Форум » Альманах » Сокровища Тавриды, пьеса по мотивам ролевой игры » Ответить

Сокровища Тавриды, пьеса по мотивам ролевой игры

Gata: В этом году не удалось съездить в Крым, поэтому вспомнила о нашем прошлогоднем коллективном отдыхе в Ливадии с сердечными лабиринтами и золотыми раскопками. Предлагаю вашему вниманию пьесу по мотивам ролевой игры Сокровища Тавриды, или Шутки Гименея. В этот раз моим полноправным соавтором была неугомонно-романтичная княжна Репнина. Ее величество, пани графиня и барон Корф любезно согласились с нашей редакцией, за что им наше с Наткой глубокое мерси Надеюсь, братцу и супругам Забалуевам тоже понравится, а иначе Натка обещала нажаловаться мужу лучшей подруги :)

Ответов - 48, стр: 1 2 3 All

Gata: ЧАСТЬ 1. Его величество, занятый в Петербурге делами, отправляет супругу с младшими Романовыми подышать морским воздухом в Крым. При себе оставляет цесаревича Александра, дабы разлука вытеснила из головы будущего императора мечты о фрейлине Ольге Калиновской, которая сопровождает императрицу. Императрица останавливается в живописном местечке на побережье Черного моря – в Ливадии, в поместье польского магната Льва Потоцкого, дяди Ольги Калиновской по материнской линии. От курортной скуки ее величество решает устроить бал для знати Таврической губернии и поручает Ольге заняться приготовлениями. Картина 1. Ольга: (пишет в дневнике) «1839 год, 2 сентября. Ливадия. Пролетела неделя с момента нашего приезда. Здесь, как и прежде, очень мило. Обязанности хозяйки дома меня вовсе не тяготят – управляющий Стэфан вышколен дядей и знает свое дело. Письмо от Алекса встретило меня, только я переступила порог дома. Он скучает и томится в разлуке. Милый Алекс, я тоже скучаю, но не стану тебе об этом писать, иначе ты решишь, что имеешь надо мной власть». (Закрыв дневник, спускается по гранитной лестнице, ведущей к побережью. На последней ступеньке щурится на солнце холеный рыжий кот. Подхватывает его на руки) Шарлотта: (Отдыхает в кресле под шелковым балдахином, который выполняет роль беседки. Рядом свита: статс-дамы, фрейлины, офицеры охраны, прислуга. На берегу с радостными возгласами играют в жмурки младшие Романовы. Вокруг них суетятся гувернантки, воспитатели. Курортный пейзаж дополняют два шотландских сеттера.) Ольга: (Сделав книксен, подает императрице кота) Бонфин, ваше величество. Шарлотта: Мерси, Олли. Передайте повару мою благодарность. Поразительно, в Петербурге Nissi и Missi едва можно уговорить съесть пару ложек каши, здесь же, как мне доложили, у них отменный аппетит. (треплет кота за ушком) Бонфин, проказник, где ты был? Мамочка соскучилась. Ольга: (Еще один книксен, с улыбкой) Ваше величество, это ежевичный джем. Мы с сестрой в нежном возрасте тоже не любили кашу, тогда повар дядюшки стал подмешивать в кашу джем. Рецепт джема он держит в секрете, как военную тайну. Я распоряжусь, чтобы его подали к чаю. К ней подбежал Константин с платком: «Мадмуазель Ольга, ваша очередь водить! Вы обещали». (Позволила юному высочеству завязать себе глаза. Подхватив муаровые юбки, окунулась в веселую игру с детьми.) Шарлотта: (поглаживает любимого кота и задумчиво наблюдает за резвящимися с Ольгой детьми) Надо взять с собой этого джема. Может быть, он сделает Никки более отзывчивым к моим просьбам и пожеланиям... Картина 2. Бенкендорф: (Приехал в Крым по приглашению стародавнего друга Михаила Воронцова, новороссийского губернатора: «Если не можешь себе позволить просто отдохнуть, пусть Государь пошлет тебя проверить исполнение прошлогодних его поручений. Помнишь ли макароны по-итальянски, которыми Елизавета Ксаверьевна угощала нас всех в таможенном домике на улочке, названия которой никто не знал, а ты возьми и брякни на вопрос Государя - Елизаветинская? Теперь этой улицы не узнать. Ялта стремительно становится городом, чем Е.И.В. повелел ей быть, назначив центром нового уезда. Дорогу от Симферополя до Ялты ты уже видел, теперь хочу похвалиться дорогой к Севастополю, а заодно - новыми чудесами моего садовника Карла Антоныча, парк в Алупке всё краше и краше. Кстати, твой портрет кисти Доу, который ты прислал мне в подарок, висит во дворце на почетном месте». Дела в Таврической губернии для генерала, конечно же, нашлись. В Петербург поступали донесения о сектах молокан и хлыстов, сбивающих с толку православный люд, злоупотреблениях и воровстве местных чиновников. Воронцову за всей этой мелочью не досмотреть, граф Бенкендорф тоже на пустяки не собирается размениваться, но личное указание для тех, кто должен этим заниматься, бывает полезнее грозных циркуляров из столицы. Побывал в Керчи и Ялте, устроил там и там разносы. Написал Воронцову, который в это время был в Севастополе, что спешит восхититься алупкинским парком, но по пути должен засвидетельствовать почтение Государыне, отдыхающей в имении у Потоцкого. От Ялты до Ливадии - около шести верст, приятная недолгая дорога. Узнав по приезде, что ее величество со свитой на берегу, идет туда.) Ольга: (Пытается поймать кого-то из малышей, которые с визгом носятся по берегу, как вдруг неожиданно спотыкается, и руки оказываются на мундире Бенкендорфа. Не веря самой себе от радости, с платком на глазах, опускает ладони на эполеты и улыбается) Нет, нет, молчи. Я сама догадаюсь... Саша! Бенкендорф: (Еще издалека услышал детские визг и смех - младшие Романовы резвятся. Ее величество с сеттерами, фрейлинами и прочими удобствами нежится в тенечке, но дойти до нее и поклониться не успевает, неожиданно очутился в центре игры. Сначала опешив, потом улыбается в ответ, хоть и подозревая, что имя "Саша" адресовано не ему) Угадали, мадемуазель! Ольга: (Знакомый голос, но чужой. Делает шаг назад и развязывает платок, разочарованно: - Прошу прощения, пан граф. Запыхавшаяся малышня облепила их со всех сторон, оглянувшись на них, с улыбкой протягивает платок Бенкендорфу) Теперь вам водить, Александр Христофорович. Бенкендорф: (Хотел вежливо отказаться, но курортное настроение уже начало вытеснять из головы хмурые служебные заботы) Охотно, мадемуазель, пока государыня меня не заметила, и если вы окажете честь, завязав мне глаза этим платком. Боюсь, если сделаю это сам, не смогу избежать соблазна оставить щелочку для подглядывания. Ольга: Извольте, пан граф. Только имейте в виду, я не оставлю вам ни одного шанса. (Удивилась такой прыти от угрюмого, как она считала, шефа жандармов и затягивает платок потуже, тихо прыснула и завязала на затылке Бенкендорфа кокетливый бантик.) Бенкендорф: (с завязанными глазами, ощутив неожиданный прилив веселья) Ваши высочества, мадемуазель - считаю до пяти, а дальше берегитесь! Шарлотта: (меланхолично поедала одну виноградину за другой под нудное чтение одной из статс-дам и погладывала, как резвятся дети, но при появлении в гуще событий графа Бенкендорфа с завязанными глазами - поперхнулась виноградом и надрывно закашляла) Ольга: (Дети радостно завизжали, смеется) Проверим вашу хваленую в эпиграммах ловкость, Александр Христофорович. (Взяла за руки Николая и Михаила, и троица бросилась наутек.) Бенкендорф: (прислушавшись к топоту царственных отпрысков и легким шагам самой опасной, по мнению императора, фрейлины в свите Александры Федоровны, деликатно отправляется за их высочествами, подхватив на руки младшего) Михаил Николаевич? (в ответ - обиженное "вы подглядывали!") Никоим образом, ваше высочество! Извольте убедиться, повязка на месте. (дает его высочеству подергать бантик, чтобы убедиться - подвоха нет) Всему виной моя хваленая в эпиграммах ловкость, как сказала мадемуазель. Теперь вам водить, Михаил Николаевич. (улыбнувшись Ольге, вручает платок его высочеству и идет поклониться ее величеству, пока та не обиделась, что он замешкался) Шарлотта: (прокашлялась и протянула руку Бенкендорфу) Александр Христофорович, я вам рада. Вы, оказывается, полны сюрпризов. К чему держать столько французских и немецких воспитателей, когда вы и мадмуазель Калиновская прекрасно справляетесь вдвоем. Останетесь обедать? Бенкендорф: Благодарю, ваше величество, останусь с удовольствием. Почел бы за честь и быть наставником их высочеств, если государь позволит осиротить других моих подопечных. Шарлотта: (улыбается и вздыхает) Вы - хитрец, господин граф. Вся тяжесть вашего ведомства не сравнится с хлопотами по воспитанию детей. (берет Бенкендорфа под руку) Проводите меня в усадьбу, Александр Христофорович. У Потоцкого прекрасный повар. А за столом вы расскажете мне местные новости и как поживает генерал-губернатор. Я пригласила его на бал с супругой. (делает знак гувернерам, что пора детей переодеть к обеду, и впереди свиты, под руку с Бенкендорфом, направляется во дворец) Бенкендорф: (с почтительной галантностью поддерживая императрицу под локоток, идет с ней к усадьбе) Князь Воронцов огорчен, что ваше величество выбрали этим летом своей резиденцией не его дом в Алупке, но уповает на следующее лето и грозится к тому времени перекупить повара Потоцкого. Шарлотта: Я была столь наслышана о богатых причудах графа Потоцкого, что женскому любопытству было не устоять. Вы видели здешний водопад Учан-Су? Нечеловеческая красота! Это всего в версте езды от дворца. Князю Воронцову мы пожалуем новые земли, чтобы его огорчение сменилось довольством. Увидимся за обедом, Александр Христофорович. Картина 3. Днем раньше. Где-то в окрестностях Керчи. Забалуев: (в соломенной шляпе пыхтит от усердия, рассматривая старую, затертую карту, которую разложил на видавшей виды бронзовой скамейке) Еще шестнадцать вершков на север. (сворачивает карту, сует за пазуху и хватается за лопату и курочит очередную виноградную лозу) Ах, драгоценная Марь Лексевна, сладкая вдовушка. Что вы скажете, когда я примчусь к вам на царском золотом жеребце! Картина 4. За некоторое время до… Владимир: (Вернулся с Кавказа в орденах за храбрость и в долгах за азарт, фамильное имение в полном упадке. Разбирая бумаги покойного отца, нашел дневник, в котором старик сетовал на бесшабашную жизнь, которую вел его сын на Кавказе и – ни слова о совершенных тем подвигах. Видимо, кто-то сильно старался донести до старого барона только огорчительные известия. Кто – долго гадать не надо. Аннэт. Глядя на портрет ИИ, с горечью) Да, отец... Вот тебе и плоды заботы. Пригрел змею на груди. (Покачав головой, выпивает залпом стакан коньяка, берет перо и подписывает бумагу о продаже крепостной актерки Платоновой в императорский театр. В этот же день возвращается в Питер, где оформляет сделку и находит в тайнике городского особняка бумаги о приобретенном в Крыму имении. Несколько раз перечитывает документ о собственности, виноградниках, что растут на его ныне земле, и том, что отец мечтал производить собственное вино. Настроение заметно меняется. Повертел в руках приглашение на свадьбу Андре Долгорукого. Наталь Санна будет, как всегда, ослепительна. А в общем, там без него обойдутся. Марает записку с извинениями и уезжает принимать наследство...)

Gata: Картина 5. Натали: (Не помнит, как добралась до Симферополя - всю дорогу проплакала, где-то совала взятки, где-то покупала лошадей, распродала брильянтовый гарнитур, свадебный подарок неверного жениха. Как он мог! нет, как он смел! допустить, чтобы она узнала об его интрижке в день свадьбы, когда уже не было времени ни посоветоваться с братом и родителями, ни приискать более-менее приличный повод для разрыва! Ею овладела одна мысль - бежать на край света, чтобы ни видеть, ни слышать ничего об Андрее, и лишь где-то под Харьковом пришло осознание того, что она натворила. Несмываемый позор на всю семью - прощай, свет, прощай, двор. А Миша? Что будет с его карьерой? Утерев слезы и посчитав остатки денег, велела кучеру править в Симферополь и дальше в Ялту, по новенькой дороге, еще не начавшей осыпаться из-за воровства подрядчиков. Теперь все упования на великодушие государыни. Приехала в Ливадию, на берег ко всей свите явиться не посмела, прошмыгнула в покои ее величества и тихонько стала ждать у нее в будуаре) Шарлотта: (вернувшись с прогулки, в своих покоях обнаруживает фрейлину Репнину с красными от слез глазами, шокирована) Натали?! Что вы здесь делаете? Натали: В-ваше в-величество... (делает глубокий книксен, пытаясь справиться с дрожью в коленях) Ваше величество, я здесь... потому что... потому что моя свадьба не состоялась. И я готова, если ваше величество позволит... вернуться к моим прежним при вас обязанностям. Шарлотта: (хватается за виски) Ничего не понимаю. У меня голова разболелась. Подайте мои соли. Почему свадьба не состоялась? Кто-то умер? Объясните толком, княжна. Натали: (привычно достает золоченый пузырек из любимой шкатулки императрицы, с которой та никогда не расстается - подарок любимого Ники еще в пору, когда он был ее женихом) Князь Долгорукий для меня все равно что умер, ваше величество. (шмыгнув носом, сообщает причину разрыва, избегая подробностей, обжигающих память - девица с длинной белой косой, по хозяйски целующая Андрея чуть ли не посреди гостиной долгоруковского дома в Петербуре. Если б ее родители позаботились о приобретении собственного особняка, им бы не пришлось останавливаться у будущей родни, и она бы не увидела... Нет, хорошо, что она увидела до свадьбы, а не после!..) Шарлотта: (слушает и про соли моментально забывает - ах, как ей это знакомо! другая женщина рядом с любимым Ники! промокает глаза кружевным платком) Майн Гот! Какая пошлость. В день венчания! Я понимаю ваши чувства, Натали. Все мужчины, увы, таковы. Для них нет ничего святого. Наша доля смириться и терпеть. (откладывает платок и тянет за золотой ошейник на колени кота, уже спокойным тоном) Побег из-под венца - это пятно на имени Репниных. С такой репутацией вы не можете вернуться к обязанностям моей фрейлины. Полагаю, ваш брат тоже уже отстранен от должности адъютанта Александра. Но мне подобает по-матерински позаботиться о вас, дабы спасти ваше имя и репутацию. Мой совет, Натали - пока вы здесь, найдите себе мужа и тихо обвенчайтесь. (прерывает возражения, которые готовы сорваться с губ княжны) Натали, я люблю вас, поэтому считаю такой выход единственно возможным. Учитывая поспешность, брак может быть фиктивным, но он должен состояться. Мы закроем на это глаза и вернем вас ко двору. Вы меня поняли? Натали: (с каждым словом императрицы бледнеет, даже покрасневший от слез носик, который не могла запудрить пятью слоями лучшей французской пудры, стал белым, как свежесрезанные розы в вазе - так изящно поставить их умела только ее подруга Ольга) Ваше величество... (падает на колени, цепляясь за подлокотник кресла, в котором сидит Шарлотта, но та демонстративно занялась Бонфином, всем видом показывая, что аудиенция окончена) Я поняла, ваше величество... (встала и на ватных ногах поплелась к выходу, чьи-то голоса, смех - невыносимо! юркнула в боковую дверь в сад, нашла безлюдную аллею, села на скамеечку у фонтана с пузатой мраморной рыбиной) Что же мне делать... Что?! (слез больше нет, мысль одна - жизнь кончена) Шарлотта: (после ухода княжны Репниной, поглаживает кота с чувством исполненного долга, потом позвонила и приказала одеваться к обеду) Картина 6. Мария Алексеевна: (трясется в карете, негодуя на не состоявшуюся невестку) Сбежала из-под венца, какова! Все сливки Петербурга ждут ее в церкви, а она по какому-то капризу вильнула хвостом и поминай, как звали! Бедный Андрюша, превратила его в посмешище. (обмахивается платочком) Нет, я должна похлопотать, чтобы эту нахалку Репнину и всех ее родственничков примерно наказали! Государыня не сможет от меня отмахнуться, я ее так поддерживала в ее первые годы при дворе, во всех недоразумениях со свекровью. (Погрузилась в воспоминания молодости, не сразу заметила, что едут не в ту сторону) Забалуев: (поднажал и выколупал из земли какой-то ларец, кряхтит и пытается открыть) Пока не коняга, но на приличное платье и стол должно хватить. (отковырял таки крышку) Святые равиоли, золотые монеты! Хватит и на выезд. На бал в Ливадию явлюсь крон-принцем! (распихивает золото по карманам сюртука) Мария Алексеевна: (Вышла из кареты, чтобы осмотреться и понять, куда завез ее болван кучер. Вдалеке видит какого-то мужчину в странной позе) Эй, любезный! (тот не слышит, пришлось подойти ближе) Подскажите, как доеха… Андрей Платонович? Не может быть! Забалуев: (узенькие глазки становятся размером с пятак, икнул) Драгоценная, княгинюшка! Какими судьбами? А я тут свои новые владения осваиваю. Виноградники взращиваю. Купил по случаю землишку (пинком ноги отправляет пустой ларец за горизонт). Владимир: (Спрыгнув с коня) Не изволите ли объяснить, Андрей Платоныч, что и по какому праву вы делаете на моей земле и с моим виноградом? (заметив МА, с усмешкой) И вы здесь, княгиня? Забалуев: (трясется) Как это ваша земля, барон? Когда она моя! Вот-с и документик имеется из керченской канцелярии. Вчера купил и уплатил за бесхозный клочок земли (тычет в грудь Корфу какой-то засаленной бумаженцией, где честь по чести написано, что земля куплена Забалуевым). Кстати, здравствуйте вам, Владимир Иванович. Владимир: И вам не хворать, господин Забалуев. Хоть вы, кажется, на здоровье не жалуетесь. Самолично вон, кусты выкорчевываете. (переводит взгляд на какую-то абракадабру под названием купчая, пробегает взглядом содержание; усмехнувшись) Разочарую, господин предводитель, но вас вчера кто-то нагрел на деньги. Клочок земли этой куплен моим покойным отцом несколько лет назад. Так что, подберите-ка то, что вы сейчас небрежно запульнули в неведомую даль, и найдите того шулера, который вручил вам эту писульку. Возможно, вернете свои златы грошики. Забалуев: И не подумаю, Владимир Иванович. Собственность за эту землю вам еще доказать надобно. Где ваши бумаженции, ась? Иван Иванович, царствие ему подземное, подмахивал что угодно, не глядя. Его больше крепостные актерки занимали. А мои бумаги вот они, при мне-с. Печать государственная с птичкой опять же. Владимир: Не волнуйтесь, с печатями и завещанием у меня все в порядке. А вот эту вашу сделку на бумажке, еще нужно доказать. Уверен, Третье отделение с удовольствием приколет к вашему делу, еще одну громкую историю. Забалуев: (жмурится от солнца) Любите вы сочетать бесполезное с неприятным, Владимир Иванович, как я погляжу. Хотите стоять на своем? Сколько угодно-с, только оно же больно будет. (потрясает пальцев верх) Государственной печати не доверять! Ай-яй-яй. Граф Бенкендорф тот еще гусь, но поумнее вашего будет-с. Владимир: (насмешливо) Мечтаете встретиться с графом лично и попросить помощи? (княгине) Так какими судьбами, Мария Алексеевна? Насколько мне известно, вы совсем недавно должны были отгулять свадьбу сына... Мария Алексеевна: Я здесь проездом, Владимир Иванович, направляюсь в Ливадию к ее величеству. (вздохнула) Кто еще заступится за сына, как не родная мать! Забалуев: (озабоченно) А что с сыночком, дорогая княгинюшка? Не пригласили меня на свадьбу, побрезговали. Теперь вот истории у вас. Мария Алексеевна: Вы не меньше мастак попадать в истории. (на ухо Забалуеву) И меня вечно втягиваете! Забалуев: (целует ей ушко) Душенька, да я бы еще лет 25 назад вас втянул, да вы Петрушку Долгорукого выбрали. Дурака, но богатого. Сыночка в папеньку умишком родили, но я готов его усыновить. Владимир: (княгине) Так что с Андреем? Он вновь не попал по мишени и проиграл спор князю Волконскому? Мария Алексеевна: Да, барон, теперь я все больше убеждаюсь, что вы останетесь холостяком. Господа, не буду вам мешать в дружественном разговоре. Мне нужно спешить. (величавым шагом направляется к карете) Владимир: (смеясь ей вслед) Кто сказал, что я собираюсь жениться? (оборачивается к Забалуеву) Теперь с вами, предводитель. Поможете княгине в поисках Ливадии, или предпочтете прогуляться со мной до градоначальника? Забалуев: Это вы без меня, барон. (ныряет рыбкой за княгиней в карету: придется делиться - такая сообщница привет от Митридата) Есть у меня душевный разговор к вам, драгоценная княгинюшка... Владимир: Если еще раз заберетесь в мой виноградник, закат будете встречать в местной тюрьме! Так что для вашего же спокойствия, предводитель, оставьте эту затею, пока дело не закончилось очень плачевно. Для вас, разумеется. (проследив, как Забалуев с МА уезжают) А я пока наведаюсь к градоначальнику, спросить, что это за бумажки раздает его канцелярия всяким проходимцам. (Обернувшись к слугам, грозно приказывает в визитах всем оказывать. Снарядить ружья солью, посадить у дома стрелков и отстреливать любого, кто посмеет показаться на плантации с лопатой или уверениями, что это его земля) Картина 7. Ольга: (Курьер из Петербурга привез письмо от соскучившегося цесаревича. Нет терпения уединиться, развернула записку Алекса и читает на ходу: «Любимая Оленька! Я считаю дни, когда нашей разлуке придет конец, и я заключу тебя в объятия...» Насчитала в записке слово «любимая» 15 раз, поцеловала ее и тут увидела княжну Репнину) Наташа! Как я рада! Но почему ты здесь? Я ничего не понимаю. Вы с Андреем передумали ехать на медовый месяц в Италию? Натали: Оля! (обрадована не меньше подруги, но снова погрустнела) Боже мой, Оля, столько всего случилось! Андрей… Он предал меня... Нет, не хочу даже говорить о нем, и ты, если любишь меня, Оля, не заставляй меня говорить!.. и вспоминать... Ольга: (Понимает еще меньше, что и написано на лице) Не хочешь говорить... Как же мне тогда тебе помочь?! (озаряет догадка, но от нее радости мало) У князя есть другая дама сердца? Натали: (сердито) Не сердца, а... (осекается, воспитанные барышни о таком вслух не говорят; справившись с комком в горле, деланно спокойным голосом) Государыня сообщила, что мой поступок - это пятно на имени Репниных, и если я хочу искупить, я должна выйти замуж. (с горькой улыбкой) Неважно, за кого. Ольга: (Хорошо, что она сидит, иначе бы упала) То есть ты совсем-совсем не хочешь простить Андрея? Самую малость? Капельку? Натали: А ты бы простила, Оля? Если бы человек, которого ты любила, в день свадьбы, губами, которыми собирался у алтаря клясться мне в вечной любви, целовал свою горничную? Если бы он покаялся мне сам, я бы, может, еще смогла понять... но так меня унизить!.. Боже мой, как всё это... как это... (на минуту закрыла лицо руками, которые все еще дрожат) Ольга: (Оценила ситуацию, помолчала. Записка Алекса была все еще у нее в руках, прячет ее в кружевах декольте) Наташа, это ужасно. Мне сложно сказать, как бы я поступила и смогла бы или нет простить. Это надо пережить, наверное. Но я тебя понимаю. Понимаю твой гнев и разочарование. Ты можешь на меня полностью положиться. Натали: (взяв Ольгу за руки) Спасибо, ты настоящая подруга! (грустно) Тем более, что мне, кроме тебя, теперь совершенно не на кого положиться. (жалобно) Оля, что мне делать? Из-за меня Миша может лишиться места при дворе. Может быть, уже лишился, свет безжалостен. А государыня так добра... но - выйти замуж, быстро, и за кого? даже если бы удалось... нет, я не могу, мне противно сейчас даже думать о мужчинах! Ольга: (Надо что-то предпринять и как можно скорее) Если ты не желаешь вернуться к князю Долгорукому, мы найдем тебе мужа среди местной знати. К тому же речь идет не о мужчине, а о муже. В случае фиктивного брака - это не одно и то же (вытирает слезы подруги своим платком). Натали: Фиктивный брак? (в тумане непонимания внезапно забрезжила надежда) Наверно... может быть... (в волнении прикладывает ладонь ко лбу, нервно теребя падающую на него прядку волос) Оля, но кто же согласится? Я не настолько богата, чтобы... Ведь не хочешь же ты предложить мне дряхлого старика! Хотя, если речь не о мужчине, а о муже... (нервно обмахивается веером) Но как найти его быстро? И как предложить себя в жены? Нет, Оля, я умру от стыда! Ольга: (Вздыхает) Я пока не знаю, как мы его осчастливим, сейчас важнее другое - кто станет этим счастливчиком. Право, Наташа, кому-то сказочно повезет, потому что ты - нежная, ранимая и настоящая красавица! Кто бы это мог быть... Граф Гнедич летом женился. Вчера были с визитом. Видела бы ты его усатую каракатицу! Томашевский глуп, как винная пробка. Ему не хватит ума понять твоих намеков. Решительно местные дворяне не достойны твоей руки. Поищем в свите государыни. Сколько славных офицеров из охраны здесь и многие очень родовитые. Жаль, что половина из них обладает раздражающим жандармским рвением... (Вспомнила свой утренний конфуз с шефом жандармов и улыбнулась) Наташа, только не говори сразу "нет". Что ты скажешь про графа Бенкендофа? Одна его фамилия сотрет в пыль любые сплетни и набросит платки на светские рты. Натали: (пока подруга перечисляет возможных счастливцев, закатывает глаза и нервно хихикает, но при имени графа Бенкендорфа онемела и хватает ртом воздух, глаза как блюдца) Графа... ик!.. Бенк... ик!.. ик!.. (Ольге пришлось легонько хлопнуть подругу веером по спине, чтобы избавить от припадка испуганной икоты) Оля, ты шутишь? Ольга: Мне не до шуток, Наташа. Граф, конечно, не молод и весел не более скамейки, на которой мы сидим, но не такой уж и бирюк, смею тебя уверить. Мне довелось утром на берегу в этом убедиться. К тому же он знатен, богат, а его должность и личное доверие государя обеспечат вашей семье радужные перспективы. К тому же не забывай, брак будет фиктивным. Муж вроде есть, но его вовсе нет. Вы будете прекрасно проводить вместе время: он в столице с государственными делами, ты - в Италии с друзьями. Натали: (Испуг постепенно уступает место спокойным размышлениям, и то, о чем думает княжна, ей начинает нравиться. Графиня - это не княгиня, но влияние генерала при дворе и во всей империи искупает размер короны на гербе. Италия в розовой дымке мечты... К тому же, подруга права - при таком родстве репутация семьи Репниных станет кристальней родниковой воды) Оля, но граф, может быть, и не помышляет жениться, тем более - фиктивно. Я что-то слышала о его связи с мадам Крюденер, правда, это было прошлой зимой, но все же... Ольга: (Изогнула бровь, губы бантиком) Ах, вот как... Тем лучше. Значит, граф способен отличить женщину от депеши. Однако, умно и расчетливо. Роман с замужней дамой ни к чему не обязывает, но в свете не вызывает кривотолков. Умный муж, пусть и фиктивный, Наташа, это лучше, чем выйти за дурака или простофилю. Ты только представь лицо князя Долгорукого, когда он узнает о твоём замужестве! Натали: (представила, как появляется на балу в Зимнем в платье с изумрудным отливом от мадам Синклер, в бриллиантах от Болина и Ко., вокруг в толпе, в которой где-то между эполетами и лысинами поблескивают очки Андрея, слышится восхищенный шепот: "Ах, графиня фон Бенкендорф затмила всех!", и сам император дарит ей розу и приглашает открыть бал в полонезе...) Ольга: (Задумалась, в парке было слышно пение цикад, порывисто обернулась к подруге) Наташа, прости меня! Что я говорю! Возможно, еще что-то можно исправить и вернуть? Я не готова в одночасье изменить мнение об Андрее. Вдруг ты все не так поняла? Натали: (изящные ноздри гневно раздуваются) Оля, я могла бы поверить, что она счищает с его свадебного фрака пылинки, если бы у нее в руках была хотя бы щетка! Но она держала его руками за уши и чмокала в губы так, что эхо по всему дому раздавалось! (тряхнула головой, отгоняя ужасные воспоминания, решительно) Оля, я согласна стать графиней Бенкендорф, и как можно быстрее. Осталось только оповестить об этом моего счастливого избранника. Ольга: (Другая бровь взмыла вверх. С трудом сдерживает смех - живое воображение нарисовало картину страстного поцелуя тихони Долгорукого с... почему-то горничная князя виделась необъятных размеров, и у князя не было шансов улизнуть. Сдержалась, чтобы не оскорбить подругу) Наташа, с Бенкендорфом стоит играть в открытую. То есть не совсем в открытую, несколько издалека (взгляд скользнул по скульптурной композиции фонтана), чтобы тунец не сорвался с крючка, но суть граф должен уловить сразу. И пока он прикидывает, зачем ему это надо, ты покоришь если не его сердце, так тщеславие своей красотой и обаянием. Натали: Нет, сердца мне его не надо. Я умею быть признательной тем, кто мне помогает, а в этом случае мне нечего будет предложить взамен. Но если он желает насолить Крюденерше так же, как я Андрею, у нас есть шанс стать идеальной парой. (спохватившись, достала из изящного парижского ридикюля серебряное зеркальце, рассматривает свой носик) У меня все равно поджилки трясутся, когда я представляю, что мне надо первой с ним заговорить. Оля... (просительно заглядывает подруге в глаза) а ты бы не могла... ему намекнуть? Прости, я понимаю, что это неудобно, но ведь ты будешь говорить не о себе, а граф Бенкендорф, по твоим же словам, ничуть не людоед. Оленька, я буду вечно тебе признательна! Ольга: (Слегка отодвигается на скамье) Намекнуть? Наташа, нет и нет! Это будет выглядеть нелепо. Для роли Купидона я слишком одета. Натали:. А для роли свахи в самый раз. (поправляет кружевную шаль на грациозных плечах подруги) Оля, это не каприз. Что мне делать - смириться с тем, что жизнь кончена? Но я еще жива. Ждать новой любви? В любовь я больше не верю. Ты же сама мне предложила господина Бенкендорфа? Представь, что ты продаешь ему билеты на благотворительную лотерею, как прошлой зимой в Аничковом дворце. Там был бал в пользу бедных, которых ты и знать не знаешь, а тут - твоя подруга, которой, если ты не поможешь, останется только уйти в монастырь... (не выдержав, снова заливается слезами) Ольга: (У самой слезы блеснули на глазах, кинулась утешать княжну) Добже, не плачь, Наташа. Я попробую... Попытаюсь... Прямо сейчас и попытаюсь, пока меня не покинула решимость. Через три дня во дворце будет бал. Если всё получится, вы с графом объявите о помолвке. (Поцеловала подругу в щечку, перекрестилась и пошла искать Бенкендорфа) Матка Боска, помоги мне!

