Форум » Альманах » Рассказы Царапки » Ответить

Рассказы Царапки

Царапка: Я - человек обстоятельный, буду выкладывать по порядку. Правда, точную хронологическую последовательность сама позабыла, но хотя бы примерно. Не все, конечно, но которые кажутся мне поудачнее

Ответов - 252, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 All

Алекса: Царапка пишет: В своём рассказе я бы не назвала её эгоисткой Очень жаль. Она такая и получилась. Я не одна это заметила. Царапка пишет: Для Анны царь-отечество неразделимы, раз нельзя служить им вместе, значит отставка. Царь - тоже человек, он может быть очень даже неприятным. Владимир служит не только царю-человеку, но в первую очередь - Родине. Если Анна этого не понимает только потому, что ее задели... Это ее характеризует. Значит, она не понимает своего мужа, и вообще человек только на себе зацикленный. Мне очень жаль, что ты защищаешь такую героиню, которую сами же и создали. Сериальная была лучше. Мне наверно не надо читать ваши рассказы. У нас разные понятия о хорошо и плохо.

Роза: Царапка пишет: Кстати, царь у меня придерживается той же точки зрения, что и Анна Царап, я оценила твое желание добавить черных красок не только Анне. Чтобы, как говорится, она не выделялась так сильно, а была в духе общих нравов Алекса пишет: Мне очень жаль, что ты защищаешь такую героиню, которую сами же и создали. Сериальная была лучше. Мне наверно не надо читать ваши рассказы. У нас разные понятия о хорошо и плохо. Алекса, ты не горячись. У Царапки есть что почитать. Если тебя так волнует образ Анны, как его авторы интерпретируют в фиках, можно попытаться почитать истории с другими героями БН. У Царапыча такие, кстати, есть. Надеюсь она их выложит тут. Вы обе любите эту героиню, но оцениваете ее по-разному. Бывает И потом, что случилось-то. Пусть тут Анна не образец всего лучшего в человеке. Так и мы все, порой, бываем эгоистичны в тех или иных жизненных ситуациях. Я считаю, что пусть будет такой, сериальная тоже была далека от совершенства. Алекса, прими как факт, что это авторский взгляд на героиню. К тому же наша Царапка, любит передергивать понятия и оправдывать несимпатичное поведение героев смешными аргументами (перепуганная женщина и т.п.), ты еще к этому не привыкла пока

Царапка: Почему смешными? Разве женщина не может испугаться? Розочка пишет:любит передергивать понятияне передёргивать, у меня просто такие понятия. Как бы то ни было, я писала о разнице в мировоззрениях. Женщина размышляет в категориях семьи и чести, мужчина - иных. А единство царя и отечества для человека и дворянина того времени я не считаю признаком эгоизма. Опера "Иван Сусанин" изначально называлась "Жизнь за царя". Николаю приписывают (поищу на досуге) участие в разговоре: Вопрос: Почему Вы предпочитаете брать на службу немцев? Ответ императора: Русские служат мне и России, немцы - только мне. В общем-то этот диалог, если мне не изменяет память (давно писала рассказ), и послужил стимулом к написанию рассказа. Личность Анны и Владимира не принципиальны для меня здесь.


Роза: Царапка пишет: Почему смешными? Разве женщина не может испугаться? И этим можно оправдать ее эгоизм и другие изъяны в характере? Царапка пишет: Личность Анны и Владимира не принципиальны для меня здесь. Но принципиальны для спора Ладно, Царап, с твоими принципами и подходами мы тут все знакомы Давай закруглимся. Ждем другие рассказы.

Царапка: Не очень поняла, в чем здесь эгоизм. Я могу ошибаться в фактической стороне дела, но исходила из того, с что оскорбивший жену оскорбляет и мужа. Подать в отставку, если нет возможности вызвать обидчика на дуэль - естественно. Анна говорит об этом, как о само собой разумеющемся, просто Корф не ищет лёгких путей и из высших соображений готов вытягиваться во фрунт перед человеком, домогавшимся его жену, и принимать награды из его рук. В результате дилемма - молча снести позор или попытаться найти иной способ быть полезным отечеству, нежели служба на петербургском паркете.

Роза: Царапка пишет: Не очень поняла, в чем здесь эгоизм. Ты не поняла, где тут эгоизм, мы не поняли, как его можно было кинуть в характер героини не и понять этого Обсуждать это бессмысленно, консенсуса тут не достигуть, но можно скатиться в оффтоп. Царапка пишет: но исходила из того, с что оскорбивший жену оскорбляет и мужа. Подать в отставку, если нет возможности вызвать обидчика на дуэль - естественно. Анна говорит об этом, как о само собой разумеющемся, Царап, твои способности адвоката Анны тоже хорошо известны. Если читатели видят прямо противоположное тому, что написал автор, может автору надо было быть более убедительным в тесте

Царапка: Роза пишет: Если читатели видят прямо противоположное тому, что написал автор, может автору надо было быть более убедительным в тест пожалуй, хотя здесь может быть и мировоззренческое различие. Что до художественной стороны дела - рассказ старый, сейчас я вижу - перегружен деталями в части воспоминаний Анны - фрагмент можно запросто выбросить, а вот эмоциональной окраски для чувств Анны, напротив, добавить.

