наверное, еще спиртное как-то повлияло на восприятие, но пока... пока я не вижу, что Наташа нравится ему настолько, чтобы он позволил себе забыть, что он в первую очередь капитан, как и о том, что они на ограниченном участке, где слышен каждый чих, и где и без того уже распространяются всякие шуточки. Наверное, надо подождать с выводами до продолжения, но это пока по прочитанному.

Sheena: Спасибо большое за отзыв, Оля! Я, видимо, сразу поясню некоторые мысли и поступки персонажей, раз уж не удалось мне донести все мотивы в тексте. НП, безусловно, очень закрытый человек. Все свои мысли и чувства держит при себе, и демонстрировать - даже хорошее - не торопится. Наташу он, естественно, видит как на ладони, со всеми ее переживаниями и эмоциями. В глубине души его очень цепляет эта в чем-то детская Наташина наивность, но он пока боится признаваться в этом даже сам себе. А в остальном - молодая, красивая девушка, которая ему очень нравится, и которая смотрит на него восхищенным взглядом с желанием. Реакция НП, как нормального мужчины, вполне естественна, - он срывается. Срывается, конечно, не в последний момент, а раньше, когда Наташа отказывается уходить, и он подталкивает ее к дивану - вот он, момент срыва. Другой вопрос, что как раз вот этого "дела привычного" у него в характере нет. Такие люди, как НП, обычно цельные натуры, которые не размениваются "на сторону". И после этого срыва обоих для них, на самом деле, все только начинается. Olya пишет: как и о том, что они на ограниченном участке, где слышен каждый чих, и где и без того уже распространяются всякие шуточки. "Пароход не железный, пароход стеклянный", это все знают. Не будем списывать со счетов и то, что в условиях ограниченного пространства реакции людей становятся резче, эмоциональнее. И то, что на берегу покажется пустой мелочью, типа взгляда, улыбки и тд, на борту судна, психикой, страдающей от нехватки событий, может быть раздуто до масштабов события века. Но эта "стеклянность" парохода не отменяет того факта, что люди живут, и работают, и иногда даже свадьбы играют.

Gata: Диана, отрывок во всех отношениях вкусный Блинов захотелось, аж слюнки потекли :) Sheena пишет: дед - старший механик на проф. сленге Плавали - знаем :) То есть в юности десять раз кряду бегали в кино на "Пиратов ХХ века" ))) Olya пишет: Извини, но меня как-то смущает прыть мастера. Я вижу, что Наташе он искренне нравится, она молодая и неопытная девушка и в непривычной ситуации, а он... у меня пока такое чувство, что для него это дело привычное. И еще такое чувство, что он пользуется своим служебным положением Натулику тут тоже палец в рот не клади - Sheena пишет: гоняют в «фифу» целыми днями – это что, мужчины? То ли дело старшее поколение Sheena пишет: «Ты видел, как она на тебя смотрит? Ты нравишься ей, как мужчина. Не будь идиотом». «Конечно, только напои ее перед этим еще половиной бутылки шампанского, чтобы уже наверняка». Мысли НП много доставили позитивного P.S. Ставлю 9 к 1, что кэпу помешают помешают поставить зачет по практике P.P.S. Подумалось - может, Сержик выполняет на судне спец. задание конторы? :)

Olya: Sheena пишет: НП, безусловно, очень закрытый человек. Все свои мысли и чувства держит при себе, и демонстрировать - даже хорошее - не торопится. Диана, мне странно, что в его мыслях нигде не проходит (или во всяком случае слишком невнятно, если в голове не отложилось), что он не просто мужчина, а капитан, и то, что происходит между ним и Наташей (она ведь не пассажирка какого-нибудь круизного лайнера, она его подчиненная) допустимо только, если это реально что-то судьбоносное. Не потому что даже он старше и так далее, а потому что его должность накладывает на него некоторые обязательства и запреты. Или для него это ничего не значит? Туда же прибавить, что он по ходу не думает о репутации девушки. А это вовсе не пустой звук. Уж взрослый мужчина должен это понимать. Несмотря на то, что я прочитала под катом. Sheena пишет: И то, что на берегу покажется пустой мелочью, типа взгляда, улыбки и тд, на борту судна, психикой, страдающей от нехватки событий, может быть раздуто до масштабов события века. Может быть, но это относится к Наташе так же, как к Николаю. А что если на суше она не обратила бы на него внимания? Прости, если я чересчур строга к твоему герою. Просто моральный момент - это мой пунктик. И если бы я прочитала последний отрывок безотносительно к именам и персонажам, просто как отдельную историю, то знаю, что бы подумала. Но понимаю, что ты любишь своих героев, а потому больше ничего не буду писать, пока не дождусь продолжения и, надеюсь, посмотрю на ситуацию другими глазами.

