Форум » Альманах » "Колесо Сансары", из жизни наших современников » Ответить

"Колесо Сансары", из жизни наших современников

Светлячок: Название: "Колесо Сансары" Предисловие от автора: Эта история началась в новогодние праздники, будет длиться двенадцать месяцев и завершится тоже под новый год. Герои вам хорошо известны, но не исключаю появление новых, которые мне понадобятся для сюжета. Жанр - сама жизнь, а ней есть и комедия и трагедия, поэтому не стану кромсать музу под какие-нибудь рамки. Прошу снисходительности только к тому, что я пишу в прозе вторую историю. До этого никогда не писала и к литературному творчеству не имею отношения. Хочу поблагодарить Розу и Гату, которые создали мою любимую пару. Если бы не они, то меня бы никогда не растащило на писательство.

Ответов - 112, стр: 1 2 3 4 5 6 All

Светлячок: Глава 1. Бенкендорф В новогодние праздничные каникулы, когда большинство российских граждан предавалось всякой обывательской ерунде, в некоторых государственных ведомствах не переставали светиться окна. Средних лет мужчина с проседью в волосах сидел за большим дубовым столом и изучал информацию на листах формата А4. На двери его кабинета красовалась табличка «Генерал-лейтенант А.Х. Бенкендорф». Должности в этом ведомстве на табличках не писали – их и так знали все, кому положено. На столе тренькнула вертушка спецсвязи. Генерал отложил бумаги и снял трубку. - Бенкендорф. Слушаю. - Здравствуй, Сандро. С Новым годом! - В трубке покашляли. - Здравствуй, Николай. И тебя с наступившим. Умудрился простыть в Сочи? - Пустяки. В горах воздуха не хватает, как денег после зимних игр. - Давай просто радоваться тому, что у нас была олимпиада, о которой уже все забыли, кроме бюджета. - Опять шутишь. Мне прессы хватает с их подначиванием. Что с нашим делом? - Коля, раз уж ты позвонил, скажу – считаю эту затею дурацкой. Извини, за прямоту. - Дожил. Начальника его первый зам дураком называет. Спасибо на добром слове. Это даже не моя просьба, это приказ Самого. Наше дело офицерское – выполнять. - Интересное снимается кино. Сам бы тогда отдувался. Ты – лицо нашей конторы, а эта программа так и называется «Первые лица». Мне там делать нечего. У тебя язык подвешен лучше, чем у тамады. - Сандро, ты, конечно, не мастер художественного слова, но никто лучше тебя не справится. У программы высочайший рейтинг. Её смотрят все, кто должен. В феврале сам знаешь, что начнется, поэтому нам надо заранее создать благоприятный имидж. Вот ты имидж-то побрей и вперед на амбразуру, а у меня отпуск. - В трубке хохотнули. –Завидую тебе. Ты ведущую видел? - Не имел такого удовольствия. - Мне наш главный военный шепнул, что одного министра после интервью неделю коньяком отпаивали: впал в эротический экстаз. - Коля, давай по делу, - прервал шутливый тон начальства Бенкендорф, - раз это приказ, сам знаешь, я подчиняюсь, но на будущее буду тебе признателен, если наша служба и дружба будет продолжаться без публичного канкана. - Харашо, дарагой, - глава важного ведомства Николай Павлович Романов изобразил кавказский акцент, но после паузы перешел на привычный тон, - Вернусь 13-го, как раз к твоему юбилею. Не вздумай зажать поляну, полтинник – это мужская, не пацанская дата. Бенкендорф хмыкнул. - Лады, куда от вас денешься. - Как в конторе? - В штатном режиме. Отдыхай, генацвале. Ни в чем себе не отказывай. Поклон супруге. Бенкендорф и Романов знали друг друга с детства, выросли в одном дворе. Романов был старше на несколько лет. Вместе заканчивали академию Генерального штаба, вместе участвовали в первой грузино-абхазской войне, и это была не последняя война в их биографиях. Много чего пережили друзья за годы службы в разведке, много было у них общего, но личная жизнь похожей даже близко не была. Генерал армии Романов был патологически неравнодушен к слабому полу и, не смотря на постоянные левые эпизоды, жену первую и единственную на спортсменку или певичку не поменял, относился к своей второй половине с нежностью и был отцом троих детей. Антикварные часы с римскими цифрами показали 21.00. Генерал щелкнул пультом, и экран на стене ожил. Шла заставка программы «Первые лица». Он был в курсе, но раньше не смотрел, так как всю властную верхушку в стране знал, как облупленную, и что они могут сказать, а больше – о чем умалчивают. Да и нужную информацию, включая цвет подштанников премьер-министра, если таковая будет нужна, он получал из других, более надежных источников, чем СМИ и глобальная сеть. На экране возникла эффектная девушка и с обволакивающим польским акцентом представила своего гостя, директора Института нейрохирургии им. Бурденко, академика … «В следующей программе смотрите на клинический случай на примере российской СВР», - усмехнулся по себя генерал. Концепцию еженедельной программы ему подробно изложили помощники. Бенкендорф еще раз глянул в бумаги: только прямой эфир, место встречи и вопросы для интервью определяет ведущая, она же сопродюсер программы. На экране, меж тем, мелькнул знакомый интерьер, опытный глаз через минуту определил, что академика будут «допрашивать» в Большом зале консерватории. Неожиданно. Академик, кажется, тоже удивлен. Дальше – больше. Полька повела речь не о медицине как таковой, а о музыке и ее влиянии на нервную систему. О жанрах, тональности и прочих звуковых волнах. Мягкая, проникновенная и одновременно уверенная манера общения, так не свойственная современной молодежи, умение слушать и искренний интерес к собеседнику, терпение, помноженное на такт, сделали своё дело – научное светило, будучи страстным меломаном, размяк и выложил о себе всё,о чем даже не думал, что когда-нибудь расскажет на камеру. Если