Царапка: Название: «После дуэли» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: драма / мелодрама Герои: Анна, Владимир, Михаил. Сюжет: рассказ-альтернатива сцены после получения Анной вольной. Отказ от посягательства на авторские права: не ищу никакой коммерческой выгоды. После дуэли Анна не отрывала глаз от вольной, боясь поверить, что это не сон. Раз за разом перечитывала подпись – Владимир Корф. Не получив свободы из рук старого барона, всегда доброго к ней, девушка отчаялась ждать милости от наследника и не могла наглядеться на имя, свидетельствующее теперь о любви и заботе взамен привычной насмешки. Владимир, несколько раз напрасно посмотрев на возлюбленную в тайной надежде получить на прощание хотя бы взгляд, решил, наконец, оставить Анну и Михаила вдвоём. Краем глаза заметив движение, девушка очнулась и окликнула теперь уже бывшего барина. Владимир не замедлил нарушить данный себе зарок не оборачиваться и остановил коня. Анна подбежала к нему с поспешными словами признательности. Барон грустно усмехнулся – благодарит за то, что избавилась, наконец, он него. Смешно. Как смущена – тоже чувствует иронию? Хотя нет, что-то не договаривает, как будто стыдится. С удивлением разобрал извинения вперемешку с благодарностью: - Простите меня, Владимир, я не верила, что Вы способны на такое благородство. - Не мне прощать, мадемуазель. Я давно обязан был отпустить Вас, а не мучить напрасно. Анна опустила голову, не снимая руки с холки коня. - Я должна сказать Вам…, - пауза. Перед смертью не надышишься, пора уезжать – мелькнуло в голове Владимира, но вопреки доводам разума он спешился. - Что же? Говорите, пока не замёрзли совсем. - Я благодарю Вас не только за вольную, - Анна решилась поднять глаза, - за то, что произошло вчера, не меньше. Может быть, больше. Мне было так стыдно… Я до конца дней презирала бы себя… Ах вот о чём! Ну конечно. На что ей вольная без Михаила… Не стоило покидать седло. Но раз так случилось, барон оттягивал неизбежную разлуку, целуя маленькие замёрзшие пальчики, у хозяйки которых вдруг защемило сердце от желания погладить тёмные волосы на склонённой перед ней голове. Взгляд князя не отрывался от друга и своей любимой, говорящей что-то понятное только им двоим. Конечно, Анна благодарна, нельзя мешать ей проститься со знакомым с детства человеком, как бы тот ни обижал её. Но почему вдруг Миша почувствовал себя лишним? И, неприятно кольнуло, на какую жертву намекнул Корф? Князь глядел на самую прекрасную в мире девушку и с болью вспомнил запальчивые слова, недавно брошенные Владимиром: «Через несколько дней Анна преданно и с любовью будет смотреть на меня!». Боже мой, да она так ведь и смотрит! Миша впился глазами в лицо забывшей его присутствие возлюбленной, пытаясь отогнать поразившую его мысль. Бесполезно. Это взгляд ему слишком знаком. Так нежно смотрели на его друга всегда прощавшие женщины – ошибиться невозможно. На душе стало тоскливо. Михаил направился к своему коню. К чему слова, объяснения? Поглощённые друг другом не заметят его исчезновения. Скрип снега под копытами заставил Владимира повернуть голову. Изумлению не было предела – Мишель уезжает! Почему? Неужели ревность, а он, барон, опять испортил Анне жизнь неуместной нежностью к чужой невесте? Полный раскаяния, Владимир позвал друга, но тот не оглянулся. Михаил мечтал в этот миг услышать своё имя, произнесённое другим голосом, заверения, что ревность напрасно завладела им, обиду, что угодно, но только слетающее с нежных губ Анны. Тёмный баритон рассыпал в прах остатки надежды. Анна молчала, потом тронула Владимира за рукав: - Спасибо Вам, но не нужно. Я не побегу за ним больше. - Простите, из-за меня он так обиделся, но он поймёт… - Он всё понял. Барон задохнулся, не смея поверить: - Анна, о Господи, - его голос прервался. Тут же схватил её и закружил, беззаботно смеясь, потом стал покрывать поцелуями любимое лицо. Анна слабо улыбалась, дав волю пальцам, коснувшимся головы Владимира, но мысли её были невесёлыми: «У нас всего несколько минут счастья, а потом ты вспомнишь, что крепостная, пусть бывшая, барону пара не лучше, чем князю…». Владимир наконец оторвался от неё, не разжимая объятий: - Поедем домой, ты так озябла, любимая. - Домой? У меня теперь нет дома. Мне надо подыскать что-нибудь, пока я не найду работу. - Подыскать? Работу? Господи, о чём ты? - Я не имею права жить у Вас, ведь я больше не Ваша крепостная. Владимир не понимал, как она серьёзна. - Легко исправить. Я отберу твою вольную, и тебе придётся опять меня слушаться. Анна не на шутку перепугалась. Барон заметил это и поспешил успокоить: - Ну что ты, неужели поверила? Я не собираюсь отнимать твою свободу, - лукаво прибавил, - не сегодня. Девушка отчаянно отгоняла ослепительную мысль - неужели дворянин решиться связать судьбу с безродной сиротой? Время после смерти Ивана Ивановича отрезвило Анну, она давно перестала вспоминать намёки покойного благодетеля на своё знатное происхождение. Должно быть, неверно понимала его, иначе в бумагах обязательно нашлось бы что-нибудь важное. Владимир наконец догадался, почему Анна смотрит на него так неуверенно, и вновь рассмеялся: - Глупенькая, я никуда тебя не отпущу. Ты навсегда останешься в моём доме и будешь в нём хозяйкой. Законной. Анна нахмурилась, тщетно пряча радость: - Ты всё решил за меня? Владимир не замедлил с ответом: - Ты всё решила, раз отбросила наконец «Вы». Девушка не удержалась от улыбки: - Ты умеешь ловить на слове. Но уверен, что не пожалеешь? Я не хочу через год или три увидеть твоё раскаяние. Прежде чем ответить, барон обнял её, затем прошептал: «Я сделаю всё, чтобы не пожалела ты». КОНЕЦ

Роза: Царапка , сделай одолжение, выложи свой фик "МА перед зеркалом". После последнего рассказа я совсем расстроилась

Царапка: Роза, выложу обязательно, вчера напрочь забыла - свои вещи разбирала после поездки и маму провожала в отпуск.

Самсон: Царапка Спасибо за рассказ, мне всегда нравится твоя Вованна

Царапка: На здоровье!

