Форум » Альманах » Рассказы Царапки » Ответить

Рассказы Царапки

Царапка: Я - человек обстоятельный, буду выкладывать по порядку. Правда, точную хронологическую последовательность сама позабыла, но хотя бы примерно. Не все, конечно, но которые кажутся мне поудачнее

Ответов - 252, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 All

Царапка: Название: «Кольцо» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: драма / мелодрама Герои: Анна, Владимир. Сюжет: рассказ - альтернатива эпизода с разрывом после визита П.М. Отказ от посягательства на авторские права: не ищу никакой коммерческой выгоды. Разрыв, день 2, сцена с кольцом. - Владимир! Я должна поговорить с Вами, - Я полагаю, что мы все обсудили за вчерашней беседой, - Но почему, всегда, когда предстоит серьезный разговор, Вы прячетесь как за каменной стеной, и я не могу до Вас достучаться! - Вы так считаете... А в любви я Вам признавался тоже из-за каменной стены? Я Вас не понимаю.... Вы не были счастливы ни на единую секунду? Я не исполнял Ваши капризы? Не был нежен и внимателен? Анна собралась с духом, чтобы уйти. Но понимание, что этот разговор с Владимиром может оказаться последним, пересилило. Пусть перед расставанием, она попытается высказать ему всё, что накопилось в душе. Барон выглядит усталым, потерянным, замкнувшимся в себе. Ей не будет покоя от мысли о боли, которую она ему причинила. - Владимир, неужели я для Вас только источник капризов? Котёнок, которого любите, но хотите лишь баловать, заботиться, играть с ним, которого можно отбросить ногой, когда надоест, а потом вновь приласкать? Поэтому Вы не желаете меня хотя бы выслушать, когда я пытаюсь говорить о серьёзных вещах? - Я стал таким, каким вы хотели видеть меня, и, наверное, напрасно. Знаете почему? Вы боитесь! Вы бо-и-тесь любви! - Не люби я Вас, мне было бы безразлично, как Вы будете казнить себя за смерть Петра Михайловича. Не обманывайтесь, он действительно болен. Он жалок и несчастен, он слишком слаб для Вашего гнева, Вам легко растоптать его до смерти, а Вы ничего не хотите видеть, когда считаете себя правым. Девушка с трудом перевела дыхание, как будто вновь очутившись перед могилой Ивана Ивановича и насмехающимся над ней Корфом с сухой травинкой в зубах. - Господь милостив, он выжил, и Вы не потеряете двух самых близких друзей, которые винили бы Вас в его смерти – князя Андрея и Михаила. Владимир, я едва знаю, что происходит за пределами дома, какая из меня наставница Вам, но всю жизнь оставаться полу-ребёнком, полу-куклой я не могу. Анна замолчала, вновь не решаясь ни рвануться к двери и покончить наконец с тяжёлым разговором, ни попытаться дать волю робкой надежде всё исправить. Владимир не произнёс ни слова, с трудом понимая свою возлюбленную. Анна открылась перед ним незнакомыми гранями, но всё равно оставалась родной и близкой женщиной, которую он нелепо потерял. Или только может потерять? Барон смотрел на милое измученное лицо и чувствовал, что ей не нужны мольбы, коленопреклонение, уговоры. Довольно одного слова, которое он не мог заставить себя произнести, ошеломлённый признанием. Пауза затянулась, Анна встала и тускло добавила: - Простите, у меня нет больше права вмешиваться в Вашу жизнь и отнимать у Вас время. Я не могу вернуться во вчерашний день, прощайте, да хранит Вас Бог! – девушка нехотя начала снимать кольцо. - Можешь, - Владимир очнулся и схватил её за руку, - Можешь, если только захочешь, - прибавил он, но Анна уже не слушала. Она, плача, прижалась к его груди и лопотала что-то совершенно бессвязное. Бедняжка была готова отречься от произнесённых минутой раньше слов, от гордости, от попытки стать для него чем-то большим, чем желанная игрушка. Вспыльчивый, жесткий, властный барин Корф был для неё тем же любимым, что и ласковый нежный Володя, которому нет большей радости, чем заботиться о ней. Она станет для него всем, что он пожелает. Знай наверняка, что до конца дней будет значить для него немногим больше, чем любимая домашняя кошечка, Анна сейчас смирилась бы и с этим, настолько страшилась потерять его. Владимир нежно гладил её по волосам, пытаясь справиться с чувствами, вызванными очередным резким поворотом своей судьбы. Последние месяцы его кидало от отчаяния к надежде и вновь к отчаянию, он с трудом верил в близость счастья. Анна вновь рядом с ним, вновь ищет прибежища в его объятьях, но теперь просит прощения за Бог весть какую вину. Так непривычно – прощать её. Непривычно, но совсем не неприятно. Тяжесть прошлой бессонной ночи отступала. Эта ночь далась нелегко и ей, она едва ли спала. И едва ли скоро заснёт в следующую. Мы оба заснём не скоро. Дальнейшие мысли барона потекли так, что он с трудом сумел выловить из вороха образов сколько-нибудь пристойную фразу, которая не заставит краснеть его невесту. Надо же что-то сказать. - Мы никогда больше не будем ссориться, - получилось немного грустно. - Будем, - неожиданно ответила Анна, - Я ужасная капризница, а у Вас, мой дорогой, несносный характер. - Вот как? И что дальше? - Вы будете приходить ко мне, и я буду Вас прощать. «Котёнок показывает коготки?» - подумалось Владимиру, но он решил не спешить с ответом, любуясь знакомо прищуренными лукавыми глазками. - А если нет – тогда я приду к Вам, и Вы простите меня. - Даже если я буду виноват, Вы всё равно придёте? - засмеялся молодой человек уже счастливо. - Да. Только тогда тебе будет труднее простить меня. Анна вдруг посерьёзнела и тихо произнесла: - Прости меня, пожалуйста, прости. Я опять думала только о себе. Я привыкла, что ты сильный, смелый, что я пропаду без тебя, и не осознавала, как нужна тебе и как тебе плохо без меня. Прости. - Нет ничего легче, любимая. Анна пыталась вымолвить что-то ещё, но Владимир перехватил её слова поцелуем. Довольно. Петра Михайловича уж точно на сегодня довольно. И на ближайшую неделю. Хотя и лицемерный князь в счастливую минуту не казался Владимиру отвратительным. Нужен какой-то повод для ссоры, иначе не помириться. КОНЕЦ