Gata: Картина 8. Санкт-Петербург, за несколько дней до упомянутых выше событий Михаил: (Князь был не просто зол, он был в бешенстве. Размахивая шпагой в оружейном зале, он представлял вместо мишени бывшего друга - Андрея Долгорукого. С самого начала Михаил был против свадьбы, но не перечил родителям, к тому же Наталья влюбилась в князя. Не желал он этого брака, потому что семья Долгоруких не понравилась ему при первом же знакомстве. Исключение он делал только для Андрея, с которым они разделяли тяготы военной службы на Кавказе, где и сдружились. При знакомстве с княгиней Долгорукой и сестрами Андрея Михаил испытал чувство неловкости. Дружеские узы требовали уважения к его родне, но глаза и интуиция говорила князю иное: княгиня лицемерно улыбалась будущему родственнику, Елизавета была разухабистой девицей с деревенскими замашками, младшая Софья была неотличима от обоев. Со смертью Петра Михайловича история была темной и, скорее всего, о причине оной ему лгали в лицо. Михаил был служака, для которого честь и долг были не пустым звуком. Он стремительно делал карьеру при дворе. Ему хотелось быть достойным своих предков. И вот теперь всё пошло прахом. Родители укрылись от скандала в доме дальней родни. Матушке сказали, что Наташа уехала к ее двоюродной тётке в Саратов, потому что она слегла от неизвестности. Михаил догадывался, куда умчалась сестрица. Конечно, ни к какой тётке она не поехала. Было только одно существо на земле, к кому бы она обратилась. Но именно сейчас он не мог поехать за ней: завтра была назначена аудиенция у императора, и Михаил понимал, что его ждёт отставка. Он смирился и с этим, но тогда он не сможет каждый день видеть её, а с этим он смириться не мог. Репнин отбросил шпагу и еще раз перечитал записку от Корфа. Как только он переговорит с императором и цесаревичем, можно уехать) Картина 9. Ее величество переоделась к обеду и в компании с другими дамами осматривает картинную галерею Потоцкого. Коллекция польского магната не уступает собранию живописи в Зимнем дворце. Одна стена оказывается пустой, но ее величество уже знает, где находится то, что было здесь еще недавно. Огромное полотно "Польская гусария" Ольга Калиновская распорядилась перенести в столовую. За завтраком, обедом и ужином на сидящих за столом надвигалась кавалерия шляхты. Картина 10. Барон Корф откладывать дела в долгий ящик барон не стал, и с присущей ему прямотой заявился к Керчь-Еникальскому градоначальнику, полковнику и князю Захару Семёновичу Херхеулидзе. Обрисовав ситуацию, положил перед тем купчую отца и завещание, которое у него пытаются оспорить. Князь, судя по его лицу, не желал у себя в вотчине громких скандалов, зато с удовольствием примерил бы еще один сияющий орден за содействие в поимке нечистых на руку личностей. Поэтому посоветовал Корфу направиться в Ливадию, где в данное время находится глава Третьего отделения, граф Бенкендорф. Владимир было засомневался, у графа все же иные обязанности, однако градоначальник передал ему записку для графа от себя лично. Тем же вечером, узнав, что из Керчи отправляется в Ялту корабль, Владимир садится на него и на следующий день прибывает в Ялту, а оттуда до Ливадии рукой подать. Тихо шепчется море недалеко от дворца, беседки, фонтаны, ароматы экзотических цветов, прогуливающиеся дамы и кавалеры, звуки музыки... Знакомый офицер охраны подсказал барону, что графа Бенкендорфа можно найти в парке. В поисках шефа жандармов Владимир забрел в тихий уголок, который облюбовали себе подруги. Услышал их раньше, чем увидел – хитросплетенье дорожек не давало выйти прямо. Владимир: (из услышанного понял, что свадьба не состоялась, и почему не состоялась) Проклятье! (сам с собой) Как можно быть таким идиотом, Долгорукий?! Отношения с любовницами надо охранять не хуже, чем самого императора, а если не умеешь, не баловаться этим совсем. А если уж влюбился, то... (наконец, вывернул к фонтану) Натали: (Смахнув с щеки благодарные слезы, помахала рукой вслед подруге и тоже перекрестилась. Если у Ольги, не дай Бог, в комнате случится пожар, она будет первой, кто бросится ее спасать. Задумалась, как за три дня успеть сшить новое платье. Может, ее величество расщедрится еще на одно приданое?) Владимир: (преграждает путь княжне, улыбка в пол-лица) Прекрасный день, княжна! Натали: (этого самовлюбленного нахала, вместо поздравления на свадьбу приславшего хамские извинения, меньше всего ожидала встретить в Ливадии, да еще теперь, когда она после слез не успела припудриться) Барон? (шагнула в кружевную тень от индийской сирени) Я думала, что вы сидите в долговой яме. Владимир: (маневр княжны не ускользнул от внимания, ухмыльнулся) Отчего такая уверенность, Наталь Санна? Натали: Говорят, вам пришлось распродать весь театр вашего бедного батюшки. Владимир: (смеется) Слухи в нашем сыром питерском климате множатся, как эхо, чудесным образом умножая и количество пущенного с молотка. Натали: Впрочем, мне нет до этого никакого дела. (хочет уйти) Владимир: Я по-прежнему у вас в немилости, Наталь Санна. Интересно, за что? За то, что говорю мало комплиментов, достойных вашей красоты, или что не явился на свадьбу, которая не состоялась? Натали: (уже знает! ну и пусть, недолго ему и остальным злобно смеяться над ее несчастьем) Ничуть, я же понимаю, что у вас просто не было денег на новый фрак. Владимир: Для вас я бы влез в долги под тысячу годовых. Если бы был уверен, что вы действительно любите князя Долгорукого. Натали, ради Бога, только не пытайтесь меня убедить, будто вас огорчает то, что случилось! Натали: (начинает терять терпение) По-вашему, я должна рыдать и биться головой об стену? Владимир: (с улыбкой) Уверен, что и плакали, и бились, но совсем не из-за измены Андре, а потому что ваши ослепительные мечты пошли прахом. Иначе бы вы не стали столь лихорадочно искать того, кто вам вновь поможет их осуществить. Натали: (от возмущения не сразу нашлась, что сказать) Вы… вы подслушивали! Владимир: Граф Бенкендорф, браво! У вас всегда был отличный вкус, княжна, если не считать Долгорукого. Натали: (изящные ноздри затрепетали) С меня довольно! Не желаю слушать ваших оскорбительных речей. (снова попыталась уйти) Владимир: Да упаси Бог, Наталь Санна! Я вас хочу предостеречь от нового разочарования, на правах вашего брата, если позволите, и раз уж Мишеля тут нет. Не будьте наивны и не пытайтесь играть с графом, этот орешек вам не по зубам. Мадам Амалия Крюденер, которую многие называли первой красавицей Петербурга, сирена и цирцея, вообразила, что может беззастенчиво пользоваться его именем, деньгами, связями. И каков же итог? С большим трудом удалось погасить политический скандал, а господин Крюденер счел за великое счастье поскорее убраться послом в холодную Швецию. К тому же, я не уверен, что его сиятельство согласится на фиктивный брак. Вы слишком хороши, Натали, и прекрасно знаете об этом. Натали: Вы упустили из виду одно, барон - вдруг мне захочется стать настоящей женой его сиятельству? (сама в ужасе от того, что сказала, но очень сердита) Владимир: (широко ухмыльнулся) Это я действительно упустил из виду. Граф Бенкендорф известный дамский угодник. Говорят, мадемуазель Жорж ревновала его до безумия и даже порвала ради него с императором Наполеоном. Но вполне вероятно, это просто слухи. Решать же вам, Натали. Вам не нужен скандал, вы желаете блистать при дворе и хотите, чтобы у Мишеля была блестящая карьера. Взвесьте все и примите правильное решение. Натали: Я уже приняла решение, и не нуждаюсь в ваших советах. Надеюсь, вы здесь случайно и ненадолго, больше я вас не увижу. (уходит, вся бурля негодованием) Владимир: (усмехнулся ей вслед) Вот этого я вам обещать не могу, Натали. Картина 11. Ольга: (Увидела Бенкендорфа, разговаривающим с адъютантом, недалеко от ее любимого фонтана "Танцующий Фавн". Дождалась, когда собеседники расстанутся, и изобразила, как будто идёт мимо, с улыбкой графу) Александр Христофорович, как удачно я вас встретила. Вы могли бы уделить мне несколько минут? Бенкендорф: С удовольствием, мадемуазель. (отпустил адъютанта, предлагает девушке сесть на мраморную скамью возле фонтана, со стороны, где не долетает водных брызг; сам сел чуть поодаль, привычно-небрежным жестом поправив на боку саблю) Пока государыня не изволила позвать нас к столу, я весь ваш. Ольга: (От подобной любезности поджала губки и легким касанием руки прикрыла кружевной шалью открытые плечи: ей необходимо расколоть крепкий орешек, Господи, это же была ее идея! Кажется, я его боюсь. Боюсь его насмешливых глаз. Выдавила из себя еще одну улыбку) Пан граф, я хотела спросить, как долго вы намереваетесь задержаться в поместье? Для вашего удобства я могу распорядиться, и вам подготовят апартаменты с рабочим кабинетом в отдельном крыле дворца. С приездом государыни и гостей дом ожил, но превратился в шумный светский муравейник. Стоило уехать из Петербурга, чтобы встретить весь Петербург здесь. (Она щебетала, пытаясь нащупать момент, когда можно перейти в главному.) Бенкендорф: Признателен за заботу, Ольга Адамовна, но я не собираюсь обременять вашего дядю еще одним беспокойным гостем. Да и князь Воронцов обидится, если не приму его приглашения. Он строит с потемкинским размахом, нынче вот хвалился новыми террасами в парке и бильярдной. Вы еще не видали этих новых чудес света? Ольга: (Покачала головой с красиво уложенной прической) Не видела. Мои обязанности - везде сопровождать ее величество, а она пока не изволила ими заинтересоваться. Что такое "потемкинский" размах? Я прежде не слышала такого выражения. Бенкендорф: Князь Потемкин не умел мелочиться, вся Новороссия - это его дар России. Ну а наш любезный генерал-губернатор, женясь на его внучатой племяннице, невольно унаследовал сей размах. Хоть замок свой в Алупке строит Бог весть (смеясь) в каком стиле. Ольга: (Тоже рассмеялась) Любопытно было бы взглянуть. Мне довелось побывать в Алупке два года назад, но тогда, кроме фундамента, напоминающего стены Бастилии, там ничего не было. Пугающее зрелище. Мы с сестрой сбежали от него в Ялту. А в каком стиле построили бы вы свой замок? Бенкендорф: Как немец, я тяготею к готике, правда, мой замок куда более скромных размеров, чем у Михайлы. Ольга: У вас хороший вкус, Александр Христофорович. А размер имеет значение, когда кладешь на тарелку кусочек торта. (В душе паника. Если граф сегодня же уедет - конец их планам с княжной Репниной. Надо что-то срочно придумать. Придется идти ва-банк, опустила ресницы и снизила голос до шёпота) Господин граф, ваш отъезд непременно огорчит одну девушку. Мою подругу. Я говорю с вами столь откровенно, потому она сама полна смущения и робеет. Бенкендорф: (он в Ливадии всего два часа, и уже успел кого-то огорчить? из дам говорил только с императрицей и ее фрейлиной... что ж, было бы лестно... бросает заинтересованный взгляд на полячку, опущенные ресницы и легкий румянец на щеках - да нет, вздор! дело, скорей всего, по его службе) Ольга Адамовна, передайте вашей... подруге, что меня не нужно бояться. Я готов выслушать и помочь, в любом, самом деликатном деле. Ольга: Все-таки я распоряжусь о комнатах для вас. Дело на самом деле деликатное, и лучше вам выслушать мою подругу лично, но подальше от посторонних глаз. Это можно назвать тайным свиданием, для вас это, наверное, будет понятнее. Бенкендорф: (понятней всё меньше и меньше, тем сильнее хочется выяснить) Не могу отказать очаровательной хозяйке сего маленького рая. (учтиво целует Ольге руку) Одно беда - мой багаж уже отправлен в Алупку, но я сейчас же пошлю за ним адъютанта. Ольга: (Огляделась и на минуту задумалась, где лучше графу и княжне встретиться? Представить себе этого импозантного и ироничного мужчину гарцующим с букетом у фонтана она не могла при самой пылкой фантазии. Парк, окружающий дворец, был огромен, и пусть граф не знаком с его географией, найдет - в конце концов, это его прямая обязанность) Александр Христофорович, моя подруга придет вечером в беседку в восточной стороне парка, там, где начинается дорога к Ай-Петри. Бенкендорф: Обещаю не заблудиться, Ольга Адамовна (снова пытается поймать ее взгляд, но пушистые ресницы проворней). Ольга: (Первый шаг сделан. Она не смогла выдавить из себя причину свидания, но до вечера они успеют с Наташей придумать и разучить ее вступительную речь) Полагаю, нам стоит вернуться во дворец, обед, должно быть, подан. (Встает и случайно задевает рукой за розовый куст. На пальце выступила алая капелька. Ищет свой платок, но он остался у княжны Репниной) Бенкендорф: (достал свой платок и перевязал раненый пальчик, не дав девушке возразить) Увы, красота не всегда безопасна. Как невольному виновнику сей неприятности, позвольте мне быть вашим кавалером за обедом, Ольга Адамовна. Надеюсь, ее величество не станет возражать против этого небольшого нарушения этикета. Ольга: (Она вовсе не этого добивалась, все вышло случайно, но возражать означало спугнуть и разрушить то малое, что ей удалось - граф заинтересовался. Ради Наташи она готова подливать масло в огонь его интереса к свиданию еще и еще. На что только не пойдешь ради подруги) Мне будет приятно ваше общество, Александр Христофорович. (С улыбкой берет графа под руку) Бенкендорф: (галантно поддерживая полячку под руку, идет к дому, но так как его сиятельство плохо знает парк Потоцких, или, напротив, знает слишком хорошо, путь получается вдвое дольше) Ольга: (Обеспокоенно думает о том, что с таким знанием топографии, Наташа будет ждать графа в беседке до первого снега)