Царапка: Название: «Старые письма» Автор: Царапка (Шмель) Рейтинг: PG Жанр: драма / мелодрама Герои: Владимир, Анна Сюжет: время и место действия без изменения. Юный барон Корф вернулся с отцовских похорон, осторожно ведя под руку свою потерявшуюся в горе мать. Баронесса боготворила покойного мужа. Напрасно священник увещевал несчастную женщину не предаваться греху уныния, благодарить Господа за долгие годы, прожитые в благословенном браке, думать о детях. Вдова едва ли различала хоть слово в его проповедях. Врач прописал ей успокоительное и посоветовал наследнику отправить двенадцатилетнюю сестру к кому-нибудь из родни. Молодой барон скорее заставил, чем уговорил мать принять лекарство, помог ей лечь на кушетку, бережно укрыл пледом и направился в кабинет. С минуту он размышлял о сестре, сейчас плакавшей в своей комнате. Отцовская родня живёт далеко и мало знакома, материнской нет вовсе - баронесса была бедной воспитанной из милости сиротой. Лучше всего Верочке уехать к друзьям семьи - Репниным... Вздохнув, Дмитрий Владимирович тоскливо оглядел массивный отцовский стол. Бумаг на нём было мало - покойный не любил беспорядок, остались лишь пришедшие в последние дни. Владимир Иванович умер скоропостижно, от воспаления лёгких, подхваченного в ледяной воде. Мост, поставленный вором подрядчиком на гнилых сваях, обрушился, когда по нему проезжала карета семьи барона. Жену и дочь отец сумел вытолкнуть почти сухими, отдал им тёплый тулуп, принесённый поспешившим на помощь крестьянином, а сам шёл к дому в мокром пальто. Оканчивающему кадетский корпус наследнику предстояло решить - поступать на службу или заняться поместьем. Дела семьи не вызывали тревоги. Обросшая многочисленными сетованиями реформа не нанесла барону Корфу заметного ущерба - он давно был готов к ней. Почти всех крестьян отец перевёл в вольные хлебопашцы, дворовым и оброчным отпускные подписывал по первой же просьбе, тщетно твердя на дворянских собраниях, что добиться уважения свободных сельских обывателей возможно и выгодно, а расходы на найм прислуги не превзойдут содержания вороватой дворни. Юноша полистал отчёт управляющего, подготовившего свод доходов и трат последнего месяца, открыл один за одним ящики стола - с запасными перьями, чернилами, карандашами, стопками чистой бумаги - простой и гербовой, какими-то черновиками, и в самом нижнем обнаружил запертую кожаную шкатулку. Дмитрий полюбопытствовал, что может храниться в ней, подобрал ключ среди нескольких, лежащих отдельно, и обнаружил связку давно пожелтевших писем, среди них - небольшой медальон. С удивлением просмотрев находку, барон узнал почерк отца, переписывавшегося с женщиной, отвечавшей ему волнующимися неровными буквами. Первое из писем было от неё. «Владимир, я не знаю, как просить о прощении. Все дни после нашей разлуки я не жила. Моё тело двигалось, язык говорил, но душа моя металась в сомнениях и неверии. Я испугалась, глупо, безобразно и неблагодарно, испугалась Вас, Вашей горячности, откровенности, самой любви Вашей, требовательной и не прощающей, и не могла найти слов объяснить и уничтожить свой страх. Сердце моё было в смятении. Всю мою жизнь страх и любовь к Вам терзали меня, не отпуская, и я бежала от этой битвы. Я утратила Вашу любовь и теперь меня преследует ужас за Вашу жизнь. Я искала Вас, надеялась объясниться, и если нам не суждено общее счастье - пожелать его Вам. И узнала, что Вы уехали на Кавказ! Как я не умерла от этой вести? Любимый, зачем? Мне некого винить, кроме себя, я своими руками разбила надежды и сердце, я недостойна Вашего сожаления, не губите, ради Христа, Вашу жизнь! Вы встретите женщину, достойную Вашего имени, будете счастливы, не отчаивайтесь из-за разочарования. Простите меня, как ни мало я заслуживаю прощения, храни Вас Бог! Анна». Отцовский ответ был полон нежности: «Анечка, дорогая, что же мы наделали... Как недавно лишь миг, взгляд, несколько слов отделяли нас от полного счастья, а теперь между нами тысячи вёрст и бессмысленные предрассудки! В дороге, в гарнизоне, на привале тысячи раз я перебирал в памяти подробности злополучной ссоры и последнего разговора, когда я не стал слушать Вас, а ведь Вы искали со мной примирения. Аня, Вы столько вытерпели моих вздорных выходок, столько простили, но я опять попрекал Вас, и только теперь понимаю, как глупо. Дорогая, я был на войне и знаю, как умирает. Лицемерие Петра Михайловича разъярило меня, но Вы, к несчастью, ему поверили. Я увидел низкого притворщика, играющего на жалости, чтобы заставить забыть о бесчестном и жестоком обращении с близкими, а Вы, ангел мой - больного старика, не способного противиться натиску человека отнюдь не безгрешного. Мы смотрели на князя и не разглядели друг друга. Сказанные в запальчивости слова всколыхнули обиды, о которых хотелось забыть, я отчаялся снова добиться прощения и не понял, как виноват сам, в гордыне своей обвиняя Вас в нелюбви - и вот мы в разлуке. Любимая, нам рано расставаться с надеждой. Ждите меня в поместье. Год службы - и я получу право подать в отставку, вернуться домой, обвенчаться с Вами и жить, как мы мечтали. Люблю, целую, Владимир». «Владимир, я плакала, читая Ваше письмо, целовала листки, плачу и сейчас, отвечая. Дорогой мой, позвольте приехать к Вам. Я уговорю какую-нибудь почтенную даму стать моей компаньонкой, поселюсь в Пятигорске или же в Кисловодске - я разучила названия городов на Кавказе, и мы сможем хоть изредка видеться. Ваша любовь - моя драгоценность, единственная, дороже души, я живу Вашей любовью, живу ради неё, надеюсь всей жизнью благодарить Вас за счастье, мечтаю о встрече. Ради Бога, Владимир, не спорьте, не опасайтесь - многие дамы живут в тех краях благополучно. Целую, люблю, Анна». «Анечка, ласточка, храбрая моя девочка, как я жду тебя! Увидеть твои чудесные глаза, услышать несравненный голос, обнять тебя, моя маленькая - что счастье, если не это? Управляющий позаботится о подорожной и о расходах, все распоряжения - в этом конверте. Владимир». «Володя, я пишу впопыхах, голова идёт кругом. Найдены документы, по которым князь Долгорукий - мой отец. Пётр Михайлович убеждён в их подлинности и хочет признать меня. С его связями и заслугами дело не займёт много времени. Любимый, мы сможем венчаться, не дожидаясь твоей отставки, ты будешь вправе не покидать службу! Господи, как хочется верить, что скоро мы будем навеки принадлежать только друг другу... Анна». «До чего глупы те, кто смеются над голосом крови! Ангел мой, ты в душе узнала отца, когда защищала его от меня. Не скажу, что горю желанием породниться с Петром Михайловичем, но ради тебя готов совершить этот подвиг. Я сегодня же подам рапорт с просьбой об отпуске, после недавнего боя мне не откажут. Мы вернёмся в полк вместе, тебя встретят с полным уважением, которого ты достойна. С нетерпением жду свидания. Владимир». «Любимый, прости... Я виновата, но я не смогла. Пётр Михайлович потребовал от меня дать слово, что я не выйду замуж без его согласия. Я призналась, что люблю тебя, мы помолвлены и хотим пожениться, едва это станет возможно. Но князь настроен против тебя едва ли не сильнее, чем прежде, не хочет ничего слушать и никогда не благословит нас. Лиза уговаривала меня притвориться, но я не смогла, заспорила с ним, сказала, что ни с кем другим не смогу и не хочу быть счастлива. Князь прогнал меня и не хочет обо мне слышать. Я в его глазах недостойна зваться княжной Долгорукой. Я не могу отречься от тебя даже притворно, даже ради того, чтобы скорее стать твоей перед Богом. Любимый, тебе незачем ехать. Я еду к тебе. Анна». «Душа моя, я такой и люблю тебя - искренней, чистой, не нужно обмана. Бог с ним, с князем, пусть остаётся в покое со своей гордыней и злобой. Забудем о нём, приезжай. Жду нашей встречи, любимая». Последнее письмо не принадлежало руке ни барона, ни его любящей любимой невесте: «Владимир Иванович! С глубоким прискорбием возлагаю на себя тяжкий долг сообщить Вам о трагическом происшествии в Двугорском уезде. Через наши края прошла шайка беглых каторжников из числа самых опасных. К несчастью, Анна Михайловна не была осведомлена об их появлении и не повременила с отъездом на юг. Со слов сопровождавшей её дамы, карету остановили в лесу, и, угрожая пистолетом, заставили отдать деньги и драгоценности. Анна Михайловна безропотно исполнила требование и поклялась, что не узнает их лиц. Именно здесь разбойников настигла погоня. Главарь вытащил бедную девушку из кареты и, прикрываясь ею, стал отступать вглубь леса. Анна Михайловна, должно быть, сочла угрозу бесчестья хуже, чем смерть, сумела через несколько шагов вырваться. Пристав выстрелил в негодяя, но промахнулся и попал в его жертву. Разбойников изловили, но несчастной Анне Михайловне это не помогло - она скончалась на месте. Единственное, чем я могу Вас утешить - смерть наступила мгновенно, Ваша невеста оставила этот мир без страданий. Приношу искренние соболезнования. И.П.Штерн». Прочитав последнее из писем, Дмитрий Владимирович отвёл глаза в сторону, потом взял в руки лежавший в шкатулке медальон, открыл его и долго смотрел на крошечную миниатюру - портрет большеглазой молодой женщины, причёсанной по старинной моде и улыбающейся счастью, которое не было ей суждено. Юноша вспоминал обрывки разговоров, полузабытые сцены из детства. Однажды он увидел отца, идущего по кладбищу куда-то в сторону от фамильного склепа, а потом опустившегося на колени и долго молившегося на скромной могиле, покрытой белыми цветами. Мальчик хотел подойти, окликнуть, но не посмел, спрятался, дождался отцовского возвращения - и в детскую душу пробрались холод и страх. Отец брёл медленно, глядя прямо перед собой, в светлых глазах отражалось небо, и Бог весть как сын понял - они ничего не видят. Перебирая награды за храбрость, проявленную на Кавказе, откуда барон вернулся после пяти лет службы, мальчик спросил: «Папенька, Вы были ранены?», «Нет, сынок, нет, - сильная рука погладила его по голове, - Ни одной царапины, ни единой, - потом отец смолк и еле слышно пробормотал, - Пуля взяла не меня...» - встал и быстро вышел из детской. Владимир Иванович женился через два года после возвращения. Как и погибшую девушку, баронессу зовут Анной... Любовь, смерть, счастье, страдания в юдоли скорби, шелест листвы, опадающей под ноги, внезапный мороз, убивающий торопливо раскрывшиеся цветы, грусть, нежность, томление... Юноша встал, повернулся к окну, за которым переливалась капель. Суждено ли ему однажды влюбиться и пронести сквозь годы любовь, позабывшую смерть? Или легче никогда не изведать её, бежать от страстей в тишину, где сердце бьётся в ритме швейцарских часов? Солнечный луч, то дразня, то скрываясь за тучу, манил обещанием света, за который не узнать вперёд плату. Молодой барон распахнул створки, подставил грудь ветру, ворвавшемуся в комнату, перемешавшему старые письма, грусть и мечты, и подумал: "Когда-нибудь мой сын тоже прочтёт эти письма". КОНЕЦ