Sheena: Olya пишет: Диана, мне странно, что в его мыслях нигде не проходит (или во всяком случае слишком невнятно, если в голове не отложилось), что он не просто мужчина, а капитан Оленька, ему незачем об этом думать, ни внятно, ни невнятно. У него это в подкорке лежит. Все, что он делает на борту, он делает, зная о своей должности, ощущая ее на плечах. А вот то, что он еще и мужчина - он вспомнил только сейчас, рядом с красивой девушкой, которой он однозначно нравится. Olya пишет: Туда же прибавить, что он по ходу не думает о репутации девушки. А это вовсе не пустой звук. Уж взрослый мужчина должен это понимать. Тут могу только развести руками. НП видит, конечно, что перед ним молодая девушка, но тем не менее, предоставляет ей свободу и право выбора, и уважает это право. Он несколько раз предлагал ей уйти, она решила остаться. Я отвечу жестко, но это именно с мужской позиции - пусть учится нести ответственность за свои действия, в конце концов, раз учится на офицера. И, добавлю от себя, хотя и не хочу раскрывать все карты, - естественно, Романов вполне серьезно относится к происходящему. Наташа сама сказала ему, что свободна, что "еще не встретила того человека" - он ухватился. Романы на одну ночь уж явно не для НП. Olya пишет: А что если на суше она не обратила бы на него внимания? Оленька, если бы они встретились на суше и прошли мимо друг друга, то это была бы уже совсем другая зарисовка, согласись.

Olya: Sheena пишет: У него это в подкорке лежит. Все, что он делает на борту, он делает, зная о своей должности, ощущая ее на плечах. Тогда непонятно, почему его интерес к Наташе не удивляет его и не потрясает никакие его устои. Sheena пишет: Я отвечу жестко, но это именно с мужской позиции - пусть учится нести ответственность за свои действия, в конце концов, раз учится на офицера. Да, это действительно жестко, но я имела ввиду несколько другое. Разве он полагает, что посиделки с капитаном для практикантки - это нормально в глазах коллектива? И ему не приходит в голову, что его поведение изначально компрометирует Наташу перед всей командой? Еще до того, как он "сорвался". Sheena пишет: И, добавлю от себя, хотя и не хочу раскрывать все карты, - естественно, Романов вполне серьезно относится к происходящему. По умолчанию это понятно. По тексту - еще нет.

Sheena: Олик, я вовсе не собираюсь натягивать на НП нимб. Он живой человек, со своими слабостями и недостатками, а капитанские погоны, увы, еще никого не застраховывали от ошибок.