бы ведущая не стала вежливо благодарить за встречу и прощаться, он бы и дальше ей исповедовался. - Любопытно. Бенкендорф пошелестел бумагами и нашел среди распечаток информацию о польке: Калиновская Ольга Адамовна, место рождения Варшава, полных лет 26. Родители... Окончила Сорбонну... Допустим. Стажировка в ... Кандидат в мастера спорта… хм, неплохо. На польском телевидении вела авторскую программу… В этом году пригласили в Москву… Контракт с Первым каналом на сумму… Рекламный контракт с Мерседес-Бенц. Связи, контакты… Привычки… Личная жизнь… Генерал уже собирался отложить лист, но взгляд зацепился за знакомую фамилию. Вчитался и откинулся на спинку кресла в раздумье. Андрей исчез три месяца назад во время оперативной встречи. Случайное совпадение? В совпадения опытный разведчик не верил. Паузу прервал завибрировавший телефон в кармане пиджака. С другой стороны мобильной связи раздался требовательный женский голос: - Александр, это неприлично! Мы с Лизой ждём тебя за накрытым столом. Почему ты игнорируешь семью?! - Оставь, Маша. Я предупредил, что буду занят. Попытайся иногда слышать других, а не только себя. - Слышать, понимать, тут надо сердцем, сердцем чувствовать. Но у тебя его нет, иначе бы Андрюша сейчас был с нами! - Нервная дама всхлипнула и отключилась. Бенкендорф постучал пальцами по столу: очередная попытка родственницы его прогнуть. Жалость смешивалась с пониманием навязчивой манипуляции – обычной манере общения, которую Мария Алексеевна Долгорукая, больше двадцати лет безуспешно на нем отрабатывала. Сентиментальный читатель верно истомился ожидая, когда автор поведает не о тонкостях профессий, а о личном. Многие у нас в клубе предпочитают почитать о профессиональном, тогда спешу сообщить, что моя история к тематическим сайтам не имеет отношения. Для тех же, кто уже чего-до достиг в профессии, и хотел бы ближе к телу, начинаю удовлетворять любопытство. Александр Христофорович Бенкендорф был поздним и единственным ребенком в семье юристов-международников. Подавал большие надежды в точных науках, иностранных языках, да много где и в чем был в первых рядах, когда неожиданно для родителей, вместо МГИМО или Бауманки, сдал экзамены в военное училище. Это выверт не просчитывался никаким логарифмом, и уже пожилой профессор перестал разговаривать с сыном. На свадьбу не пришел, так и ушел из этого мира молча. С Бенкендорфом учился Петр Долгорукий. Долговязый, вспыльчивый, себе на уме, но рисковый и не лишенный оригинальной фантазии. Они ладили. Александр был экспертом в создании нормальных отношений в коллективе. Жестокая стихия быта была Бенкендорфу неведома и поэтому не волновала. Он никогда не трясся над деньгами и личными вещами, и одалживал их приятелям легко и без «жабы» внутри. Знакомство произошло воскресным летним днем. Компания лейтенантов, накануне бурно отметивших выпуск, отмокала на Истре. Соня упала с лодки, случилось это у берега, но бортом лодки ее ударило, и она чуть не утонула, если бы Бенкендорф не вытащил ее за шиворот. Когда Соню отпаивали чаем, над рекой вспыхнула перламутровая радуга, такая ясная и чистая, какую никто и никогда не видел. Соня восторженно смотрела не нее, а потом такими же глазами посмотрела на Александра, он улыбнулся девушке, и это случилось. Это время стало в жизни Бенкендорфа самым лучшим не только потому, что он постепенно узнавал замечательную девушку, но и потому, что постигал, что такое живопись. Соня закончила художественное училище и научила его видеть и чувствовать жизнь в красках на холсте, которую он раньше воспринимал как нечто муторное и скучное до одури. По его мнению любовь, кроме восхищения и мечтаний, заключалась в том числе в упорном и длительном ухаживании за предметом любования, что он и делал с присущей ему основательностью. К Щербининым вместе с ним часто захаживал Долгорукий, который положил глаз на старшую сестру Марию. Там Бенкендорфаи присмотрел глава семьи, Алексей Андреевич, незаметный и суховатый, один из немногих умных и прозорливых людей в тогдашнем руководстве Первого главного управления КГБ. Он комплектовал свою команду профессионалов, которая очень пригодилась стране в нужный момент. Будем снисходительны к будущей теще, заведующей постановочной частью Большого театра, которая воспринимала молодых лейтенантов, как омолаживающее проникновение варваров в Римскую империю. Свадьба прошла тихо и богато, с коллективными пожеланиями быть счастливыми. Жить стали сразу отдельно. Когда Соня заболела, они думали, что это беременность, теща радостно хихикала над их опасениями. Какое-то время они ходили по разным врачам не веря диагнозу, потом все подтвердилось – лейкемия. Они сделали все, что могли, врачи тоже, из клиники Соню отпустили в «отпуск» домой на десять дней перед операцией. Из очередной командировки на Ближний Восток Бенкендорф привез ей сладостей, а через три дня Сони не стало. Бенкендорф снял трубку на рабочем столе и нажал кнопку спецсвязи. Через минуту ему ответили и отчитались по всей форме. - Да, капитан Репнин, и тебя с Новым. Никаких зацепок? Должны быть. А пока результат твоих усилий, как от дойки козла. Даю тебе еще неделю. Как вернешься, вместе с Корфом ко мне. На телеэкране задергались в блестящих тряпках герои нашего времени из какого-то шоу. Бенкендорф выключил плазму и прошел во внутреннюю комнату кабинета, где располагалась зона отдыха. Достал из холодильника минералку и плеснул в пузатый стакан. Снял рубашку, обнажив тяжелую литую мощь плеч, и надел боксерские перчатки. Когда он наносил точные и резкие удары по «груше», это помогало лучшему аналитику режимного ведомства сосредоточиться и обдумать задачу.