Царапка: Название: «Тихая пристань» Автор: Царапка (Шмель) Рейтинг: PG-13 Жанр: драма / мелодрама Герои: Александр, Ольга Калиновская, Андрей Долгорукий Сюжет: время и место действия без изменения. Блистательная любовница цесаревича, наследника престола великой державы, о, она поистине ослепляла! С Ольгой Калиновской не могла сравниться ни одна фрейлина или придворная дама. Какая гибкая фигура, как притягательны зелёные глаза коварной русалки, какая кошачья грация в изысканных движениях! Стоит ли удивляться, что молодой цесаревич страстно влюбился. По слухам, дошло до ссоры с августейшим родителем. Его величество решил отправить Великого князя в Европу. Его высочество изволил сопротивляться. Его высочество возвысил голос. Его высочество посмел угрожать! Прискорбнейший случай - увы, всесилие государя отступило перед капризами старшего сына. Николай Павлович хорошо помнил, к чему в сходных обстоятельствах привело упрямство его родного брата, и не спешил применить свою власть. Разумеется, за обворожительной причиной царственного беспокойства было назначено неусыпное наблюдение. Ольгу окружили льстецы и сплетники вперемешку. Император осторожно дал понять в свете, что не поскупится на приданое для Калиновской, стань она супругой любого из подданных. Поощрять прекрасный пол нужды не было - благосклонности цесаревича светские дамы и фрейлины искали с усердием, достойным лучшего применения. Любовники втайне смеялись над плетущимися интригами государственной важности. Пожалуй, играм страсти придавал особенную пикантность обмен насмешками над незадачливыми охотниками и охотницами. Нередко, ослабив пылкие объятия ради краткого отдыха, Его высочество ронял: - Сегодня я шёл мимо наших прелестниц по ковру из оброненных платочков. - Я потеряла счёт посвящённым мне стихам - скоро закончится третий альбом! - Не думал, что в свете столько поэтов! - Бедные фрейлины! Для некоторых кружевной платок - целое состояние! Довольно долго ухаживания, к огорчению Николая Павловича, не смущали спокойствия ни российского цесаревича, ни надменной полячки. Но что за красавица без кокетства? Милое стихотвореньице вызвало её одобрение - Его высочество похвалил вкус Ольги. В отсутствие любовника прекрасная панна удостоила танцем первого из подошедших к ней кавалеров - Александр выразил радость, что она не скучала. На одном из оживлённых приёмов мадемуазель Калиновская, очутившись в плотном кругу кавалеров, весьма расщедрилась на одобрительные улыбки. Его Высочество, без тени ревности на лице, весь вечер уделил шуточному ухаживанию за фрейлинами Её величества матушки. Пустяки? Без сомнения, разве глупая ревность уместна у светских людей? Но вот среди весёлых колкостей в постели промелькнула небезобидная. - Дорогая, граф *** в восторге. Вы уделили ему не только танец, но и изволили смеяться над его плоскими остротами. - Милый, как мне лестно, что даже такая мелочь не ускользнула от Вашего занятого дамами внимания. В ту ночь любовники не упорствовали в обвинениях, но на другой день несравненная фрейлина танцевала с красивейшим мужчиной высшего общества. Зрелище завораживало, изумляло, заставляло другие пары расступиться и больше любоваться, чем вырисовывать затейливые фигуры мазурки. По залу порхал восхищённый шёпот и искренние похвалы, поначалу простодушно чистосердечные. Переходя из уст в уста, краткие фразы наливались намёками, пока, сделав круг, не достигли ушей цесаревича, уколов его ядом. Его высочество не подал сплетникам ни малейшего повода к радости. Со спокойно-скучающим видом он наблюдал за танцующими, также спокойно подошёл к дивану, опустился на него и ждал, когда музыка стихнет. Но подлинно ли бестрепетно оставалось августейшее сердце? Не казались ли глаза восхитительной панны блестящими слишком ярко, движения - неуместно свободными, а улыбка - черезчур нежной? Танец окончился. Красавец поблагодарил свою даму за полученное удовольствие и оставил её среди завистниц подруг, вскоре расступившихся перед великим князем. - У Вас отличное настроение, дорогая! - Как жаль, что Вы опоздали к началу бала - я бы и не подумала принимать приглашение. Не в её привычках оправдываться... Спустя неделю Александр Николаевич отправился на зимние манёвры Преображенского полка. Царственный родитель не докучал сыну требованиями остепениться, а посему причин спорить с отцом у великого князя не находилось. Прощальной ночью заверив Ольгу, что недолгая разлука не остудит его пыл, цесаревич не пожелал заметить некоторого беспокойства - возлюбленная, понимающая непрочность своего положения, ревновала Александра к государственным делам сильнее, чем к женщинам. По возвращении великий князь был встречен ворохом сплетен - разумеется, презрев их. Ольга расспрашивала, довелось ли утомлённому заботами офицеру побывать в обществе дам - разумеется, в шутку. Никаких признаков охлаждения не заметил бы самый придирчивый наблюдатель. На многочисленных празднествах в разгар зимнего сезона красавица решила раззадорить любовника ревностью. Благоразумие предостерегло панну от знаков внимания к слишком блестящим поклонникам, и выбор Ольги пал на молодого человека, представить которого соперником цесаревича было, право, нелепо. Князь Андрей Долгорукий не мелькал среди кавалеров, готовых услужить высочайшему семейству, но искушённое женское чутьё подсказало обольстительной польке - отпрыск древнего рода отнюдь не равнодушен к её чарам. Ольга редко обменивалась хоть парой слов с намеченной жертвой. Слывший серьёзным офицер гвардии, когда светская толпа ненароком сближала их, держался учтиво и сдержанно, но пристальный взгляд сквозь круглые очки подсказал любовнице будущего императора - поощрение не останется безответным. Андрей Петрович был невысок ростом, застенчив до неуклюжести, успехом у дам пользовались его титул и состояние - но не собственная персона. Улыбка-другая, намёк на свободный танец, просьба написать что-нибудь в альбом, похвала старательно выведенным строчкам - и эффект превзошёл самые немыслимые ожидания. Князь влюбился. Отчаянно, по-мальчишески, по-щенячьи, не обращая внимания, как он смешон. Бедняга преследовал красавицу, уже не радующуюся своей затее, осыпал её цветами, стихами и комплиментами, пренебрегая недовольством Его высочества и презрев что намёки на недостойный способ карьеры, что на предостережения доброжелателей. Влюблённый сумел найти минуту уединения со своим кумиром, чтобы просить руки панны. Прекрасная полька была поражена, пожалуй что неприятно: - Вы надеетесь на повышение в чине? Долгорукий ответил на оскорбление давно принятым решением: - Если Вы согласитесь, я выйду в отставку и увезу Вас в своё поместье. Я очень богат и не ищу приданого. Мне нужны только Вы. Искренность охватившего Андрея Петровича безумия не укрылась от света, но Его величество напрасно спешил радоваться скорому завершению интриги. Великий князь взревновал. Соперничество подхлестнуло угасавшую страсть - ничто не делает женщину привлекательнее. Александр устроил любовнице сцену, на балу танцевал с брошенной год назад пассией, до небес воспарившей от счастья, а потом устремился к разгневанной Ольге и поспешил увезти её прочь. Пыл любовников разгорелся весёлым костром, пожирающим ворох сухой бересты. Вспышка пламени оказалась столь же яркой, сколь скоротечной. Цесаревич воспользовался небольшим затишьем в увеселениях перед масленичными праздниками, сказался больным и удалился с любовницей в скромный по царским меркам и довольно уединённый домик. Неделя безумной страсти - и пора возвращаться. - Дорогой, мы можем задержаться ещё на два дня. - Любовь моя, я должен вернуться, матушка беспокоится. - Отец напоминает о государственных делах? - Увы, я не так свободен, как мне бы хотелось. Молчание. В Санкт-Петербурге отец встретил сына ласково, без тени упрёка. Вспомнил похвалы офицеров, участвовавших в манёврах. О поездке в Европу обронил мимоходом. Её величество пустила слезу о родном немецком герцогстве. Братья и сёстры завистливо ахали и требовали привезти им подарки. Вечер, прошедший в семейном тепле, оказался настолько приятен, что Александр Николаевич и не заметил, как стал с удовольствием размышлять о будущем путешествии, включился в общее оживление, обсуждение и предвкушение, а поутру согласился. Объяснение с Ольгой оказалось тяжёлым: - Мне не позволят сопровождать Вас! - Дорогая, Вы не сможете ждать всего год? - А Вы? За три дня я услышала от Вас больше о долге, чем за три прошлых месяца! - Вы не хотите понять, я не принадлежу себе... - Вот как? Я не желаю принадлежать рабу, какой бы титул он не носил! Александр опешил от столь явного ультиматума, но гнев пересилил боязнь потерять Ольгу: - Вы ведёте себя нелепо! - Подите прочь! Его высочество, чуть подождав, повиновался, едва ли в тот миг полагая разрыв окончательным, но приняв решение не искать примирения первым.