Алекса: Царапка пишет: а Вы ничего не хотите видеть, когда считаете себя правым. В этом весь Корф Царапка пишет: - Мы никогда больше не будем ссориться, - получилось немного грустно. - Будем, - неожиданно ответила Анна, - Я ужасная капризница, а у Вас, мой дорогой, несносный характер. Это мне очень понравилось Они такие Царапка пишет: Анна вдруг посерьёзнела и тихо произнесла: - Прости меня, пожалуйста, прости. Я опять думала только о себе. Я привыкла, что ты сильный, смелый, что я пропаду без тебя, и не осознавала, как нужна тебе и как тебе плохо без меня. Прости. Вот Анна правильно себя вела. Мне совсем не понравилось как она поступила в этот момент в сериале. Нельзя было Владимира оставлять. Пусть бы не разговаривала с ним, избегала встреч, всяко давала ему понять, что недовольна его поведением, но не разрывать помолвку. Это было глупо. А в этом рассказе Анна-молодец

Царапка: Я считаю, что в сериале вина за разрыв помолвки - фифти-фифти. Здесь Анна спасла положение. Думаю, это мог и Владимир сделать, если бы не окуклился.

Алекса: Царапка пишет: Здесь Анна спасла положение. Думаю, это мог и Владимир сделать, если бы не окуклился. Я считаю, может это и наивно, что в такой ситуации все зависит от женщины, а не от мужчины. Владимир был в ярости от выходки ПМД. И еше от того, что Анна его не поддержала. Мой папа говорит, что мужчине не так важна красота и бла-бла-бла в женщине. Для мужчины самое главное - поддержка. Анна отказала в этом Владимиру. Я не могу ее оправдать в этой ситуации.

Царапка: Поддержка в хороших делах, а орать на больного старика, даже ПМД - не лучшая идея. Плюс хамство в адрес Анны - "Оболенский возьмёт тебя в театр", на другой день Владимир вообще не хотел её слушать и даже не встал, когда она вошла в кабинет, как будто крепостная пришла к барину.

Алекса: Царапка пишет: Поддержка в хороших делах, а орать на больного старика, даже ПМД - не лучшая идея. Владимир был не прав, когда кричал, но Анна здесь не права по сути. Она могла ему предъявить тон, а не сам факт наезда на ПМД. Мне Анна нравится, но тут она не права, и для меня это не изменится. Я не вижу аргументов для ее оправдания. Все, что ты написала - мелочи на самом деле. Я не могу оправдывать даже любимых персонажей в момент, когда они ведут себя неправильно. Но мы отвлеклись от рассказа. В твоем рассказе Анна поступила очень хорошо

Царапка: Для тебя - мелочи, для меня - не мелочи.

Роза: Царапка пишет: Для тебя - мелочи, для меня - не мелочи. Вот и оставайтесь каждая при своем И на будущее. В темах фиков обсуждаем поступки фиковых героев , а сериальных в других темах.