Gata: Картина 12. Мария Алексеевна: (едут с Забалуевым в карете) Что же вы задумали, Андрей Платонович? Забалуев: (разглаживает кружева у княгини на груди) Душенька моя, все ради счастья вашего семейства, а значит, и моего-с. Помните ли вы, Марь Лексевна, курс древней истории? Понтийское царство, царь Митридат... так вот, душа моя, имею точные сведения о том, где прикопаны его клады. А прикопаны они здесь! Представьте себе! И мы с вами сейчас стремительно от этого места удаляемся. Что вы на это скажите, драгоценная? Мария Алексеевна: Андрей Платонович, я боюсь вам доверять. Столько уже было осечек... (подумав) Но что не сделаешь ради сокровищ. Я так понимаю, вы уже что-то там нашли? Забалуев: Святые равиоли, а как же! Всенепременно нашел. И нашел бы еще больше, если бы не помешал барон Корф. Принесла же нелегкая мальчишку. Не сиделось ему в ворохе просроченных векселей. Ждал, что кредиторы утопят его в Неве, а он у Керчи всплыл. Вот-с, голубушка, взгляните (вынимает из кармана золотую монету и сует княгине в рот на зубок) Золото Митридата, и физиономия его на монетке. Мария Алексеевна: Тьфу! (утерев губы платочком) Золото как золото, обыкновенной высшей пробы. Насчет Митридата не уверена - какой он на вкус, не знаю. Лучше скажите, как нам отвлечь Корфа от виноградников? Забалуев: (хихикнул и потянулся к щечке) Люблю ваш тонкий юмор, бесценная моя. Раз уж мы двигаемся в Ливадию, а сынок барона проговорился, что граф Бенкендорф там, воспользуемся случаем и капнем на него графу. Надо так насолить и поперчить, чтобы баронишка забыл о своих дохлых виноградниках, а мы сразу назад. (похлопал себя по груди) Вот здесь, любезная МарьЛексевна, карта, о которой никто не знает. Отдал за нее одному проходимцу-греку баснословные деньжищи. На карте место крестиком указано. А в месте этом... (заржал) иго-го... иго-го... В золоте купаться будем! Мария Алексеевна: Вот этот разговор мне нравится, дорогой Андрей Платонович! Забалуев: (приобняв МА) Мы уже подъезжаем, душенька моя. Вот-вот будем у Потоцких. Расскажите-ка мне, что там случилось с вашим сыночком? Вы же из-за него пустились в путешествие? Возможно, эта история нам поможет прижать Корфа. Мария Алексеевна: Да чем же нам может помочь эта нахалка Репнина? Так опозорить моего бедного Андрюшу! Ни в моем роду, ни в роду покойного супруга не было еще, чтобы невеста сбегала из-под венца! Ну уж я приму все меры, чтобы Репниных больше при дворе и духу не осталось. Забалуев: Все печали молодых повес заканчиваются с исчезновением одной юбки и появлением другой. Не волнуйтесь, душенька моя. С вашего сыночка, как с гуся вода. Весь в своего папеньку. Зато скандал с семейством Репниных может сыграть нам на руку. Свалим все на Корфа! Он виноват, он соблазнил! (приехали, подает руку МА и помогает выйти из кареты, тянет носом) Обед подают-с. Мы вовремя, голубушка. Наслышан о поваре Потоцких. Пора и вкусить, так сказать. Мария Алексеевна: Вы все о насущном да насущном, Андрей Платоныч. Забалуев: На сытый желудок злодействовать сподручнее. (величаво плывут парой по коридорам и залам дворца в столовую) Представиться не успели, а за столом все равны. Душенька, Марь Лексевна, вы же с государыней одного мужчину не делили, значит, дружны-с. Похлопочите, чтобы нам комнаты, стол и выезд, пока осмотримся, а после всем в суп наплюём и обратно в Керчь за золотишком. Мария Алексеевна: Мы с государыней лучшие подруги, рядом с кухней не поселят. Картина 13. Шарлотта: (утомившись ждать, когда ее пригласят в столовую, вышла из дома в поисках графа Бенкендорфа, который непременно всех построит, накормит и напоит) Барон Корф? (протягивает руку для поцелуя) Мы наслышаны о ваших военных подвигах. Рада вашему визиту. Будьте моим гостем и расскажите нам за обедом, как обстоят дела на Кавказе. Да, вы недавно лишились отца. Примите наши соболезнования. Владимир: (Никак не ожидал столкнуться с государыней. Поцеловав руку) Благодарю, ваше величество и за приглашение, и за соболезнования. По части хода войны - перевес на нашей стороне и победа не за горами. А вот забавные случаи, расскажу с удовольствием. (улыбнувшись) Прекрасный вечер для прогулки, государыня. Если вы того же мнения, готов сопровождать ваше величество куда угодно. На берегу, к примеру, готовят фейерверк... Шарлотта: (почувствовала себя лет на 20 моложе, возможно, что и стала так выглядеть) Вы очень любезны, Владимир Иванович. Пожалуй, мне понадобиться спутник для вечернего моциона. Хочу, чтобы за обедом вы были моим кавалером. Проводите меня в столовую, пожалуйста. Ваши рассказы отвлекут меня от горестных мыслей (вздыхает) о княжне Репниной. Владимир: (прищелкнув каблуком, с поклоном и улыбкой) Желание вашего величества - закон для меня! Постараюсь сделать ваш вечерний моцион максимально запоминающимся и интересным. (подает руку императрице, вместе идут в столовую) Шарлотта: (в душе поют ангелы, но один фальшивит - ангел-хранитель Натали, входят в столовую, государыня садится во главе стола, напротив летящих с картины в тарелки польских гусаров, по левую руку садится барон; вздохнула и принялась за горячие закуски) Картина 14. Мария Алексеевна: (входят с Забалуевым в столовую, хватается за печень) Вы поглядите-ка, этот прохвост баронишка тоже здесь! Нельзя, чтобы он отирался возле государыни, как бы не успел нас оговорить. (подходит к императрице, с поклоном) Мое почтение, ваше величество! Забалуев: Послушаем разговоры за обедом и придумаем, как его оторвать от ее величества. Шарлотта: (благосклонно кивает княгине) Мария Алексеевна, рада вас видеть. Прошу к столу. Такой скандал с этой свадьбой. Вам надо непременно заесть огорчение. Повар здешний настоящий кудесник. Мария Алексеевна: От всего сердца признательна вам за сочувствие, ваше величество. Судьба очень несправедливо обошлась с моей семьей! (приложила платочек к глазам) Шарлотта: (замечает за спиной княгини какого-то господина) Представьте вашего спутника, сударыня. Забалуев: (вылезает вперед) Позвольте представиться, ваше императорское величество. Предводитель уездного Двугорского дворянства, статский советник Забалуев Андрей Платонович. (на холеном лице императрицы отразилось что-то неопределенное, что предводитель истолковал самым любезным для себя образом и посеменил поближе к закускам, нашел два свободных места, где стояли карточки с именами "граф Стрбжжж..." и "графиня Стрбжжж..." не выговоришь, выбросил их под стол и уселся, дожидаясь Долгорукую) Шарлотта: (когда княгиня со спутником отошли, чуть тише Владимиру) Княгине Долгорукой сейчас очень нелегко. Как мать, я ее хорошо понимаю, но не в силах изменить правила приличия. Во дворце графа Потоцкого я сама - гостья, поэтому формально могу её принимать. В Петербурге ей будет отказано от двора. Вы уже слышали, Владимир Иванович, о скандале на свадьбе? Ах, да, вы же только что приехали. Княжна Репнина сбежала из-под венца (вздохнув, принимается за рябчика). Мария Алексеевна: (усевшись подле Забалуева, вдруг увидела напротив Натали, глаза у княгини стали с пятак) Натали: (Холодно кивнула несостоявшейся свекрови и плешивому господину рядом с ней) Мария Алексеевна: Андрей Платоныч, давайте пересядем, тут у меня не будет аппетита. Забалуев: (подливает ей винца) Мадерки, бесценная Марь Лексевна? Рябчики – пальчики оближешь, на другом конце стола не такие румяные. Попробуйте! Это так вкусно, что хочется неприлично выражаться. Ольга: (сидит справа от государыни, между нею и Бенкендорфом; наклонившись к графу) Гости стремительно множатся. Если барона Корфа я видела при дворе, то пару, сидящую напротив княжны Репниной, вижу впервые. (незаметно глазами сигналит подруге: "нам надо поговорить") Бенкендорф: (В самом деле, странный набор гостей за столом, но ее величество вольна на курорте проявить экстравагантность. Ольге, негромко) Княгиня Марья Алексеевна Долгорукая блистала при дворе четверть века назад, а ее спутник, хоть и предводитель, и статский советник, не заслуживает вашего внимания. Натали: (То и дело посматривает на соседа Ольги за столом - граф и вправду очень импозантный мужчина. Может быть, не так и противно будет иметь его не только в качестве вывески. Просигналила подруге в ответ, что после обеда к ней подойдет) Шарлотта: (очередной раз поежившись на польскую гусарию) От этой картины мне не по себе, Владимир Иванович. Владимир: (глянув на полотно, которое явно повешено здесь, дабы отбивать аппетит; вполголоса) Не знаю, как оправдать его нахождение в столь не подходящем месте, однако, могу устроить так, чтобы его убрали по причине несоответствия интерьеру. Только пожелайте, ваше величество... Шарлотта: Пусть висит. Я уже мысленно прицелилась в них из рыбных приборов и отбила атаку. Будем снисходительны к Олли. Поляки за неимением действительных побед кичатся вымышленными. Бенкендорф: Польская гусария была непобедима в допотопные годы, ваше величество. Ольга: (Не донесла ложку до рта, замерла и повторяет про себя) «Я продаю билеты благотворительной лотереи, продаю билеты... Наташа, я очень тебя люблю, но если господин жандарм еще раз заденет мою гордость, я за себя не ручаюсь». Бенкендорф: (Заметив тень, набежавшую на красивый лоб полячки, хотел извиниться, что имел в виду не библейский потоп, а шведский, но решил не усугублять и перевел речь на рябчиков, которые, несомненно, удались) Владимир: (императрице) Очевидно, это греет самолюбие хозяина дома. Уверен, что идея с картиной не была идеей мадемуазель Ольги. Шарлотта: Возможно, но в Ольге достаточно польской спеси, которую она скрывает за хорошим воспитанием. Так что наши офицеры на Кавказе? Расскажите какой-нибудь забавный случай. Вы обещали. Владимир: С удовольствием, ваше величество! Говорить о том, как наши воины проявляют смекалку и не унывают даже в самых неожиданных ситуациях, – огромное удовольствие! К примеру, был у нас такой случай. Дело за полночь, враг расположился в ауле, самом ближнем, к нашему новому, временному штабу. Ночь опустилась, разведку делать надо, а местность то новая, нам, в отличие от них не знакома... (рассказывает о случае, который помог хитростью и без крови, взять в плен вражеского командира и спланировать отличный контрудар) Шарлотта: (в полном восхищении, но отвечает сдержанно, как и подобает императрице) Вы и другие офицеры должны быть вознаграждены по достоинству. Это будет моей личной просьбой к государю. Бенкендорф: Если не ошибаюсь, поручик Корф был представлен генералом Физи к Георгию за взятие аула Ашильты. Владимир: Благодарю вас, ваше величество, от имени остальных офицеров отряда. Меня, как верно заметил господин граф, уже представили к награде. Шарлотта: (не собирается отказываться от своей идеи - она уже надела на себя венец благотворительницы и не собиралась с ним расставаться) Всего к одному Георгию? Пусть их будет два. Мария Алексеевна: (вполголоса шипит) Вы только посмотрите на эту нахалку, Андрей Платоныч! Ещё и улыбается. (злобно смотрит на Натали) Забалуев: (грудь колесом, за щекой трюфель) Любезная княжна, не получали ли вы каких писем с Кавказа? Барон соловьем заливается о своих подвигах, так может, и вам эпистолярно живописал? Натали: (фыркнув) По рассказам барона Корфа, ему давно полагаются все четыре Георгия с бантом и Анной на шею. Владимир: (с усмешкой глянув в сторону сестры друга) Дорогая княжна, лучшая награда для меня, это служба России и ее Императору! (чуть тише, ей) Если семейная жизнь одаривает всех таким настроением, Натали, то я не женюсь никогда. (еще тише) Улыбка идет вам намного больше... (подмигнув ей, поднимает бокал и предлагает тост за Императора и Императрицу) Натали: (не может простить ему давешний разговор в саду, с колкой улыбкой) Вы такой храбрый человек, барон, и боитесь женитьбы! (взяла с блюда последний пирожок, к которому уже потянулась рука Забалуева, изящно надкусила, думает, что если их с Ольгой план не удастся, то эти деньки ей придется в скором времени вспоминать, как последние придворные радости) Ольга: (Бедняжка Наташа, ей сейчас тяжело. Роняет Бенкендорфу) Князь Долгорукий потерял больше, чем княжна Репнина. Этот брак не состоялся, возможно, и к лучшему. Натали может осчастливить человека более достойного ее красоты и имени, вы не находите? Бенкендорф: Женщина всегда достойна самого лучшего, (с улыбкой) в том числе и мужчины. Шарлотта: (обращаясь к Ольге) Олли, какой сюрприз вы приготовили нам на вечер? Владимир Иванович что-то говорил о фейерверках. Ольга: Ваше величество, ужин сегодня подадут на берегу. Уже готовят шатры и оркестр репетирует. Этот праздник в вашу честь. И будет сюрприз, который, я очень надеюсь, вам понравится. (Она пока умолчала о том, что вечером ожидается выступление крепостных певцов графа Потоцкого, которые разучили арии из любимой оперы императрицы "Ринальдо" Генделя. Лев Потоцкий пестовал таланты и даже оплачивал их обучение в Италии.) Шарлотта: (полька красива и любезна, но нельзя ей давать повод надеяться на нашу благосклонность касательно наследника престола, сдержанно) До вечера, Олли, вы вольны распоряжаться своим временем как пожелаете. (Бенкендорфу) Господин граф, прошу вас задержаться на праздник. Мадмуазель Ольга пообещала нам некий сюрприз. (встает из-за стола) Пора узнать, как пообедали дети. (кивает барону, собравшимся в столовой и величаво направляется в детскую, за ней припустили статс-дамы) Ольга: (Граф будет на свидании - она теперь в этом уверена. Остается предупредить Наташу) Благодарю за компанию, Александр Христофорович. Государыня любезно предоставила мне возможность заняться неотложными делами. Надо написать несколько писем. Прошу вас не торопиться. Еще будет десерт. (Откладывает салфетку, моргает Натали и легким шагом направляется к себе в спальню.) Забалуев: (жарко шепчет МА) Дорогая княгинюшка, вот удача! Ее величество ушли одна. Побегу брошусь им в ножки и бумажки на собственность подсуну. И мы честь по чести будем копать на моей земле. Только бы граф Бенкендорф не сунул жандармский нос в бумаги. (Шуллер мастер на подделку, но хитрые ищейки графа чего доброго лизнут печать и хана) Картина 15. Ольга: (В ожидании подруги пишет письмо Александру: «Милый мой Саша!...» Перечитала первую фразу и отложила перо. Шелковые занавески трепетали от морского бриза, в голове зазвучало: «Нет, не говорите. Я сама догадаюсь. ...Саша! - Угадали, мадмуазель!» Порвала этот лист. Взяла следующий: «Дорогой Алекс!...») Натали: (вихрем врывается в комнату Ольги) Ну, удружила, Оленька, спасибо! Посадила рядом с маман Андрея и ее облезлым поклонником! (сердито обмахивается веером) Весь обед одна моргала на меня, другой говорил разные пошлости. И Корф туда же - улыбка, видите ли, идет мне больше! Моя улыбка не солнышко, чтобы греть всех подряд. Положительно, я всё больше хочу стать графиней Бенкендорф. Ольга: (Снова откладывает перо. На бумаге так и остались два слова) Наташа, княгиня с ее кавалер сели, где им заблагорассудилось, а графу и графине Стбржецким пришлось довольствоваться скромным местом на конце стола. Натали: Миша меня предупреждал, что господин Забалуев дурно влияет на мою бывшую почти что свекровь. Все-таки раньше она была приличной дамой – по крайней мере, внешне. Но не хочу о них. Оля, ну что, что? (вся в нетерпении) Ты с графом уже говорила? Ольга: Говорила. Наташа, я была готова сгореть от стыда. Никогда себя не чувствовала так неловко. Как ни удивительно - граф заинтересовался! Я назначила ему свидание от твоего имени сегодня вечером и намекнула о крайней деликатности дела. Ты уверена, что хочешь пойти? Натали: Да-да, конечно! Оленька, спасибо! (с чувством пожимает запястья подруги) Я никогда не забуду, что ты для меня сделала. Только мы, женщины, и умеем быть преданными. (кокетливо) Значит, его сиятельство заинтересовался? Побегу переодеться, у меня с собой несколько платьев, которые я приготовила для (грустный вздох) медового месяца в Италии... (быстро поцеловала подругу и побежала было к выходу, но с порога вернулась) Чуть не забыла самое главное - где назначено свидание? (узнав, еще раз чмокнула подругу и убежала) Ольга: (С улыбкой покачала головой вслед убежавшей в хорошем настроении подруги. Тут же спохватилась, она забыла передать с Наташей платок графу, которым он перевязал ей палец. На платке виднелась крошечная капелька крови. Присела в задумчивости, рассматривая на батисте вензель "А.Б.") Бенкендорф вовсе не бирюк, и если подумать - фиктивный брак для Наташи может оказаться не таким уж неприятным. (Сложила платок и спрятала в шкатулку на прикроватном столике)

Gata: Картина 16. Бенкендорф: (Воздав должное великолепному десерту, устраивается в плетеном кресле на террасе. Жарко, окунуться бы. Решил, что до вечера еще успеет, и задумался о предстоящем визите в Севастополь и к адмиралу Лазареву, которого очень уважал, как и своего друга Михайлу Воронцова, как всех, кто не жалел себя для благоустройства крымского края и для упрочения мощи и славы отечества. Строительство нового адмиралтейства в самом разгаре. То, что он видел в прошлом году, его впечатлило, в этом – должен сойти со стапелей новый 120-пушечный корабль. На берегу Южной бухты воздвигают эллинг для подъема судов… У панны Ольги очаровательные шея и плечи. И очаровательное чувство юмора, если она решила над ним подшутить. Вспомнил картину в столовой, кислую мину ее величества и, не выдержав, засмеялся.) Забалуев: (в приеме у государыни отказали, сославшись на царственную мигрень, плетется в поисках МА и натыкается на Бенкендорфа, собирается резво сбежать, но граф его заметил, блеет) Славненько же мы пообедали сегодня, драгоценный Александр Христофорович. Такой пищевой эйфории мои потроха и не припомнят-с. Бенкендорф: (второго кресла рядом нет, предложить собеседнику нечего) Вам и во время французской кампании удавалось возрадовать ваши потроха, господин Забалуев. В обозе. Забалуев: (топчется рядом мерин-мерином) А как же-с. Зернышко к зернышку хранил. О русском солдате радел. За то и медалька имеется. Позвольте полюбопытствовать, не племянница ли графа Потоцкого сидела рядом с вами за обедом? Прехорошенькая дамочка. Бенкендорф: Ее величество окружает себя приятным кругом, нельзя отрицать. Вы-то как в него затесались, Андрей Платонович? Забалуев: (заливает) Признаюсь вам, господин граф, как отцу родному. Невесту ищу. Со дня на день наследство ожидаю. Хозяйка в доме нужна-с. Бенкендорф: Что ж, поздравляю и желаю удачного выбора. Близких родственников у вас, насколько я помню, нет, чтобы по прямой линии наследовать - так что не забудьте в казну пошлину уплатить. (легким кивком головы попрощался и пошел прогуляться к морю) Забалуев: (спине графа, тихо) Ыыыыы, пронесло. Чуть не спалился (вытирает лысину платком, взывает) Марьюшка Лексевна, драгоценная моя, где вы? (наткнулся на павлина, отпихнул ногой и рысью почесал искать по аллеям княгиню) Владимир: (видит графа, который наконец-то в одиночестве и с которым можно поговорить) Ваше сиятельство! (подойдя ближе и поклонившись) Господин граф, я буду признателен, если вы уделите мне несколько минут. В Ливадию я прибыл для встречи с вами и по совету Керчь-Еникальского градоначальника… (рассказывает о наследстве отца, встрече в своем именье с Забалуевым, бумаге, по которой тому якобы продали бесхозную землю, и вручает письмо от князя Херхеулидзе) Я убежден, что господин Забалуев не для улучшения почвы решил перекопать мои виноградники. Видимо, полковнику это тоже показалось подозрительным и даже, может быть, опасным, потому он и рекомендовал сообщить о ситуации лично вам... Бенкендорф: (Удивившись, что Керченский градоначальник направил Корфа к нему, когда куда как проще было бы приказать проверить регистрационные книги, но, прочитав записку князя, удивляться перестал. Тот сетовал на недостаток людей, и что окрестности Керчи кишат всякого рода сбродом, промышляющим раскопками на месте древнегреческих колоний, что много золота и других исторических ценностей уплывает мимо казны – всё то же, на что он недавно жаловался при личной встрече.) Что ж, господин барон, я займусь вашим делом, оно мне кажется отнюдь не скучным. Владимир: Благодарю вас, ваше сиятельство. Я, как заинтересованное лицо, буду содействовать расследованию. (Поклонившись, оставляет графа) Картина 17. Мария Алексеевна: (вернулась не солоно хлебавши от императрицы, от которой ей удалось добиться только сочувствия, и то через губу, села писать письмо приятельнице, графине и министерше Екатерине Захаровне Канкрин) «Дорогая Като, южное солнце размягчает сердца и нравы. Поступок м-ль Репниной, столь возмутивший нас всех, нашел здесь объяснение, которое нам, порядочным женщинам, и в голову не придет. Вообрази, она открыто появляется с молодым Корфом, они давно, оказывается, состояли в интимной переписке. Но главный скандал даже и не в этом, а в том, что помолвкой дело не пахнет. Корф хоть и красив, но не глуп, и в первую руку озабочен карьерой. Государыня ему явно благоволит и предпочитает его общество даже за столом, не говоря о вечерних увеселениях. Тут все гадают, кем он вернется в столицу – капитаном, или сразу полковником…» (что знает Канкринша, то знает весь Петербург, мысленно пожелала ее величеству и всем Репниным здоровья и подсунула письмо в фельдъегерскую почту) Картина 18. Натали: (прифрантилась к свиданию - новое платье нежно-персикового цвета, в котором она мечтала дефилировать на фоне Везувия, Рим, Венеция, и прочая несостоявшаяся романтика; невольно шмыгнула носиком, припудрила его и павой выплыла в парк – время еще есть, можно неспешно прогуляться) Владимир: (На аллее встречает Натали. Присмотревшись, насмешливо) Enchanté, мадемуазель. (легкий поклон) На этот раз, все гораздо лучше, чем давеча за обедом. Новое слово в женских хитростях? Если да, я подспудно начну искать, где притаилось коварство. Натали: (ругает себя, что не выбрала другой дороги) У вас вечером улучшается зрение, господин барон? Владимир: (рассмеявшись) Скорей нюх, Натали. Аромат ваших духов я запомнил еще с тех дней, когда вы воинственно разгоняли наши с Мишелем пирушки. Натали: (фыркнула) Только обоняние у вас тогда и не заплеталось, в отличие от ног и языка. Владимир: (в том же тоне) О, вы даже помните, каким я был после шампанского и бравад? Натали: (снова фыркнула) Вероятно, я должна чувствовать себя польщенной, помещенной между клико и мадерой. Владимир: Аромат женщины не затмят никакие клико и мадера, хотя у первого более коварный хмель. Полноте вам, Натали, насколько я помню, клико вы любили больше, чем мои приглашения на невинные прогулки. Вы же позволите мне вас сопровождать? (чуть тише) Страсть как люблю любоваться на красавиц в свете полной луны... Натали: А при свете полумесяца они вам кажутся полукрасавицами? (в туфельку попал мелкий камешек, некоторые мужчины - как те самые камешки, мешают идти, и вытряхнуть никак) Владимир: В сумерках мне больше говорят прикосновения, нежели вещает взгляд... (покосившись на нее) Вам не нравится эта дорога, или стесняет грудь корсет, который нужно носить даже на курорте у моря? Натали: (прихрамывая) Хорошие манеры на курорте тоже никто не отменял. Владимир: (усмехнувшись) В самом деле, где моя внимательность и рыцарские манеры! (подхватывает ее на руки, со смехом заглянув в глаза) И не говорите мне, что так не лучше! (Оглядевшись, видит в нескольких шагах впереди скамейку, усаживает на нее княжну, развязывает ленту на ее туфельке) Позволите смиренному поклоннику коснуться вашей туфельки и следа? (смеется, снимая обувку и вытряхивая из нее камешек) Видимо, во мне говорит опыт свиданий, княжна. Но было так забавно слышать о полумесяце и красоте, что я не удержался... Натали: (взяла туфельку из его руки, съездила ею два раза по физиономии барона и протягивает обратно) Это вам для пополнения опыта. Теперь можете надеть. Владимир: (договорить и увернуться не успел) В следующий раз я буду выбрасывать туфли в цветник, Натали. Дабы лишать вас "оружия" и возможностей им воспользоваться. (надевает туфельку обратно) Натали: Следующего раза не будет. Благодарю за чудесную прогулку! (встала со скамейки и решительно пошла прочь, но неожиданно налетела на брата) Миша?! Михаил: (Полчаса назад прибыл в имение Потоцких. Хозяйка, мадемуазель Калиновская, была занята по хозяйству, но столичному офицеру отвели комнату, где за 15 минут Репнин выяснил, что императрица с придворными (вытряс из дворецкого имена всех гостей) изволят быть на берегу. Наталья здесь, как он и предполагал. Еще больше удивился, что здесь же и Корф, который якобы улаживает дела с кредиторами и наследством. Умылся с дороги, привел в порядок мундир и направился на берег, рассчитывая найти сестру и друга и задать им несколько вопросов) Владимир: Репнин! Черт, подери, где тебя носит? Твоя разлюбезная сестрица уже успела надавать мне по физиономии, а к компрессу из водки приложится не с кем. (смеется) Рад, что ты добрался, наконец, до Крыма, Мишель. Что в Питере? Михаил: (Давно привык не замечать яркие манеры друга, но душевно рад встрече. Последний раз они виделись перед отъездом барона на Кавказ. Обнимаются) Живой, чертяка! Рад! Грудь в орденах, да ты завидный жених, Володя. Столица нынче здесь на отдыхе вместе с ее величеством. В Петербурге… сыро, как всегда. А у вас-то что тут происходит? (переводит взгляд с друга на сестру) Натали: Барон тебе уже всё рассказал. (пытается улизнуть) Михаил: Наташа, подожди! Нам нужно поговорить. Натали: (умоляюще) Миша, пожалуйста, только не сейчас! Михаил: Нет, сейчас! (с подозрением) Что ты опять задумала? Натали: Я обещала помочь Олли с праздником, на нее столько незваных гостей свалилось. (сверкнула взглядом на Корфа) Миша, можно я ее хотя бы предупрежу? Михаил: (строго) Только не вздумай снова от меня удрать. Натали: (закатила глаза и, подхватив юбки, помчалась к дому) Владимир: (смеется) Наталь Санна прекрасна и неуловима, как молния. (хлопнув друга по плечу) Мишка, идем пить! Завтра с сестрой поговоришь. Михаил: (очень серьезно) Володя, к тебе у меня тоже разговор. Важный. Картина 19. Шарлотта: (княгиня Долгорукая успела, чуть не штурмом взяв ее покои, довести до мигрени жалобами на Репниных) И всё это тоном, будто я ей чем-то обязана – не понимаю, как она могла такое вообразить? (почесала пузико Бонфину, довольным урчанием выражающего полное согласие с хозяйкой; на юге темнеет быстро, как будто на землю набрасывают тёмное покрывало, солнце клонилось к горизонту, выплывает к месту праздничного ужина в окружении свиты) Забалуев: (кидается в ноги колобком) Государыня-матушка, выслушайте. Уделите вашему покорному слуге несколько минут вашего драгоценного времени. Шарлотта: (удивленно приподнимает брови) Встаньте э… (ей подсказывают имя предводителя) господин Забалуев. Что вам угодно? Только будете кратким. Забалуев: (привстал в полном подобострастии) Матушка, спасите, помогите. Притесняют-с! Хотят последние крохи отобрать у несчастного ветерана. А я на наполеоновских фронтах ранен. Заступница... (с воем падает и вцепляется в платье императрицы) Корф, все Корф. Ни стыда и не совести. Обобрал старика. Я на последние деньги купил землицу в Керчи, в память о моей покойной матушке. Перенести туда ее прах и похоронить, как она меня умоляла перед смертью. Барон Корф все отобрал, выгнал и нагло утверждает, что земля принадлежит ему! Дескать папаша его купил-с. А папаша его ничего купить не мог, так как банкрот-с. Княгиня Долгорукая мои слова подтвердит (вытирает слезы подолом платья). Шарлотта: (опять про княгиню Долгорукую!.. брезгливо отдернула платье) Мы поручим графу Бенкендорфу разобраться с вашим делом, господин Забалуев. (смотрит на выпученные глаза предводителя) Вам что-то еще? (Забалуев хватает ртом воздух, решает, что с него достаточно милостей, и направляется к месту праздника, при ее приближении оркестр грянул гимн) Забалуев: (лучше умереть прямо здесь и сейчас, чем дожидаться, когда государыня обратиться к Бенкендорфу; молокососа Корфа не опасается - оговорить его можно всегда, благо он поводы дает каждые полчаса, пригнувшись, рысью бегает по парку, вынюхивая и выглядывая) Картина 20. Натали: (врывается к подруге) Оля, ты представить себе не можешь! Приехал Миша, он с меня теперь глаз не спустит! Уже норовит читать мне нравоучения под видом братской заботы. И этот наглец Корф просто невыносим! (отпустила в адрес барона еще несколько «комплиментов») Но, что самое ужасное – на свидание теперь мне пойти нельзя, а оно уже вот-вот. Оленька... (умоляюще) ты не могла бы... еще разок...? Это просто вопрос жизни и смерти! Ольга: (В это время с управляющим обсуждали счета и прочие хозяйственные вопросы, которые раньше никогда не заботили польскую аристократку, но обязанности хозяйки дома требовали вникать. Отпускает Стэфана и сосредотачивается на причитаниях подруги) Еще разок что? Я уже поговорила с графом, и он ждёт тебя. Как я ему объясню своё появление? Натали: (горестно всплеснув руками) Но я не могу сейчас пойти сама! Скажи господину графу... Нет, лучше я ему напишу. И тебе не придется ничего говорить, и я... (витиеватое движение рукой) В общем, доверимся перу и чернилам! (садится к столу и начинает строчить, не обратив впопыхах внимания, что пишет на листке бумаги, на обороте которого Ольга начинала свое послание к наследнику) «Написать Вам оказалось легче, чем прийти, но я почти признательна обстоятельствам, помешавшим мне сегодня встретиться с Вами, потому что всё еще робею, но моя судьба отныне в Ваших руках». Вот! (протягивает записку Ольге) Пожалуйста, Оленька! Ольга: (В растерянности берет записку) Хорошо, я передам. Только пообещай пойти на следующее свидание, иначе граф может подумать, что мы над ним подшутили, и тогда конец нашей затее. Я уже не говорю о том, какое мнение он о нас сложит. Натали: Что ты, Оленька! Не могу же я тебя вместо себя отправить под венец с графом. Обещаю что-нибудь придумать, чтобы не ставить тебя больше в неудобное положение. А может, Корф напоит Мишу, и тому будет не до меня. Надеюсь. (благодарно поцеловала и убежала) Ольга: (Одета к праздничному ужину, а не для вечерних прогулок по темных уголкам парка, в руках записка Наташи. Вздохнула и окинула себя в зеркале придирчивым взглядом, сама себе) Ты не под венец идешь с графом. Нужно только передать записку. (Взяла в руки фонарь со свечой, т.к. в это время в восточной части парка довольно темно, и поспешила к назначенному месту) Продолжение следует.

NataliaV: Gata пишет: адеюсь, братцу и супругам Забалуевам тоже понравится, а иначе Натка обещала нажаловаться мужу лучшей подруги :) Сестренка, иногда руки зудят, как хочется тебя отшлёпать. Ладно, Михаил здесь. Прислонился к вязу, скрестил руки на груди и внимательно читает повествование, которое претерпело изменения.

Эйлис: Барону Корфу изменения очень нравятся, поэтому он благоразумно притащил с собой коньяк для себя и друга. Так читать веселей будет.

Mona: Позволите присоединиться к вашему пикнику, господа? Рядом с такими красавцами читать будет особенно увлекательно Очень мне сцена № 7 нравится Да и сама интрига с фиктивным браком блестящая Забушка и княгиня МА, разумеется, вне конкуренции! Gata пишет: Корф хоть и красив, но не глуп, и в первую руку озабочен карьерой. Государыня ему явно благоволит и предпочитает его общество даже за столом, не говоря о вечерних увеселениях. Тут все гадают, кем он вернется в столицу – капитаном, или сразу полковником…» (что знает Канкринша, то знает весь Петербург, мысленно пожелала ее величеству и всем Репниным здоровья и подсунула письмо в фельдъегерскую почту)

NataliaV: Mona пишет: Позволите присоединиться к вашему пикнику, господа? Будем рады, сударыня. Мария Алексеевна с Забалуевым - это дополнительный десерт. Картина 7 прекрасна характеристиками обеих девушек. Они довольно таки разные по характеру, но авантюризм присущ и Ольге, и Наташе. Картину 11 люблю. Вот граф. Умен, уверен в себе, преисполнен достоинства и важности, но мужчина-мужчина, несмотря на солидный возраст и опыт. Стоило только обаятельной Ольге слегка задеть его именно мужское "Я", он тут срисовал ее плечи. Корф насмехается над княжной и дразнит ее, но ведь за его наглыми шуточками - здравый смысл, к которому оскорбленное самолюбие Наташи не скоро прислушается. Если вообще прислушается. Целуйте девушку, барон. Этот путь короче.