Царапка: Ольга догадалась - если уйдёт, то не вернётся, в лучшем случае любовницу ждёт участь игрушки. Женщина долго сидела, не шевелясь, потом плакала. К вечеру, собравшись на бал, красавица решила принять первое предложение, которое будет ей сделано. Но поклонники, уже знавшие - Его высочество одумался и стал ныне почтительным сыном, а посему откупаться от брошенной пассии Его величеству незачем, не спешили приглашать хотя бы на танец. Половину вечера мадемуазель Калиновская провела в одиночестве. Пренебрежение что мужчин, что женщин, было подчёркнуто до неприличия, пока в зале не появился князь Долгорукий. Андрей Петрович немедленно направился к бывшей фаворитке, поздоровался, спросил, ангажирована ли она, и вскоре повёл панну в вальсе. Ольга медлила с объяснением - страсть князя пугала её, но она чувствовала - другие будут добиваться от неё того же, что сполна получил цесаревич, не мысля обременять себя браком. На миг прикрыв глаза, красавица решилась: - Вы хотели жениться на мне? - Я мечтаю об этом! - Да. Андрей Петрович вспыхнул от радости, не укрывшейся от обывателей света, не стеснявшихся с замечаниями: - Эта полька устроится очень недурно! - Более, чем недурно! - Бедный князь! - Он достоин лучшего! - Несравненно лучшего! - Увы! Таков был вывод вчерашних льстецов. С венчанием пришлось поспешить - надвигался Великий пост. Католическое вероисповедание невесты ни на день не задержало почти тайной свадьбы - чиновники церкви получили соответствующие распоряжения. Отставка жениха была высочайше одобрена также без промедления. В первые дни Масленицы дорожная карета увозила новобрачных в Двугорский уезд. Андрей Петрович рассказывал жене о родных краях, о семье: - Мои родители умерли, сёстры замужем, никто не помешает Вам стать полной хозяйкой. Княгиня, ещё не привыкшая к перемене в своей жизни, пыталась вздремнуть. Усадьба оказалась роскошной. Новоиспечённая барыня, уставшая, не уверенная в правильности своего поступка, вошла в свою комнату, прогнала горничную и без сил опустилась на кровать. Муж недолго позволил Ольге оставаться одной. Видимо, встревоженный, что жена не спускается долго, Андрей зашёл к ней и увидел, что княгиня даже не переоделась. Дама замерла, не находя слов ни в объяснение, ни в оправдание. Её муж, по закону повелитель и господин, подошёл, встал на колени и поцеловал краешек платья: - Моя королева... Ольга заплакала, но ей стало легче. --- На другой день княгиня занялась своим багажом, и с удивлением поняла - весь гардероб и драгоценности - новые. Потребовав объяснения, её сиятельство услышала спокойное: - Я сказал, что Вы не нуждаетесь в приданом. - Но мои драгоценности... Князь нахмурился: - Я подарил Вам не менее роскошные. - Да, но... - Прежние я поручил продать и деньги отдам на нужды благотворительности. Ольга поняла - от прошлого у неё не останется ни нитки, ни пуговицы. Понимая, что мужем движет ревность, дама не смела спорить и сдалась сразу: - Прошу Вас, верните хотя бы те, что остались от моей матери. Они совсем скромные. Просветлев, Андрей с готовностью согласился. Медовый месяц, вопреки Великому посту, шёл своим чередом, но слишком скоро оборвался плохим самочувствием молодой жены. Ещё три недели спустя известные признаки вызвали бы семейную радость, но теперь, признавшись мужу, будущая мать стала ни жива, ни мертва. Князь болезненно дёрнулся, впрочем, сумел взять себя в руки: - Это можно было предвидеть... Не бойтесь, у Вас нет причин для тревоги. Я не лишу Вашего ребёнка ничего, по закону причитающегося моему. Князь оказался человеком слова, не позволяя себе ни намёка на неприязнь к родившемуся в свой срок по-романовски упрямому мальчику с ореховыми глазами. Мать обожала его, при муже избегая ласкать старшего сына. Андрей же, напротив, подчёркивал доброе отношение к малышу, стараясь скрывать разницу в обращении с ним и его братом, появившимся на свет год спустя. Радость от известия о второй беременности жены была столь очевидной, даже пылкой, счастливый отец так нежно целовал плодоносный живот, что Ольга почувствовала угрызения совести, понимая - равного ответа на своё чувство муж никогда не получит. В семье Долгоруких подрастали уже трое детей, когда супруги впервые за долгое время посетили столицу. Его высочество уже был женат и успел стать законным отцом. Встретиться с ним князь и княгиня не ожидали, но случай, а может, августейшее любопытство, повернули иначе. В опере Александр Николаевич, сделав вид, что ошибся, зашёл в ложу сиятельной четы. Тут же извинился, учтиво приветствуя Долгоруких. Взгляд цесаревича скользнул по княгине. Ольга, сначала смущённая, встретила его с должной сдержанностью и почтительностью, и до конца спектакля мучалась догадками. Что заметила бывшая любовница в этом взгляде? Не ошиблась ли, найдя в нём удивление, непонимание и разочарование? Перед сном женщина, взяв свечу, подошла к зеркалу. Да, прекрасная полька осталась весьма привлекательна, но теперь жизнь наделила её спокойной и уютной красотой матери семейства, ещё молодой, но уже почтенной матроны. От пленительной дерзости, дразнящей игривости, несравненного лоска ныне не найти ни следа. На другой день княгиня проснулась с головной болью, за завтраком была капризна и раздражительна. Муж долго молчал, потом поднял глаза: - Не надоело выть на луну? Ольга виновато притихла. Андрей Петрович стал скован и угрюм. Дурное настроение не оставило его даже по возвращении домой. Напрасно жена пыталась разговорить его, напоминала о неотложных делах по хозяйству, ластилась. Муж немного оживился, возясь с дочерью, капризно распустившей рыжие кудряшки, упрямо падающие к зелёным глазам. Девочку не назвал бы послушной даже самый отъявленный льстец. - Андре... - княгиня зашла в детскую и позвала мужа. - Что-то случилось? - отец нехотя оторвался от крошки. - Ты всё ещё сердишься? - Нет, что ты, не сержусь вовсе, - он отвернулся. Ближе к ночи Ольга устроила мужу сцену в его кабинете: - Это невыносимо! Ты не хочешь замечать меня! - Не выдумывай! - Выдумываю?! Тебе неприятно, что великий князь больше от меня не в восторге? - Как такая глупость могла прийти тебе в голову? - возвысил голос Андрей, - Это ты по-прежнему жаждешь слыть неотразимой! - Ничего подобного! Господи, зачем мы поехали! Всё было так хорошо... - женщина с плачем выбежала из кабинета. Андрей догнал жену уже в её комнате. Княгиня лежала на кровати лицом вниз и плакала, обхватив подушку. Муж обнял её за плечи: - Оля, тебя правда было со мной хорошо? - У... уммм... - всхлип, - Уа... Да... - она позволила князю привлечь себя к груди. - Оленька... родная моя... Ты была счастлива? - У... Глуууууупый... - она слегка стукнула кулачком по груди мужа. - Я так люблю тебя... - князь нежно поцеловал рыжий завиток на виске женщины, с давних пор и до конца дней для него единственной и несравненной, что бы не думали и говорили свет, сильные мира сего, доброжелатели или завистники. На взгляд постороннего человека в жизни князей Долгоруких не переменилось ничего ровным счётом. И только они вдвоём знали - метель метёт веселее, тучам не спрятать солнце надолго, а золотой луч напрасно спорит красотой и игривостью с непослушными прядками рыжих волос. КОНЕЦ