Sheena: Наташе снился прекрасный сон. Ей снился мостик, она стояла на руле, а рядом с ней стоял улыбавшийся мастер, и что-то показывал ей прямо по курсу судна и объяснял, приобняв ее за плечи. Очень красивый сон… Наташа открыла глаза. Она лежала на мягкой, удобной, двуспальной капитанской кровати, а рядом на подушке, блаженно улыбаясь во сне, посапывал Николай. Одну руку мастер заложил за голову, второй приобнимал девушку во сне. Наташа улыбнулась, глядя на выправившееся лицо обычно серьезного, насупленного капитана, и попыталась привстать, чтобы повернуться на другой бок. Николай тут же повернулся набок, не открывая глаз, и одним движением крепче прижав девушку к себе. «Он здесь, он рядом. Все хорошо» - успела подумать Наташа, прежде чем снова провалиться в сон. В 7.20 у мастера запиликал будильник. Переползая через девушку, чтобы встать с койки, Романов навалился на нее всем телом, и пару раз лизнул в нос тихо смеющуюся Наташу, пытавшуюся отвернуться: - Да что ж ты делаешь-то! – наконец, Николая удалось спихнуть с себя, и он, обиженно засопев, пошел умываться. Наташа же стремительно одевалась. Вышедший из «ванной комнаты» Николай бросил на девушку оценивающий взгляд: - Как, ты уже одета? Ну, зачем же так быстро? - за что тут же получил мягкий щелчок по носу. Быстро одевшись, Романов вышел в рабочий кабинет, открыл дверь каюты и огляделся. В коридоре капитанской палубы никого не было. Он кивнул ожидавшей на пороге спальни Наташе, и девушка аккуратно проскользнула мимо мужчины, стоящего в дверях, в коридор, к трапу. Ничто не могло испортить настроение Наташи сегодня днем, несмотря даже на то, что боцман, словно для контраста, отправил ее сортировать мусор. Правда, дав в помощь матроса Никитку. Пока Никита ворочал мусорные мешки, раскладывая по контейнерам пластиковые и стеклянные бутылки с камбуза, Наташа воевала со шредером, который то и дело норовил выплюнуть обратно листы бумаги и картон, а периодически вообще заклинивался. Такое случалось, если нагрузить его слишком большим количеством бумаги. Тогда приходилось вытаскивать загруженную бумагу обратно и перезапускать агрегат. В очередной раз пытаясь достать из шредера зажеванную бумагу, Наташа решила подлезть к агрегату снизу. Присев перед аппаратом, она шарила между его задней стенкой и переборкой, возле которой он стоял, когда рука нащупала непонятный небольшой предмет. - Ой, что это? Извлеченным на свет предметом оказался небольшой полиэтиленовый пакетик с белым порошком внутри. Наташа с Никитой задумчиво воззрились на него. - Как ты думаешь, что это может быть? – отряхивая руки, поинтересовался Никита. - Понятия не имею, но, судя по тому, где оно лежало, его не выкидывать собирались, - пожала плечами девушка. - А что тогда? – недоумение молодого матроса было совершенно искренним. - Да откуда же я знаю? Спрятать, наверное, хотели. – Наташа лихорадочно пыталась придумать, что делать дальше с пакетиком. Идти с ним к боцману, старпому, или сразу к капитану? - И что делать будем? – парень растерянно переводил взгляд с пакетика на девушку и обратно. Наташа ответила с неожиданной даже для самой себя решимостью: - Ой, Никита, ну ты прям вообще. Кто из нас дольше в море-то ходит? Ничего делать не будем! - Совсем? – переспросил матрос, наблюдая, как девушка засовывает пакетик обратно в щель между шредером и переборкой. - Совсем, - подытожила Наташа. – Торопиться не будем. Сначала надо все обдумать. Может, что и разузнать получится. У себя в каюте Романов плеснул себе в стопку еще коньяка, задумчиво посмотрел через нее на свет, и залпом ее опрокинул. Рассудок подсказывал, что то, что произошло здесь накануне ночью, просто не должно, не имело право происходить. «Ладно она, молодая и глупенькая, спроса никакого. А ты-то, ты куда полез, старый черт?» Сердце с рассудком соглашаться категорически не желало, настойчиво рисуя перед глазами образ девушки и сцены прошедшей ночи. «Ты ей в отцы годишься. Ты и правда думаешь, что ты ей интересен? Ей интересны твои капитанские погоны», - цинично продолжал внутренний голос. Романов раздраженно долил в стопку коньяк. Он не тешил себя иллюзиями: когда-нибудь Наташа, конечно, найдет себе помоложе и покрасивее. Но это будет когда-нибудь потом, позже. А сейчас, сегодня – почему бы ему просто не побыть счастливым человеком, и не поверить в чудо, произошедшее вчера? Одним глотком Романов осушил очередную стопку благородного напитка, с громким стуком поставив ее на стол.

Olya: Sheena пишет: Олик, я вовсе не собираюсь натягивать на НП нимб. Диан, не обращай на меня внимания. Я идеалистка. Sheena пишет: Одним глотком Романов осушил очередную стопку благородного напитка, с громким стуком поставив ее на стол. Желаю Николаю Павловичу как можно скорее протрезветь и привести себя в порядокободриться.

Sheena: Olya пишет: Диан, не обращай на меня внимания. Я идеалистка. Да мне самой интересно, на самом деле. Фишка в том, что я прекрасно понимаю их двоих, и Наташу, с ее влюбленностью и детской непосредственностью, и Николая, с его мужской логикой и несколько жестким характером. И пишу, как вижу, как это могло бы выглядеть в жизни. Но мне довольно сложно представить, как все происходящее выглядит со стороны нормальных гражданских людей Поэтому наоборот здорово, что есть возможность увидеть взгляд со стороны.

Gata: Эээ, я прокололась, что ли :)

Mona: Очень нравится название судна "Зимний дворец". Задаёт атмосферу :) В остальном тоже увлекательно. Будем читать.

Sheena: Mona , спасибо за интерес к работе Буду рада прочесть потом твой отзыв

Gata: А что там с пакетиком-то дальше?