Светлячок: Глава 2. Корф Черная Тайота Камри притормозила у подъезда в уютном московском дворике. Брюнет слегка наклонился вправо и открыл дверь со стороны спутницы. - Давай до свидания. Отцу привет. Декоративно хрупкая девушка поежилась то ли от январского ветра, то ли от резкого тона – давней причины ее страданий. - Владимир, к чему этот негатив? - Видимо, потому, что у меня были свои планы, но кому это интересно. В Москве исчезло такси? - Меня берут в лучший театр страны. Я так долго об этом мечтала, мы мечтали с Иваном Ивановичем. - Ты могла за мечты и метеоризм принять. Отец-то уже не в возрасте тонких намеков и полутонов. - Я даже не сомневаюсь, что тебе за свои слова не стыдно. Такая эмоция тебе неведома. - Причем здесь стыд, о чем ты бредишь? - Злись сколько хочешь, но все равно – спасибо что подвез и за подарок. - Какой подарок? А.. ну... ок. Он и не думал обременять себя беготней по магазинам в поисках новогодних презентов, просто заехал к отцу и дал денег, сопроводив комментарием, чтобы отец купил себе наконец-то нормальные очки – сколько можно перетягивать оправу резинкой, и для Анны тоже передал сумму, чтобы отец выбрал что-нибудь на ее вкус. Видимо, купил и сказал, что это подарок от сына - У меня тоже есть для тебя подарок. Она порылась в сумке и протянула Владимиру конверт. - Это лишнее. - Возьми, пожалуйста. Не понравится, выбросишь. Девушка сунула конверт в бардачок и вышла из машины. Задержалась у домофона в поисках ключей, которые, как назло, притаились на дне сумки. Очень хотелось обернуться, но она проглотила это желание вместе с обидой на манеру общения, которую избрал строптивый сын ее опекуна. В квартире ей навстречу вышел Иван Иванович Корф, а из кухни выкатилась необъятная домработница Варвара. Оба в один голос: - Что? - Всё получилось! После экзаменов, меня зачислят в труппу Большого. Правда, пока в хор, но Сергей Степанович обещал мне в новой постановке «Риголетто» партию Джильды. - Анечка, я счастлив, - опекун обнял девушку и поцеловал в лоб. Варвара суетилась рядом и вытирала мокрые руки о фартук. - Как чувствовала! Приготовила твой любимый рыбник. Домочадцы дождались, когда Анна разуется, повесит дубленку и снова атаковали ее вопросами. - Расскажи, как всё прошло – глаза старика сияли в новой оправе от «Тони Морган». - Меня слушал сам Оболенский, инспектор Кирилл Шишкин, даже Мария Долгорукая заглянула. - Иначе и быть не могло. Ты – талант! – Потрясал в воздухе пальцем Иван Иванович. – Я, конечно, надеялся, что сразу в солистки, но не переживай, долго в хоре ты не задержишься, а после Джильды о тебе заговорит театральная Москва. А Мария Алексеевна что-нибудь сказала? - Нет. Только недолго послушала и ушла. - Я ей сам потом позвоню. Почему Володя не поднялся? Анна опустила ресницы. - Опять поругались? - Я не ругалась. Иван Иванович, не надо было просить Владимира меня сопровождать. Корф старший нахмурил брови. - Ему все равно нечем заняться. Пусть сделает что-то полезное. Идем, обедать. Варвара с утра у плиты колдует. Снег на праздники и не подумал посетить столицу. Было сыро, ветрено и противно. Шины шипели на асфальте, как простуженный пожарный. Владимир вырулил к перекрестку с улицей Академика Королева. «Корф, дави в себе злую тварь. Девчонка не виновата, что твой рапорт волынят в канцелярии. Вернешься в свою нору и завалишься на диван с заслуженной депрессией» - размышлял он, когда замигал виброзвонок мобильника. - Привет, Мишастый. - Привет, Корф. Два вопроса, дружище. Первый – что будем дарить шефу на юбилей? А второй – где упадем на Старый Новый год? - Поскольку первое совпадает со вторым, а нас не приглашали, то вопросы отпадают сами собой. - Повторяю для тупых: шеф в курсе, что ты чудишь. Требует на ковер обоих. И раз нам предстоит явиться на порку, прилично и безопасно явиться с подарком. - Если бы была такая простая линейная зависимость, Мишель. С подарком решим. Как сам? - Вполне. Скоро увидимся. - Давай. Пока. Корф прикурил сигарету и стал перестраиваться в левый ряд. Резкий толчок сзади опрокинул его грудью на руль. Выругался и глянул в зеркало заднего вида: из серебристого Мерседес-Бенц модели для высшего общества вышла высокая, стройная девушка в стеганой меховой безрукавке и узких брючках. - Барышня, вы глаза в бутике забыли? – Владимир уже обозрел степень катастрофы и не пытался быть вежливым. - А вы мозги на парковке. – Модница перевела взгляд с разбитой фары на грубияна. – В России не включают поворотники? - Ваша девичья фамилия по-видимому Шумахер. Поворотник горит, то есть горел, пока вы его не снесли. Девушка не удостоила его ответом, возмущенно оттопырила нижнюю губу - это сделало ее еще очаровательнее, и заговорила с кем-то по яблочному гаджету. Владимир внимательно взглянул на незнакомку, мотнул головой, смахивая непослушную челку, и улыбнулся. - Вы Ольга Калиновская? - Вас это не касается. - Отрезала полька, сверкнув голубыми глазами. - Не надо на меня так смотреть, как будто мы с вами встретились после долгой разлуки. - Возможно, так и есть. Меня зовут Владимир Корф. - Это вы в протоколе запишите. Позвоните, пожалуйста, в полицию, нужно зафиксировать аварию. Откуда вы только взялись на мою голову, я очень тороплюсь. - Может, не стоит никому звонить, и мы сами обо всем договоримся? - Всё придется делать самой, - девушка села в машину, захлопнула дверцу перед носом Корфа и занялась видеорегистратором. Корф потоптался рядом и постучал пальцем по стеклу. В окне появилась маленькая щель. - Что показывают? Мне тоже интересно. Окно приоткрылось наполовину: - Значит, вы включили поворотник?! Внимание на экран. Владимир оценил запись и невесело усмехнулся – надо же было так лохануться. - Не стану бить себя в грудь, что самый честный в природе. Искуплю, чем пожелаете. Готов ко всему, в том числе и к внебрачным детям. - Дзиенкую бардзо. Сколько же сумасшедших неопознанными проживают рядом. Стекло снова стало между ними стеною. Через прозрачную преграду он видел, что красавица нервничает, не потому что посматривает на часы, а выдает себя жестом, которым касается волос. Минут через двадцать к месту аварии подъехал черный джип, из которого вышел лощеный офисный «крысеныш». Ольга вручила ключи от Мерседеса пижону-юристу и собралась уже пересесть в джип, но тут Владимир остановил ее, спиной облокотившись на дверцу. Полька держала в одной руке кожаную сумку с ноутбуком, а другой попыталась открыть дверь автомобиля. - Это не высокомерие, если вы подумали. Повторяю, я спешу. Дальше всем займется мой юрист, у него есть все необходимые бумаги. - Когда я вас снова увижу? – Вальяжно спросил Владимир и еще теснее прижал дверь. - Да вы, оптимист. - Зря вы меня оптимистом ругаете, панна Ольга. Вот пытаюсь найти вход в отношения, а вы не помогаете. Нюх что ли теряю. Нахал и красавчик, скучающий в адреналиновом голоде, все это она уже проходила и еле сбежала, высоко подкидывая коленки. И заходы как мир старые, а бесят как новые. - У меня нехватка добрых дел в прошлом году. Пожалею ветерана, помогу советом – берегите нюх, в него могут от души зарядить, если будете общаться в свойственной вам хамской манере. Прощайте. Корфу нравились сексуальные и остроумные женщины с неприступными льдинками на дне зрачков. - До скорой встречи, Ольга. Джип умчал ее в сторону Останкино. Юрист уже что-то строчил и поглядывал на Корфа хитрыми глазками, и стоимость ему не меньше семи штук евро в месяц. «Не понять мне этих социальных альпинистов». Меж тем, с автопотоком к ним приближался проблесковый маячок ГИБДД. Вечером того же дня дома, если так можно было назвать служебную однокомнатную квартиру в типовой многоэтажке по синей ветке Арбатско-Покровской линии метро, Корф, сунув руки в карманы джинсов, гонял во рту сигарету и смотрел в окно на праздничную иллюминацию, освещающую темноту большого города. Здесь, и это он знал наверняка, ничего не прослушивалось и не писалось. Жаль, но когда его рапорт об увольнении подпишут, придется съехать. Куда? Это он не знал, но уж точно не собирался возвращаться в квартиру родителей. У отца с Анной полный консенсус, и он там лишний. Беда или, если хотите, личная трагедия Владимира Ивановича Корфа состояла в том, что он был слишком красив. Неприлично красив. Пока прыщавые одноклассники маялись от смущения, пытаясь пригласить подружку на свидание, у него таких проблем не возникало – девчонки, расталкивая друг друга, сами его приглашали. В университете, в сборной России по пулевой стрельбе из пневматического пистолета, вокруг него всегда крутились упругие попки и длинные ноги. Корф был неглуп. Впереди мелькала реальная перспектива: офис госкорпорации по распилу бюджета, казино, оффшоры, британский паспорт. Но вот характер… Он любил Москву, летнюю дачу в Старой Рузе, дышать морозным хвойным воздухом где-нибудь на Волге, и никуда не собирался уезжать. Мальчишкой запоем читал шпионские романы, стирал в пыль диски с фильмами о Бонде. Но с такими внешними данными дальше инструктора по стрельбе не двигался. Это только в кино Штирлица может играть князь Болконский. Корф не сдавался и шел к своей цели, стремясь отличиться и попасть на глаза Бенкендорфу. Шеф рискнул и включил его в спецгруппу к Репнину и Долгорукому. И тщательно спланированная операция провалена. Андрей исчез, растворился, пропал. Чтобы не выедать себе мозг, Владимир прихватил планшет и завалился на диван. Порылся в соцсетях: Ольга Калиновская нигде не засветилась, хотя информации о телезвезде в том или ином виде было достаточно. Полистал виртуальный фотоальбом, Ольга явно обладала модельными данными, но только рядом он ощутил исходящие от нее живую энергию и обаяние. В животе заурчал прощальным приветом единственный утренний бутерброд, и Корф нехотя поплелся на кухню. Пока возился с яичницей слушал в наушниках последний альбом The Courteeners. Он совсем забыл о подарке Анны, который так и остался лежать в бардачке машины, куда его положила белокурая девушка.