Царапка: Служба царю и Отечеству Название: «Служба царю и Отечеству», рассказ Автор: Царапка (Шмель) Рейтинг: G Жанр: драма / мелодрама Герои: Анна, Владимир, Николай I, Александр. Сюжет: продолжение, рассказ. Отказ от посягательства на авторские права: не ищу никакой коммерческой выгоды. Комментарий к сюжету. Единственное расхождение с сюжетом БН – Анна и Владимир помирились на другой день после разрыва из-за ПМ (подробности – рассказ «Кольцо»). Таким образом, Анна не попала на службу во дворец, и скандала там не было Великая княгиня Мария Александровна весьма благоволила баронессе Корф. Припоминала подчас забавное знакомство в кондитерской, удивление Анны, узнавшей её в принцессе, что-то общее казалось в судьбе. Принцесса из заштатного немецкого городишки превратилась в невесту наследника престола огромной страны так же внезапно, как бывшая крепостная – в знатную дворянку. Были у Её высочества и особые резоны. Анна Петровна слыла в свете одной из первых красавиц, а мужа её, весьма привлекательного мужчину, считал своим другом цесаревич Александр Николаевич. Расположение к баронессе избавляло Марию Александровну от подозрений в завистливости, и для ревности повода не ожидалось. Как ни оберегали будущую императрицу от сплетен, пылкий нрав супруга был ей известен. Редкостные музыкальные способности баронессы, особенно голос, оказались превосходным поводом приглашать её во дворец, где она официально не состояла на службе, но частенько пела на вечерах в узком кругу императорского семейства. Его величество Николай Павлович относился к привязанности невестки весьма благодушно. Конечно, будущей императрице не подобает заметно выделять кого-то из дворянок, тем более сомнительного происхождения, но Мари так молода, и вполне справляется со своими обязанностями, в том числе главной, ради которой её привезли из Дармштадта. К тому же император был сентиментален. Семейные музыкальные вечера казались ему чем-то умилительным, хотя лично он предпочитал звуки барабанов и маршей. Однажды, изрядно устав за день, Его величество не столько слушал прелестный голос, сколько из-под полуопущенных век разглядывал певицу. Недурна, и весьма. Обычно государь предпочитал женщин покрупнее, но порой увлекался и миниатюрными. Особенно с такими круглыми плечиками и изящными ручками. Глаза, губки очень хороши. Красавец барон, бывший до женитьбы отчаянным юбочником, превратился в примерного семьянина ради неё. В баронессе непременно должно быть что-нибудь эдакое… А её муж, конечно, не прочь ускорить продвижение по службе. --- Император стал оказывать Анне Петровне некоторые знаки внимания. Снисходительно интересовался здоровьем, отпускал небрежные комплименты, а как-то раз оказал честь, пригласив на танец на придворном балу. Несколько удивился, не заметив в баронессе понимания. Молодая женщина всегда была безупречно почтительна, не более. Улыбка оставалась ровной, без тени кокетства. Несколько лет назад Николай Павлович затянул бы игру в ухаживание с притворившейся наивной дамой, но в его годы не стоит тратить сил, предпочтительнее действовать проще. Как-то раз приглашённая великой княгиней Анна с недоумением застала в маленькой музыкальной гостиной одного лишь государя. Не осмеливаясь задавать вопросов, присела в реверансе. Николай Павлович снизошёл до объяснений: - Её величество нездоровы, а великая княгиня любезно решила побыть с ней этим вечером. Сегодня, милочка, Вы будете петь для меня. Ещё раз поклонившись, баронесса села за рояль. Его величество сначала молча сидел в кресле, затем подошёл ближе. Дослушав окончание очередного романса, сказал: - Довольно. И Вашему голосу, и моим ушам. Анна встала и попросила позволения удалиться. - Не так скоро. Вы проведёте здесь ещё некоторое время, надеюсь, ко взаимному удовольствию, - император взял баронессу за руку и бесцеремонно притянул к себе. К несказанному удивлению всесильного самодержца, избранная им особа отпрянула и даже попыталась высвободить руку. - Вашему Величеству угодно шутить, но, простите, я должна ехать домой. - Шутить изволите Вы. И мне решительно не по вкусу ваши шутки. У меня нет ни малейшего желания терпеть Ваши капризы. Пройдёмте в соседнюю комнату, там всё приготовлено. - Нет! – Анне удалось вырваться. - Вы в своём уме? Императору не говорят «нет», - Николай Павлович рассердился, - Стройте из себя недотрогу перед кем-нибудь другим. Государь решительно направился к баронессе, но остановился, увидев трясущиеся губы на помертвевшем лице. Женщина перед ним была на грани истерики. Удовольствия не предвиделось. - Вот что, милочка, Вы и впрямь не в себе. Езжайте да подумайте хорошенько. Много чести мне самому Вас успокаивать. Завтра в это же время будьте здесь и позаботьтесь вести себя полюбезней. С оттенком презрения добавил: - Муж Ваш будет на службе, хотя это не должно Вас беспокоить. --- Анна не помнила, каким чудом выбралась из дворца. Её казалось, даже лакеи смотрят на неё с понимающей усмешкой. Едва переступив порог собственного дома, велела слугам собирать вещи, сказав, что утром поедет с детьми в поместье. Чуть не бросилась в казармы разыскивать мужа, но хватило сил дождаться его. Вернувшийся барон с изумлением застал суету сборов. - Анна, что случилось? - Пойдём в кабинет. Владимир сообразил – произошло нечто крайне серьёзное. Для начала надо спокойно выслушать жену. - Сегодня я была приглашена спеть для императорской семьи. Но ждал меня только император… - женщина задохнулась, вновь переживая недавнее унижение. Барон не стал мучить её, медля догадкой. Последнее время он был слишком занят, чтобы прислушиваться к сплетням, но придворные нравы ему были известны. Напрасно не ожидал, что Его величество особым образом заинтересуется подругой невестки. Спросил откровенно: - Он домогался тебя? Анна не то рыдала, не то истерически смеялась: - Просто приказал явиться завтра в назначенное время, - про себя: «Как барин – своей крепостной». Господи! Что подумает великая княгиня? Я ничего не смогу ей объяснить, да и не увижусь больше. Решительно добавила: - Всё равно. Пусть лучше считает меня неблагодарной, но я даже пытаться не буду встретиться с ней на прощанье. Да и нельзя ей ничего сказать. Владимир мягко взял её за руку: - Успокойся. С утра поедешь в поместье. Не бойся, жандармов за тобой не пошлют. - А ты когда приедешь? - Сейчас много дел. Постараюсь через пару дней выбраться к вам. - Я не об этом. Когда ты приедешь насовсем? Подашь в отставку? - Я не собираюсь подавать в отставку, - сказано не громко, но без колебаний. - Как? Как ты сможешь служить ему? Прежде чем ответить, барон подошёл к окну и произнёс, глядя вдаль через стекло: - Я служу не только ему. Непримиримый тон дал Анне понять, что спорить бесполезно. Есть вещи, в которых мужчины не слушают и самых любимых жён. Он военный, она никогда не переубедит мужа в делах чести, даже если не согласится с ним. Баронессе казалось, что разговор окончен, но Владимир резко повернулся, быстро подошёл к ней, взял за плечи и глухо вымолвил, посмотрев в упор: - Запомни одно. Никакой жертвы от тебя я не приму. Анна отвела взгляд.