Алекса: Изменения есть и будем почитать, к чему они приведут. Андрэ присутствует пока только в возмущенных воспоминаниях Натали, но кто знает... Владимир резко стал энергичным и демонстрирует ущемленное самолюбие. Интересно, кто с кого первым собьет спесь? БиО такие БиО. Ольга, сама того не подозревая, притягивает внимание мужчин. Момент со жмурками на берегу, например, для поверхностного взгляда - ничего не значащий эпизод, а он всё и решил в итоге

NataliaV: Алекса пишет: Владимир резко стал энергичным и демонстрирует ущемленное самолюбие. Интересно, кто с кого первым собьет спесь? Ставлю на Владимира, если он и дальше будет действовать в том же духе - где сядешь, там и слезешь, Наталь Санна. Алекса пишет: Момент со жмурками на берегу, например, для поверхностного взгляда - ничего не значащий эпизод, а он всё и решил в итоге Не знаю, не знаю. Зернышко, конечно, было брошено, но если бы Ольга не увлекла внимание графа интригой "с подругой", его сиятельство мог бы очнуться только в Петербурге, а там уже Александр отбросил бы на него тень.

Светлячок: Живенько так пошло Концентрация событий и эмоций в пьесах всегда стремиться к максимуму, что только на пользу историям. Катя, ты сама всех дописывала?

Gata: Светлячок пишет: Катя, ты сама всех дописывала? Гнилыми яблоками за сокращения и прочие выкрутасы кидайтесь в меня, а розы за Олю и Шарочку и прелестную девичью сценку, которая будет дальше, дарите Розе

Светлячок: Gata пишет: Гнилыми яблоками за сокращения и прочие выкрутасы кидайтесь в меня, а розы за Олю и Шарочку и прелестную девичью сценку, которая будет дальше, дарите Розе Ах, вы мои любимки! Когда прода будет? Баннер же вызывает постоянное слюноотделение

NataliaV: Gata пишет: прелестную девичью сценку, которая будет дальше Скорее бы уже продолжение! Я буду читать все сценки.

Gata: Завтра, братцы, доберусь до нормального компа и инета. В мобильном неудобно большие куски текста копировать.

Роза: Светлячок , моё участие было таким мизерным, что мне даже неловко примазываться к труду Кати.

Gata: Картина 21. Бенкендорф: (У ее величества своя охрана, ему на празднике с фейерверками можно не присутствовать. Днем успел провести рекогносцировку на местности, уверенным шагом направляется в восточную часть парка, где под кипарисами белеет живописная беседка. Невольно пришло на память: "Когда луны сияет лик двурогой И луч ее во мраке серебрит Немой залив и склон горы отлогой..." Усмехнулся над собой, присел на мраморный парапет беседки и стал ждать.) Ольга: (Бенкендорфа она еще не увидела, но поняла, что он уже здесь. Когда же приблизилась, смущенно произнесла) Александр Христофорович, это снова я. Моя подруга просила извиниться, у нее возникло неотложное дело. Бенкендорф: (вышел из беседки ей навстречу) Добрый вечер, Ольга Адамовна! Я как раз думал о том, как было бы хорошо, если бы у вашей подруги случилось неотложное дело, и она прислала вас поговорить со мной. Ольга: (Пристроила фонарь на перила беседки и потянула графу записку Натали) Вы шутите, Александр Христофорович, а мне роль почтового голубя выйдет боком. Государыня может меня хватиться в любую минуту. Если будет ответ, я готова его передать, но лучше бы вы сделали это сами. Мы встретились утром, вместе обедали теперь уже вечер - воистину этот день никогда не закончится. Бенкендорф: Увы, этот день подошел к концу слишком быстро. Буду ждать завтра, как его приятного продолжения. Ольга: (с улыбкой) Завтра обещаю вас не преследовать, Александр Христофорович. Бенкендорф: (улыбнулся в ответ) Боюсь, нам не избежать общества друг друга, Ольга Адамовна. Ведь мы теперь с вами заговорщики. Ольга: (шутливо) Как «ученик» и «мастер» у карбонариев? Но prosze was без клятв на крови. Я упаду в обморок. Бенкендорф: Обойдемся без кровожадных обрядов. Пусть нашим талисманом будет... хотя бы виноградная косточка. (с лозы, обвивавшей беседку, свисают грозди винограда, сорвал одну, протянул девушке) Ольга: Вы - коварный человек, Александр Христофорович. Послушать вас, сама любезность, а чуть зазеваешься, и подайте-ка вам список недовольных упразднением Польской конституции. На меня можете не рассчитывать (подносит виноградину к губам). Бенкендорф: (провожает взглядом виноградинку, которой коснулись жемчужные зубки) Бог с ней, с конституцией, Ольга Адамовна! В этом райском уголке природы, когда издалека доносится шум волн, и рядом очаровательная женщина, поневоле хочется читать стихи, или того хуже - слагать. Ольга: (Ей не послышалось? Граф ухаживает за ней? Бежать пока не стало поздно, пока не начала разгадывать загадку его насмешливых глаз) Вы не прочитали записку, господин граф, и не сказали мне, будет ли ответ. Бенкендорф: (развернул записку, читает, наклонившись к фонарю - на другой стороне листа просвечивают еще какие-то слова, перевернул... "Милый Саша!...", почерк похож, но словно неуверенный, генералу очень хочется думать, что пробовали перо на его имени) Ответ есть, Ольга Адамовна, только нечем его написать. (прячет записку во внутренний карман) Передайте… вашей подруге (поцеловал ей руку, на деликатные пару секунд задержав в своей), что я не обману ее доверия. Ольга: (Подумала, что женщины наверняка трепетали в такие моменты рядом с ним, уж баронесса Крюденер не только трепетала, и смутилась от своих мыслей. К счастью сумерки скрыли румянец на щеках) Передам княжне Р... (В это мгновение вспорхнула с ветки ночная птица, Ольга осеклась и засобиралась уходить, но, уже взяв фонарь, решилась спросить, т.к. не читала записку Наташи и полагала, что подруга изложила в ней суть дела) Господин граф, скажите откровенно, вы согласились, потому что речь идет о фиктивном браке, или у вас на этот счет имеются другие соображения? Я волнуюсь за свою подругу, и позволила себе задать этот вопрос. Бенкендорф: (чтобы скрыть новое удивление, взял из ее рук фонарь и вернул на парапет беседки) Ольга Адамовна, вечер дивный, отдохните от ваших дневных хлопот. Их высочеств уже уложили спать, а ее величество прекрасно без вас обойдется. (приглашает полячку внутрь беседки) Сядемте. Расскажите мне о вашей подруге. Отчего она стала думать о фиктивном браке? Я интересуюсь этим не из любопытства, а чтобы не обидеть ее потом по незнанию случайным словом или намеком. Ольга: (Садится) Обстоятельства сложились не в пользу моей подруги. Не по своей вине она оказалась вовлечена в скандал, и ее семье грозит опала. Спасти семью она может, вступив в брак как можно скорее. Мы, то есть я... подумали о вас... К тому же речь идёт о светском браке, а моя подруга хороша собой, легкого нрава и древнего благородного рода. Она не будет для вас обузой. Бенкендорф: (Детский смех на берегу, «Я сама догадаюсь... Саша!» Понурый вид цесаревича в Петербурге, и кислые замечания императрицы в адрес поляков... Что прелестная панна собиралась написать в незаконченном на обороте записки послании, адресованном, теперь совершенно очевидно, не ему? шутливо) Я такой старый, что, по мнению вашей подруги... и вашему гожусь только в фиктивные мужья? Ольга: (Матка Боска, зачем она пошла на эту авантюру?! Этот разговор она будет помнить до конца своих дней. Избегает прямо отвечать на откровенный вопрос) Сегодня утром вы меня удивили, когда на глазах у всех согласились играть в жмурки. Я не уверена, что так же поступил бы, к примеру, граф Уваров. Мне и в голову бы не пришло предложить ему что-то подобное, к тому же, он женат. Бенкендорф: (полячка, увлекшись, забыла сказать "моя подруга", улыбнулся, облокотясь о парапет) Что ж, брак чем-то напоминает игру в жмурки - весьма часто оказывается, что поймал не того, кого хотел, но иногда бывают и приятные неожиданности. У вас счастливая рука, Ольга Адамовна. Ольга: (Пытается исправить невольно допущенную оплошность, не ровен час, граф решит, что она с ним кокетничает) Каков на самом деле окажется ваш брак с моей подругой - фиктивным или нет, решать не мне, Александр Христофорович. (С берега в другом конце парка раздаются ухающие звуки, и небо расцветает разноцветными огоньками. Встает) Мне нужно вернуться к своим обязанностям, пан граф. Приятного вечера. Бенкендорф: (хотел взять фонарь, но тот соскользнул с парапета беседки, свечка потухла) Простите мою неловкость, Ольга Адамовна. Возвращаться нам теперь придется в темноте. (предлагает руку) Пойдемте на огни фейерверков, сбиться с пути не должны. Картина 22. Михаил: …Итак, ты будешь моим секундантом, Володя? Владимир: Мишель, ты знаешь – я за тебя хоть в ад, но ты все-таки горячку не пори, поговори сперва с сестрой. Убить ее бывшего ты всегда успеешь. Михаил: (хмыкнул) Нрав у Натальи не для слабонервных, но в сущности она - ребенок. Бросается в крайности от отчаяния и желания быть защищенной. Теперь я здесь и верну ее домой. Хватит позора на нашу голову. Мать уже слегла. Отец подал в отставку. Владимир: Думаешь, им всем будет легче, если ты прикончишь Долгорукого, или, тьфу-тьфу, он окажется метким? Михаил: Чему быть, того не миновать, Володя. И это ты ли меня отговариваешь наказать обидчика сестры, когда сам никогда и никому не давал спуску в вопросах чести? Владимир: И впредь не дам! Но Андре наш друг, сколько вместе выпито, сколько раз на кавказцев атакой ходили. Раз Наталь Санна замуж за него собиралась, значит, разглядела что-то, нам неведомое. Вдруг еще помирятся, а ты тут кровью собираешься будущее родство окропить. Михаил: (вспылив) Можешь и дальше с ним пить, на здоровье! А я сестру к Долгорукому больше и пушечный выстрел не подпущу. И найду другого секунданта, раз тебе выпитые бутылки дороже нашей дружбы. Владимир: Мишель, погоди! Говорю же тебе, не пори горячку. Давай лучше отведаем местного вина, у Потоцких роскошные погреба, а ночь какая лунная, море и романтика! Мария Алексеевна: (вылетает из-за кустов и тычет концом зонтика в грудь Михаилу) Вы собираетесь стреляться с Андрюшей, глупец, разуйте глаза – вот кто во всем виноват! (замахивается зонтиком на Корфа) К нему ваша полоумная сестрица сбежала из-под венца, позабыв и стыд, и честь девичью. А моего сына (с глубокой душевной болью), бедного моего Андрюшу сделали козлом отпущения! Владимир: (смеясь, уклоняется от дамского зонтика) Княгиня, окститесь! Мадерки, что ли, перебрали за обедом? Забалуев: (отряхивая с сюртука колючки экзотического кактуса, выкатывается из других кустов) Марь Лексевна, голубушка, на что вы перед этими молокососами роняете ваше драгоценное достоинство? Ну, подумаешь, поцеловал барон ножку девице при свете луны, кому от этого убыток? Пусть ее родственники об этом печалятся, а вы радуйтесь, что у вас с ней родство не состоялось. Ваш сыночек остался всего-навсего в дураках, а то ходил бы в рогатиках. Мария Алексеевна: (на ухо Забалуеву) Где вас носит, Андрей Платонович? Почему я всё должна делать одна? Забалуев: (так же тихо) Так вот он же я, княгинюшка, изо всех моих сил вам помогаю! Мария Алексеевна: (громко) Значит, вы тоже видели, Андрей Платонович, как эта нахалка позволяла барону себя тискать? Какое бесстыдство! И еще на моего Андрюшу возвели напраслину! Забалуев: Мне и видеть не надо было, вся Ливадия знает, в какие неприличности пускаются мамзель Натали с бароном, когда думают, что они наедине. Михаил: (стальным тоном) Господа, я запрещаю дурно отзываться о моей сестре! Владимир: В самом деле, княгиня, шутка хороша один раз. И уберите ваш зонт, сейчас нет ни солнца, ни дождя. Мария Алексеевна: Они мне запрещают! Ха-ха-ха! (потрясает зонтиком) Всем рты не заткнете! (величественным шагом удаляется по аллее в сторону праздника на берегу) Забалуев: (высоко подняв палец, эхом) Всем не заткнете! (рысит за княгиней, вид предовольный) Владимир: Ну и парочка! Надеюсь, граф Бенкендорф скоро выведет их на чистую воду, иначе я гроша ломаного не дам, Мишель, за все эти отделения, первое, второе и третье. (хлопнув князя по полечу) Ну что, идем пить? Михаил: (не трогается с места) Корф, скажи мне – за что Наталья надавала тебе оплеух? Владимир: (смеется) Не оплеух, а нежно погладила по щекам туфелькой, из которой я вытряхнул камешек. Михаил: (помолчав) Камешек… Володя, я тебя хорошо знаю, но другие могут вообразить любую мерзость. Наш любимый высший свет, к сожалению, состоит из таких вот мадам долгоруких и господ забалуевых. Я очень тебя прошу, не компрометируй Наташу. Особенно сейчас, когда она так... уязвима. Владимир: Мишка, да я за Наталь Санну весь свет искрошу в удобрение для моих виноградников! Михаил: Я не шучу, Корф! Держись от моей сестры подальше, иначе… Владимир: (криво усмехнувшись – до чего ж его друг повернут на этих показушных понятиях о чести) Иначе вызовешь меня к барьеру, как Андре? Михаил: Иначе – заставлю жениться. Владимир: (вытер пот со лба) Мишель, пойдем лучше выпьем, иначе до такого договоримся, что самим завтра будет стыдно, если вспомним. Михаил: Мне нужно переговорить с Натальей, а после я с удовольствием составлю тебе компанию. Картина 23. Михаил: (поднимается в комнату к Натали, стучит) Наташа, открой. Прятаться бесполезно, я знаю, что ты здесь. Натали: (открывает дверь) Миша, если ты приехал меня жалеть, то я уже в порядке. И даже скоро выйду замуж. Михаил: (Входит и обнимает сестру) Здравствуй, Наташа! Ты нас всех напугала, когда умчалась неизвестно куда. Неужели ты мне совсем не доверяешь? Я огорчен. Могла бы записку оставить. Понимаю, что ты сейчас не в том состоянии, чтобы отвечать за свои слова, но о каком замужестве ты говоришь? Если ты имеешь в виду Андрея, тогда клянусь сделать тебя вдовой до свадьбы. Поедем лучше домой. При дворе тебе не рады, но ты всегда мечтала жить у моря. Всё постепенно уляжется, и вместе с родителями вернешься в Италию. Натали: Тогда не буду тебе говорить, кто будет твоим зятем (играет с пуговицей на мундире брата) обрадую потом. А Андрея достаточно семь раз проткнуть шпагой, уронить на голову что-нибудь тяжелое и сварить в кипятке. Убивать не надо. Михаил: Нет, сейчас. Я хочу знать, что ты на этот раз затеяла? Мы не пойдем на праздник до тех пор, пока ты мне не скажешь. Если этот кто-то согласен на тебе жениться после скандала на свадьбе, у него явно не все дома. Натали: (показала язык) Есть люди, о которых слухи о скандалах разбиваются, как волны об утес. (спохватившись) Миша, а как ты? У тебя всё... в порядке? Михаил: (Усадил сестру в кресло, а сам отошел и перебирает ее любимые маленькие шкатулочки на комоде, с которыми она никогда не расстается, после паузы) Император отправил меня в отпуск. Полагаю, ждет возвращения графа Бенкендорфа. Его величество не принимает таких решений без его совета. Наташа, я не питаю иллюзий и понимаю, меня загонят служить куда подальше, в Заполярье, в вечную ночь, в вечную мерзлоту. Но я обещаю, что тебя это не коснется. Натали: Если дело только в графе Бенкендорфе, то белые петербургские ночи тебе до генеральских эполет обеспечены! (подбежала и обняла брата со спины, прошептала в ухо) Оленька говорит, что он добрейший, замечательный человек, а у нее хороший вкус. Миша, пойдем, пожалуйста, на праздник. У нас же не траур, в конце концов. Михаил: (Ничего не понял из слов сестры и решил, что проще на празднике выяснить, кто вопреки здравому смыслу спешит на грабли, ведет сестру под руку на звуки музыки к шатрам) И когда же ты только успела вскружить ему голову? Покажи мне своего суженого, но сперва я должен буду поприветствовать государыню. Натали: Нет, я не могу пока тебе его показать. Ты будешь ворчать, что он меня не достоин, как было с Андреем, и в итоге так и оказалось. Познакомлю вас, когда уже стану графи... в общем, когда ворчать уже будет поздно. Михаил: (Помолчал, нахмурился, но не выдержал) Панна Ольга восхищается графом Бенкендорфом? Наташа, пожалуйста, не шути так. Натали: (ох, какой же Мишу ждет сюрприз!) А кем она должна восхищаться, по-твоему? Уж не тобой ли? (покосилась на чересчур серьезное лицо брата и хихикнула) (Оглядывается по сторонам, подруги нигде не видно. Передала ли она записку? (Подошли к императрице, делает книксен, но и возле ее величества ни Ольги, ни графа нет) Михаил: (Поцеловал сестре руку) Мне до военных и государственных заслуг графа Бенкендорфа, как пешком до Китая, но не могу представить твою подругу восторгающейся жандармским мундиром. Ты меня разыгрываешь. Впрочем, как всегда. (Подходят к государыне, офицерский поклон) Добрый вечер, ваше величество! Позвольте передать вам письмо от государя. (Протягивает письмо Александре Фёдоровне. После светского обмена любезностями, отходят с сестрой к столу) Наташа, мне надо отлучиться и найти одного человека. Дождись меня и не вздумай снова сбежать. На этот раз я тебя отшлепаю. Шарлотта: (появление адъютанта наследника престола в Ливадии несколько неожиданно, но тем не менее, сдержанная улыбка, пара незначительных фраз о природе и погоде, и берет письмо) «Здравствуй, душа моя! Загружен делами, но каждую свободную минуту вспоминаю улыбку мадам Николя... тра-та-та... Весточку вам передаст князь Репнин. Пока мы не решили, как с ним поступить. Совет графа Бенкендорфа будет нам очень желателен... и тра-та-та...»

Gata: Картина 24. Шарлотта: (на берегу всё искрится и сияет, льётся чарующая музыка, ужин выше всяческих похвал, кажется, что уже невозможно, чтобы было еще лучше, но рядом нет Ольги и граф Бенкендорф куда-то запропал, посылает офицера их разыскать) Забалуев: (уже на берегу в гуще событий, к шатру государыни не приближается, Бенкендорфа нигде не видно, садятся с МА за столик подальше от оркестра, чтобы насладиться бараньими котлетами и обсудить наполеоновские планы) Марь Лексевна, золотая вы моя, зернецо в землю брошено, должно прорасти, а если не прорастет, еще польем и удобрим! (в этот момент слышатся первые залпы фейерверка, к берегу подплывают лодки с певцами в венках и лирами в руках - от неожиданности подавился и громко икает) Марья Алексеевна: (хлопает его по спине) Осторожнее, Андрей Платонович, а то оставите меня без сообщника. Я женщина слабая, мне лопату несподручно держать. Забалуев: (откашлявшись) Благодарствую, княгинюшка! (тянется за рюмкой с портвейном - запить) Марья Алексеевна: (тоже выпила) Какие же дальнейшие наши планы? Вы меня так разохотили, Андрей Платонович, что, право, никакого терпения нет ждать. Забалуев: (чмокнув округлый локоток) Я хоть сейчас весь в вашем полном сладком распоряжении! Марья Алексеевна: Вы меня не так поняли, Андрей Платонович. (локоток, однако, не отнимает) Я имела в виду наши планы по откапыванию золотого клада. Забалуев: (жует кружева на ее рукаве, подбираясь к плечику) Так одно ведь другому не мешает, душенька моя, прелесть Марь Лексевна! Марья Алексеевна: Покажите сначала карту с нашими сокровищами. Забалуев: (обиженно пыхтит ей в шею) А без сокровищ, значит, я вам неинтересен-с? Марья Алексеевна: (вздыхает, пригубливая еще рюмочку) Ах, Андрей Платонович, вдовья честь так хрупка, такого требует нежного обихода, и да – немалых средств, как же ее вверить безо всяких гарантий? Забалуев: До чего же вы практичны, душенька моя Марь Лексевна! (про себя) «А уж до чего ж пышны! Сплошь малина со сливками, только бы добраться – уж и взбил бы до полного бланманже, чтоб дурак Петрушка на том свете икал!» (достал из кармана заветную картейку, торжественно разложил на столе между камамбером и устрицами) Марья Алексеевна: (брезгливо) Фу, сколько народу в эту бумажку сморкалось? Забалуев: (подмигнул) Не смотрите, что потрепанная, зрите в корень, Марь Лексевна. Вот тут, извольте видеть – бывшие (хихикнул) виноградники Корфа, а здесь – золото царя Митридата! Марья Алексеевна: (достала лорнет и уткнулась в карту, а Забалуев – в ее декольте, продолжая пальцем елозить по карте) Владимир: (После сумбурного разговора с Мишей ждет, когда тот уладит все свои дела, чтобы отметить с ним, наконец, долгожданную встречу и поговорить по душам. Увидел в стороне Натали, которая явно скучает, тут же вспомнил, что друг просил не приближаться к его сестре, но все-таки подцепил с шампанской горки игристый бокал и хотел было направиться к княжне, как вдруг услышал из-за горки голоса МА и Забалуева, обсуждающих раскопки в его поместье) Да что ж вы никак не угомонитесь-то, господа? (Тут пьяненький Забалуев потащил не больше трезвую МА танцевать, карту сунул мимо кармана, и она красиво спланировала к ногам Владимира, мимо которого парочка продефилировала, не заметив его. Поднял карту, посмотрел) Так вот какие тайны хранит купленная тобой земля, отец… Интересно, знал ли ты сам об этом? Золотой конь царя Митридата – слишком роскошный приз, чтобы доставаться нашим бывшим соседям по уезду. Царское – царям. (убрал карту в карман и хотел отнести шампанское Натали, но та уже куда-то делась, усмехнулся и выпил сам) Не судьба, видать, Мишель, нарушить данное тебе слово. Картина 25. Ольга: (Она прекрасно знает парк, но вот граф... Сюда он пришел засветло, и бросить его одного в темноте было бы невежливо. Берет Бенкендорфа под руку - рука большая и теплая, и ощущает, как сама замерзла в шёлковом платье с вечерним декольте. Светским тоном, будто сейчас они не ходили оба по краю) Александр Христофорович, русский этикет позволяет не отвечать на письмо письмом? Бенкендорф: Если следовать каждой букве этикета, мне бы следовало сейчас явиться к родителям вашей подруги с официальным предложением руки и сердца. То есть, по нашему договору, пока только руки. (сентябрьский вечер, хоть и в Крыму, отнюдь не знойный, но мода беспощадна к красавицам, вынужденным ей следовать, достал маленькую серебряную фляжку с коньяком) Позвольте предложить, Ольга Адамовна, но - не больше одного глотка. Слишком сильное средство. Я с удовольствием напишу вашей подруге, когда доберусь до письменного прибора. Но как прикажете передать, если вы больше не хотите быть почтовым голубем? Ольга: (Не может поверить собственным ушам - граф не просто согласился жениться на Наташе, он даже не спросил, как зовут невесту. Впрочем, при дворе нет секрета о дружеской привязанности между двумя любимыми фрейлинами Государыни. За размышлениями не следит за дорогой) Передайте лично в руки. Это самый короткий путь. Спасибо. (берет фляжку и делает глоток - горло обожгло, поморщилась и приложила ладонь к губам) Какая гадость. Это могут пить только мужчины. Можно мне еще глоток? Бенкендорф: Можно еще два. Если больше, я превращусь в русского медведя, разорвавшего польскую конституцию, или в гору Аю-Даг (сам скромно бы предпочел превратиться сейчас в маленькую серебряную фляжку, которую она подносит к губам). Одна из прелестей и огорчительных сторон фиктивного брака - эпистолярная. В письмах можно всё - пожелать доброго утра, поссориться, поцеловать... и лишь в оперу или на бал придется выезжать вдвоем. Я ничего не упустил, Ольга Адамовна? Ольга: (Улыбается в темноте и вспоминает возню с малышами утром, но она не даст поставить себя в неловкое положение, в тон графу) А какие будут прекрасные семейные вечера - у мужа в клубе, у жены с подругами. Вы все знаете лучше меня и будете прекрасным светским мужем, Александр Христофорович. Бенкендорф: Еще сегодня утром я сам об этом не подозревал, Ольга Адамовна. (улыбается, как легко позволил втянуть себя в романтическую авантюру - что сказал бы Государь? а и пусть с ним, что бы он сказал) Ольга: Александр Христофорович, вы легко согласились на брак с девушкой, которую едва знаете. Вам все равно на ком жениться? Отчего же вы не сделали этого раньше? Бенкендорф: Потому что ни одна юная красивая девушка мне этого еще не предлагала. Ольга: (Граф иронизировал, с ее стороны было бестактно спрашивать. Достаточно того, что он согласился помочь Наташе, чтобы побороть неловкость, сделала глоток из фляжки) За конституцию! (голова закружилась, теряет равновесие и, пытаясь удержаться на ногах, падает на грудь Бенкендорфа) Бенкендорф: (подхватил девушку за плечи, близко ощутив ее теплое дыхание с легким ароматом коньяка, но руки по-прежнему деликатны) За крамольные речи, Ольга Адамовна, мне вас придется взять под арест. Ольга: (Отстранилась и откинула локон) Przepraszam, кажется, я опьянела с непривычки. Теперь я знаю ваш жандармский секрет. Вы угощаете своих подопечных коньяком, у них развязываются языки и несчастные оказываются под арестом. Мне можно рассчитывать на домашний? Бенкендорф: Обещаю вам самые мягкие условия, чтобы у вас не проснулось соблазна убежать. (бережно поддерживая ее под локоток, продолжают путь, только сейчас заметил, что фейерверки где-то не в той стороне) Ну вот, вообразил себя Ариадной, а получился (чуть не брякнул - Иван Сусанин) жандарм. Не казните, Ольга Адамовна, вверяю вам себя всецело - без вашей помощи мне из этого лабиринта не выбраться. Ольга: (Покосилась на Бенкендорфа хмельными глазами и прикусила губу. Для нее три глотка коньяка были равносильны трем рюмкам - Ольга за всю жизнь выпила едва ли больше нескольких глотков шампанского на именины и Рождество, т.к. не любила алкоголь) Постараемся обойтись без магического кристалла Ориона. Знаете, Александр Христофорович, у Геродота написано, как атланты, после гибели Атлантиды, принесли его в Ливадию. Дядя верит в эту легенду, и долго носился с идеей разбить парк в форме лабиринта. К счастью, другие заботы отвлекли его от этой затеи, и у нас есть шанс вернуться. Бенкендорф: Ваш дядя не меньше фантазер, чем граф Воронцов. Однако сам воздух Тавриды располагает к тайнам и загадкам и пробуждает желание (чуть ближе этикетного наклонился к спутнице) их разгадать. (к сожалению, вышли уже к праздничной компании на берегу) Не смею больше лишать ее величество вашего бесценного общества, Ольга Адамовна, но смею надеяться на один танец, если они не расписаны уже у вас на весь вечер. Хотя в таком случае, распорядился бы оркестру играть дольше. Ольга: (Считает это обычной, ничего незначащей, светской любезностью) Не могу вам этого обещать, Александр Христофорович. Не потому что, моя carte de bal трещит по швам, я не хотела бы задерживаться на празднике дольше необходимых приличий. Бенкендорф: Если дело только в том, чтобы не оставаться дольше ее величества, это нетрудно уладить. Ольга: Dziekuje, пан граф. Пусть все остается как есть. (Надеется, что запах коньяка уже выветрился, когда приветствует Государыню, одновременно высматривает Наташу) Шарлотта: (довольная, раскрасневшаяся, поглаживает любимого кота) Олли, куда вы пропали? И вы не видели графа Бенкендорфа? Я жду его весь вечер. Праздник удался, и я хочу выразить вам признательность за Генделя. А вашего повара князь Щербинин грозится тайком выкрасть в Петербург. Ольга: (Книксен, с улыбкой) Ваше величество, я счастлива вам услужить, но не графу Щербинину. Завтра к южному причалу подойдет яхта генерал-губернатора. Прогулка вдоль побережья - это подарок его сиятельства вашему величеству. Бенкендорф: Прошу прощения, ваше величество, всему виной мое жандармское занудство - я просил Ольгу Адамовну показать, какие меры предпринимаются для охраны вашего отдыха и развлечений и остался сим осмотром в высшей степени доволен, за что моя глубокая признательность хозяйке этого чудесного именья (галантный поклон и улыбка Ольге). Праздновать можно хоть до утра. Ольга: (Бровь дугой и слушает, как Бенкендорф, без тени смущения, говорит государыне то, что ей хочется слышать) Шарлотта: (благосклонно кивает Ольге, графу подает ручку для поцелуя) Картина 26. Михаил: (Подходит к императрице, поклонился и обратился к Ольге) Панна Ольга, вы позволите пригласить вас на вальс? Ольга: (Подает князю руку) Добрый вечер, Михаил Александрович. Приятная неожиданность встретить вас здесь. (Идут танцевать) Михаил: (бережно, как хрупкую драгоценность, ведет ее в танце) Я искал возможность с вами поговорить. Вот письмо от его высочества и подарок. Пожалуйста, не открывайте сейчас. Ольга: (Берет письмо и маленькую коробочку) Благодарю, князь. Бенкендорф: (заметил, что Репнин тоже передал Ольге письмо - видимо, его высочество сильно скучает, что шлет гонцов одного за другим; придется ограничить доступ в Ливадию приезжих из Петербурга, под каким бы соусом они ни пытались проскользнуть) Шарлотта: (заметив его хмурый вид) Александр Христофорович, все в делах и заботах даже на курорте. Я приказываю вам отдыхать и развлекаться. Бенкендорф: Счастлив подчиниться вашему приказу, государыня. (снова заиграл оркестр, с почтительным поклоном) Буду счастлив вдвойне, если вы окажете мне честь (подает руку). Шарлотта: (передает Бонфина фрейлине и выплывает с графом к танцующим) Завтра нас ждёт прогулка под парусами. (с легким вздохом) Разве это не романтично? (оглядывает праздничный пейзаж) Надо признать, у поляков есть вкус. Бенкендорф: Из всех бриллиантов, собранных под российским скипетром, польский отличается особым блеском, но, как и другим, ему необходима твердая оправа. Шарлотта: (прекрасно танцует) Этот бриллиант отличается особым нравом, который трудно укротить, но легко вызвать сияние. Стоит только ему почувствовать себя свободным, как у вас тут же начинает болеть от него голова. Бенкендорф: (если не сменить тему, ее величество расскажет ему всё о своих мигренях вместо Мартына Мартыновича Мандта, заговорил о завтрашней морской прогулке, нахваливая яхту генерал-губернатора) Ольга: (Замечает танцующих рядом императрицу и графа Бенкендорфа) Михаил, я совсем забыла. Мне нужно сказать пару слов вашей сестре. Это срочно. Извините меня. Михаил: (Целует девушке руку и отпускает) Если у вас есть для меня еще один танец, я здесь и жду. Передайте Наташе, чтобы не сидела на сквозняке. Подойти я к ней с этим, она чего доброго, тарелку мне наденет на голову. Шарлотта: (танцевать с графом ей всегда нравилось: в танце он вел уверенно и умело, наслаждается моментом и воркует о том о сем, когда музыка закончилась) Александр Христофорович, я забыла с вами о времени. Завтра жду ваших рассказов на прогулке. Никто, кроме вас, не знает столько забавных историй о здешних местах и жителях. Пожалуй, вернусь в дом, а вы оставайтесь. (взмахнув веером и подхватив кота, отправляется в компании двух пожилых статс-дам во дворец, намереваясь поцеловать перед сном детей) Владимир: (подходит) Ваше сиятельство! Прошу прощения, что отвлекаю, но то, что я узнал, возможно, окажется важным. Бенкендорф: Слушаю вас, господин барон. Владимир: (рассказывает о кладе, который ищет Забалуев - золотой статуе царя Митридата) Более того, я видел, что-то он раскопал перед тем, как появился я. Если все именно так, то эта реликвия принадлежит России. И как русский офицер, я не могу допустить, чтобы ценность исчезла из страны. Бенкендорф: Неужели тот самый золотой конь, о котором грезит мой друг Воронцов? Он не простит вам, барон, что вы его опередили, но будет гордиться подтверждением своих надежд. Что до прыткого господина Забалуева, вывезти за границу золотую статую, если она существует, и если бы ему повезло ее откопать, он бы не смог, а вот переплавить - мог бы, чего допустить нельзя. Я дам вам письма к начальникам симферопольской и керченской жандармских команд, Владимир Иванович, чтобы вам в помощь выделили людей и что еще потребуется. Владимир: Благодарю, ваше сиятельство. Когда прикажете отправляться? Бенкендорф: Отправляйтесь, когда сочтете более удобным, барон, главное, чтобы Забалуев вас не опередил. Впрочем, к этому проще всего принять меры (позвал двух своих людей, велел немедленно взять Забалуева под арест). Только без шума, ее величество уже ушла отдыхать.