Роза: Грустный рассказ Царапка пишет: ещё молодой, но уже почтенной матроны. Вот это видок у героини

Царапка: Волшебство в белую ночь Жанр: сказка Герои: Двугорская старина 2009 год Север, холодное лето и дождь. Унылые облака нависают над соснами, белая ночь за тучами спряталась, а скоро ей вовсе улетать к самоедам. Клочья утреннего тумана до костей холодом пробирают, но охота пуще неволи, вот и спешит путник в лес. - Здравствуй, Сычиха! - помялся гость на пороге, вошёл, перекрестился и сел на краешек лавки. - Раненько встаёшь. - Здравствуй, коли не шутишь, - неприветливо пробормотала колдунья. - Чай, не затем ты пожаловал, чтоб со мной лясы точить. Говори сразу, Иван Иванович, что тебе, хлопот у меня - полон рот. Хозяйка не переставала помешивать варево на чухонской плите, но ни слова не упустила. - Эх, сестрица, идут наши годы... - всё не решался старый барон, сделал паузу, не увидел на лице ведьмы ни поддержки, ни интереса, вздохнул и продолжил: - Я, почитай, пятнадцатый год вдовствую. - Жениться, что ли, собрался? - равнодушно уточнила Сычиха, прибавив про себя ("Старый пень!"). - Нет, нет, что ты... - замахал руками Иван Иванович. - Куда мне! Да и... - опять вздох... - Али по мужней жене размечтался? - Я... - замялся старик. - Не то, чтобы... Но и не совсем... - вдохнул, выдохнул и осмелел: - Марья Алексеевна, на меня дуется, с тех пор как узнала о проделках Петра Михайловича. А я что? У меня без скандала, тихо всё, ей же лучше. Что нам с ней ссориться? Я и утешить могу, так сказать, в компенсацию... - Иван Иванович попытался расправить плечи, закряхтел и закашлялся. - Приворотного, что ли, дать? - без обиняков спросила старуха. - А? Ну... - смутился старик. - Эх... Была не была! - махнул рукой. - Наливай. - Десять червонцев. - Сколько? - выпучил глаза гость. - С тебя меньше нельзя. - Это... Чёрт знает что! Может, пять? Мы в родстве как-никак. - Не хочешь - вот те Бог, а вот и порог. Поохав, Иван Иванович смирился: - Ассигнациями возьмёшь? - Давай, сама обменяю. --- Пряча драгоценный сосуд во внутреннем кармане своего сюртука, барон поспешил к дому. - Ну, Пётр Михайлович, наставлю тебе рога взамен тех волос, что твоя благоверная из моей бороды повыдёргивала! Но как одурманить дорогую княгиню, ведь и близко к себе не подпустит? Подумал барон, целый день думал, и как раз накануне Ивана Купалы составил хитрющий план. Забрался в ящик туалетного столика своей воспитанницы, раздобыл затейливый хрустальный флакончик, перелил в него ароматное зелье, и соседке письмо написал: "Драгоценнейшая Марья Алексеевна! Примите в знак дружбы, духи прямиком из Парижа! Смею надеяться на снисхождение к покорному слуге Вашему. И.И.Корф.". Поехал барон к Долгоруким, лакею отдал послание, сам ждёт у двери, мается и мечтает: женщины любопытны, княгиня позовёт кавалера, хотя бы чтоб отругать, тут-то и попадётся! Княгиня письмо прочитала, губы скривила - дождёшься у меня снисхождения, старый сводник! Глянула на флакон, повела носом. Не то травой отдаёт, не то водкой. Чудно - не пробовала сиятельная подобных духов. Приподняла хрустальную крышку и чуть не плюнула: - Это что за болотная гадость! - а потом голосом медовым служанке: - Зови ко мне гостя! - велела позвать, а сама кочергу примеривает к руке. Только вышла здесь незадача. Дверь первым открыл князь Пётр Михайлович, блудный княгинин супруг. Голову осторожно просунул - хозяйка не в гневе ли? - и тихонько ей: - Машенька, скоро господин Забалуев в гости пожалует, предводитель дворянства… - и замер в тревоге. У Марьи Алексеевны перед глазами звёзды и радуга. Голова кружится, ноги просятся в пляс, бросилась к мужу на шею: - Петруша мой дорогой, какой господин Забалуев, мне бы только на тебя любоваться! У князя душа в пятки - что с женой? Или задушит, или шею свернёт, не иначе… Вырвался - и наутёк. Княгиня за ним. - Петенькаааа…. Потоптали на пару незадачливого Ивана Ивановича и в лес убежали. Барон с трудом встал, рвёт и мечет: - Обманула Сычиха, не то зелье подсунула! - поковылял в чащу. Колдунья выслушала его, пожала плечами: - Сам виноват, не углядел, вот княгиня законного мужа раньше тебя и увидела. Подшутил над тобой бес. - Дай мне ещё зелья! Правильного! Чтобы Машенька на осла Петьку глядеть не хотела! Он её на дворовую поменял, дурень, за что ему счастье такое! - Осёл, говоришь? Это можно! Тем паче на Ивана Купалу, - ведьма осклабилась, пошептала над чугунком, и крикнула Ивану Ивановичу. - Посмотри-ка в окно! Выглянул барон, поджилки трясутся. Несётся по просеке Пётр Михайлович, и вдруг уши у него на бегу расти начинают, лицо вытянулось, вот уже не остатки волос на голове, а серая шерсть. Тело-то человечье, на нём - ослиная морда! - Свят-свят-свят! - перекрестился старик и возрадовался. - Ну, теперь Машенька видит, какой он на самом деле, меня и полюбит. Только Марье Алексеевне колдовство глаза совсем застилает - мил супруг и ослом. Устал князь, бежать мочи нет, на кочку упал, к пню прислонился, ждёт своей смерти. А жена к нему ластится: - Петенька мой прекрасный, обними меня крепче, приголубь, как бывало, годы наши с тобой самые ягодные! Смотрит на них бедный Иван Иванович, совсем пригорюнился. - Правду говорят, любовь зла. Сычихе-то весело: - Не хочешь и сам оборотиться, чтобы княгине понравиться? - Я… да я! - разозлился, развоевался. - Чтобы я Петру уступил?! Хоть ослом, хоть козлом, хоть мерином… нет, только не мерином… Превращай меня во что хочешь, только бы понравиться Машеньке! - Превратить - превращу, а понравиться - забота будет твоя! - щёлкнула пальцами и вытолкнула Ивана Ивановича из избы. Захотел барон крикнуть - получилось протяжно "Иа!", упал на четвереньки, а вместо пальцев - копыта, сюртука нет в помине - ослу он без надобности. Хлещет барон себя хвостом по бокам, ушами прядёт, копытом стучит по коряге, и вдруг - бац! - между глаз его ударила шишка. - Брысь, животная! - княгиня одному ослу говорит, обнимая другого. От обиды такой закричал Иван Иванович, голос нечеловечий, из глаз слёзы жгучие, ударился лбом о сосну и упал. --- Много ли прошло часов, мало ли, очнулся старик у себя в кабинете. Лежит на полу, а рядом осколки валяются, и запах болотный витает в комнате. Не знает, Иван Иванович, радоваться ему аль горевать. Из шкуры ослиной-то вылез, а насчёт головы, сколько не щупай редкую бороду, уши не тереби - всё равно сомнения разбирают. Вздохнул старик, позвонил в колокольчик. Прибежала служанка Полина. Девка кровь с молоком - вдруг на неё зелье подействует? Какое там - принесла нелёгкая управляющего, сразу Польке на глаза и попался. Воспитанница на шум заглянула. Не успел старик возмечтать - сын родной тут как тут, а у них дело и без колдовства слажено. Так и не узнал бедолага - обманула его Сычиха на десять червонцев, или против судьбы не пойдёшь. Конец.