Царапка: Утром, на прощание поцеловав мужа и сев в карету, баронесса вспоминала прошлое, когда слово «жертва» возникло между ними. Что привело её в спальню барина накануне его дуэли с Михаилом? Не «жертва», нет. И уж конечно не желание стать хозяйской наложницей. Просто… Предыдущие дни её охватило уныние. Нелепая затея с дуэлью окончательно отравила душу. Дворяне играют в свои игры, а она между ними, как мячик, как приз, как игрушка. Один из них может убить другого, и никто не думает, что будет с ней, когда оставшийся в живых возненавидит её. Почему-то слова Миши, когда князь говорил ей: «Это любовь», прекрасно зная, что она только притворяется спящей и слышит его, убедили девушку в обратном – никакой любви нет. Есть соперники, и есть приз, мнение которого никого не интересует. Или Владимир ведёт ещё какую-то игру, ей пока не понятную? Хочет подтолкнуть её к чему-то? К выбору? Да какой у неё может быть выбор. Вся её жизнь зависит от барина. Ещё не зная, на что решиться, тихонько, стараясь не разбудить хозяина, вошла в его спальню. Увидела пистолет, взяла в руки опасную игрушку, размышляя, нельзя ли сделать что-нибудь с ней. И тут барин проснулся. Поглядел недоумённо своими ясными глазами. А она очертя голову решилась отбросить наконец всё, чему её учило дворянское воспитание. Хочешь меня, свою крепостную девку? Возьми. Не говори о чести. Ты всегда хотел поставить меня на место, сделай это, не мучь меня. Я не хочу, чтобы из-за меня убивали друг друга. Не знаю, хотела бы дворянкой, но какая есть, подделка, фальшивка, гранёное стекло, не хочу. Но барину потребовалась любовь. Полно, разве это спрашивают у рабов? И тогда жаркий стыд окатил Анну. Заданный с надеждой, потом с отчаянием повторённый вопрос вернул ей саму себя. Она не хочет быть крепостной девкой, пробирающейся в барскую постель. Какое бы ничтожество она не была, не хочет. И в тот миг «да, я люблю тебя» было бы правдой. Благодарность отпустившему её Владимиру была сильнее стыда. Дальше – как во сне. Прибежала на место поединка, схватила пистолет в снегу и направила его на дуэлянта, целящегося в противника. Им мог оказаться Михаил, но оказался Владимир. Хозяин отдал вольную и уехал. Князь остался на правах победителя. В первые минуты была радость. Всё легко и понятно. Анна свободна, они с Мишей любят друг друга. Конечно любят, ведь так давно объяснились, и с тех пор успели и поссориться, и помириться. Миша всё знает про неё… Нет не всё, но это такая мелочь, она была не в себе, в отчаяние, и ничего не случилось. Вспомнился Владимир и стало не так легко. Потом… Даже сейчас тяжело вспоминать. Победителю был нужен не приз, а борьба, показавшаяся не законченной. И едва победу омрачила лёгкая тень, игрушка брошена. На прощанье остались нелепые упрёки, что она пришла к Владимиру, а не к Михаилу. Глупо. Ведь её хозяин – Владимир, и дуэль затеял он, и отменить её может только он. Что Репнин может сделать наперекор барону, даже не приходило в голову. Вернулась в поместье, чувствуя себя сломанной и никому не нужной. Даже не стала рассказывать бывшему барину о ссоре с предполагаемым женихом. Зачем ей ещё одна насмешка? Не нужна одному, не нужна и другому. Но Анна ошиблась. Владимиру она была нужна. Не борьба, не дуэль, не развлечение со скуки, а она. Какая есть. Запуганная. Выросшая во лжи. Привыкшая к обману. Ничего не знающая о жизни за пределами хозяйского дома. Нужна. Он полюбил её. Знал о ней всё, но полюбил. За что? За красоту, за голос? За то, что иногда дразнит его? Анна не знает. И не знает никто. Даже сам Владимир. Этого нельзя знать. Поэтому однажды она вновь испугалась. Любовь может уйти так же необъяснимо, как загорелась. И что останется? Неукротимый человек, способный в минуту гнева безжалостно растоптать даже такого ничтожного жалкого противника, как Пётр Михайлович? И