Роза: Появление этой темы дарит надежду, что нас ждет продолжение. Я не стану гадать о возможных сюжетных перипетиях, потому что мне интереснее удивиться или нет по факту. Света, я у монитора жду.


NataliaV: Светик, в отдельной теме теперь можно и поразмыслить. Знаешь, я жду интервью, как не ждала новогоднее обращение президента. И хочу узнать об Ольге подробнее, потому что она, как мне представляется, изменит судьбы если не всех, то многих москвичей, которых ты уже упомянула.

Gata: Светик, аудитория у твоих ног!

Светлячок: Gata пишет: Светик, аудитория у твоих ног! Собственно, не надо литавр. Кому интересно читает, кому нет, не читает

Светлячок: Глава 3. Ольга Редколлегия шла уже минут сорок. В своем кабинете Ольга переоделась в жакет из осенне-зимней коллекции Стеллы Маккартни. Подхватила ноутбук и перед выходом взглянула в зеркало: волосы растрепались, но успею пригладить по пути в переговорную. В Москве ей в целом нравилось, но качество воды оставляло желать, и без того пышные крупные кудри превращались в неуправляемый каштановый водопад. - Ольга, - подхватился с места Александр Романов, член Совета директоров телеканала и по совместительству заместитель генерального продюсера, пододвинул для девушки стул, - звонили по поводу аварии. Как вы себя чувствуете? - Спасибо, со мной все в порядке. Девушка села и постаралась сосредоточиться на предстоящем интервью. Впервые с момента работы в России ей рекомендовали собеседника. Очень серьёзные люди дали серьёзный совет не отказываться. Единственное, что ей удалось отбить – место съемки и вопросы, которые она не собиралась заранее согласовывать. Руководство канала с кем-то долго совещалось, прежде чем ей дали добро. К этому моменту Ольга уже еле сдерживала негодование, но хорошие манеры – не деньги, их не пропьешь. Она откинула со лба вьющийся локон и начала: - Извините за опоздание, панове. Снимаем в моем рабочем кабинете. Народ за столом оживился и начал удивленно переглядываться. Всегда место съемки, которое предлагала Калиновская, было на первый взгляд парадоксальным, но по результату верным. Но сейчас было что-то совсем из ряда вон. - Повторяю еще раз, снимать интервью с паном Бенкендорфом будем у меня в кабинете. Нужен свет и одна мобильная камера. - Две. - Вклинился режиссер. - Нужны еще общие планы. - Это ваша работа, только не уверена, что на двадцати квадратных метрах, получатся достойные общие планы. - Все будет в лучшем виде. Сегодня определимся с ракурсами. Такое предложение, давайте шишку из разведки снимать в пол-оборота и со спины. «Берег мой, покажись вдали, краешком, тонкой линией», – затянул фальцетом режиссер. -У меня другое предложение – говорить только по делу. - Романов даже не посмотрел в его сторону, но режиссер тут же заткнулся. Сидящая напротив смазливая рыжая девица наклонилась к соседке, шеф-редактору Наталье Репниной, и зашептала: - В Москве на праздники остались три калеки, две чумы, а наша фифа умудрилась кого-то подрезать. Как она влезла в этот жакет? Он ей вообще не по фигуре. Элегантно одетая Репнина покосилась на Нарышкину - в тесной водолазке цвета спасательного буя, аквамариновых штанах шириной с паруса средней яхты и ботинках в горошек, напоминающих о ветрянке – тот еще удар по сетчатке. - Катя, если страдаешь от гормонов, выпей что-нибудь успокоительное. - Тебе нужнее, не от меня жених сбежал, а я спокойная, как слон, и аппетит хороший. - Над вымыслом слезами обольюсь. Обычно сдержанная с коллегами Репнина была готова придушить Нарышкину. «Дивная дура. Отборное самодовольство фонтаном. Как ее Романов терпит?! Маловероятно, чтобы они были любовниками. Он положил глаз на Ольгу». Жакет на Калиновской сидел отлично, с небрежным изяществом и шиком, свойственным полячкам. У Наташи был врожденный вкус, но иногда ее охватывало сомнение. Пару раз они вместе с новой приятельницей ездили по магазинам, и умение Ольги безошибочно из вороха вещей выудить самую подходящую, поражало тертую в этом деле Репнину. Появление в Останкино эффектной польки вызвало массовый стресс у женской части коллектива. Постепенно они прониклись, что им нечего опасаться - Ольга держала с мужчинами вежливую дистанцию, и сомбреро было не по хуанам. Разве что полу-олигархам из руководства, но одна половина из них женаты и имеют на шее любовниц, из другой половины сыпется песок и справки о хроническом простатите. Александр Романов, вот это был лакомый кусок: холостой, весь такой холёный, европеизированный, к тому же богатый наследник папы со связами. Нарышкина не унималась: - Александр Николаевич, я еще раз предлагаю концептуально изменить стиль. Мы не должны держать польский акцент во всем, включая в одежду. Стоит максимально приблизить внешний облик ведущей к российской аудитории. Ольга изогнула бровь и вспомнила высказывание Саади «говори с людьми в соответствии с их разумом». - По этой незатейливой логике получается, если я надену кимоно и прищурюсь, то и иероглифы освою? - Уже можно смеяться? Тогда ха-ха. - Шуток не любите и не понимаете? Сочувствую, без юмора жизнь скучна и уныла. Романов поводил туда-сюда губами и подытожил: - Всем спасибо, все свободны. Готовимся к съемке. НатальСанна, проследите за всем и завтра проект мне на стол. Облажаться нельзя, иначе всем будет очень больно, но вам, коллеги, больнее. Ольга Адамовна, задержитесь, пожалуйста. Телевизионные творцы потекли на выход. Нарышкина уже в дверях прошипела: - А вас, мадам де Помпадур, я попрошу остаться. - Ты точно в порядке? - Всё хорошо, Алекс. - Тогда почему мы снимаем здесь? - Если бы мы снимали твоего отца, пришлось бы искать другое решение, потому что два Романова в одном месте в одно и тоже время – это слишком. - Ничего не понял. Ольга, что ты задумала? - Раз уж мне навязали гостя, пусть это будет моя территория. Хочу быть хозяйкой положения. Его поди ничем не проймешь. - Да уж, Христофорыч всегда невозмутим, спокоен и собран. - Хорошо, когда человек имеет на плечах голову всю и сразу. Постепенно информация усаживалась в голове, и Александр рассмеялся, он не всегда понимал: пошутила Ольга или это были сложности перевода. - По крайней мере, я его без головы не