Алекса: Царапка пишет: "Иа!", упал на четвереньки, а вместо пальцев - копыта, сюртука нет в помине - ослу он без надобности. Хлещет барон себя хвостом по бокам, ушами прядёт, копытом стучит по коряге, и вдруг - бац! - между глаз его ударила шишка. - Брысь, животная! - княгиня одному ослу говорит, обнимая другого. Я так смеялась Царапка , сказка мне понравилась

Царапка: Название: Год любви Автор: Царапка Жанр: драма. Рассказ в письмах. Пейринг: Алекс \ Ольга Рейтинг: PG-13. 3 января Прекрасная панна! Ваш смиренный поклонник осмелился потревожить Вас и присоединиться к сонму восхищённых Вашей красотой голосов. В Новый год я видел лишь Вас. Примите мой скромный дар. Эти цветы, говорят, лучшие, что можно зимой найти в Санкт-Петербурге, но они лишь жалкая тень Вашего блеска. Преданный Вам А.Р. Тот же день, ответ, вручённый посланцу. Сударь, я заинтригована. Букет роскошен и составлен со вкусом. Охотно принимаю его, но Вы забыли среди цветов некий предмет, который я, разумеется, возвращаю. О.К. 4 января. О, божественная! Я ничего не забыл. Безделушка предназначена Вам, я не счёл нужным упоминать о таком пустяке. Прошу Вас, не отвергайте его, избавьте меня от уныния и подарите радость видеть, как блеск Ваших глаз затмевает сверкание холодного камня. А.Р. 4 января. Сударь, Вы неделикатны, настаивая, чтобы я приняла драгоценность от незнакомца. Прошу впредь меня не беспокоить. О.К. 5 января. Я сражён и брошен в пучину отчаяния. Я не смею открыться, могу лишь тайно страдать. Надеюсь, однажды Ваш гнев остынет, и я удостоюсь ничтожной милости. Поверженный в горе А.Р. 10 февраля. Панна, моё сердце не выдержало. Месяц я смел лишь тайно любоваться Вами, но вчера, на масленичных гуляньях, Вас смех, Ваши локоны, играющие с ветром и солнечными лучами, разбили вдребезги мои намерения Вас не тревожить. Я весь вечер пытался писать стихи - увы, я никудышный поэт. Повторю в прозе - Вы ослепительны. А.Р. 15 февраля. Масленица заканчивается, целый месяц мы будем лишены праздника, иногда лишь, урывками видеться. Вы посмотрите на меня, не зная, какие чувства пылают в моём исстрадавшемся сердце. Храни Вас Бог. Ваш А.Р. 15 февраля. Не скрою, сударь, Вы заинтриговали меня. Я догадываюсь, что мы видимся часто, боюсь увлечься, присматриваясь к окружающим кавалерам, и совершить промах. Сделайте одолжение, прекратите игру и откройтесь. 16 февраля. Панна, не могу решиться - боюсь быть отвергнутым. Уверен, Вы даже не подозреваете, кто я. Мы часто встречаемся взглядом. Я вынужден носить маску, Вы всего лишь почтительны. Я любуюсь Вашей королевской осанкой - и отвожу взгляд, едва Вы замечаете мой интерес. Ловлю звук Вашего голоса, но Вы в моём присутствии чаще молчите. Иногда я осмеливаюсь заговорить с Вами - Вы уклоняетесь от моего внимания. Лишь скрытый маскарадным костюмом, я смею надеяться на улыбку, поцеловать Вашу руку, поймать лёгкий вздох, украдкой коснуться Ваших волос. Позвольте и впредь боготворить Вас в тайне. А.Р. 16 февраля. Ваше Высочество! Ваши намёки более чем прозрачны. На маскараде августейших особ узнают сразу, тем более фрейлины. Не тешьте себя иллюзиями остаться инкогнито и не пишите мне больше. О.К. 20 апреля. Панна, весь пост я тщился не думать о Вас, занимался государственными делами, молился. Напрасно. Едва солнце выглядывало из-за туч нашего унылого неба, я вспоминал Ваши глаза, Ваши губы. Я засиживался у maman, чтобы видеть Вас, но Вы были подчёркнуто холодны и под любым предлогом избегали моего общества. Maman посетовала, что Вам изменяет обычная Ваша весёлость и Вы часто жалуетесь на головные боли. Умоляю, дайте ответ - Вы действительно заболели? Я не могу быть спокоен, пока не узнаю. Преданный Вам А.Р. 25 апреля. Ваше Высочество, зачем Вы преследуете меня? Я вынуждена краснеть от косых взглядов, придумывать предлоги и манкировать обязанностями фрейлины. Ещё немного, и мне придётся оставить службу. Если я была слишком легкомысленна, зачитываясь первыми письмами от незнакомца, то достаточно наказана разочарованием. О.К. 26 апреля. Умоляю, простите, не уезжайте! Мне нужно так мало... Моё сердце будет разбито. Если бы я мог бросить к Вашим ногам всё, что предназначено мне от рождения! Оставьте мне счастье любоваться Вами хотя бы украдкой. Ваш А.Р. 5 мая. Ваша высочество, я снова вынуждена Вам писать. Каждую встречу Вы признаётесь в любви, не позволяя вставить ни слова. Скоро весь двор будет уверен, что я в связи с Вами. Умоляю, не мучьте меня! Ничего нет ужаснее осознавать несбыточность любовных мечтаний. Чем скорее мы забудем о чувствах, тем лучше. О.К. 16 мая. Панна, Вы не появляетесь вторую неделю. Я схожу с ума от тревоги и не смею осведомиться о Вас. Ваш А.Р. 18 мая. Ольга, благодарю Вас за бесконечное милосердие. Вчера Вы позволили Вас увидеть, но я вновь в тревоге. Вы стали бледны, задумчивы, прячете под ресницами Ваши удивительные глаза, выбрали самое строгое из Ваших платьев. Вы сели как можно дальше, беседовали с подругой, а я отвечал maman невпопад, пытаясь прислушаться. Неужели я - причина Вашего нездоровья? Не толкайте меня на безумство. А.Р. 22 мая. Ваше высочество, Вы причиняете мне страдания. Ваша вчерашняя выходка застала меня врасплох. Я не понимала, что делаю. Не поступайте так больше! О.К. 23 мая. Ольга, maman намекнула, что отпустит Вас отдохнуть и поправить здоровье. Я сходил с ума от страха разлуки и не мог бестрепетно ждать Вашего исчезновения. Казните меня, ругайте, но Вы услышали слова любви от меня, и я солгал бы, выразив сожаления, что осмелился поцеловать Вас. Дорогая, неужели мне померещилось, что Вы ответили? Я помню каждое движение Ваших губ, каждый вздох, помню, как Ваши руки сомкнулись у меня за спиной. Пускай я украл миг блаженства, но не забуду его и не раскаиваюсь. Вы отвергаете меня, но из благоразумия, а не неприязни. Это знание я буду хранить, как величайшую драгоценность. Ваш А.Р. 30 мая. Слухи о Вашем отъезде усиливаются. Я схожу с ума. В голове все мешается. В жизни без Вас нет смысла. Позвольте поговорить с Вами. Отказ убьёт меня. А.Р. 2 июня. Оленька, любимая, счастье моё, ночь без тебя - пытка. Как я жил раньше, не зная тебя? Ты мне подарила блаженство, которого я не заслуживаю. В последнюю весеннюю ночь, нашу ночь, я стал счастливейшим из смертных. Позволь быть с тобой, не откладывая. Сегодня ты была так бледна, так томна. Не знай я, кто - счастливая причина твоей бессонницы, вновь сходил бы от страха с ума. Драгоценная, не будем терять ни часа, ни минуты, когда можем быть вместе. Если ты всё ещё испытываешь недомогание, не бойся, я буду нежен и осторожен. Любящий тебя Александр. 4 июня. Сашенька, милый, я с трудом прихожу в себя. Всё кажется сном, и я не хочу проспаться. Моя честь, воспитание, благоразумие проиграли в борьбе с моим сердцем, и я счастлива признать поражение. Я не хочу видеть зависти и злорадства подруг, поджатых губ твоей матери, ухмылок придворных чинов. Я - твоя, остальное неважно. Эти манёвры! Буду считать минуты до твоего возвращения. Твоя Ольга. 25 июня. Оленька, ещё неделя, и я обниму тебя. Из-за дождей мы большую часть времени проводим в палатках. Маюсь от скуки и мечтаю о встрече. Твой Александр. 5 июля. Сашенька, нынче не приходи. Её величество страдает мигренью, мне дежурить. Ольга. 7 июля. Никогда не ждал выздоровления maman с таким нетерпением, как сейчас. Завтра ты будешь свободна? Александр.