каким когда-то была она… Порвав помолвку, ночь провела без сна. Как ей жить без Владимира? Её страшили даже не опасности, а то, что поглощённая мыслями об утерянном счастье, она не увидит опасность. Как попала в дурное заведение, убегая от бывшего хозяина и не разбирая дороги. И как он будет жить без неё? Почему из его глаз от её слов вдруг исчез свет? Куда ей идти? Кого искать? Никто не будет любить её сильнее. И она никого не будет любить. Мысль о спокойном рассудительном человеке, которого она, может быть, встретит, и который захочет заботиться о ней, вдруг вызвала отвращение. Едва дождавшись утра, Анна побежала просить прощения, надеясь, что ещё не поздно… Воспоминания потихоньку успокоили баронессу. Их жизненный путь не был безоблачен. Случилась на их дороге ещё одна яма, так что же? Вчера она ужасно перепугалась, но государь вряд ли будет долго помнить маленький каприз. Конечно, рассердится за непослушание, но мстить женщине за отказ – слишком мелко. Он же Государь. Самодержец. Конечно, привык к победам, но что из того? Анна знала бывших и настоящих фавориток, вполне довольных и даже гордящихся августейшей милостью, и была уверена, что Его величество выбирает среди дам, делающих ему недвусмысленные авансы. И уж конечно не станет настаивать, тем более преследовать за нежелание. Глупо забивать себе голову такой гадостью о государе. --- Первые дни после отъезда семьи жизнь Владимира текла без заметных постороннему глазу изменений. Служба как обычно, дом пуст, но поместье не так далеко, чтобы его нельзя было навещать довольно часто. В свете появлялся, как прежде, иногда. Досадное происшествие сделало его поневоле более чутким к окружающим разговорам. Стал ловить лёгкие шёпоты за спиной. Заметил оттенки зависти вперемешку с издёвкой, обращённые к себе. Оказывается, всё началось не внезапно. Первые знаки августейшего внимания свет мог бы счесть простой любезностью к частой гостье в семейном кругу, не будь баронесса так хороша. Правда, не совсем во вкусе государя, поэтому оставались сомнения. Когда же красавица чуть не бегом покинула дворец, бледная, как смерть, и на другой день уехала из столицы, мнения разделились. О времени, которое Его величество и намеченная им особа оставались наедине, ходили разные слухи. Поначалу дежурившие придворные слышали пение, но потом было тихо. На часы никто не смотрел, а едва баронесса Корф, явно не в себе, появилась в дверях, кому-то померещился беспорядок в одежде и причёске. Дама уехала. Все ожидали отставки её мужа. Бездействие его придавало случившемуся пикантный оборот. Поползли слухи, что барон, напротив, ожидает повышения по службе. Обыкновенное дело, хотя в надменном красавце такой покладистости никто не предполагал. Стали поговаривать, что молодая женщина уступила против собственного желания, повинуясь мужнему. Едва Владимир осознал, что именно сплетничают о нём и его жене, понял и свою роковую оплошность. Гордость, чувство долга потребовали принять, казалось, единственно правильное решение, за которое придётся расплачиваться Анне. Любое продвижение, даже самое заслуженное, будет запятнано мерзким подозрением. И сама служба показалась теперь бессмысленной суетой. Он не на войне, а муштра, парады, отнимающие столько сил, стоят ли мучений близкого человека? Жена не сомневалась, что он немедля подаст в отставку, а теперь отдалилась от него. Можно ли с чистой совестью служить Отечеству, предавая семью? Последней каплей упало понимание, что он и сам подозревает, будто при встрече Анны с императором в день её отъезда любимая женщина не спаслась бегством. Не смогла оказать сопротивление и не посмела признаться. Потому и отвела глаза. Осознание, что «жертва» могла состояться, было до одури невыносимо. Хуже всего, он не имеет права ни винить жену, ни спрашивать её. Как жить с этим? Владимир не знал.