видел. Убедила – донесу до ушей генерального нашу идею. - Нашу? - Твою, твою. - Романов улыбнулся и церемонно поцеловал Ольге руку. - Мы едем смотреть квартиру? - Овшем (конечно). Через час они вышли из итальянского суперкара на Кудринской площади у центрального подъезда известной Сталинской высотки. Уже стемнело, и Ольга не смогла вполне оценить масштаб архитектурного гиганта. Парадная встретила гостью мрамором, колоннами, мозаикой и консьержем в форменной одежде. Лифт бесшумно взмыл на последний этаж, на котором парочка размножилась в зеркальных отражениях. На площадке было всего две квартиры напротив друг друга. Александр взял замешкавшуюся девушку за руку и потянул налево. Открыл дверь и сделал приглашающий жест: - Прошу, принцесса в ваш замок. - Алекс, хватит, у меня уже виски болят. Всю дорогу Романов не умолкал. Он был из тех мужчин, которые картинно готовят барбекю, устраивая цыганочку с выходом. В Москве Ольга жила в номере «Свиссотель Красные Холмы». Телеканал держал несколько номеров в разных отелях под бронью для служебных целей. Интерьер особой индивидуальностью не блистал, однако новое место жительства было современным, удобным, чистым и с хорошим панорамным видом на исторический центр мегаполиса. График был плотным, поэтому в отеле Ольга появлялась только для ночного отдыха, а его-то в последнее время не стало. Выловить Ольгу в свободном полете было довольно сложно: c утра на студию, на официальные мероприятия она приезжала только в рамках контрактов с телеканалом и немецким автомобильным концерном, сама к кипучей светской жизни не стремилась, и озабоченные кавалеры, для которых выяснить место дислокации телезвезды было плевым делом, навострились поджидать ее у отеля. Самые ретивые и способные приплясывали около ее апартаментов. Просьбы к службе безопасности оградить были прямо пропорциональны известности и финансовым возможностям поклонника. Настойчивая неуёмность российских мужчин изрядно ее достала. Больше всего раздражала непоколебимая уверенность, что за деньги можно купить всё. Уже некоторое время она подумывала о том, чтобы снять квартиру, и предложение сияющегоот собственной находчивости Романова, оказалось кстати. Как только журналистка появилась на студии, ее непосредственный руководитель сделал охотничью стойку. Ольгу нельзя было назвать красавицей в классическом, то есть античном понимании, когда нос, кудряшки, покатые плечи и грудь еще надо нащупать. Она была гибкой и спортивной. Широкое лицо украшали голубые глаза с густыми ресницами и розовые ямочки на щеках. Губы, казалось, хранили какой-то молчаливый секрет, и нижняя капризно доминировала над верхней. В ней не было тонкой кости и изящной хрупкости, ее отличала томная и одновременно стремительная грация снежного барса. Постепенно Калиновская и Романов присмотрелись друг к другу и нашли общий язык в приятном флирте, в нескольких шагах от настоящих глубин. Легкой походкой, осматриваясь, Ольга прошлась по квартире и ощущая себя посетительницей Вилянувского дворца, где ее покойный отец долгие годы служил директором. Антикварная мебель, иконы, старинные издания Библии, фарфор, гобелены – все это не фабричная штамповка - уж в этом магистр культурологии и дочь коллекционера знала толк. Рассматривая на стене портрет мужчины с тонкими губами и маршальскими погонами, в ней зрело удивление, как этому человеку удалось приравнять церковь с членством в партии. Большинство икон было девятнадцатого века и одной школы. До шедевров иконописного искусства, чья цена зашкаливает, полководец не успел развить вкус и кошелёк. В кабинете она взяла с письменного стола рамку с фотографией - на нее с радостными улыбками смотрело семейство Романовых в количестве пяти человек разных возрастов, включая Александра, который обнимал за плечи двух девчушек. - Алекс, что это значит?! - Это наше родовое гнездо. Ну, не сказал сразу. Ты бы иначе не поехала. - Не надо решать за меня, чтобы я сделала или не сделала.Чей это портрет? Александр обнял ее сзади и притянул к себе. - Деда. Оля, родители уже несколько лет живут в загородном доме, я слинял отсюда в свою берлогу, а в нашем чистопородном доме случайных жильцов никогда не было и не будет. Охрана не хуже, чем в Кремле, а может быть, даже лучше. Отец лично занимался. Я не умею жить в музее, а ты говорила, что любишь бродить по историческим зданиям. Вот тебе советское барокко вместе с ампиром и прочими рококо. Бродить не означает жить, как всегда мужчины слышат что-то своё. - Родители знают, что ты подрабатываешь риелтором за их спиной? - Полетишь со мной в Сочи на Рождество? За рюмкой чая сообщим им, что на Кудринской поселилась прекрасная фея. Скажи, что я молодец. Он был невозможно привлекательный, и Ольга боялась что вот-вот увлечется им серьезно, но один раз она уже на этом поскользнулась, и на данном жизненном этапе мужское обаяние никак не складывалось у нее в новогоднюю ёлку с подарками. - Может, мне тоже завести манию величия? Нет, в Сочи, пожалуйста, без меня. Достаточно того, что о нас бог знает, что болтают коллеги. - Я за то, чтобы слухи оказались правдой. Если ты не полетишь, тогда я тоже останусь в Москве. С тобой. - Алекс, до весны еще далеко, я не растаю за время твоего отсутствия. Поезжай, Рождество – семейный праздник. Давай не будем торопиться, я пока не готова к новым отношениям. Стоило ему заглянуть в сапфировые глаза девушки, он внезапно оробел, стал уменьшаться в размерах и достиг высоты кожаного пуфика в прихожей. Ольга улыбнулась и с кошачьей грацией вытянула руки на его плечах. От этой неожиданной нежности он снова подрос в собственных глазах, и в сердце затеплилась надежда на продолжение вечера. - Что скажешь о квартире? Ольге тоже не улыбался антикварный интерьер, но Алекс так старался ей угодить и переливался всеми цветами радуги от уверенности, что угодил. - Мне подходит, если твои родители не станут возражать. - Не станут. Предлагаю отпраздновать новоселье в «Турандот». - Не возражаю, поехали. Остаток вечера они провели за ужином, обсуждая предстоящую съемку и школьные шалости Романова-младшего в доме на Кудринской, которые Алекс живописал под австралийское красное сухое.