Gata: Картина 27. Ольга: (нашла подругу, возбужденно) Наташа, я передала твою записку графу! Он сам догадался, от чьего имени я действую, и ответ обещал передать тебе лично. Натали: (радостно обнимает Ольгу) Догадался сам, Боже мой, какой мужчина! Я готова влюбиться в его ум, а потом, может быть, и во всё остальное. Оля, если я буду счастлива с графом, а я твердо собираюсь быть счастливой, я этим буду обязана тебе! (целует ее) Чем я могу тебя отблагодарить? Хочешь, я сосватаю тебя с моим братом? Ольга: (Услышала «готова влюбиться в него». Внезапно запершило в горле) Наташа! Я люблю Михаила, но только как твоего брата. К тому же... (смущенно показала письмо от Алекса), ты меня понимаешь. Натали: (кивнула, конечно - его высочество так хорош собой, и даже расстояние его любви не помеха, как тут голове не закружиться? увы, только не всем мечтам любви сбыться суждено, но не стала портить подруге настроение) Ольга: (помолчала, но это надо сказать) Из нашего разговора я сделала вывод, граф Бенкендорф, кажется, тоже имеет в виду не фиктивный брак. Натали: (опешив, моргнула) Но я... я ничего не писала графу о фиктивном браке... Он читает между строк?! Оленька, мне страшно, во что я ввязываюсь? Хотя, если граф такой мудрый и проницательный, и будет уметь угадывать все мои чувства - может быть, мне ужасно повезло, и не нужно будет ему говорить, что я хочу новое платье или ожерелье? (повеселела) Ольга: (растерянно) Не писала? Наташа, получается, я ему сама все рассказала. Прости! Но граф согласился, значит, мы все сделали правильно. Мы говорили с ним совсем недолго (целый день, но подруге это знать не стоит), и я поняла, как мы ошибались, считая его жестким, заносчивым и угрюмым. Он далеко не зануда, напротив, Александр Христофорович был очень деликатен и учтив. Я верю ему - он не обманет твое доверие. Остальные открытия тебе предстоит сделать самой. Натали: Я подумала - может, ему тоже надо залечить сердечную рану? В конце концов, в его летах и чинах просто неприлично оставаться неженатым. А наследник у него есть - племянник, служит в жандармском же ведомстве, Миша мне как-то говорил. Ольга: (Опустила ресницы) Ты находишь приличным для мужчины, как это по-русски, вышибать клинья клиньями? Если у графа и есть какая-то рана, то скорее на мужском самолюбии. Его сиятельство отнюдь не напоминает страдальца. Скорее ироничен и самоуверен, но он может это себе позволить. Натали: Насмешлив и самоуверен - это скорей про барона Корфа, а граф - мужчина с чувством собственного достоинства. И с самолюбием, которому я вполне могу польстить (кокетливо поправляет локон). Ольга: Миша уже знает? Натали: Я его готовлю постепенно, а то, боюсь, голова закружится от открывающихся перспектив. Ведь генерал не допустит, чтобы его шурин долго оставался поручиком! (подмигнула Ольге и вдруг ойкнула) Ой, кажется, он идет к нам! Ольга: Наташа, пожалуй, я здесь лишняя. Он идет к тебе. Если честно, я ужасно продрогла и хочу, как можно скорее, оказаться в своей комнате и выпить горячего чаю. Бенкендорф: (Подходит к Ольге и Натали, поклон обеим, Ольге - чуть более теплый) Надеюсь, mesdemoiselles простят меня, что я нарушил их тет-а-тет? Не мог не выразить еще раз восхищения этим вечером и поблагодарить Ольгу Адамовну за гостеприимство, которым рискую впасть в соблазн злоупотребить еще не на один день. Натали: (шепчет) Оленька, побудь со мной еще секундочку, пожалуйста! (заробела при виде Бенкендорфа, но живой нрав и убеждения подруги, что грозный шеф жандармов совсем не грозный, взяли свое, улыбается графу) Александр Христофорович, вы далеко не один, кто мечтает в доме Ольги навеки поселиться. Жизнь рядом с ней - сплошной праздник! Не говоря о талантах повара ее дядюшки (чуть не икнула, съеденные пирожные давят изнутри на тугой корсет). Ольга: (Сжала губы, чтобы не рассмеяться и глазами делает знаки княжне - умоляю, помолчи!) Я признательна вам, Александр Христофорович, за похвалу моим скромным трудам. Рада оказать вам гостеприимство, на сколько пожелаете. Я вас оставлю, если позволите. (Подмигивает подруге. Сдерживает себя, чтобы не обернуться. Михаил куда-то пропал, выдохнула с облегчением и направилась в дом. По дороге к ней присоединился один из сеттеров, погладила псинку и ласково потрепала за ухом.) Бенкендорф: (охотней продолжил бы вечер в обществе другой дамы, но уговаривает себя не торопить события, чтобы не напугать ее и не заставить искать другого фиктивного супруга; Репниной) Бокал шампанского, Наталья Александровна? (Та радостно кивает, хоть на дне ее глаз притаилась грусть, экий молодой Долгорукий болван! Наслышан уже о скандале и сочувствует девушке, но тут ее брат, не даст сестру в обиду. Вспомнил конверт, переданный князем Репниным Ольге, и снова нахмурился.) Картина 28. Забалуев: (После танца спохватился пропажи карты и стал требовать с МА, та обиделась и всплакнула, что он хочет ее, несчастную вдову, обмишулить. Рассорились вдрызг. Вдруг видит Корфа, который о чем-то толкует с шефом жандармов, подползает через кусты на локтях, зад кверху, и прислушивается, дает задний ход и рысью мчится в конюшню) Держите карман шире, ваше сиятельство. Забалуева голыми руками не возьмешь! Михаил: (Издали наблюдает за сестрой и Ольгой, а мимо пробегает всклокоченный Забалуев. Выглядит все крайне подозрительно. Решил проследить, куда этот интриган торопится и направился следом.) Забалуев: (прибежал в конюшню, отпихнул конюха от лошади, которую тот хотел распрягать, кряхтит и пытается вставить ногу в стремя) Врешь, не возьмёшь. Михаил: (вежливо стаскивает предводителя с лошади) Еще раз добрый вечер, господин Забалуев! Куда вы так спешите, позвольте узнать? Забалуев: (закатывает глаза) Отпустите, вашсиятство, дело чрезвычайной, можно сказать государственной важности. С личным поручением от самого графа Бенкендорфа мчусь в столицу. Михаил: (насмешливо) Шеф жандармов вам может поручить только поднять свою салфетку с пола. (В конюшне появляются жандармы, разыскивающие Забалуева) Не этого господина ищите? (Передает им предводителя, отряхивает руки и возвращается на берег.) Забалуев: (упирается, пока его тащат из конюшни) Святые равиоли, за что?! Невиновен-с! Оклеветали кристально честного человека! Ветерана! Я на наполеоновских фронтах ранен!.. Картина 29. Ольга: (Лежит в теплой ванне и пытается читать письмо цесаревича. Каштановые кудри струятся по плечам, а кончики в завитушках плавают рядом с розовыми горошинами сосков. На третьей попытке сосредоточиться на письме она сдалась и позволила настойчивым мыслям овладеть сознанием. В голове крутились обрывки разговора с графом Бенкендорфом, радостный смех подруги, снова голубой мундир и небрежный жест, которым генерал откинул саблю, упавший фонарь и ее хмельные глупости. В изнеможении откинула голову на край ванны и закрыла глаза) Картина 30. Михаил: (По дороге заметил Ольгу, но не посмел ее беспокоить. Прислонился к стволу каштана и улыбнулся: панна Калиновская была прекрасна, как в первый день творения. Передавая Ольге письмо цесаревича, он отдал ей свой подарок. Пусть она считает это подарком Александра Николаевича, до тех пор, пока это не откроется. Если откроется. Двинулся на огни за Наташей, которую увидел с графом Бенкендорфом. С минуту раздумывал и отказывался верить в то, что сестра говорила о главе Третьего отделения, как о своем будущем муже. Не может быть. Но они пьют шампанское! (Влезать между сестрой и графом не стал. Дождался Бенкендорфа около флигеля, но начал с дела) Ваше сиятельство, позвольте обратиться. Только что на конюшне мне удалось задержать господина Забалуева. Вел себя подозрительно, врал напропалую. Бенкендорф: (с искренней признательностью) Благодарю, князь, я как раз отправил моих людей задержать этого господина, он крайне вредный человек. Не премину сообщить государю, какую помощь вы оказали. Однако не ожидал встретить вас здесь. Уж не собирается ли сей благословенный берег почтить его высочество? Михаил: Его высочество по поручению императора занят формированием нового военного фонда. Мне же его величество предоставил отпуск по семейным делам. Сюда я прибыл эти дела решать. Бенкендорф: (Его сиятельство при этих словах испытал несказанное облегчение) Михаил: (Решился) Господин граф, какого вы мнения о моей сестре? Бенкендорф: (чуть удивился) Мадемуазель Натали очень мила, но совершеннейшее дитя. Берегите ее, князь. (достал брегет, щелкнул крышкой) Время позднее, да наш арестант, верно, все равно не спит. Схожу потолкую с ним. Еще раз благодарю, князь, за неоценимую услугу. Михаил: (Понял свою ошибку - граф не сватался к Наталье, а жаль. Семья бы вздохнула с облегчением, но счастье сестры важнее) Обещаю, господин граф. И рад, что смог быть вам полезен. (Проходя мимо дворца попытался угадать окна панны Ольги, решил что - открытое со светлыми занавесками и цветами на карнизе, и помахал в темноту рукой.) Картина 31. Натали: (Граф был необычайно любезен - приятнейший человек, и что она его так боялась раньше? Они пили шампанское, ели молодой виноград из урочища Магарач, где друг графа генерал-губернатор Воронцов создал несколько лет назад винодельное учреждение с селекционными виноградниками, и лишь вернувшись к себе - граф проводил ее до порога гостевого флигеля, - княжна вдруг осознала, что вся их беседа, о завтрашней ли прогулке на яхте они говорили, о мускате или сеттерах государыни, вращалась вокруг Ольги. Чуть обиженно) И ни словечка о нашей свадьбе… Может быть, он написал? (Спрашивает горничную, которая помогает ей переодеться ко сну, не было ли ей письма, но и тут ждет разочарование. Уже лежа в постели, уютно устраивая кулачок под щеку) Если не написал сейчас, значит, напишет завтра. Граф не тот человек, чтобы обмануть доверие женщины. (сердито вспомнила бывшего жениха и перевернулась на другой бок, разметав кудри по подушке) И не такой болтун, как Корф. Картина 32. Забалуев: (мечется в комнате без окон, куда его доставили и закрыли) Иезуиты! Я буду жаловаться! (поглаживает карманы, набитые золотыми монетами и затихает в размышлении - подкупить что ли мерзавцев? душит жаба, пытается отодрать ее от горла, потом соображает, что на него у барона ничего нет, кроме фальшивой купчей, достает и начинает ее жевать, орет) Олухи, дайте стакан воды пожилому человеку! Бенкендорф: (входит) Не успели поужинать, Андрей Платонович, или напротив - поужинали слишком плотно? (молодому жандарму) Дайте господину статскому советнику воды, чтобы не икал, когда станет мне рассказывать про сокровища царя Митридата. Забалуев: (при упоминании Митридата икота стала слышна в Керчи, с выпученными глазами машет, чтобы ему постучали по спине, выплюнул не дожеванную купчую) Я не умею сказки складывать, драгоценный Александр Христофорович, а то бы давно женился. Цари, сокровища... Мы у себя в провинции ни о чем подобном не слыхивали. Оговорили меня. Знаю кто, мальчишка Корф. Мерзавец этакий. Всё состояние в картишки спустил, решил у меня последние отобрать. Бенкендорф: Я не барышня, меня можно сказками не потчевать. (велел жандармам, чтобы подобрали не дожеванную бумажку и разгладили до читабельного состояния) Что там? Купчая? Печать расплылась? целехонькая! Значит, подделка. Андрей Платонович, рецептурой чернил поделитесь, а то в наших канцеляриях всё никак водостойких не изобретут. Чуть попала капля - и уже вам промокашка, ни на что не годная, а у вас, извольте - документ! Почти что подорожная до Иркутска, на пять лет, и с конфискацией. Забалуев: (кинулся в ноги Бенкендорфу и продолжает гнуть своё) Графушка Александр свет Христофорович, оболгали. Подкинули, подставили! Спасите, драгоценный наш. На вас уповаю. К вам взываю. Невиноватый я. Она сама пришла! Сама предложила... (воет) Княгиня Марь Лексе-е-евна... Хотела в свои интриги запутать и на себе женить… ыыы... Я отказался, а она такую подлость задумала. И мерзавец Корф с ней заодно. Бенкендорф: Куры да амуры... (усмехнулся) Я вас спас уже, Андрей Платонович - от совершения грабежа и другого лихоимства, хватит вам подделки казенных бумаг. За то, что отпуск мне пытались испортить, особо отблагодарю. (велел стеречь арестанта и удалился) Забалуев: (притих и трясется от ужаса) Лучше я сам застрелюсь цианистым калием, который мне принесут в следующую пятницу. Картина 33. Ольга: (В шелковом неглиже расположилась на широкой кровати. В одной руке держит чашку с ромашковым чаем, в другой вертит коробочку - подарок наследника престола. Вернула чашку на блюдце и достала из бархатной коробочки перламутровую раковину. На раковине был изящный золотой замочек, подцепила ноготком и открыла: внутри лежала большая жемчужина. О, нет! Алекс дарил ей подарки, но они всегда были дорогими, но незатейливыми и, тем самым, отражали характер дарителя. Здесь же была фантазия. Отложила подарок и подошла к открытому окну. Повода князю Репнину она не давала и не собиралась поощрять его в дальнейшем. Как поступить в этой щекотливой ситуации? Вздохнула и отложила решение на потом. В ночном небе подмигивали друг другу звезды, делясь только им известными секретами. Постучаться бы в двери небес с одной единственной просьбой – она хотела бы оказаться на месте княжны Репниной, когда граф Бенкендорф поспешит к той с ответом.) Конец первой части. Продолжение следует.

Светлячок: Gata пишет: "Когда луны сияет лик двурогой И луч ее во мраке серебрит Немой залив и склон горы отлогой..." Усмехнулся над собой, присел на мраморный парапет беседки и стал ждать.) Картина 21 - сплошная бессонница и мучительница БиО Остальное, пардон, дочитаю, когда отпустит

Mona: NataliaV пишет: Ставлю на Владимира, если он и дальше будет действовать в том же духе - где сядешь, там и слезешь, Наталь Санна. Не знаю, не знаю. Живость натуры Натали может обескуражить даже опытного графа, что уж говорить о романтичной жизненной позиции барона. До чего у вас все герои симпатичные, даже пройдохи

Gata: Mona пишет: До чего у вас все герои симпатичные, даже пройдохи В каждом из них частичка нашей души Светлячок пишет: Остальное, пардон, дочитаю, когда отпустит До следующей порции вагон времени )))

NataliaV: Gata пишет: В ночном небе подмигивали друг другу звезды, делясь только им известными секретами. Постучаться бы в двери небес с одной единственной просьбой – она хотела бы оказаться на месте княжны Репниной, когда граф Бенкендорф поспешит к той с ответом.) Пусть Ольга бортанула Михаила, мой персонаж все равно восхищен и очарован панной. Gata пишет: Бенкендорф: (с искренней признательностью) Благодарю, князь, я как раз отправил моих людей задержать этого господина, он крайне вредный человек. Не премину сообщить государю, какую помощь вы оказали. Однако не ожидал встретить вас здесь. Уж не собирается ли сей благословенный берег почтить его высочество? Михаил: Его высочество по поручению императора занят формированием нового военного фонда. Мне же его величество предоставил отпуск по семейным делам. Сюда я прибыл эти дела решать. Бенкендорф: (Его сиятельство при этих словах испытал несказанное облегчение) Еще с игры люблю этот момент. Особенно, про "несказанное облегчение". Миша такой лопух здесь.

NataliaV: Mona пишет: Не знаю, не знаю. Живость натуры Натали может обескуражить даже опытного графа, что уж говорить о романтичной жизненной позиции барона. Сомневаюсь, чтобы граф повелся на непосредственную живость характера. Этим его не проймешь. Обаяние и кокетливые улыбки - тоже мимо. Наталья и Ольга - очаровательные, каждая по-своему, но в Ольге есть загадка. Причем сколько бы не провел время рядом в общении, загадка остается.

Светлячок: NataliaV пишет: в Ольге есть загадка. Причем сколько бы не провел время рядом в общении, загадка остается. Началось Вздыхать по тётушке дозволяется только Сержу

Gata: Натка бы не осмелилась порадовать ее величество польской гусарией :) Светлячок пишет: Вздыхать по тётушке дозволяется только Сержу А ревновать - только дяде

Светлячок: Gata пишет: Натка бы не осмелилась порадовать ее величество польской гусарией :) Это было что-то с чем-то. Ржака Gata пишет: А ревновать - только дяде А я буду ревновать дядю

Роза: С огромным удовольствием читаю наши авантюры в Ливадии NataliaV пишет: Миша такой лопух здесь. Михаил у тебя вышел очень славным и преданным. Ничего нет удивительного в том, что князь даже мысли не допускал... Светлячок пишет: А я буду ревновать дядю По ту сторону монитора - сколько угодно

NataliaV: Светлячок пишет: Началось Вздыхать по тётушке дозволяется только Сержу Вот-вот, началось. Gata пишет: Натка бы не осмелилась порадовать ее величество польской гусарией :) А Ольга сделала Роза пишет: Михаил у тебя вышел очень славным и преданным. Ничего нет удивительного в том, что князь даже мысли не допускал... Спасибо. Именно это я и хотела передать. Когда же продолжение?