Sheena: Владимир Корф, молодой и перспективный старший помощник капитана танкера «Зимний дворец», с все возрастающим беспокойством наблюдал за мастером. Николай Павлович был непривычно рассеян, задумчив, и отвечал явно невпопад. «Уж не заболел ли? На мосту вчера вечером был сквозняк… Говорил же трёхе*: не оставляй двери нараспашку!» - Так вы полагаете, Николай Павлович, что в этом порту нам рано заказывать инспекцию Регистра по корпусу? Дотянем до возвращения в Россию? - А? – Романов был поглощен своими мыслями и не сразу уловил суть вопроса старпома. – А, да, Володь, не будем торопиться. Потом. «Потом. Все потом. Черт знает, что такое» Нужно было срочно собраться с мыслями и думать о работе, но думать о работе не получалось. Накануне вечером он ждал Наташу у себя в каюте, сначала радостно, потом томительно, под конец – с тревогой, но она не пришла. Он несколько раз поднимался на мост – ее там не было. Наконец, дотянув почти до сдачи вахты третьего помощника, он спустился на палубу рядового состава, к ее каюте, молясь, чтобы никто не заметил мастера, ломящегося в каюту практикантки. Дверь была заперта, на стук никто не ответил. «Молодая девушка… Первый раз… Она, конечно же, пожалела о произошедшем позавчера… Что же я наделал, старый идиот? Как я мог допустить такое?» После того, как эйфория схлынула, а сладкая пелена желания отпустила, давая включить голову, накатило острое осознание произошедшего, и теперь Николай Павлович еле удерживался от того, чтобы не взвыть у себя в каюте во весь голос. «Она не пришла… И не придет больше. Какой же я дурак!» Внезапно вынырнув из своих мыслей, Романов обнаружил, что старпом все еще стоит перед ним. - А? – в очередной раз переспросил он. - Я говорю – так я пойду, Николай Павлович? Романов кивнул: - Да, конечно, Володя. Иди. Корф развернулся к выходу, но не успел сделать и шага, как в дверь капитанской каюты постучали. На пороге нарисовалась молодая практикантка, Репнина. - Разрешите, Николай Павлович? – увидев старпома, Наташа смутилась. – Ой, я, наверное, попозже зайду? - Заходи, заходи, Наташа. Что ты хотела? Под пристальным взглядом мастера Наташа окончательно оробела. Как будто еще день назад не было того вечера и той ночи; как будто человек, сидящий сейчас за столом перед ней, не шептал ей те нежные, сладкие слова, от которых замирало сердце, и растекалось тепло по всему телу; как будто перед ней сейчас был совсем чужой, посторонний мужчина… Впрочем, почему «как будто»? Перед ней снова был грозный капитан Романов. Два старших офицера терпеливо ждали, пока девушка соберется с духом: один – с легким интересом, другой – с пристальным вниманием. - Николай Павлович, я слышала, что будет проводиться инспекция балластных танков. Хотела попросить разрешения тоже поучаствовать. Я спрашивала у Владимира Ивановича, - девушка кивнула на старпома, - а он сказал к вам подойти. Мастер бросил короткий, отрывистый взгляд на Корфа и снова посмотрел на Наташу. Сейчас, когда девушка стояла перед ним, он сразу смог отвлечься от посторонних мыслей и сосредоточиться на заданном вопросе. Балластные танки?... С одной стороны, ей, конечно, нужно изучать и смотреть как можно больше всего: если останется в профессии, рано или поздно ей это пригодится. С другой стороны… - Наташа, - непривычно мягким тоном начал Романов, - там в балластных танках очень грязно, очень сыро и очень холодно. А торчать там, осматривая их состояние, придется довольно долго. И пусть даже меня обвинят… в сексизме…. – многозначительная пауза, еще один взгляд на Корфа, внезапно очень заинтересовавшегося какой-то запятой в классификационном свидетельстве судна - …но я… почему-то… очень не хотел бы, чтобы ты туда лезла. Воцарилось молчание. Корф переваривал услышанное, Николай Павлович уткнулся взглядом в бумаги, лежащие на столе. Кончики ушей Романова медленно, но верно краснели. - Николай Павлович, ну пожалуйста. Мне правда интересно. Владимир сначала подумал, что он ослышался. На его памяти за всю работу было только два случая, когда кадеты, - с явными суицидальными наклонностями, потому что нормальный человек на это не пойдет - осмеливались спорить с капитаном. Оба раза закончились плачевно. В каюте повисла напряженная тишина. Мастер задумчиво крутил в руках «паркер», Корф прикидывал, из какого порта Репнина поедет домой – сразу из ближайшего, или все-таки до возвращения судна в Россию ее оставят на борту? Компания не очень любит оплачивать билеты на самолет списанным членам экипажа, - в принципе, до России, может, и досидит. Когда Романов, наконец, заговорил, Корфу снова показалось, что он ослышался. Из них двоих кто-то однозначно болен: или он, или мастер. Да что сегодня происходит, в конце концов? - Ну хорошо, - Романов раздраженно хлопнул ручкой по столу, - я разрешаю. Пойдете со старпомом. Владимир, вы обеспечите, чтобы все было безопасно. Корф только покачал головой. От утренней капитанской рассеянности не осталось и следа. Осмысленный взгляд, твердый голос, привычная собранность – капитан Романов во всей красе. Но почему он стерпел возражение курсантки, почему не оборвал на полуслове? Почему позволил себя уговорить? «Ба, Николай Павлович, да что это с вами?.. Влюбились вы, что ли?» Вслух Владимир произнес только: - Да, конечно, Николай Павлович. Все сделаю. Выходя из капитанской каюты, старпом снова покачал головой. «Не хватало теперь еще головой ответить за капитанскую любовь, если что-то пойдет не так. Вот занесло же… девчонку. Присылают… детей на флот, и требуют выполнения графика...» *трёха - сленговое название третьего помощника капитана