Gata: Ох, Светкин, Светкин, так и бацает ноктюрн на водосточных трубах моих бедных нервах :) Прежде, чем обещанное интервью состоится, я успею поседеть Светлячок пишет: Стоило ему заглянуть в сапфировые глаза девушки, он внезапно оробел, стал уменьшаться в размерах и достиг высоты кожаного пуфика в прихожей В этом месте я выдохнула, но где-то неподалеку бродит Корф, еще не скукожившийся до размера фары от мерседес-бенца Чмоки за проду! Сомбреро не по хуану, античное понимание и далее по списку - смеюсь и аплодирую меткости авторского словца P.S. Вечером накачу коньяковича и еще раз перечитаю - надеюсь, желание обломать Сане лапы поуменьшится до вменяемого размера :)

Корнет: Светлячок, я буду заглядывать. Представляются мне впереди серьезные мужские разборки по разного рода вопросам. Опять же умный граф шеф и нет, я не Барон, я другой Корф. А между ними благоразумный Репнин, а над ними хоровод красавиц. Кого я уже мысленно похоронил - Андрей, но если спасибо, что живой, буду рад. Светлячок пишет: Такое предложение, давайте шишку из разведки снимать в пол-оборота и со спины. «Берег мой, покажись вдали, краешком, тонкой линией», – затянул фальцетом режиссер.

Роза: Можно сказать, я переварила прочитанное. Мы с генералом, понятно, переживаем, но никак не можем влиять на авторскую фантазию. Дальше только все больше запутывается клубок противоречий. Это я о своей голове, если что Ольга может быть и едкой, и меткой и умницей. Поглядим, к чему это ее приведет. Александр пока для меня загадка. То есть, он очень колоритен и похож на себя сериального, но их отношения с Ольгой для меня - вопрос. Натулик появился, что предполагает, а Нарышкина в нескольких репликах вся, как есть Светик, спасибо за сочное повествование. Герои у тебя получаются не плоские, а с харАктерными изюминками. Народ ждет интервью, но если я хоть что-то понимаю в драматургии, не оно есть ключ, а хотелось бы. Такой вот парадокс. Кстати, что там за красное австралийское? Шираз?

Светлячок: Gata пишет: Прежде, чем обещанное интервью состоится, я успею поседеть Ниже Роза как бы намекаЭ... Крепитесь, читатели, всё будет в свое время и держите алкоголь успокоительное рядом Можно и Шираз, если не задавит жаба выложить 3 тыщи рэ за бутылку. Саня на Олюшке не экономит. Спасибо за внимание к моей писанине

NataliaV: Нравится мне, что много истинных деталей. Посмотрела в сети про Вилянувский дворец, Сталинскую высотку на бывшей площади Восстания, опять же перебрала новые коллекции С.Маккартни. У Ольги хороший вкус. Теперь по сути. Пока вообще четко выдержан канон, что совершенно удивительным образом согласуется с нашими современными реалиями. Конечно, если есть Романов-сын, должен быть роман, но тут я, кажется, вторгаюсь... В самом сериале было вагон с телегой бреда, а Светлячок у нас далека от подобной пошлятины, поэтому я переполнена надеждой и ожиданиями не только серьезных личных драм-страстей, но и некоторой клубнички. Светлячок пишет: Спасибо за внимание к моей писанине Очень хочется углубиться дальше. Когда?