Gata: ЧАСТЬ 2. Картина 1. На следующее утро, едва рассвело. Бенкендорф: (Давно на ногах, выбрит, но пока без мундира, рубашка расстегнута на груди. Ливадия еще погружена в сон, лишь на кухне деловитая суета - готовят завтрак для ее величества и свиты. Молодые офицеры ныряют в море, окунулся и граф, потом сел писать отчет его величеству. Упомянул об усердии князя Репнина и возможном скором обретении драгоценной реликвии легендарного понтийского царя. Вернулся адъютант, ни свет ни заря посланный со сверхважным поручением в Ялту. Граф поблагодарил и снарядил с новым поручением, теперь уже в Керчь. Тут раздалось громкое царственное "мяу!", на подоконник запрыгнул вальяжный кот императрицы. Граф взял кота за шкирку, посмотрел в холеную морду) Кажется, вы ошиблись окном, мсье. (улыбнулся чему-то своему) Но весьма удачно ошиблись! (Облачился в новый мундир, сунул кота под мышку и пошел в хозяйское крыло усадьбы, спросил встречную камеристку, может ли мадемуазель Калиновская его принять) Ольга: (Утром свежа, красива, но после бессонной ночи немного бледна. Закончила дела с управляющим, утвердила бальное меню и отдала приказание подготовить комнаты для генерал-губернатора с супругой. Собиралась к завтраку, когда доложили о графе Бенкендорфе) Пригласите господина графа и... подайте нам кофе. Бенкендорф: (входит) Доброе утро, Ольга Адамовна. Простите, что спозаранку. (вручает ей Бонфина) Вот, изловил беглеца от обязанностей в свите ее величества. Ольга: Dzien dobry, Александр Христофорович. (Удивилась столь раннему визиту, но не подала виду) Что-то случилось? Вы чем-то недовольны, или у вас есть пожелания? Только не говорите, что заячий паштет не удался, наш повар, чего доброго, застрелится. Бенкендорф: В этом раю, Ольга Адамовна, пожелание может быть только одно - не просыпаться, потому что для реальности всё слишком неправдоподобно чудесно. Ольга: Здесь чудесный воздух, но я больше люблю морской воздух Сицилии. И пока не слышит наш повар - их простую кухню. (коснулась пальчиком теплого кошачьего носа и состроила Бонфину смешную рожицу) Опять сбежал, проказник?! Бенкендорф: (с улыбкой) Могу приставить к нему жандармскую охрану, если ее величество не станет возражать против пополнения свиты. (Что за чушь я мелю, еще подумает, что я пьян с утра!) Ольга: (Смеется) Не лишайте пушистого нахала свободы, Александр Христофорович. (Бенкендорф и не думает уходить, похоже, речь пойдет о Наташе) Прошу садиться. Может быть, кофе? Бенкендорф: Благодарю, с удовольствием. (сел, но, сделав глоток, отставил чашку) Ольга Адамовна, я вчера обещал вам написать и вручить лично. Прошу вас принять это (протягивает, открыв, футляр, в котором кольцо с крупным сапфиром в оправе из алмазов и разрешение на брак от архиепископа Херсонского и Таврического, приехавшего в Ялту на освящение нового собора, к нему давеча был послан адъютант) и вернуться в Петербург уже в качестве моей супруги - если вам по-прежнему угодно, только светской. Коль скоро мы уже обо всем договорились, к чему откладывать? Ольга: (Дыхание перехватило и сердце бешено забилось, а щеки превратились в два спелых персика) Александр Христофорович, кольцо прекрасно, но я не могу его принять, потому что говорила от лица моей подруги, княжны Репниной. Неужели я вышла за рамки приличий настолько, что позволила думать, будто я делаю предложение от своего имени? (невозможно смотреть ему в глаза и испытывать стыдливую радость от его ошибки, встала и отошла к окну, тихо) Теперь, когда мы выяснили это недоразумение, прошу вас, не говорите ничего Натали, я объяснюсь с княжной. Бенкендорф: (не сразу понял, при чем тут княжна Репнина; после долгого молчания, проведя рукой по лицу) Простите, Ольга Адамовна. Мне следовало подумать, что такая женщина, как вы, не станет пускаться в жеманные ухищрения, разве только ради игры, героем которой я себя самонадеянно вообразил, и поделом теперь наказан. Можете посмеяться надо мной, это я тоже заслужил. Еще раз прошу меня простить. Ольга: (Она не в силах слушать, как этот решительный и умный человек, самый лучший из всех, единственный, оправдывается перед ней. Пытается во время его тирады вставить хоть слово) Вы ни в чем не виноваты. Это только я... Мне следовало сразу вам сказать... Простите меня, Александр Христофорович... Бенкендорф: (самым разумным было бы удалиться, чтобы не усугублять неловкость ситуации, но разве любовь внимает разумным доводам, а то, что он пропал окончательно и бесповоротно, графу ясно со всей очевидностью) Ольга Адамовна, (шагнул к ней) к шуту все уловки. Я вас люблю и прошу быть моей женой. Настоящей. Ольга: (Осела в кресло, смотрит на него снизу вверх) Невозможно полюбить за один день. Бенкендорф: Зачем целый день, когда достаточно одного мгновения? (сел в кресло рядом, взял ее ладони в свои, наклонился к ним, поцеловал) В тот момент, когда ваши ручки завязали на мне платок для игры в жмурки, я понял, что готов отдаться этим ручкам во власть, и дать им свести меня и увести хоть на дно Атлантиды, хоть с ума. (встретив ее всё еще ошеломленный взгляд, улыбнулся) Буду честен, понял чуть позже. (пытаясь говорить ровно, хоть сердце скачет так, как не прыгало в двадцать лет) Но не требуйте ответа, когда. Весь вчерашний день я был пьяный, сумасшедший, несчастный, не помню ни одного слова из того, что вы мне говорили, но со всеми был согласен. (снова целует ее запястья) Скажите, что согласны и вы. Ольга: (Не отнимает руки и чуть не плачет) Я не могу дать вам согласие, Александр Христофорович. Как я посмотрю в глаза княжне Репниной?! Счастье будет отравлено горечью предательства. Вы согласились жениться, а мы всегда соглашаемся только с тем, чего желаем сами. Я верю в вашу любовь, потому что полюбила вас (улыбается уже сквозь слезы) где-то между вашей иронией над победами поляков и тремя глотками коньяка. Бенкендорф: Я согласился жениться на вас, а не на княжне Репниной! Хоть фиктивно, каким угодно арапом, только на вас! (встал и поднял ее, привлек к себе со всем пылом, который ее признание отпустило на свободу) Оля! Я - весь твой, а ты - моя, зачем нам думать о ком-то еще, они прекрасно без нас обойдутся. Весь мир без нас обойдется. (сжал в ладонях ее лицо, влажное от слез, мягко коснулся губами ее губ, и больше не смог от них оторваться) Ольга: (Обнимает своего графа и пылко целует. Как же непривычно говорить ему "ты", но как же это сладко и хорошо) Моё сердце с тобой, но руку я не отдам. Даже ради тебя, Саша, я не переступлю через дружбу с Наташей. Если только она сама откажется от этого брака, но я бы от тебя никогда не отказалась. Что же нам делать? Бенкендорф: Выдам ее замуж за самого блестящего офицера из свиты государя, если она не захочет вернуться к олуху Долгорукому. На этот случай похлопотал бы для него о майорском чине, все равно собирался его наградить, что он так удачно опростоволосился в день свадьбы и заставил мадмуазель Репнину искать фиктивного Гименея. Хотя ни он, ни она не при чем, (прижал Ольгу к себе теснее, целует ее волосы, аромат которых ему мерещился между строчками отчета императору) ведь это ты меня выбрала, ты назвала меня Сашей и никогда от меня откажешься. Сама обещала! Ольга: (Перебирает кисти аксельбантов на самом красивом мундире на свете - и хочется верить, что все так и будет, как говорит любимый баритон. Пальцы легли на посеребрённый висок, смотрит ему в глаза) Не откажусь, Саша. Мне все равно, что будут о нас говорить, потому что я буду слышать только тебя и видеть только тебя. (легонько стукнула кулачком ему в грудь) Пообещай мне, на своем кольце поклянись, что не станешь больше шутить о поляках, или копию «Польской гусарии» отправлю в подарок для Третьего отделения. Бенкендорф: (надел сапфир ей на палец и поцеловал пальчик с колечком, потом - снова в губы) А ты пообещай, что не будешь сердиться, если у меня такая шутка сорвется ненароком. Хоть я теперь люблю всё, что связано с именем Польши, (подхватил ее на руки, смяв ворох опутавших его шелковых юбок, сквозь них ощущая ее горячую близость) но не больше, чем одну обольстительную полячку, чей портрет только и хочу видеть в Третьем отделении, пусть даже со свитой из гусар. Оля, (серьезно) я очень тебя люблю. Картина 2. Мария Алексеевна: (коварный господин Забалуев испортил ей вчерашний вечер и с тех пор как в воду канул, а ведь она почти готова была отдать ему самое дорогое – вдовью честь!) Погодите, Андрей Платонович, я вам это припомню! Вот уж вправду говорят, что на воре и шапка горит. Сами, наверно, пожадничали со мной делиться, и придумали, будто я вас обокрала! Да нужна-то мне ваша пошорканная бумажка! (еще долго негодовала между кофе со взбитыми сливками и пирожками Бог знает с чем, к общему завтраку из-за обиды на ее величество не пошла, после кофе приказала закладывать карету) Отвратительное место эта Таврида, больше я сюда ни ногой! (вслед за слугами, которые волокут ее сундуки, идет по коридору, на ходу завязывая ленты шляпы, тут наперерез из одной комнаты вывалился денщик Корфа с целой охапкой пустых бутылок, икнул и не подумал поклониться княгине) Хам! (в открытую дверь видит спящего в кресле Корфа, на диване – сладко посапывающего князя Репнина, вокруг валяется еще много пустых бутылок, а на столе… не может поверить глазам – забалуевская карта!) Какое коварство! Этот старый обманщик продал карту баронишке, а меня обманул, негодяй! Но они еще не знают, с кем связались. (оглянулась – денщик, гремя бутылками, уже протопал за угол, на цыпочках шмыгнула в комнату, схватила карту сокровищ и засунула за корсаж, а вместо нее подложила карту Великого княжества Литовского 16 века, висевшую в коридоре в кичливой рамке под стеклом, тоже изрядно потрепанную временем и с автографом предка нынешнего владельца дворца; злобно усмехнувшись, прошествовала к своей карете, кучеру) Я передумала, едем не назад в Двугорское, а в Керчь. Картина 3. Шарлотта: Где Бонфин? Вы не на что не годитесь! Не идет к вам на руки? Конечно же, он слушается только свою мамочку. (капризно взывает к своим фрейлинам, которые сопровождают ее в столовую, где уже витают ароматы кофе, свежей выпечки, корицы, фруктов, на столе дожидается свежее сливочное масло со слезой, сливки, паштеты, яйца-пашот и прочее, прочее, прочее, временно забывает про кота и вспоминает про свой аппетит) Картина 4 Забалуев: (железной миской и ложкой роет подкоп, аж вспотел от усердия, уже голова в дыру пролезает) Ах, княгинюшка, век не забуду вашу доброту. Бросили меня у жандармов в лапах, а сами решили с моей картой моё золотишко прикарманить. Не на того напали! (дыра ширится, пролез уже половиной тушки, поднимает голову и взглядом упирается в задницу павлина) Прочь, мерзкая тварь! (ёрзает) Ыыы, застрял! Эй, кто-нибудь! (видит лакеев, волокущих к карете с гербами Долгоруких увесистые сундуки) И тару уже приготовили, драгоценная Марь Лексевна! (Дернулся из последних сил, треснули штаны сзади, однако вывалился-таки наружу. Прикрыв дыру на штанах полой сюртука, припустил за лакеями с сундуками. Пока те крепили на задок кареты один сундук, повыкидывал из другого кружевные панталоны княгини и залез в опустевшее нутро сам)

Gata: Картина 5. Натали: (Утренняя почта тоже ничего не принесла от графа. Загрустив, села к зеркалу прихорашиваться. Платье из левантского атласа нежного цвета молодого горошка, с рукавами из золотистого газа очень ей идет. Капнула на запястья и декольте французских духов, вспомнила брата.) Неужели он всерьез влюбился, бедняга? Куда ему против его высочества, у него нет короны, чтобы красиво бросить ее к Олиным ногам. Да и Александру Николаевичу, наверное, не дадут... (загрустила) Бедная Оленька, она тоже будет страдать, но без страданий любовь, наверно, не так интересна. И со страданиями - никому не пожелаешь. (Рассеянно перебирает украшения в шкатулке, наткнулась на медальон с портретом Андрея. Повертела его в руках и показала ему язык.) Даша! (позвала горничную) Кофе и шляпку с зелеными лентами! (Сделав два глотка, пошла к Ольге посоветоваться насчет графа, но слуга сказал, что граф сидит у панны Калиновской с раннего утра. Просияла) Милая Оленька, ни на минуту обо мне не забывает, а ведь у нее своих дел по горло. Съезжу в Ялту, куплю ей подарочек, но сначала покончу с прошлым. (Отправилась на берег моря, зашла подальше, где красивая гранитная набережная сменилась нагромождением камней. Дикая природа может быть не менее прекрасна, чем рукотворные парки. Достала из изящного ридикюля медальон, размахнулась и бросила его в море. Громкий всплеск, потом из воды – не менее громкое чертыхание) Владимир: (Проснулся, когда солнце уже залило комнату и остатки вчерашней их с Мишелем пирушки, которые по мере сил разбирал денщик. Отругал его, что не разбудил раньше. Попытался растолкать князя, но тот отмахнулся от него во сне, перевернувшись на другой бок. «Мда, Мишель, вот что делает адъютантство. На Кавказе ты не давал вину одерживать над тобой победу». Делать нечего, пошел к морю один. Разделся догола, бросил мундир с сапогами на обломок скалы, сладко потянулся до хруста и нырнул в изумрудно голубую воду. Долго плескался в свое удовольствие, прогоняя вчерашний хмель. Водичка – блаженство, под ногами мелькают медузы и морские звезды. Нырнул поглубже, запрокинул голову, сквозь толщу воды щурясь на блики солнца, вдруг сверху плюхнулось что-то тяжелое и прямо в глаз. Чертыхнулся и вынырнул, с недоумением рассматривает золотую штуковину) Натали: (увидев голого барона, словно морского бога, явившегося из пучин, громко взвизгнула и закрылась зонтиком) Владимир: (разглядев портрет в медальоне) Никто же не поверит, если рассказать – получил от Долгорукого в глаз! Из-за вас, между прочим, Наталь Санна! Натали: (из-за зонтика) Как вы только могли, как вы только посмели… явиться передо мной в таком виде!.. (опасливо чуть отодвинула зонтик, и – снова ах!) Немедленно оденьтесь! Владимир: (усмехнувшись) С удовольствием бы, Наталь Санна, но для этого мне нужно выйти на берег. Вы уверены, что этого хотите? Натали: Лучше утопитесь – по крайней мере, перестанете попадаться мне на глаза. Владимир: Справедливости ради нужно сказать, что это вы нарушили мое купание, княжна, а не я ваше. Натали: И не мечтайте! Нахал! (вся пунцовая от смущения и возмущения, поспешно ретируется с опасного места, стараясь не оглядываться на барона) Владимир: Подождите, Наталь Санна! А с портретом Долгорукого-то что делать? Вы окончательно решили от него избавиться? (ответом – только стук каблучков) Ну, окончательно, так окончательно. Извини, Андре! (пульнул медальон в воду, посчитав получившиеся «блинчики», потом выбрался на берег, оделся, догоняет Натали, на ходу застегивая мундир) Если решите избавиться от медальона графа Бенкендорфа, предупредите меня, где и когда, не хочу пропустить такого зрелища. Натали: О Боже! Какими мне словами еще объяснить, что я не хочу вас видеть?! Владимир: Слова – пыль, княжна. Взгляд бывает куда красноречивей. Так что с медальоном вашего нового жениха? Или граф еще не осчастливил вас своим портретом? Натали: (резко повернулась к нему и по слогам, четко, как малограмотному) Я. Не хочу. Вас. Видеть. Вы понимаете? Владимир: Понимаю, Натали. Когда ваши глаза так сверкают гневом, я понимаю, что они способны затмить божественный свет солнца и звезд. (взял ее руку в свою) И колечка, я вижу, тоже еще нет? Натали: (отдернула руку) Занимайтесь лучше астрономией! Владимир: Почему вы так меня боитесь, Натали? Натали: (похлопала ресницами) Боюсь? Вас?! Владимир: Вы не хотите меня ни видеть, ни слышать, топаете ножкой, требуя оставить вас в покое, хотя со всеми остальными милы и приветливы и даже кое-кого выбрали себе в мужья. Натали: Все остальные – это светские люди с хорошими манерами, которые ни разу не давали мне повода забыть о моих. Владимир: (с кривой усмешкой) А что такое хорошие манеры, княжна? Они так легко отбрасываются, когда нам нужно выбирать, между жизнью и смертью, между дружбой и предательством, между любовью и лицемерием. Андре Долгорукий, отступив от этикета, поцеловал в день свадьбы не свою невесту, а его невеста, в свою очередь, порвав путы светских условностей, сбежала за час до венчания. Хотя девять из десяти светских женщин, да что там – девяносто девять из ста! – за закрытыми дверьми надавали бы неверному жениху пощечин, и потом гордо пошли с ним к алтарю, чтобы никто не усомнился в том, что они сделали правильный выбор. Тогда вы позволили себе быть самой собой, Натали, зачем же теперь снова хотите надеть унылую маску светской дамы, пытаясь стать графиней Бенкендорф, хотя это имя не идет ни к вашим глазам, ни к характеру? Натали: (губы дрожат) Я вам никогда не прощу этого разговора. Владимир: Не сомневаюсь, у вас много накопилось на мой счет, и я по-прежнему себя спрашиваю – почему? Только потому, что я не соответствую вашим представлениям о светскости, или есть что-то еще? Помните, как, еще до Кавказа, мы с вами пили шампанское на террасе, звездной летней ночью, вы смеялись и не замечали, что ветер растрепал вашу прическу, и я убрал непослушный локон с вашего лица, а потом сказал – поцелуйте меня, Натали. Ведь вы хотели этого поцелуя, я читал это в вашем взгляде, а потом он стал холодным и колючим, и улыбка, которая так меня грела, растворилась без следа. Натали: (Лучше бы он не напоминал! всё, тщательно запрятанное в глубинах памяти, вдруг стало, как вчера – и звезды, и шампанское, и его пальцы, мягко касающиеся ее волос, и тихий шепот: «поцелуйте меня, Натали…» Почему он просто не поцеловал, не сказал, что любит – пусть бы даже и солгал, ведь не о поцелуях, а об этих заветных словах первые девичьи грезы!.. зачем заставил ее почувствовать себя марионеткой в его изощренной игре соблазнения, и эти его самоуверенные и насмешливые глаза, и голос!..) Свежий воздух просто выветрил хмель из моей головы. (сверлит зонтиком ямку в песке) Не понимаю, почему вам это не дает покою, как и мой брак с графом Бенкендорфом. Владимир: А я не понимаю, зачем вам тратить столько сил на мужчину, которому, скорей всего, не нужна и фиктивная супруга, иначе бы он давно уже женился? Оглянитесь пристальней, Натали, рядом с вами есть человек, готовый исполнить любую вашу просьбу, только попросите. Натали: Просить? ВАС? (громко расхохоталась, спугнув двух присевших на волну чаек) Да скорее откопают мифическую Трою, или золотого коня царя Митридата! Владимир: (широкая улыбка) Насчет Трои ничего сказать не берусь, а вот золотого коня вы очень скоро увидите. Натали: (презрительно) На картинке в книжке? Владимир: Зачем на картинке, я привезу для вас настоящего. Подарить вам его, к сожалению, я не могу, потому что он принадлежит Империи Российской, но граф Бенкендорф, надеюсь, не откажет мне, и, когда эту находку выставят, будет сообщено, что она посвящается вам. Натали: Вы бахвал и безумец! Владимир: И все-таки, Натали, если я откопаю золотого коня, вы подарите мне тот поцелуй, о котором я вас просил? Натали: А если не откопаете, вы больше никогда ко мне не подойдете и не заговорите. Владимир: По рукам, Натали! Михаил: (Проснулся с мучительной головной болью. Перепить Корфа – занятие бессмысленное и вредное для здоровья, но вчера ему, кажется, это удалось. Рассол спас лишь частично. Бросил взгляд на карту, припоминая ночные разговоры про клады, вдруг нахмурился. Спросил у денщика, куда делся Владимир, и, узнав, что тот пошел купаться, поспешил к морю. Еще издали заметил друга и сестру, о чем-то ругающихся, подходит.) Опять я вижу их вдвоем! Не помню, из какой это пьесы, но если мне еще раз придется ее цитировать, я, пожалуй, уверую намекам мадам Долгорукой. Владимир: Ты вовремя, Мишель! Разбей наши руки, мы с Наталь Санной поспорили. Михаил: (хмуро) О чем поспорили? Натали: (застегивает у брата верхнюю пуговицу на мундире) Миша, в каком ты виде! (помотала ладошкой, отгоняя аромат перегара) И благоухаешь, как целый трактир. Вы снова пили с Корфом всю ночь напролет? Владимир: Натали не верит, что золотой конь Митридата – не миф, и поставила (подмигнул ей) из расчета сто против одного. Михаил: Кстати, о коне. Я так и не понял, Володя, где ты собираешься его откапывать – под Керчью или под Вильной? (сует ему карту Великого княжества Литовского) Владимир: (посмотрел на карту и почесал затылок) Если отринуть колдовство, Мишель, а в колдовство я не верю, что бы там ни говорила моя тетушка Сычиха, то карту нам подменили. И я даже догадываюсь, кто. Забалуева ты вчера отправил под арест, значит - княгиня. Натали: (хмыкнув) Мне можно было смело ставить и тысячу к одному. Владимир: Не говорите «гоп», Наталь Санна! Княгиня не могла далеко деться, найдем и догоним! Мишель, ты вчера обещал, что едешь со мной. Михаил: Раз обещал, поеду. Но сначала должен быть уверен, что моя сестра не попадет без меня в новую историю. Наташа, ты выходишь замуж за графа Бенкендорфа, или нет? Натали: (больше для барона, чем для брата) Оля мне сказала, что граф согласен на мне жениться. Михаил: (схватил ее за плечи) Это Ольга тебе сказала и при этом восхищалась голубым мундиром! (взъерошил волосы на голове) Я ничего не понимаю. А граф, он что-нибудь тебе говорил о панне Калиновской? Натали: (капризно) Мы с графом только об Оле и говорили, если хочешь знать, ну и что такого, чтобы из-за этого мять мне платье! Михаил: (медленно разжимает руки, в задумчивости) Извини, набросился на тебя ни с того ни с сего. Не мой день сегодня. Натали: Миша, успокойся, со мной ничего больше не случится, кроме счастья. Владимир: (криво усмехнувшись) Один к ста, Наталь Санна! Натали: Миллион к одному! (грациозной походкой пошла прочь) Владимир: Твоя сестра – умопомрачительная женщина, Мишель. Ну что, окунайся, и в дорогу! Картина 6. Ближе к полудню к пристани пришвартовалась яхта генерал-губернатора Новороссии графа М.С. Воронцова, граф лично приветствовал императрицу на борту, их высочеств и прочую свиту государыни, после необходимых церемоний, парусник направился в Севастопольскую бухту. Шарлотта: (пока плыли, Воронцов с упоением испытывал терпение императрицы, без умолку рассказывая о своем детище - дворце в Алупке по проекту Блора) Вы обещали нам сегодня парад Черноморской эскадры, Михаил Семенович. (с огорчением) Представляете, а граф Бенкендорф сбежал от прогулки. Картина 7. У водопада Учан-Су (в переводе с тюрского «падающая вода») с другой стороны Ай-Петри. Бенкендорф: (присел на один из валунов и любуется, как Ольга балансирует на носочках по мокрым камушкам, выступающим из воды) Ольга: (Прихватила юбки повыше, обнажив изящные лодыжки и смущенно улыбнулась - вспомнила, как не далее часа назад они, совершенно ошалевшие от любовного томления, катали друг у друга на губах сладкие виноградины) Здесь так хорошо и нет никого, кроме нас. Саша, давай не будем возвращаться. Или у тебя есть на сегодня неотложные дела? Бенкендорф: Было одно неотложное, но поскольку ты отказалась ехать в Ялту венчаться без твоей подруги, я согласен стать тритоном этого водопада и ласкать струями воды твои ножки. А еще жажду скорее показать тебе водопады в нашем Фалле, откуда тебе не захочется возвращаться никогда. Оттуда и из моих объятий. (протянул Ольге руку, чтобы он не поскользнулась на коварных камнях, и неуловимым движением усадил к себе на колени, лишь несколько брызг попали на обоих, вызвав смех) Ольга: (обнимает) Фалль - это твой маленький замок с кусочек торта? Я ужасная сладкоежка. Поеду с тобой куда угодно, мой генерал, но сперва нам надо выдать замуж княжну Репнину. Бенкендорф: Фалль - роскошное эстляндское лакомство только для нас двоих, моя пани генеральша. Согласен быть у твоей подруги посажёным отцом на свадьбе, лишь бы ты, наконец, перестала за нее волноваться. Ольга: (тянется поцеловать, но вдруг где-то в стороне раздается выстрел, испуганно) Саша, что это? Бенкендорф: Быть может, охотники добывают дичь к ужину ее величества, или господин Забалуев сбежал из-под ареста (генерал еще не знает, насколько прав), или кто-то не умеет открыть шампанское... (поцеловал на сгибе локотка обнимающую его руку, потом наклонился и поцеловал колени, его усы отныне и навсегда будут пахнуть ее духами) В Ливадии есть кому заниматься тем, другим и третьим, а для меня самый приятный звук - шум этого водопада, Оля, и шепот твоего дыхания у моих губ. Ольга: (успокоилась и коснулась губами генеральских усов) Ничего ни о ком не хочу слышать. Поцелуй меня... Бенкендорф: (Поцелуй продолжился в гроте, который граф приметил еще в начале прогулки. Не будем осуждать шефа жандармов, что он на время забыл о своих обязанностях, и прекрасную полячку увлек забыть обо всем на свете. Разрешение архиепископа Херсонского и Таврического - почти что венчание.)