Царапка: Николай Павлович закончил крайне неприятный разговор с сыном о зарубежных делах. Европа вновь полыхала. 1848 год грозил обернуться 1793. Началось, конечно, с Франции. Император с раздражением отметил, что заигрывания короля Луи-Филиппа с чернью не помогли ему удержаться на престоле. Цесаревич резонно возразил, что его предшественнику, Карлу X, нежелание идти на уступки помогло не лучше. Самодержец с досадой произнёс: - Не выжечь смуту из проклятых французов! Дела им другого нет, как помазанников Божьих свергать. А наши дворяне нет-нет, да возьмут в пример якобинцев. Ты, Саша, от них верности не жди. Спуску не давай. Мягкотел ты с ними, ещё в друзьях кого-то числишь. Мари простительно, она женщина, а тебе пора отбросить глупости. Нет у тебя друзей, нет – только подданные. - Обязанные во всём потакать желаниям властелина, в том не самым пристойным? – недавняя история с баронессой Корф возмутила Александра Николаевича, которому, помимо всего прочего, стало обидно за жену, внезапно оставленную подругой. - Не стану притворяться, что не понимаю намёка, - Его величество равнодушно пожал плечами, - баронесса удрала у меня из-под носа, да и Бог с ней. Поведение её мужа совершенно непозволительно. - А что он сделал? Вроде ничего. - Именно. Если не пожелал образумить глупую жёнушку, обязан подать в отставку. Ты хоть понимаешь, что значит его эскапада? - И что же? – великий князь недоумевал. - Я хорошо знаю дворянскую спесь, которую они именуют честью. Если не хочет делиться женой, значит, я его вроде как оскорбил. Мог он остаться служить государю, чувствуя себя оскорблённым? Такая мысль не приходила в голову цесаревичу. Он ждал дальнейших разъяснений, последовавших незамедлительно: - Он думает, не только мне служит. - Ну да, конечно, он служит России. - А, значит ты ещё не понимаешь. Отечеству служит, а императору – нет? Это не только смута, это – бунт, дорогой мой. Подданный и в мыслях не должен сметь разделять престол и Отечество. Государь не на шутку разгорячился. - В прежние дни за такое любого бы на каторгу сослали. Теперь вроде неподчинение в личных делах простительно, но оставаться при этом на службе – нет! А ты от них верности ждёшь, глупец! Александр Николаевич понял – спорить бесполезно. Прикрытый злобой, в глазах Николая Павловича затаился страх. До конца жизни запуганный декабрьским восстанием, он не избавится от недоверия к своему дворянству, требуя от гражданских, да и военных чинов рабского повиновения. Даже в самых грязных делах. Всё же наследнику хотелось отвести беду от друзей. - Отец, Вы придаёте слишком большое значение… - Верно. Мы слишком долго спорим по ничтожному предмету. Ты упрямишься, я вижу. Ладно, не хватает из-за них ссориться. Если ты по-прежнему расположен к приятелю-смутьяну, или к его прелестной супруге, объясни нахалу, что если он не уберётся со службы, да из Санкт-Петербурга заодно, им займётся Третье отделение. Великий князь поклонился отцу, вышел, а в своём кабинете написал записку, в которой пригласил барона Корфа на личную аудиенцию. --- В назначенное время барон преступил порог кабинета Его высочества. Александр приветливо поздоровался со старинным приятелем, державшимся на сей раз подчёркнуто официально. Не удивительно. Цесаревич с трудом подбирал слова для неприятного разговора. - Владимир Иванович, я сегодня разговаривал с отцом. Мы упомянули Вас. - Вероятно, я должен считать это честью, - сказано ровно, с каменным лицом. Едва ли не дерзость, хотя тон оставался почтительным. Великий князь понял, что долгое вступление лишь усилит неловкость: - Вам лучше подать в отставку. - Я уже сделал это сегодня утром. Надеюсь, прошение будет удовлетворено в кратчайшие сроки. Александр Николаевич вздохнул с облегчением: - Тем лучше. - Я неприлично долго тянул с этим решением. - Да, Владимир Иванович. Отец уже подумал, что Вами следует заинтересоваться Третьему отделению. - Неужели? – барон был явно удивлён. Но через миг понял значение услышанного. Император в гневе на него. Хотел привлечь к ответу. Это могло означать одно – никакой жертвы не состоялось. Он, глупец, напрасно терзал себя нелепыми подозрениями. Как он мог подумать такое об Анне! Жена ясно сказала: свидание назначено на следующий день. И не пошла на него. Владимир не скрыл радости. Несколько озадаченный охватившим друга весельем, цесаревич неуверенно улыбнулся: - Вижу, Вы ничуть не огорчены. - Нисколько, Ваше высочество. Баронессу беспокоило, что великую княгиню Марию Александровну удивит внезапный отъезд. Моя жена чрезвычайно благодарна Её высочеству за доброе отношение к ней. Остальное – сущие пустяки. - Если только это… Я уже что-то придумал для Мари. Она действительно была огорчена. Мужчины обменялись понимающими взглядами. Цесаревич сказал на прощание: - Мне очень жаль, что так вышло. Передайте Вашей прелестной супруге моё искреннее уважение. Мыслями барон был уже дома. Представлял, как обнимет жену, закружит её по комнате, поцелует детей. Как обрадуется Анна, узнав новость. Пожимая протянутую руку Александра, Владимир тепло сказал: - Благодарю от имени моей жены. Обо мне жалеть не стоит. Я далеко не самый несчастный из подданных Вашего батюшки. Про себя наследник великой державы вздохнул: «Вы счастливее многих подданных. Даже будущий император порой может позавидовать Вам». Закончив аудиенцию, с тоской засел за дипломатическую переписку. КОНЕЦ