Роза: Светлячок пишет: Шираз, если не задавит жаба выложить 3 тыщи рэ за бутылку. Саня на Олюшке не экономит. Пыль в глаза пустить Сашка мастер. Широкой души человек

Светлячок: NataliaV пишет: Нравится мне, что много истинных деталей. У меня отличные консультанты NataliaV пишет: Очень хочется углубиться дальше. Когда? Как только вернусь из поездки. Роза пишет: Пыль в глаза пустить Сашка мастер. Широкой души человек Не надо на Саню наезжать. Мне он тоже нравится

Роза: Светлячок пишет: Не надо на Саню наезжать. Мне он тоже нравится А мне нравится, что на этаже две квартиры

Алекса: Я в пока всем довольна, потому что еще ничего не понятно, а значит, есть шанс, если вы поняли, о чем я. Напустила тумана В каждом из персонажей есть своя загогулина, Светик ее обозначила. За нее и буду тянуть одеяло на себя. Попеняю автору, что Александр выходит слишком самовлюбленным. Мог бы не только о себе поговорить с девушкой за бокалом вина. С родителями готов познакомить, а вникнуть не стремиться. У Корфа с Анной пока не понятно на какой почве конфликт, а вот мне гораздо интереснее, почему генерал снова не женился, и что к нему имеет Мария Алексеевна. В смысле, какую претензию? Андрей тоже разведчик, или там другая история? Ольга и Наташа будут подругами или только коллегами? Обе красивые и умные, это не всегда сближает женщин. Вопросы, вопросы...

NataliaV: Роза пишет: А мне нравится, что на этаже две квартиры Я тоже обратила это внимание. Конечно, это может ничего не значить. Алекса пишет: Попеняю автору, что Александр выходит слишком самовлюбленным. За мужчинами это водится. Любят перед женщинами ходить гоголем.

Светлячок: Уже в с лупой по этажу, да, дамочки? Люблю вас Алекса пишет: а вот мне гораздо интереснее, почему генерал снова не женился, и что к нему имеет Мария Алексеевна. Ух ты, как завернула! Почитаем, что там автор понапишет )))

Алекса: Светик, не дразни, когда будет продолжение?