Gata: Картина 8. По дороге в Керчь. Забалуев: (поотбив в сундуке все бока, приподнял крышку – степь да степь кругом крымская, чихнул от пыли, летящей из-под колес кареты) Да сколько ж можно, без комфорту и без женского тепла! (откинул крышку совсем и кричит кучеру) Тпру, дурак! (когда карета остановилась, резво перебрался в нее из сундука) Мария Алексеевна: (чтобы скоротать путь, грызла ножку куропатки, чуть не поперхнулась при виде Забалуева) Андрей Платонович?! Откуда вы? Забалуев: А теперь, драгоценная княгинюшка, мы с вами по дороге в Керчь потолкуем. (хватает ее за талию) Где моя карта? Мария Алексеевна: (приятно охнув) Вы меня похитили, Андрей Платонович? Коварный Парис! (трофей похрустывает в декольте) Найдете карту, будет снова ваша! Забалуев: (рычит и думает, что напоминает плешивого, но льва) Искусительница! (ныряет подбородком в декольте и вцепляется зубами в карту) Святые равиоли, какие формы-с! (перемещает руки на пышный княжеский зад) Мария Алексеевна: (томно) Ах, Андрей Платонович, что вы со мной делаете! Забалуев: Только об этом и мечтал-с (упоенно тискает даму), едва потерял вас вчера из виду и из объятий. Мария Алексеевна: И всё-то вы врете, Андрей Платонович, ваши мечты – не глубже, чем я спрятала эту карту. (щелкнула его куриной косточкой по лысине) Если б вы знали, каких мне трудов стоило добыть ее обратно у Корфа, которому вы ее то ли продали, то подарили! Забалуев: (икнув) Подарил! Да я б Корфу чиха прошлогоднего не подарил! А вот вы чем с баронишкой за такой подарок расквитались, уж не вашими ли ласками? Мария Алексеевна: Да вы, никак, ревнуете, Андрей Платонович! (смеется, колыша пышной грудью) Забалуев: Разве ж можно помыслить, чтоб эти все роскошества, все эти умопомрачительности (оглаживает княгиню со всех сторон, не забыв выудить карту и припрятав у себя) достались какому-то сопляку! Эти ж молодые жеребчики понятия не имеют, как угодить даме, тык-пых – вот и вся, с позволенья сказать, любовь, а опытный коняга борозды не испортит… (лезет с головой под княжеские юбки) Мария Алексеевна: Пощадите мою стыдливость, Андрей Платонович! (за три года вдовства не забыла, как у мужчин расстегивать брюки) Опытный коняга борозды не испортит, да глубоко ль вспашет-то? Забалуев: Уж я вспашу, душенька! (наконец-то представилась возможность наставить Петрушке рога, пусть и покойнику, набрасывается на княгиню без дальнейших околичностей) До Керчи весь день скакать, мы уж так взбороздим, что – ух!.. (С пользой проводят время до Феодосии, где остановились поужинать и сменить лошадей. После вина и ужина княгиню сморила дрема, не стал ее будить и на цыпочках выбрался из комнаты) До чего же ты сладкая курочка, Марьюшка! Не расставался бы с тобой, да золото на двоих не делится. (из кошелька княгини расплатился за свежих лошадей, пнул заартачившегося дурака кучера с облучка, взгромоздился туда сам, в одну руку вожжи, в другую – хлыст, и погнал к вожделенным виноградникам) Картина 9. Та же дорога, позднее. Михаил: (Мрачный, трясется рядом с Корфом в открытой коляске. Искал Ольгу, чтобы переговорить с ней до отъезда, но вместо нее натолкнулся на управляющего, который сообщил, что их сиятельства Ольга Адамовна и граф Бенкендорф уехали на прогулку.) Владимир: (бодро) Мишель, что не весел? Мы же едем мои виноградники от коняги золотой освобождать. (подмигнув) В нашем распоряжении куча губернских сил. Приятно иногда козырять приказами от его сиятельства. Михаил: Охота за старинным кладом... Сокровища древнего Боспора, спрятанные тысячу лет назад, и может быть, проклятие, что падет на голову каждого, кто их ищет… Владимир: (смеется) Этого добра хватит с лихвой! Чтобы восстановить виноделие, придется потратить несколько лет. Большего проклятия, трудно представить. Михаил: Володька, лучше скажи – где рыть-то где будем? Карты больше нет, или ты просто решил с моей помощью взрыхлить землицу? Владимир: Тут, Миш, дело такое. Или лошадь, или виноград. Судя по тому, что я запомнил из карты, коняга на плантации. Не на всей, конечно, но несколько лет винцо моего производства ты пить будешь мало. Я, когда приехал в Керчь, предводителя с лопатой на участке своем встретил. И ведь откопал он там что-то. Глазки такие хитрющие были, что вывод верный! И у графа Бенкендорфа свои сведения на этот счет имеются, так что, похоже, мы на пороге исторического открытия! (светлеет лицом) И если все выгорит, рассчитаюсь за процентики с долгами, остальное пущу на производство вин! Отец был театралом, а сын будет виноделом! Винодел Вольдемаро Корф, как тебе? Звучит?! Михаил: Я тоже читал легенды про золотого жеребца Митридата, но вообразить себе, что его будем искать мы с тобой, не мог бы даже с трех бутылок коньяка. Винодел Корф - а что, звучит! Обещай мне за мои старания и грязные ногти хотя бы ящик своего вина на каждое Рождество. Владимир: (аж поперхнулся) Мишель, я тут тебя родным братом считаю практически. Так что будет тебе и ящик и два. Главное плантацию сохранить. А имя потом поднимем! Коняга принадлежит России, а вино Корфу! Михаил: Жениться не пробовал? А я к тебе на семейные обеды буду заглядывать. Наконец-то к выпивке будет и закуска. Владимир: Жениться не пробуют, а сразу делают. И вообще, Репнин, что за выбор ты мне предлагаешь? Между женитьбой и другом, что ли? Из этого я выбирать отказываюсь, или и то и другое, или на всю жизнь останусь холостяком. Михаил: (смеется) Когда на вопрос отвечает философ, перестаешь понимать сам вопрос. (помолчав) Как думаешь, наши раскопки надолго затянутся? Не хочу надолго оставлять Наташу одну. (про себя) И не только Наташу. Владимир: (покосившись на вновь загрустившего друга) Не переживай, Миш. Готов поспорить, что твоя сестра не выйдет за графа Бенкендорфа. Михаил: Для нашей семьи было бы спокойней, если б вышла. Владимир: Наталь Санна советуется только со своим сердцем, и ни с кем более. Михаил: Тебе-то откуда знать? Владимир: А я как раз не знаю, Миш. Сердце женщины узнать невозможно. За него можно только сражаться, или отступить, приняв поражение. Михаил: Положительно, у тебя сегодня философское настроение, Володя. Александр Николаевич тоже любит пофилософствовать, разглядывая драгоценные камни. Иной, говорит он, слепит до головной боли, другой невзрачен с виду, но при свете свечей вдруг просыпается дивной игрой граней… У его высочества богатая коллекция. Владимир: Говорят, что она вот-вот пополнится новым камешком? Михаил: Если бы алмазы и сапфиры сами могли выбирать себе оправу, без руки Всевышнего ювелира, знающего, кому – что, сколько бы их погибло в помпезном золоте, подавляющем их своей роскошью, и сколько бы могло воссиять в скромном, но благородном серебре, дающем блистать их природной красотой. Владимир: Ну ты загнул, Миш! (смеется) А еще меня философом ругал. Брильянтам-то как раз проще – во что оправят, в том и сверкают, а у женщин – настроение, переживания. Вот взять, к примеру, Наталь Санну… Михаил: Давай без моей сестры в качестве примера. Владимир: Ну хорошо, возьмем воспитанницу моего отца, Анну. Хотя, мы ж говорим о настоящих камнях, а не о подделках. Михаил: Мне вообще не нравится сравнение женщин с камнями. Владимир: (снова смеется) Это потому, что ты не коллекционер, Мишель! Михаил: А ты? Владимир: А что я? Я коллекционирую… бутылки из-под шампанского. (смеются оба) Михаил: Как думаешь, успеем догнать княгиню? (мысленно поблагодарил судьбу, что его семья не породнилась с дамой с уголовными наклонностями) Владимир: Если не догоним, то на моих виноградниках повстречаем. Не для того же она украла карту, чтобы повесить ее на стену в Двугорском, как сувенир из Крыма. Марь Лексевна рассчитывает привезти с берегов Черного моря что-нибудь более весомое. Михаил: Увезла б Забалуева, чем ей не сувенир. Владимир: (хохочет) Надо подать эту мысль его сиятельству, может, он согласится отпустить этого проходимца под арест к княгине! (смех друзей сливается со скрипом колес и стуком копыт) Картина 10. Шарлотта: Утомленная качкой, морем, солнцем, путешествием, парадом и прочими церемониями по случаю посещения Севастополя, и, тем не менее, довольная, возвращается на яхте Воронцова обратно в Ливадию. Дети резвятся на палубе. Губернатор на обратном пути терзает ее слух уже не Алупкинским дворцом, а другой своей идеей-фикс - поисками золотой статуи коня царя Митридата. Рядом с императрицей пристроилась со слуховым рожком старая княгиня Бобринская. Когда граф в пятнадцатый раз произнес "Митридат", старая статс-дама моргнула и прошамкала: "Да, и третий правнук родился. Только его зовут не Митенька, а Васенька". Императрица прикрыла губы веером, чтобы скрыть улыбку. Окончание следует.

Светлячок: Это жешь дивный сон какой-то. Читаю с таким интересом, как будто сама не играла Катя, за Забушку отдельный книксен. Не могу понять - где я, а где ты дописывала. Как родной! Ох, БиО - май лав Корф-то, Корф с Наткой расцвели прям Мишель такой невозможно милый. До слёз Подружку бы ему. Хотя, когда сердце отдано панне... Но, покрутись Лизок подольше рядом, с терпением и лаской - мы бы, возможно, Мишку не узнали.

NataliaV: Светлячок пишет: Читаю с таким интересом, как будто сама не играла Аналогично. О Мише я попозже напишу, мне и другие персонажи интересны. Знаете, что делает эту историю живой и увлекательной? Нет, главные линии - конечно и безусловно, я говорю о деталях, детальках. Холеный кот, повар Потоцких, "Польская гусария", медальон, который Наташа метнула в воду, карта Литовского княжества в похмельных руках, павлины, обаяние обнаженного барона, "арап" графа, бесконечная женственность Ольги и заметки Шарлотты о княгине Бобринской. Gata пишет: (Сделав два глотка, пошла к Ольге посоветоваться насчет графа, но слуга сказал, что граф сидит у панны Калиновской с раннего утра. Просияла) Милая Оленька, ни на минуту обо мне не забывает, а ведь у нее своих дел по горло. Съезжу в Ялту, куплю ей подарочек, но сначала покончу с прошлым. Тут я не выдержала и расхохоталась до слёз.

Алекса: Красивое оформление И новые сцены тоже хороши Gata пишет: Если решите избавиться от медальона графа Бенкендорфа, предупредите меня, где и когда, не хочу пропустить такого зрелища. Владимир отжег

Gata: Спасибо всем за отзывы От партнеров по игре приятно получать похвалы, что попала в тональность персов, и читательское внимание греет. А без "деталек" куда ж - это наша атмосфера Светлячок пишет: Мишель такой невозможно милый. До слёз Подружку бы ему Счастье Мишеля, верю, впереди. Только почему-то рядом с ним больше вижу не Лизу, а Катрин :)

Gata: Картина 11. Ольга: (Вернулись с прогулки, тут к графу подбежал адъютант. За спиной офицера послала Бенкендорфу воздушный поцелуй и направилась искать Наташу. Разговор не представлялся легким, и Ольга уже несколько раз вздохнула. Находит подругу в беседке на берегу, вид у княжны расстроенный) Наташа, я не помешаю? Натали: Оля, Оленька! Я тебя с утра ищу, мне тоже очень нужно с тобой поговорить. (чуть завистливо) Какая ты сегодня красивая! (новый блеск в глазах делает подругу еще прелестней, с лукавой улыбкой) Понимаю - это после письма его высочества? Ольга: (складывает зонт и садится рядом, избегает встречаться с ней взглядом, но зарделась от слов княжны) Александр Николаевич не имеет к этому никакого отношения. Скажи, ты по-прежнему согласна выйти замуж за графа Бенкендорфа? Натали: (удивленно похлопала ресницами, но тема собственного замужества интересует ее гораздо больше) Конечно, Оленька! Я поняла, что лучшего мужа, чем граф Бенкендорф, мне не найти. Он единственный, кто достоин моей руки. Не понимаю только, отчего граф ни вчера, ни сегодня не заговорил со мной о свадьбе? Даже у деликатности должен быть предел. Мне надо успеть выбрать платье для венчания. Ольга: (теребит обручальное кольцо) Наташа, рано или поздно приходится принимать решение, которое меняет нашу жизнь, и может причинить боль близким людям. Я говорю не об Александре Николаевиче. Здесь, вдали от него, я поняла, что это мои чувства к нему были красивым, но только сном. Я увлеклась им, не отрицаю, но что такое любовь, я поняла только сейчас. То, что я скажу, огорчит тебя, и может нас поссорить, чего я не желаю всем сердцем. Натали: (вся переполнена признательностью) Оля, нас ничто не может поссорить! Я так тебе благодарна за твое участие в минуты, когда мне было тяжелее всего на свете, что даже если бы ты влюбилась в моего будущего мужа, я бы смогла это пережить... (испуганно) Но ведь это не так, Оленька? Ольга: Я люблю Александра Христофоровича, и он любит меня. Прости, это сильнее нас. Натали: (с широко распахнутыми глазами уставилась на обручальное кольцо на руке Ольги) Граф сделал тебе предложение? Ольга: Да. И я выйду за него, Наташа. Натали: (на глазах блеснули слезы) Вот какая ты подруга! Морочила мне голову, и за моей спиной строила глазки графу? Я доверяла тебе, а ты выставила меня на посмешище! (в негодовании вскочила, перепутала и подхватила зонт Ольги, в отчаянии стукнула им по скамье: если бы брабантское кружево умело говорить, выразило бы возмущение) Никогда, никогда тебе этого не прощу! Ольга: Наташа, не понимаю, как это вышло. Мы говорили с Александром Христофоровичем о тебе, но оказалось, что говорим друг о друге. Хочешь, поднимемся в дом, у меня есть еще дюжина зонтов, и ты на каждом сможешь выразить свое негодование? (обняла подругу) Прошу тебя, не лишай меня своей дружбы. Тебе не внушить мне большего чувства вины, чем я испытываю сама. Натали: (Почему, почему мужчины теряют от нее голову, ведь Олли ни чуточки не красивее меня. Но самое неприятное, что этот наглец Корф оказался прав! Шмыгнула носом, но не отстранилась) И что мне теперь делать, прикажешь? Я не могу вернуться в Петербург без мужа. Не выходить же мне за барона Корфа! Ольга: (снова усаживает княжну рядом на скамейку) Боже упаси! Наташа, для фиктивного брака барон слишком красив, а для настоящего - о нем идет слишком дурная молва. Натали: (через губу) Конечно, лучший женится на тебе. Покажи мне еще раз обручальное кольцо. (рассматривает) Какой красивый сапфир, под цвет твоих глаз. Вот найду себе мужа, достойного рода Репниных, и он подарит мне бриллиант в два раза больше. Ольга: (улыбнулась) Вот увидишь, так и будет! Может, искупаемся? Натали: (в груди еще клокочет) Сначала украла моего жениха, а теперь хочешь утопить? Я не умею плавать. Ольга: (поцеловала княжну в щеку) Ты мне этого не говорила. А почему ты упомянула барона Корфа? Он ухаживает за тобой? Натали: (ноздри возмущенно раздуваются) Не желаю ничего о нем слышать, тем более, говорить! Этот самовлюбленный наглец будет последним мужчиной на земле, кому бы я ответила согласием. Ольга: (приподняла брови, но промолчала, после продолжительной паузы) Ты еще сердишься на меня? Натали: Сержусь, конечно, но все равно тебя люблю. Где вы собираетесь венчаться? Ольга: (пожала обнаженными плечами) Какая в сущности разница. Натали: (обернулась к подруге и взяла ее за руки) Огромная, Оля! Вы должна венчаться только в Казанском соборе! И чтобы вся августейшая семья, и весь двор, и хор, и колокола, и бал, чтобы на весь сезон других разговоров не было, только о вас! Воображаю, какое будет лицо у его высочества (попыталась состроить сострадательную мину). И у моего брата тоже, бедняги. Ольга: Михаил еще встретит свою единственную жемчужину и будет счастлив. Не понимаю, как его угораздило в меня влюбиться? Я не давала никого повода и, прости, совсем не обращала на него внимания. Натали: Миша такой романтик! Мне кажется, он влюбился в тебя не как в женщину, а как в олицетворение любви, на манер Керубино. Ольга: К счастью, мой граф не слышит, что я Розиной питаю воображение князя Репнина (обе смеются). Бенкендорф: (Выслушав доклад адъютанта, что Забалуев сбежал, сделав подкоп, не выдержал и начал смеяться. В ответ на обалделый взгляд офицера.) А ведь его величество за этого циркача, пожалуй, отправит меня в отставку! (вспомнил нежную ручку, пославшую ему воздушный поцелуй - лишь бы здесь не отставили, а его величество - хоть двести раз) Что, барон Корф уже уехал? Отлично! Уверен, он успеет настигнуть прыткого господина статского советника раньше, чем его самого - моя записка, но предупредить не мешает. (Черкнул несколько слов, запечатал и направил порученца вдогонку барону, а если не догонит – прямиком к Керченскому градоначальнику. Поймал себя на том, что впервые торопится избавиться от дел, хотя раньше привык посвящать им себя целиком. Снова засмеялся и пошел на берег искать Ольгу, быстро обнаружил обеих подруг.) Ваш граф Альмавива здесь, отчаянно соскучившийся за (глянул на часы) пятьдесят семь минут без своей Розины. (поцеловал руку Ольге, потом - Натали) Княжна, вы наш с Ольгой Адамовной добрый ангел. От всего сердца желаю вам счастья, которого вы достойны и которого, я уверен, вам долго ждать не придется. Натали: (Оценила деликатность графа, не ставшего добавлять ей неловкости, извиняясь за то, в чем не виноват, но все еще дуется. Поздравив подругу и графа, со вздохом) А я мое счастье поеду ждать в Италию. Ольга: Как, ты не будешь на нашей свадьбе, Наташа? (взяла графа под руку) Натали считает колонны Казанского собора лучшим обрамлением для этого события. Бенкендорф: (с самым учтивым и покладистым видом) Действительно, лучше места для венчания трудно сыскать. Ольга: (Засмотрелась в его глаза и пытается отыскать в них ответ - настоящая или мнимая эта покорность) Натали: (Поняла, что она тут лишняя, и, пообещав не пропустить бала по случаю свадьбы подруги, пошла гулять вдоль моря, пытаясь смириться с неизбежностью расставания с Петербургом и светом, Бог весть, на какой срок. Но ведь не бросаться же ради столичных балов на шею зануде Гнедичу, тем более, что он женат!) Ольга: (вздохнула вслед Натали, положив голову на плечо своему генералу) Бедная подружка, она так расстроилась, что я увела у нее лучшего на свете мужчину. Бенкендорф: (нежно притянул ее к себе) А сколько мужчин расстроится, что я лишил их шансов поклоняться самой прекрасной на свете женщине? Ольга: (дотронувшись пальчиком до его губ, с шутливой строгостью) Не ревнуйте меня, пан граф. Иначе у вас никаких нервов не хватит. Даже жандармских. Бенкендорф: Зато хватит жандармских поцелуев (демонстрирует, насколько они изощренней обыкновенных). Ольга: (Через несколько минут опомнилась, что они на набережной, и увела графа в свою комнату. На кровати по-хозяйски расположился кот императрицы. Смеется) Быть может, попросим месье Бонфина оказать нам честь быть шафером на нашей свадьбе? Бенкендорф: (Как держал свою полячку в объятьях, так и рухнул с ней на кровать. Мсье Бонфин, пытавшийся пристроиться на рукаве голубого мундира, вместе с мундиром был сброшен на пол. Глядя сверху на прекрасное запрокинутое лицо, слишком прекрасное, чтобы быть реальностью, но - очутился в волшебной сказке, Бог знает, за какие заслуги) Согласен, если ты меня сейчас поцелуешь столько раз, сколько колонн у Казанского собора. Ольга: (Ресницами ласкает его лицо, губы тянутся к губам. Прежде, чем потерять связь с окружающей действительностью, успела мельком подумать - семейству Крюденер, включая лошадей и собак, будет отказано от дома Бенкендорфов.) Картина 12. На следующий день. В Керчи. Владимир: (Первым делом явились к градоначальнику с письмами от Бенкендорфа. Князь его узнал, но явно не ожидал, что Третье отделение примет в деле самое активное участие. Вскоре к виноградникам Корфа был согнан целый взвод охраны, и еще десятка два мужиков с лопатами, которые ретиво принялись перекапывать землю от того места, где два дня назад бросил Забалуев) Прощай, молодое вино этого года… (С тоской смотрит на пока живой виноград) Михаил: (на усадебный дом) Владимир, я не знаток, конечно, но это сооружение... здание выглядит точь-в-точь, как часть Акрополя в Афинах, не помню точно, какая именно. Оно само по себе – древность невероятная, похоже. Владимир: (вскинул бровь) Мне что, теперь и дом сдать, как историческую ценность? Не могу же я жить в памятнике? (задрав голову к небу) Отец, это у вас юмор такой? (переводит взгляд на виноградники и вдруг замечает вдалеке предводителя) Смотри, Мишка, это же господин Забалуев! (протер глаза) Он что, никуда отсюда не уходил, а про его арест и графа Бенкендорфа мне приснилось? (кричит) Андрей Платоныч, ну хоть сейчас-то остановитесь? Всех их не купите, они меня-то не слышат, им только шеф Третьего отделения указ! Забалуев: (гаденько хихикает) Ваши слова прям душу греют, господин барон и глазам радость неописуемая. Видеть, как жандармы ваше именьице в пыль превращают-с. Владимир: (качает головой) Учитывая обстоятельства, я почти смирился с неизбежным. Вот одно в голову взять не могу, почему вы пытаетесь испортить жизнь именно мне? Почему не... тому же Потоцкому, к примеру? Может, у него под фонтаном пять таких лошадей спрятано. Забалуев: Наговариваете вы на меня, Владимир Иванович. Я вас, можно сказать, как родного сына люблю-с. Кто для вас вспашку усохших полей организовал? Теперь картошку посадить можно, все польза будет зимой. (сообразил, что его разводят) Эээ, так я вам и сказал про золотишко. Вы на меня с князьком Репниным столько напраслины возвели. На героя войны. (снова грудь колесом и старая песня) А я грудь под пули подставлял. Себя не жалел ради царя и отечества. Владимир: (в тон ему) Андрей Платоныч, мы, видать, заботу друг о друге не так поняли. Я вот думал виноделием заняться, вас пригласить первым на дегустацию. Можно сказать, вашим именем сорт вина назвать. А вы... картошка. Забалуев: Отличное название для наливочки «Забалуевка»! Дарю-с. Владимир: (ухмыльнувшись) Крепленым сделаю! Уж если забалуют после него, так забалуют надолго! Мария Алексеевна: (Очнулась на постоялом дворе в Феодосии - сладкого мерзавца и след простыл, кинулась к уездному начальству, топала ножками, плакала и требовала) Я вдова героя войны 1812 года, бывшая фрейлина покойной императрицы Марии Федоровны, и лучшая подруга ныне здравствующей Александры Федоровны!.. (С грехом пополам предоставили какую-то таратайку, но пока суть да дело, приехала позже даже Корфа с Репниным. Видит солдат в оцеплении вокруг виноградников) Жаль, не успела с негодяем сама расправиться. Баронишка начнет благородные антимонии разводить, вместо чтобы лопатой по чреслам, или стрихнину в клико. (велела мимо разоренных виноградников править к дому) Посмотреть хоть, что за домишко-то. Может, Лизоньку или Сонечку замуж пристроить, и будет, где нам всем летом отдыхать, не кланяясь разным пшекам. Владимир: (Забалуеву) Ну ладно, Андрей Платоныч, мы уже поняли, что ваш портрет в галерее героев войны 1812 года должен висеть выше Багратиона и Кутузова, но сейчас-то что с лопатой? Или решили нос служивым утереть? Показать по-ветерански, как нужно дела такие делать? Забалуев: (выбросил лопату и засуетился) Именно так-с - показал молодежи, как мы окопы рыли, в родную землицу вгрызались. Всему вас учить надобно. (приметил краем глаза МА и пятится) За сим откланиваюсь. Дальше сами-с. Не забудьте по-соседски на дегустацию пригласить. (почесал в сторону дома) Святые равиоли, догадалась же. Какая женщина! Владимир: (вслед, ибо знает, что люди Третьего отделения предводителя из-под земли достанут, а место раскопок окружено давно) «Забалуевку» первым попробуете! (тоже заметил княгиню) А вот и Марь Лексевна – опоздала, гляди-ка, Миш! И карта украденная не помогла. (Мужики, усердно копая, вдруг завопили: «Что-то есть!» Вернулся в реальность) Эй-эй, осторожней! Историческая реликвия! Если это она, конечно. (Управляющий потер находку, и она блеснула, поймав луч света. У работяг загорелись глаза, налегли на лопаты с удвоенным энтузиазмом) Вот и не верь после этого в сказки! Конь-то, похоже, и вправду существует! (предлагает всем срочно выпить) Михаил: (присмотревшись к находке, хохочет) Володя, если это и конь, то на нем царь скакал ночью. (Из земли достают позолоченный ночной горшок) Владимир: (чуть не поперхнулся) Если позволят, подарю сию штуку господину предводителю. В качестве откопанного раритета.