Gata: Царапка пишет: Служба царю и Отечеству Не удалось барону сделать карьеру с помощью голоса жены )))) Будет теперь в деревне ее пением наслаждаться, да стреляться с соседями, которые захотят ей аккомпанировать. Ну а если серьезно, то печальная, конечно, история. Выхода у барона другого не было, но это все равно что орлу крылья подрезать. Сопьется со временем.

Царапка: Вовсе необязательно ему спиваться. Вспомни блестящего Вронского, с удовольствием и успехом занявшегося хозяйством.

Алекса: Царапка пишет: - Я не об этом. Когда ты приедешь насовсем? Подашь в отставку? - Я не собираюсь подавать в отставку, - сказано не громко, но без колебаний. - Как? Как ты сможешь служить ему? Прежде чем ответить, барон подошёл к окну и произнёс, глядя вдаль через стекло: - Я служу не только ему. Непримиримый тон дал Анне понять, что спорить бесполезно. Меня это неприятно удивило в рассказе. Сериальная Анна не была такой эгоисткой.

Царапка: На сериальную царь так резво не покушался :)

Алекса: Царапка пишет: На сериальную царь так резво не покушался Это разве оправдание для эгоизма? Мне казалось, что вы любите Анну. А в этом рассказе она получилась

Царапка: Да, Анна мне нравится. В своём рассказе я бы не назвала её эгоисткой - муж не может служить человеку, оскорбившему его жену. Владимир смотрит шире, поэтому не уходит в отставку сразу. Для Анны царь-отечество неразделимы, раз нельзя служить им вместе, значит отставка.

Роза: Царапка , а Алекса-то права. Ты своим желанием сделать Анну девственницей даже после свадьбы перегнула палку Анна своей заявой наплевала на то, что Владимир служит Отечеству в первую голову. Царапка пишет: Для Анны царь-отечество неразделимы, раз нельзя служить им вместе, значит отставка. У твоей героини проблемы с понятиями.

Царапка: Женщина :))), да ещё перепуганная.

Царапка: Кстати, царь у меня придерживается той же точки зрения, что и Анна

Алекса: Царапка пишет: В своём рассказе я бы не назвала её эгоисткой Очень жаль. Она такая и получилась. Я не одна это заметила. Царапка пишет: Для Анны царь-отечество неразделимы, раз нельзя служить им вместе, значит отставка. Царь - тоже человек, он может быть очень даже неприятным. Владимир служит не только царю-человеку, но в первую очередь - Родине. Если Анна этого не понимает только потому, что ее задели... Это ее характеризует. Значит, она не понимает своего мужа, и вообще человек только на себе зацикленный. Мне очень жаль, что ты защищаешь такую героиню, которую сами же и создали. Сериальная была лучше. Мне наверно не надо читать ваши рассказы. У нас разные понятия о хорошо и плохо.

Роза: Царапка пишет: Кстати, царь у меня придерживается той же точки зрения, что и Анна Царап, я оценила твое желание добавить черных красок не только Анне. Чтобы, как говорится, она не выделялась так сильно, а была в духе общих нравов Алекса пишет: Мне очень жаль, что ты защищаешь такую героиню, которую сами же и создали. Сериальная была лучше. Мне наверно не надо читать ваши рассказы. У нас разные понятия о хорошо и плохо. Алекса, ты не горячись. У Царапки есть что почитать. Если тебя так волнует образ Анны, как его авторы интерпретируют в фиках, можно попытаться почитать истории с другими героями БН. У Царапыча такие, кстати, есть. Надеюсь она их выложит тут. Вы обе любите эту героиню, но оцениваете ее по-разному. Бывает И потом, что случилось-то. Пусть тут Анна не образец всего лучшего в человеке. Так и мы все, порой, бываем эгоистичны в тех или иных жизненных ситуациях. Я считаю, что пусть будет такой, сериальная тоже была далека от совершенства. Алекса, прими как факт, что это авторский взгляд на героиню. К тому же наша Царапка, любит передергивать понятия и оправдывать несимпатичное поведение героев смешными аргументами (перепуганная женщина и т.п.), ты еще к этому не привыкла пока

Царапка: Почему смешными? Разве женщина не может испугаться? Розочка пишет:любит передергивать понятияне передёргивать, у меня просто такие понятия. Как бы то ни было, я писала о разнице в мировоззрениях. Женщина размышляет в категориях семьи и чести, мужчина - иных. А единство царя и отечества для человека и дворянина того времени я не считаю признаком эгоизма. Опера "Иван Сусанин" изначально называлась "Жизнь за царя". Николаю приписывают (поищу на досуге) участие в разговоре: Вопрос: Почему Вы предпочитаете брать на службу немцев? Ответ императора: Русские служат мне и России, немцы - только мне. В общем-то этот диалог, если мне не изменяет память (давно писала рассказ), и послужил стимулом к написанию рассказа. Личность Анны и Владимира не принципиальны для меня здесь.