Светлячок: Глава 4. Долгорукие Хмурый генерал возвращался с закрытого совещания в Министерстве иностранных дел. Чиновнику его уровня полагался личный автомобиль с водителем и охраной. Это имелось в наличии, но использовалось Бенкендорфом крайне редко, когда от помпы никак нельзя было увильнуть. Сейчас он сидел за рулем сам. Зазвонил мобильный телефон, на связи была Лиза Долгорукая: - ДядьСань, у тебя есть на меня время? - Здравствуй, Лиза. Что случилось? - Ой, здравствуй, конечно. Можно сказать, случилось и давно. Так как? - Хорошие манеры к племяннице Сони никак не прилипали. - Где ты сейчас? - В консерве. - Жди, скоро буду. Лиза в коротком оранжевом пуховике, с рюкзаком на плече и в джинсах фасона «обосрыш» стояла в густом кружке однокурсниц и тянула резину, чтобы успеть покрасоваться. Девушки громко хохотали и выглядели для студенток Консерватории не слишком академично. - Ксюха сегодня во все стороны посылала победные реляции - я смогла, выгрызла из Шишкина сольник. - Сомовой очень повезло, что на таком заваленном телами рынке Кирюха выбрал нашу носатую соловушку. - Девчонки, Ксения хорошо справляется с арией Розалинды, - протянула Анна. - Жжешь, Платонова. Это теперь мое любимое высказывание в жанре альтернативного реализма. От новой волны хохота в аудиториях задребезжали стекла. Во двор учебного корпуса заехал черный Лэнд Ровер, из которого вышел высокий, крепкий мужчина в расстёгнутом длинном пальто и открыл для девушки дверь. Лиза нарочито долго прощалась, чтобы подружки успели разглядеть ее спутника, и мысленно послала их в нокаут. Теперь разговоров будет! Ей надо только многозначительно не отвечать на вопросы и надеяться, что Анька дотащит эту тему до ушей Корфа. Пусть знает, кого теряет. - К нам приехал наш любимый Александр Христофорыч дорогой, ай дану, дану, дану, - поставленным голосом прогорланила озорница и, виляя плечами, направилась к машине. - Садись уже. Подброшу тебя домой. Бенкендорф хмыкнул и захлопнул дверцу, когда Лиза приземлилась на кожу сидения. Вежливо кивнул девичьей аудитории, ради которой весь сыр-бор и затевался, и сел за руль. Какое-то время они ехали молча. - Начинай жаловаться на матушку, - прервал тишину Бенкендорф и улыбнулся – Долгорукая младшая была проста, как дикорастущий кактус. Лиза не удивилась. Он всегда все знает. Она повернулась к Бенкендорфу: выглядит он отлично: волосы еще темные, мужественное лицо, накаченное тело. У него волевой подбородок и его можно снимать в рекламе любых товаров для настоящих мужчин. Интересно, кто та женщина, которая его обнимает и которую он страстно целует? Почему-то ей хотелось, чтобы он целовался с энтузиазмом и запоем. Вовка целовал ее медленно, как будто дразнил и заставлял самой к нему тянуться. Она думала, что им обоим хорошо, а оказалось – только ей. Зато расставались без халтуры и на живом нерве. Ныне их жизни протекают в разных параллелях и меридианах, но до чего же больно, больно, больно! Андрей рвался серьезно поговорить с Владимиром, но вернулся без побоев, а потом и вовсе куда-то канул. - Я бездарная. - А поточнее? Главное в проблеме – ее масштаб. - Понимаешь, дядьСань, из меня оперная певица, как из клопов балетная труппа. Не хочу повторить судьбу маман. Это была ее идефикс реализовать через меня свои вокальные амбиции, а мне самой это не надо. Пока дед был жив, маман получала главные партии, а после задвинули в третий состав. Вот ее и снесло с катушек. Она столько крови выпивает у любого, кто подойдет ближе, чем на сто метров, а после гибели папы, иначе как криком не разговаривает. - Лиза, ты же леди, а у тебя язык, как у сироты казанской. Леди, чтобы не случилось, всегда улыбчива, рада всех видеть, никогда ничего не замечает и ни с кем не портит отношений. Легкая, как мотылек, а ты везде норовишь буром. - Это не про меня. Не могу я не замечать того, что случилось с папой. И это в тот самый момент, когда его признали бизнесменом года, когда у нашей семьи появились по-настоящему большие деньги. -Следствие еще не закончено, но дело осложняется тем, что авария произошла на территории другого государства. Не ищи черную кошку в темной комнате, там нет криминала. Это трагическая случайность. Пришлось покривить душой. Конечно, не этому его учили в детстве, но годы службы следы оставляют. Шрамы в рубцах оставляют, дорогие товарищи! С французскими спецслужбами удалось договориться, точнее – сторговаться, дело прикрыть и забрать все материалы расследования в Москву. Папка лежала у него в сейфе. Сверху над другой папкой «Дело № 264 о смерти Платоновой М.Н. февраль, 1993 год». - Нет, это дело принципа! Я уверена, что Андрей что-то узнал, поэтому он…, его…, - Лиза всхлипнула. - Принципиальными бывают только дураки. Держи платок.– Бенкендорфу не нравилось, куда свернул их разговор. - Ой, тушь размазала. Не могу, вот чувствую, маман что-то знает, но делает вид, что не знает. Она давно даже не считала нужным скрывать, что относится к папе, как к добычливой говорящей собаке. Иногда досадно раздражающей, но в целом полезной. «Ничего себе выводы. Мария, конечно, давит на детей, и Петр ее распустил, но мать дается в единственном числе». Бенкендорф свернул с Трубной площади и притормозил в одном из переулков у пятиэтажного дома, который нельзя было назвать шедевром советской архитектуры, но квартиры в котором стоили неприличных денег. - Сама ты чего хочешь? - Спасибо, что спросил. Никого это раньше не интересовало. Я хочу работать у тебя, как Андрей. - Андрей – программист и работает на ваш семейный бизнес. Ты из него Сноудена не лепи. - Ну, конечно! - Лиза заискивающе улыбнулась сквозь слезы и стала загибать пальцы. – Ты не думай, я подготовилась и почитала кое-что. Есть кадровые разведчики, потом нелегалы всякие под прикрытием, завербованная агентура, а есть инициативные. Я из последних. Бенкендорф улыбнулся – забавная девчонка, но мозги набекрень. - Лиза, не стоит прыгать из крайности в крайность. Ты сомневаешься, это как раз хорошо. Что день грядущий нам готовит мы не знаем, но Консерваторию надо закончить. Точка. Я слушал тебя в прошлом году на открытом экзамене и не заснул. - Смешно. Это было три года назад, и больше ты ни разу не пришел. Почему? - Извини, занят. - На Рождественский концерт придешь? ДядьСань, если не придешь, я на сцену не выйду. Лиза порывисто обняла мужчину, стремительно чмокнула куда дотянулась – оказалось, в подбородок, и выбежала из машины, громко хлобыстнув дверью. Прижалась губами к оконному стеклу: - Приходи. - Дуреха, - покачал головой генерал и дал по газам. Мария Алексеевна Долгорукая в наброшенном на обнаженное тело шелковом халате направилась в ванную и произнесла на ходу: - Карл, вставай, Лиза может появиться с минуты на минуту. Мужчина лет тридцати шести потянулся в постели и почесал пятерней рыжую волосатую грудь. Он сыто и медленно размышлял о провернутой комбинации и пришел к логическому выводу в свою пользу, и заначка какая-никакая есть на случай непредвиденных обстоятельств. На стабилизационный фонд пока не тянет, но если все пойдет так, как он задумал, через пару лет можно раствориться на облюбованном заранее островке. - Маша, я сто раз предлагал встречаться у меня. Ответом ему был шум воды. Шуллер сел и начал лениво натягивать одежду. Долгорукая появилась в спальне уже в костюме от Кензо и со свежим макияжем. - Ты что-то сказал? - Говорю, проще и приятнее решать все вопросы в моей квартире. Не подростки уже, чтобы смотреть на часы, - рыжий притянул женщину к себе и бесцеремонно облапал. Долгорукая следила за собой, и для женщины, перешагнувшей пятидесятилетний рубеж, была в хорошей форме. Сакральные знания о филерах, круговой подтяжке и гиалуронке не прошли мимо нее. Карл Шуллер был финансовым директором ее мужа. Он не выклевывал мозг с тщательностью и педантичностью покойного Петра Михайловича и держал язык за зубами. Она улыбалась и позволяла ему хулиганить, но глаза оставались холодными. - До официального вступления в наследство пусть все и дальше считают - ты привозишь мне отчеты, и у нас сугубо деловые отношения. - Маша, ты же помнишь свое обещание, да? – заурчал рыжий и куснул аккуратную округлость женского живота, которую Мария Алексеевна решила не подвергать хирургическому стрессу и оставить для пикантности. Женщина бросила взгляд в окно и увидела знакомый джип, из которого выскочила младшая дочь. В голове что-то звякнуло и эхом отдалось в груди слева – она замерла и ждала. Бенкендорф не вышел, а Лиза направилась к подъезду. Долгорукая не успела понять разочарована она или рада этому обстоятельству, когда в дверном замке повернулся ключ. - Не суетись, и каждый из нас получит своё. Прибери постель. – произнесла она барским тоном и направилась в кабинет изображать бурную деятельность. Девушка сбросила рюкзак прямо на мраморный пол и не подумала поздороваться с Шуллером. Он же начал активно прощаться и поспешил исчезнуть из квартиры. Лиза, не снимая ботинок, прошла в кухню: - Тань, покорми меня. - Приготовь сама или закажи что-нибудь, Татьяну я уволила. - Мария Алексеевна вошла следом за дочерью на кухню. – И немедленно сними обувь, иначе сама полы будешь мыть. Новая домработница приступает только завтра. В голосе Долгорукой прозвучало привычное раздражение. Лиза удивленно округлила глаза и присвистнула: - Танька-то тебе чем не угодила? - Смени тон, не со своими подружками разговариваешь. Почему так рано? Опять выгнали с репетиции? Я больше не стану за тебя просить. - Не волнуйся, мама, на концерте буду в третьем ряду у левой кулисы. Не забудь бинокль. Долгорукая как-то грузно присела на стул и на озабоченном лице проступили возрастные морщины. - Пока ты демонстрируешь дурной характер, Платонову Оболенский берет на Джильду. - На здоровье. Мне по барабану. Пусть хоть в «Ковент-Гарден» приглашают, - Лиза пожала плечами и полезла в холодильник. - Перестань вести себя как идиотка. Вся в отца. Слава богу, Андрюша на него не похож. Вы о нем с Александром говорили? - Ты следишь за мной? В армии надо было служить, как папа. И мужским делом заниматься, а не играми с клавиатурой. Сроду тяжелее мышки ничего не поднимал – вот о чем мы говорили. Лиза любила брата, но сейчас ей хотелось задеть, зацепить мать. Долгорукая изменилась в лице, такой злобы Лиза в ней не знала. - Что ты знаешь? Самое мужское дело твоего отца - иметь все, что движется. - Вы прослушали передачу «По волне моей памяти». Пятиминутка ненависти закончилась? Долгорукая вскочила и влепила дочери пощёчину: - Дрянь. - Не доиграла трагедь лицом, мама. Выплюнув обидные слова, с пылающим лицом Лиза выбежала из дома.



полная версия страницы