Gata: Картина 13. Мария Алексеевна: (ходит по крымскому дому Корфа) Четырнадцать спален, потолок в бельведере протекает - халупа! Всей ценности, что фрески с голыми мужиками, и те виноградными листочками прикрыты. И что Иван Иваныч, царствие небесное, на такое позарился? Вроде не совсем рохля был, как мой Петруша. (подобрав юбки, пошла проверять погреб) Забалуев: (догнал Долгорукую, которая спускается в подвал, подхватывает княгиню под локоток) Осторожнее, драгоценная Марь Лексевна, ступенька-с. (кажется, придется делиться) Думал, у одного меня нюх на золотишко, оказалось, это заразно. Мария Алексеевна: Так и знала, что баронишка вас упустит! И так и знала, что без моей помощи вы не обойдетесь, мошенник вы этакий, обманщик, негодяй, погубитель честных женщин! Забалуев: В ваших словах, душенька, мне чудится зловещая коннотация (нацеловывет ручки княгине). Всего-то примчался раньше, чтобы встретить мою голубку. Мария Алексеевна: А ежели мне, голубок мой ласковый, в ваших речах послышится хоть слово правды, сейчас же обращусь к доктору проверить слух. Забалуев: Оскорбительно мне ваше недоверие, драгоценная княгинюшка. (интимно) Мы же с вами теперь близкие люди. Мария Алексеевна: Ах, не напоминайте, коварщик! (скользнула полной рукой, унизанной перстнями, Забалуеву под сюртук) Не то я с вас часть долга немедленно, здесь же, натурой возьму. Забалуев: (не вынесла душа и еще кое-что, прижимает княгиню к себе, чмок в открытое декольте) Согласен, согласен. Весь ваш от макушки до пяток! Мария Алексеевна: Но только теперь условия изменились - если раньше я готова вам была помогать почти бескорыстно, за какую-то жалкую половину барыша, то теперь требую семьдесят процентов. Мне дочек замуж надо выдавать, а вам лысину и так будет чем прикрыть. Забалуев: (подпрыгнул и завопил) Семьдесят? Грабеж среди белого дня! Драгоценная моя, я готов отпилить вам и вашим деткам каждому по золотому копыту. Мария Алексеевна: Отпилите, сделайте одолжение, чтобы мне не возиться. Заодно и ту часть коня, которой вы больше всего достойны, если скульптор был не ханжа. А я уж, так и быть, заберу, что останется. Забалуев: (хихикает) Шутить изволите, Марь Лексевна. Так и я пошутить горазд. Готов отлить вашу несравненную филейку в золоте из тех копыт, что вам причитаются. Мария Алексеевна: Из копыт можно отлить только мощи моей несостоявшейся невестки. (оглядывается - вокруг бочки, бочки, бочки, дивные ароматы коньяков и мадеры) Может, среди всего этого великолепия найдется маленький бочонок пороха, я не собираюсь ковыряться лопатой, так и знайте! Забалуев: Святые равиоли, какой порох-с! Мы же вместе с конягой взлетим навстречу к Петрушке вашему, гореть ему в аду. Я тут крестиком пометил бочку портвейна. (выпучил глаза) Под ней-с! Пока там баронишка с князьком ищут горшок, который я закопал им в приманку, нам надо будет только доски в полу приподнять, и… Михаил: (пока мужики, воодушевленные первой находкой, копают дальше под присмотром хозяина и управляющего) Что-то господин Забалуев с княгиней подозрительно притихли. Володя, ты не боишься, что они в твое коллекционное вино подсыплют стрихнину или конского навоза? Владимир: Ты прав, Мишель, пора проверить, чем они там занимаются. (велев управляющему зорко следить за мужичками, чтобы ничего не украли и не попортили, идет вместе с Михаилом к дому) Мария Алексеевна: (услышала шум наверху) Андрей Платонович, не стойте кипарисом, надо вход сюда чем-то завалить! Забалуев: (мечется между бочек, собирает трухлявые доски и пытается ими забаррикадировать дверь) Вся жизнь у меня - борьба! Вышли бы за меня, княгинюшка, а не за Петрушку своего, кобеля хромого, не дышали бы мы сейчас-с пылью по гнусным подвалам, а на перинке нежились, да кофий попивали. Мария Алексеевна: (помогает сообщнику катить бочку, чтобы укрепить баррикаду) Да я бы с вашими плутнями передачи вам сейчас в крепость носила, или соломенной вдовой слезы проливала над письмами из Сибири. Забалуев: (непритворно всхлипнул) Зато бы я вам всю жизнь верен и предан был! Стихи бы в заточении писать начал, да вам посвящал-с. Сашка Пушкин от зависти к моему таланту сам бы застрелился. Мария Алексеевна: (растроганным голосом) Андрей Платонович, вы мне делаете предложение?! Забалуев: (икнул) А вы согласны, княгинюшка? Мария Алексеевна: Ах, Андрей Платонович, я такая слабая женщина, как мне без мужского плеча... и всего остального... (нежно гладит его по коленке, баррикада у входа в подвал высится почти до потолка, сели перевести дух) А как же приданое? Где восемьдесят пять процентов золотой конины, которые вы мне обещали? Забалуев: (еле живой, не может отдышаться и машет на себя юбкой МА) Марьюшка моя Лексевна, какие восемьдесят? Мы теперь с вами лысый Инь и аппетитная Янь, и у нас все пополам. (ползет по трухлявым доскам и отрывает одну за другой) Посмотрите, душенька моя, на эту красоту. (поглаживает золотого коня) Кто-то еще раньше нашего нашел сию скульптуру, да восхищения не снес, помер-с. Помогите ее в подземный ход пропихнуть. Теперь мы нашли-с, значит, наше! Мария Алексеевна: (всплеснула руками) Неужели в полную величину, не статуэтка кабинетная - я сейчас умру от восторга! (обчмокала всего Забу) Дурашка мой лысенький, прытенький! (помогает ему пропихивать конягу в темный лаз) Ох, тяжело мое приданое! Лишь бы нас быстро не нашли да вдогонку не бросились. Но ведь вы меня прикроете (кокетливо) своим телом? Забалуев: Умереть за вас готов, но лет через пятьдесят. Владимир: (толкает плечом дверь в подвал – не поддается) А ну-ка, Мишка, наляжем! Забалуев: (пыхтит, проталкивая конягу в лаз, но статуя целиком не пролезает, обессиленно). Весь коняга не пройдет. Как чувствовал (вытаскивает из-за бочек пилу). Драгоценная моя будущая женушка, какую часть лошадки пилить будем? Мария Алексеевна: Жалко такую красоту портить, но еще жальче Корфу целиком дарить. Пилите, Андрей Платонович, пилите! Сначала хвост, потом - окорок! Забалуев: Пилю, Марь Лексевна, пилю! Унесем все, что не прибито. Начнем лучше с головы, ее дороже продать можно. (хихикает) Задница останется Корфу во всех смыслах. Михаил: (дверь в подвал не поддается, слышит звук пилы) Володя, они, похоже, решили пустить твои винные бочки на дрова. Владимир: (зовет несколько мужиков, чтобы помогли пробиться сквозь баррикаду) Не знал, что Забалуев с княгиней такие яростные борцы за трезвую жизнь. (кричит в вентиляционное оконце) Марь Лексевна, Андрей Платоныч, хоть столетний коньяк не трогайте, побойтесь Бога! Мария Алексеевна: Недосуг нам размениваться на мелкие пакости. (Золотая стружка летит на волосы и платье, смешиваясь с паутиной) В зеркале потом собою буду любоваться, подналяжем, соколик мой сладенький! (голова коня отделилась от туловища) Я спрячу у себя (заталкивает трофей под юбки), у вас выпирать будет неприлично. (прислушивается к шуму) Успеем еще ногу отчленить, или уже пора бежать? Забалуев: (за «соколик сладенький» готов ползти за ней на коленях до Двугорского) Плевать на ноги! Барон, как увидит конягу без головы, так и застынет канделябром. (чмокает в губки) Как вы удачно лобок нарастили. Бежим, душенька! (хватает княгиню за руку и тянет в лаз) Мария Алексеевна: (пробирается по лазу на четвереньках, зажимая золотую голову между бедрами, отчего те вихляют особенно изящно) Сердце кровью обливается, такую кучу золота непутевому сыночку Ивана Иваныча оставлять. Владимир: (оставили мужиков доламывать подвальную дверь, а сами с Михаилом отправились искать другой вход в подвал и нос к носу столкнулись с грязными и запыхавшимися Забалуевым и МА) Далеко собрались, господа хорошие? Мария Алексеевна: (невозмутимо отряхивая юбку) Как куда - домой, загостились мы. Скучно у вас, барон, чаю не предлагаете, ни других развлечений. Где моя карета? Михаил: (пытается встать так, чтобы отрезать парочке путь к отступлению) Мария Алексеевна: Репниным всегда излишне хорошие манеры мешают. (отодвигает князя со своего пути) Забалуев: Не напрягайтесь, князь. Мы уже уходим. (радостно потоптался на ногах князя) Михаил: (не стерпел и поприветствовал предводителя коленом под зад) Счастливого пути! Владимир: А что пилили-то в моем подвале, скажите хоть, Марь Лексевна? Баррикады городили, али мне ловушку, чтобы я куда-нибудь провалился? Забалуев: Глубже вашего батюшки не провалитесь! (подсаживает княгиню в карету) Здравствуй, порядочная жизнь и бытовые чудеса. Михаил: (Владимиру) Пусть их. Далеко не уедут. Кругом на дорогах люди Бенкендорфа. Идем смотреть, что они пилили. Владимир: (Еще часа два разбирали баррикады в подвале и расчищали лаз, который Забалуев с МА успели обрушить, подпилив прогнившие от времени подпорки. Нетерпение нарастает. Наконец, раздаются ликующие крики, Владимир с Михаилом спешат туда и видя золотую статую без головы. Выглядит все очень экзотично. Довольный) Вы проиграли-таки, Наталь Санна! Михаил: (потрогал место спила – свежее) Мда, пилили они тут явно не только подпорки. Что ты там бормочешь, Корф? Владимир: Говорю, что теперь можно, наконец, и выпить! Мария Алексеевна: (в карете, уносящейся прочь, пылко притянула к себе Забалуева) Вы же знаете надежных скупщиков золота, мой сахарный бомбончик? Забалуев: (потирает ушибленный зад и лезет целоваться) Не волнуйся, моя пампушечка, надежные люди есть, и они напластают нам черепушку лошадки на мелкие стружки. Продадим и комар носа не подточит. На три жизни в разных концах света хватит. Твой сахарный бомбончик снова соскучился! (лезет к княгине под юбки, тюкается лысиной об золотую голову коняги и с возмущением ее выпихивает под скамейку) По дороге из Керчи в сторону Перекопа наслаждаются второй молодостью княгиня Долгорукая и статский советник Забалуев. Карета ходит ходуном. Беда наша - русские дороги, на кочке дверь распахивается и из нее вылетает золотая голова жеребца царя Митридата. Увлеченные друг другом любовники ничего не заметили. Картина 14. Ялта. На следующий день. Торжественное открытие и освящение церкви Иоанна Златоуста на Поликуровском холме. (исторически это было 16 сентября 1837 года http://zlatoust.prihod.ru/history) Шарлотта: (неспешным шагом обходит собор: в небесную высь летят своды престольного купола, отливающие сусальным золотом, по правую руку от государыни архиепископ Херсонский и Таврический Гавриил почтительно нахваливает графа Воронцова - главного благодетеля, шествующего слева от ее величества и довольного собою и результатом, столичная свита императрицы, адмиралы, местная знать и духовенство следуют за ними, выворачивая шеи по сторонам; остановилась в западном пределе у ниши, расписанной сценами сотворения мира, и поискала глазами графа Бенкендорфа, а вот и он – норовит вместе с кружевной перчаткой на эполетах исчезнуть за колонной) Труды графа Воронцова на благо Отечества нашего достойны быть отмечены на мраморной стеле именно здесь. Не правда ли, Александр Христофорович? Бенкендорф: (досадуя на издержки архитектуры, среди которой не затеряться) Я как раз искал подходящее для памятной надписи место, государыня, и просил совета у Ольги Адамовны, полагаясь на ее прекрасный художественный вкус. Шарлотта: (кисло улыбнулась, вспомнив польскую гусарию) Генерал-губернатор Воронцов, честолюбивый столь же, сколь и деятельный, не стал отнекиваться от предлагаемой чести, но ухмыльнулся на растрепанные эполеты старинного друга, сияющего, как купола нового храма под ялтинским солнцем. Бенкендорф: (тихо, Воронцову) Что-то сдается мне, дорогой друг, что твоя готика его высокопреосвященству не очень пришлась по вкусу. Воронцов: (ворчливо) Строгановский крепостной на Невском намудрил вовсе несусветное, или тебе его творение любезней? Бенкендорф: (Воспоминания увлекли в прошлый день, когда они с Ольгой считали по памяти поцелуями колонны Казанского собора, сто раз сбиваясь и начиная заново, пока от увлекательного занятия их не оторвали залпы пушек, возвестив о возвращении императрицы с морской прогулки. Ольга спохватилась, что государыня первым делом спросит о своем хвостатом любимце, и шеф жандармов лично полез искать под кроватью обиженного Бонфина; получил царапину на щеке и штук пять на руках, панику будущей графини и нежные поцелуи в пораненные места, выяснил, что любимое блюдо фаворита ее величества - паштет из телячьих почек, отправил за ним на кухню адъютанта, еще через пятнадцать минут мир был заключен, и мсье Бонфин, облизываясь, на руках графа прошествовал вслед за будущей графиней встречать государыню.) Нет, Михайло, мне любезней твое творение! (на ушко Ольге) Воронцов сполна вкусил славы, но я хочу, чтобы и имя моей графини было вписано в историю этого собора. Что скажешь, Оленька? Обновим здешнюю приходскую книгу? Ольга: (слушает, опустив ресницы, тихо) Если желаешь, любимый, мы обсудим это, когда вернемся в поместье. Княжна Репнина с радостью согласится держать брачный венец. Шарлотта: Олли, вы могли бы говорить громче, чтобы мы все оценили ваш прекрасный вкус? Ольга: (книксен) Ваше величество выбрали самое лучшее место. Шарлотта: (обмахивается веером) Вы еще обмолвились о венце. Не смущайтесь, нам всем очень интересно. Не так ли, господа? (общество вокруг возбужденно загудело) Ольга: (посмотрела на графа, ища его поддержки) Я имела виду лавровый венец, в метафорическом смысле… («что она несёт»), которым явится памятная стела (и умолкла, чтобы не рассмеяться). Шарлотта: (удовлетворенно кивнула, скользнула взглядом по сапфиру на пальце девушки и улыбнулась) В вашем прелестном возрасте уместнее разговор о брачном венце, моя дорогая. Бенкендорф: (ободряюще улыбнулся невесте, нежно, но крепко прихватив ее за локоток, готовый защищать равно и от державных гроз и от назойливо яркого солнца) Ваше величество, с тех пор, как Ольга Адамовна оказала мне честь, согласившись стать моей женой, эти разговоры доставляют нам обоим удовольствия несравненно больше, чем на любую другую тему. Ольга: (зарделась и опустила ресницы) Шарлотта: (удивленно приподняла брови) Да вы настоящий пират, Александр Христофорович! Вознамерились похитить мою любимую фрейлину? Но коль уж Ольга согласна, я вас обоих поздравляю и благословляю. Непременно сегодня же отпишу государю «и Саше» об этом радостном событии. Когда же вы думаете обвенчаться? Ольга: Мы полагали по возвращении, в Петербург, ваше величеcтво. Архиепископ: (покашлял над ухом Бенкендорфа) Бенкендорф: Каюсь, ваше величество, разрешение на брак я испросил у его высокопреосвященства раньше, чем у государя, и рискую навлечь на себя гнев новым своевольством, однако ни о чем не мечтаю так сильно, как назвать княжну моей графиней сегодня же. (обращается к императрице, но при словах «рискую навлечь гнев» посмотрел Ольге в глаза – готов принять потом любую головомойку, но только сейчас, любимая, пусть будет «да») Ольга: (это неожиданно, но разве она может ему отказать, когда всем сердцем желает того же – и губы сами шепчут «да», с трудом оторвала взгляд от любимых глаз, императрице) Простите нас, государыня и позвольте обвенчаться, не откладывая (улыбнулась) пока нам не пришло в голову передумать. Шарлотта: (удивлена более прежнего, но держит лицо и даже удалось благосклонно качнуть подбородком) Милостью Божьей и государь счел бы, что более подходящего момента и не сыскать. (сняла расшитую золотом кружевную мантилью и покрыла голову полячки вместо фаты) Дитя моё, как я рада вас и графа (приложила платочек к несуществующей слезинке, стоит намекнуть Никки, чтобы умножил приданное Ольги - величайшей опасности избежали!). (Среди собравшихся немало завистников, кто попытался тут же сочинить слух, будто граф Бенкендорф женится по жандармскому долгу, спасая российский престол от польских поползновений, но счастливые лица жениха и невесты лишают злопыхателей вдохновения) Натали: (вздыхает, глядя на царскую фату подруги, которая могла бы красоваться на ее голове, а генеральские эполеты – ласкать ее плечо и тщеславие) Ну и пусть, выйду в Италии замуж за какого-нибудь герцога, пусть попробует ее величество в следующем сезоне отказать мне от двора! (представила, как гордец Корф стоит в очереди пригласить ее на танец, а она ему небрежно роняет что-нибудь холодно-светское, или вовсе не замечает, настроение улучшилось) Воронцов: Поздравляю, Ольга Адамовна… (целует ручку) дорогой друг… (на ухо Бенкендорфу) Если посаженым отцом будет кто-то другой, о приглашение ко мне в Алупку можешь забыть! Бенкендорф: (в ответ, так же тихо) На Алупку не претендую, а вот яхту на недельку позволь зафрахтовать. (лучше бы на целую жизнь, но обещал будущей графине бал в Петербурге) Воронцов: Пират! Куда же я их всех дену? (на императрицу и свиту, которых доставил из Ливадии на яхте) Бенкендорф: Прогуляетесь верхом, шесть верст – не шестьдесят. (Владыка Гавриил степенно улыбается и велит немедленно приступить к церемонии) Ольга: (сияет счастливой улыбкой, но все равно свербит, тихо графу) Одним балом, мой любимый пират, ты не отделаешься. И думать забудь на ближайшие месяцы о делах и службе. Бенкендорф: Забуду, насколько прикажешь, любовь моя. (в мечтах уже получил у государя десять раз отпуск и сто раз – отставку и отправился со своей драгоценной графиней к водопадам в Фалле; огонек венчальной свечи отражается в ее зрачках миллионами радужных брызг счастья, ставшего для них настоящим)

Gata: Картина 16. Владимир: (Только что с Михаилом приехали, еще пыльные с дороги, но торопятся доложить о результатах раскопок государыне и графу Бенкендорфу. Пытаются пробиться сквозь плотную толпу народа, окружившую храм, откуда над всей Ялтой и над синими волнами моря разносится праздничный звон колоколов. Тут двери распахиваются, и выходят граф под руку с графиней, за ними – императрица и генерал-губернатор, который со смехом кидает в молодоженов щедрыми горстями хмель, зерно и золотые монеты из туеска, услужливо подсунутого адъютантом) Мишка, мы, кажется, попали на какой-то праздник, очень похожий на свадьбу. Надеюсь, все же, мы его не испортим. (продолжают пробираться ближе к главным действующим лицам) Михаил: (с кого-то в толпе нечаянно сбил шляпу, у кого-то оторвал карман, успел отвернуться от чьего-то букета, едва не попавшего ему в глаз; увидел, наконец, Ольгу, но сердце упало, когда осознал, что венчальные колокола звонят в ее честь) Владимир: (сквозь оцепление охраны пробился к императрице, кланяется) Ваше величество, прошу прощения, что беспокою во время праздника… Шарлотта: (милостивый кивок) Говорите, господин барон. У вас такой вид, будто вы имеете нам сообщить нечто важное. Владимир: (прищелкнув каблуком) Совершенно верно, ваше величество. Спешу доложить лично, что сокровище царя Митридата, - конь в натуральную величину из чистого золота, выкопан и в настоящее время готовится к отправке в Петербург. Шарлотта: Господин барон, я поверю в то, что он существуют, когда увижу собственными глазами. Пусть его доставят завтра в Ливадию. (величаво проплывает мимо по «коридору», проложенному охраной в ликующей толпе ялтинцев) Владимир: (поклонившись вслед) Как прикажете, ваше величество! Бенкендорф: (под руку с графиней) Рад, барон, что ваше мероприятие увенчалось успехом. Владимир: Должен поблагодарить вас за неоценимую помощь в этом деле, ваше сиятельство. По вашему письму всё было организовано, как нужно, и даже лучше. К сожалению, господину Забалуеву удалось отпилить у бесценной находки голову, но ваши люди нашли ее и вернули через несколько часов. Бенкендорф: (настроен благодушно) Закажем ремонт у придворного ювелира, а те, кто не умеет обращаться с пилой, получат по заслугам. Благодарю за службу, господа! Я доложу государю о вашей преданности и отваге. Ольга: Какая жалость, что реликвию испортили. Наверное, конь очень красив? Михаил: Скорее, необычен. У древнего скульптора были весьма своеобразные представления о пропорциях. (говорит о чем-то не о том, но то, что он мечтал ей сказать, больше не имеет смысла) Поздравляю, Ольга Адамовна. (наклонился поцеловать руку) Желаю вам и его сиятельству счастья. Воронцов: (вмешивается) Ну-ка, что тут за молодцы, взяли и без спросу учинили раскопки? Бенкендорф: Я им разрешил, Михайло, не сердись. У тебя тут золото чуть не под ногами валяется, давно пора прибрать в казну империи. (Ольге) Я прав, дорогая? Ольга: Конечно, прав, милый. (с улыбкой извлекает золотую монетку, застрявшую в сплетениях аксельбанта на мундире мужа, и кладет в свой ридикюльчик) Золото нельзя бросать без присмотра. (Все трое уходят, смеясь, остальная свита – за ними.) Натали: (чтобы не попасться археологу-триумфатору на глаза, улизнула в противоположную от свиты сторону) Владимир: (заметив этот маневр, усмехнулся и пошел следом) Позвольте выразить вам сочувствие, княжна – ваш жених женился на вашей подруге. Хоть на вашем месте я бы радовался, а не огорчался. Натали: Догадываюсь, что вы хотите мне сказать – если мужчина мною пренебрег, то он не стоит моего огорчения. Пожалуй, это послужило бы мне утешением, если бы я действительно была расстроена. Владимир: Что же тогда, Наталь Санна? Натали: Почему, если девушка хочет прогуляться одна, она непременно должна быть в грустном настроении? Владимир: Я бы мог вам сказать, что, когда девушка в веселом настроении, она спешит поделиться им с тысячью человек, и привел бы еще миллион доводов, княжна, но все они будут пустыми, как и те слова, что мы сейчас произносим. (помолчав) Почему вы так боитесь этого поцелуя, Натали? Натали: (повернулась к нему и посмотрела снизу вверх в его глаза с ироническим прищуром, дрожь давнего смятения скользнула по спине) Ничуть не боюсь, с чего вы взяли. Владимир: Значит, не хотите поверить, как ее величество, пока не увидите коня собственными глазами? Натали: (хотела отсрочить плату за проигрыш пари, но ведь не сознаваться же в этом барону, который видит ее насквозь!) Если надо что-то сделать, то лучше это сделать здесь и сейчас, не откладывая. (повесила зонтик на решетку ограды какого-то дома и смело положила руки барону на плечи) Владимир: (приобнял девушку за талию, любуясь, взглядом провел по лицу, остановившись на чуть пухлых губах, таких манящих, но не спешит к ним прикоснуться, наслаждаясь моментом) Натали: (в омут, так в омут – поцеловала сама, сначала неуверенно, но потом увлеклась) Владимир: (поцелуй дал ему ответ на разгоревшиеся под ливадийским небом чувства; чуть отстранившись, но не выпуская ее из объятий, с улыбкой смотрит ей в глаза) Наконец-то вы повзрослели, Натали. Натали: (улыбнулась в ответ и провела пальчиком по его подбородку) Доросла до вашей игры в соблазнение? Михаил: (кашлянул, незаметно возникнув рядом) Простите, если помешал. Но хочу вам напомнить, если вы оба забыли или не приняли во внимание, что вы затеяли вашу игру в центре Ялты, и счастье лицезреть вас имею не только я. (последние слова договорил почти с бешенством, сдернул с забора зонтик и раскрыл его над сестрой на манер щита) Вы что, с ума сошли?! Владимир: (Не слушая ворчания друга, смотрит только на девушку. Легкий ветерок играет темным локоном, выбившимся из-под нарядной шляпки) Натали, когда я вернулся с войны и понял, что оправдания моим действиям нет, подумал, что былого вернуть нельзя. А тут Крым и эта история. Я благодарен судьбе за этот клад, который позволил нам вновь обрести друг друга. Ты знаешь, что я такой, какой есть, и если ты готова смириться с некоторыми моими недостатками... Натали: (смеясь) При условии, что ты исправишь остальные! (ощущение легкой и веселой уверенности рядом с Владимиром ей внове, но очень нравится) Михаил: (понял, что он тут лишний, но в третий раз надуть его со свадьбой сестренка пусть и не мечтает) В море над расправляющей паруса яхтой громыхнул пушечный выстрел – это генерал Бенкендорф собственноручно подпалил фитиль, салютуя в честь молодой графини. * * * Послесловие Находка легендарного золотого коня наделала много шума в России и за ее пределами. Всех участников поисков государь обласкал и наградил, хотя на Корфа смотрел косо (сплетня, пущенная по Петербургу Канкриншей с легкой руки мстительной МА, достигла-таки монаршего уха) и чуть не вычеркнул из списка награжденных, но Бенкендорф настоял, что молодой барон достоин нового чина и ордена. Александра Федоровна, приятно польщенная неожиданной ревностью венценосного супруга, не стала злоупотреблять этим приятным обстоятельством, прося за Корфа, и ограничилась только свадебным подарком для Натали, решив, что после всех скандалов это и так более чем щедро. Князь Репнин возвращался в столицу со светлой грустью в душе. Накануне отъезда он имел разговор с Ольгой, которая разгадала его уловку с подарком и попыталась вернуть жемчужину. Михаил подарок назад не принял и попросил считать его свадебным. Дал слово чести больше не беспокоить графиню Бенкендорф, но всегда к ее услугам. О предстоящей свадьбе у него не поднялась рука написать Александру Николаевичу - справедливо полагал, что и без него найдутся доброхоты. В Петербурге наследник сразу схватил князя за грудки, вытрясая подробности, и князь поклялся, что панна Калиновская отдала руку графу добровольно и по любви. Михаил остался исполнять обязанности адъютанта цесаревича. Сестрица венчалась, как и желала, в Казанском соборе со всей возможной пышностью, достойной их рода. Барон Корф был великолепен в новом капитанском мундире и предупрежден шурином, что за номер, подобный выкинутому Долгоруким, будет убит без вызова на дуэль, на что Владимир широко ухмыльнулся и заверил, что для друга и родственника у него всегда теперь припасен ящик собственного крымского вина, за которым они разрешат любые семейные проблемы. Разговоров в столице о золотых курортных событиях, также венчании княжны Репниной с бароном Корфом, не говоря уже о предложении холостяка графа Бенкендорфа первой красавице Петербурга, было много, и носились они по городам и весям империи долго. Печаль цесаревича была настолько неподдельной, что обеспокоенные родители отправили наследника путешествовать по Европе. С прицелом присмотреть себе невесту. Куда и отправился его сопровождать князь Репнин вместе с поэтом Жуковским. А что же другие искатели сокровищ – Марья Алексеевна и Андрей Платонович? Обнаружив под Перекопом пропажу золотого трофея, сообщники бурно поссорились и много лестного наговорили друг другу, она ему припомнила, как он бросил ее в Феодосии, удрав за золотом, а он ей – что она палец о палец не ударила для его освобождения из-под ареста. Но так как карету пополам они разделить не могли, пришлось ехать вместе до первой почтовой станции, где господин Забалуев с горя выиграл в карты у какого-то полковника перстень с немаленьким бриллиантом, который тут же подарил МА, чтобы она пустила его под одеяло, так свободная кровать на станции оказалась только одна. Хоть бриллиант потом и оказался фальшивым, примирение состоялось, и в родной Двугорский уезд любовники вернулись под эйфорией. Через месяц сыграли свадьбу, но от свадебного стола счастливого новобрачного увел жандармский конвой – заместитель графа Бенкендорфа полковник Дубельт, в отсутствие начальника, наслаждавшегося медовым месяцем в Фалле, дал ход делу о подделке купчей. Госпоже Забалуевой пришлось напрячь все свои связи в столице, чтобы вызволить муженька из лап правосудия. Супруги живут не тужат, строят соседям новые козни и планы пополнить бюджет, некоторые из них удается воплотить. Конец.

Светлячок: Рукоплещу! Сцена в соборе

Sheena: Как по мне, в чем-то даже лучше оригинала, самой ролевой, то бишь. Ну и, конечно, особо нравятся - и здесь, и там, - отдельные моменты. Например, картина 11, и еще парочка эпизодов... Спасибо авторам, всем игрокам; отдельное спасибо графу и графине

Светлячок: Sheena пишет: Например, картина 11 В какой части? В смысле, в пьесе в разных частях есть картина 11 :) Sheena пишет: Как по мне, в чем-то даже лучше оригинала, самой ролевой, то бишь. Не могу не согласиться. В этом особенный смак пьес.

Sheena: Светлячок пишет: В какой части? В смысле, в пьесе в разных частях есть картина 11 :) Ах, да. В последней, в последней. Ну, вы поняли

Светлячок: Sheena пишет: последней, в последней. Ну, вы поняли Еще бы не поняли. Котика спихнули с кровати, а дальнейшее - зажали

Sheena: Светлячок , там перед этим еще замечательная сцена на водопаде. Она мне и в ролевке нравилась Светлячок пишет: Котика спихнули с кровати, а дальнейшее - зажали Да нет, в принципе, самое главное написали Мне лично было забавно читать, как шеф жандармов рухнул на кровать вместе с Олей

Светлячок: Мне еще нравится сцена за столом, когда Беня невольно Олю подколол с потопом И кислая мина Шарочки Водопад милейший, да С Наткой и Вовкой роскошная новая сцена с медальончиком и тонким знанием Мишеля особенностей драматургии Sheena пишет: Мне лично было забавно читать, как шеф жандармов рухнул на кровать вместе с Олей Без комментариев Сразу как-то приходит на ум сцена объяснения БиО в "Востоке". Там Беня вообще умудрился на Оле платье порвать и стол сломать от страсти

Алекса: Очень мне понравился вариант пьесы, но и саму игру читала с удовольствием. Еще одна история с нашими героями в мою личную библиотеку Спасибо



полная версия страницы