NataliaV: Sheena пишет: «Она не пришла… И не придет больше. Какой же я дурак!» Не надо так трагично. Куда же Наташа денется, учитывая место действия.

Gata: Диана, спасибо за подарочный кусочек торта фика! Sheena пишет: И пусть даже меня обвинят… в сексизме…. – многозначительная пауза, еще один взгляд на Корфа, внезапно очень заинтересовавшегося какой-то запятой в классификационном свидетельстве судна - …но я… почему-то… очень не хотел бы, чтобы ты туда лезла. Долго веселилась, представив выражение лиц участников сцены И смешно, и трогательно. Ждем возвращения автора из рейса и продолжения истории.

Роза: Sheena пишет: «Ба, Николай Павлович, да что это с вами?.. Влюбились вы, что ли?» Вслух Владимир произнес только: - Да, конечно, Николай Павлович. Все сделаю. До меня не сразу дошло, что это мысли Владимира.

Sheena: NataliaV пишет: Не надо так трагично. Куда же Наташа денется, учитывая место действия. Вот тут я, кстати, не соглашусь. Парадокс: можно провести несколько месяц бок о бок друг с другом в замкнутом, весьма ограниченном пространстве, - и не пересекаться. Все зависит от графика работы. Катюша, спасибо! Роза, значит постараюсь выражаться яснее

Lana: Мне понравился флотский колорит. Даже не будь любовного и детективного момента, читала бы с интересом, нравится, когда дают посмотреть на закулисье, не доступное глазу стороннего наблюдателя. Это самое вкусное для меня в "Морской романтике". Герои мне нравятся, особенно Наташа, с Никсом я пока не разобралась. Хотелось бы, чтобы он побольше сопротивлялся чувствам, но судить рано, пока его видно только в работе и отношении к ней. Действия Мастера глазами героини вылеплены живо, проведенная совместно ночь "высветит" поступки Мужчины, Николаю деваться некуда, как бы скрытен он ни был. Надеюсь, Наталья расскажет о находке капитану. Или сама пойдет выслеживать, кто по ночам ходит в угол за шредером?

Sheena: Lana , спасибо большое за отзыв! Обещаюсь в скором времени выложить продолжение. Никс не просто скрытен. Он много времени провел в одиночестве и весь ушел в работу. В нем очень много рационального и мало эмоций, точнее, они тщательно подавляются где-то на заднем плане. Именно поэтому он и пошел на то, что пошел - все просто накопилось и выплеснулось, и вместо спокойного отдыха получился "гром среди ясного неба". Выйти из этого состояния тоже не так-то просто, и процесс это не быстрый. Несмотря на порыв, которому он поддался, ему все равно еще нужно некоторое время.

Гость Уралочка: Уважаемый автор, а когда можно ожидать проду в этом потрясающе романтическом морском произведении?

Sheena: Автор благодарит за внимание к сему скромному произведению, и обещает представить продолжение в течение грядущего месяца))



полная версия страницы