Царапка: 8 июля. Буду у тебя после обеда. Maman обещала тебя отпустить. Попробуй новые притирания. Александр. 15 июля. Ну и жара! Я приказал приготовить для нас беседку. Комаров уже меньше. Александр. 1 августа. Оля, ты дуешься? Неужели из-за малышки Кати? Не обращай на неё внимание. Она из кожи вон лезет, чтобы занять твоё место, а я над ней просто смеюсь. Александр. 20 августа. Снова манёвры! Государь объявил о них так неожиданно, что попрощаться мы не успеем. Александр. 4 сентября. Оленька, как я скучаю! Жду не дождусь обнять тебя, поцеловать каждый уголок твоего тела, услышать, как сладко ты стонешь. Ты так похорошела с тех пор, как стала моей! Ничто не украшает девушку больше, чем превращение в женщину. Я нами горжусь. Александр. 15 сентября. Холодает. Прикажи не топить в спальне. Я сам согрею тебя. Александр. 20 сентября. Через неделю двор возвращается в Зимний. Отец велел мне выезжать уже завтра, увидеться не успеем. Славно мы провели лето. До встречи в столице. Твой Александр. 1 октября. Мадемуазель, на первом в сезоне балу Вы были блистательны. Ваши улыбки внушали надежду множеству кавалеров. Поздравляю с успехом. Александр. 2 октября. Вы смеете меня упрекать? После того, как фрейлины императрицы наперебой похваляются Вашим вниманием? Особенно одна из них. Нужно ли называть её имя? Вам оно прекрасно известно. О.К. 2 октября. Оля, я же просил тебя не обращать внимания на пустяки. Я обязан быть с фрейлинами maman учтивым, даже галантным. Малышка Кати забавна, не более. Моё сердце принадлежит тебе, не сомневайся. Жди меня вечером, я докажу, что ты напрасно ревнуешь. Александр. 15 октября. Оля, я краем уха расслышал болтовню наших дам о кружевах. Закажи сорочку из самых лучших. Мне не терпится их разорвать на тебе. Александр. 20 октября. Оленька, жаль, что сегодня ты занята у maman. Мне подарили ворох французских гравюр. Я даже представить не мог, что в любви столько способов! Хочу поскорее изучить их с тобой. Александр. 25 октября. Оля, отец недоволен и запрещает нам видеться. Он догадался, мои чувства к тебе - не каприз или обычная связь. Мы перехитрим его и жандармов. Встретимся на маскараде. Твой Александр. 4 ноября. Александр, неужели вчерашнее недоразумение на балу не останется без последствий? Ты должен принять извинения барона и забыть обо всём этом. Ольга. 8 ноября. Оля, не жди меня, мне нужно выспаться - завтра важное дело. Люблю тебя. Александр. 9 ноября. Александр, нигде не могу найти тебя. Как только вернёшься, зайди к Её величеству - я у неё. Ольга. 14 ноября. Любимая. Всё кончено. Меня заставили дать слово расстаться с тобой. Такова плата за жизнь Корфа и Репнина. Я не могу позволить казнить их - это бесчестно. Может быть, увидимся прежде, чем нас разлучат навсегда, но ненадолго. Прощай. Александр. --- В далёкой от Петербурга Варшаве пани Огинская, воспользовавшись отсутствием мужа, перебирала записки - и свои, которые цесаревич вернул перед её первым отъездом, и его, сохранённые вопреки благоразумию. Охладила его чувства разлука, утомила ли отчаянная настойчивость, с которой женщина боролась за возвращение прошлой любви, или бурный роман был лишь страстью? Напрасно Ольга искала ответ в пожелтевших бумагах. Да и нужен ли ей этот ответ? Воспоминания о прошлой жизни - единственное, что удерживало её в этой. Навязанный муж не упрекал её прямо, но презрения скрывать не трудился. О ребёнке, который появится со дня на день, почему-то не думалось, как и о будущем вообще. Иногда женщину посещали мысли - что стало бы её незабвенной любовью, не случись на давнем балу глупой ссоры, закончившейся дуэлью. Цесаревич отказался бы от своего предназначения? Смогла бы любовь вознаградить его жертву? Женился бы из государственных интересов, оставив возлюбленную фавориткой? Стоило ли, отдав честь, жалеть гордость? Или страсть бы увяла, как тепличный цветок под порывами ветра? Ольга вздохнула. Что бы чувствовала она, готовясь дать жизнь ребёнку любимого человека? Счастье, тревогу? Бог весть, но не это гнетущее безразличие. Пани встала, прошлась по комнате, случайно глянула в зеркало и разрыдалась, вдруг осознав - той Ольги давно уже нет, а скоро не будет и этой. КОНЕЦ



полная версия страницы