Роза: Царапка пишет: Почему смешными? Разве женщина не может испугаться? И этим можно оправдать ее эгоизм и другие изъяны в характере? Царапка пишет: Личность Анны и Владимира не принципиальны для меня здесь. Но принципиальны для спора Ладно, Царап, с твоими принципами и подходами мы тут все знакомы Давай закруглимся. Ждем другие рассказы.

Царапка: Не очень поняла, в чем здесь эгоизм. Я могу ошибаться в фактической стороне дела, но исходила из того, с что оскорбивший жену оскорбляет и мужа. Подать в отставку, если нет возможности вызвать обидчика на дуэль - естественно. Анна говорит об этом, как о само собой разумеющемся, просто Корф не ищет лёгких путей и из высших соображений готов вытягиваться во фрунт перед человеком, домогавшимся его жену, и принимать награды из его рук. В результате дилемма - молча снести позор или попытаться найти иной способ быть полезным отечеству, нежели служба на петербургском паркете.

Роза: Царапка пишет: Не очень поняла, в чем здесь эгоизм. Ты не поняла, где тут эгоизм, мы не поняли, как его можно было кинуть в характер героини не и понять этого Обсуждать это бессмысленно, консенсуса тут не достигуть, но можно скатиться в оффтоп. Царапка пишет: но исходила из того, с что оскорбивший жену оскорбляет и мужа. Подать в отставку, если нет возможности вызвать обидчика на дуэль - естественно. Анна говорит об этом, как о само собой разумеющемся, Царап, твои способности адвоката Анны тоже хорошо известны. Если читатели видят прямо противоположное тому, что написал автор, может автору надо было быть более убедительным в тесте

Царапка: Роза пишет: Если читатели видят прямо противоположное тому, что написал автор, может автору надо было быть более убедительным в тест пожалуй, хотя здесь может быть и мировоззренческое различие. Что до художественной стороны дела - рассказ старый, сейчас я вижу - перегружен деталями в части воспоминаний Анны - фрагмент можно запросто выбросить, а вот эмоциональной окраски для чувств Анны, напротив, добавить.

Царапка: Название: «После дуэли» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: драма / мелодрама Герои: Анна, Владимир, Михаил. Сюжет: рассказ-альтернатива сцены после получения Анной вольной. Отказ от посягательства на авторские права: не ищу никакой коммерческой выгоды. После дуэли Анна не отрывала глаз от вольной, боясь поверить, что это не сон. Раз за разом перечитывала подпись – Владимир Корф. Не получив свободы из рук старого барона, всегда доброго к ней, девушка отчаялась ждать милости от наследника и не могла наглядеться на имя, свидетельствующее теперь о любви и заботе взамен привычной насмешки. Владимир, несколько раз напрасно посмотрев на возлюбленную в тайной надежде получить на прощание хотя бы взгляд, решил, наконец, оставить Анну и Михаила вдвоём. Краем глаза заметив движение, девушка очнулась и окликнула теперь уже бывшего барина. Владимир не замедлил нарушить данный себе зарок не оборачиваться и остановил коня. Анна подбежала к нему с поспешными словами признательности. Барон грустно усмехнулся – благодарит за то, что избавилась, наконец, он него. Смешно. Как смущена – тоже чувствует иронию? Хотя нет, что-то не договаривает, как будто стыдится. С удивлением разобрал извинения вперемешку с благодарностью: - Простите меня, Владимир, я не верила, что Вы способны на такое благородство. - Не мне прощать, мадемуазель. Я давно обязан был отпустить Вас, а не мучить напрасно. Анна опустила голову, не снимая руки с холки коня. - Я должна сказать Вам…, - пауза. Перед смертью не надышишься, пора уезжать – мелькнуло в голове Владимира, но вопреки доводам разума он спешился. - Что же? Говорите, пока не замёрзли совсем. - Я благодарю Вас не только за вольную, - Анна решилась поднять глаза, - за то, что произошло вчера, не меньше. Может быть, больше. Мне было так стыдно… Я до конца дней презирала бы себя… Ах вот о чём! Ну конечно. На что ей вольная без Михаила… Не стоило покидать седло. Но раз так случилось, барон оттягивал неизбежную разлуку, целуя маленькие замёрзшие пальчики, у хозяйки которых вдруг защемило сердце от желания погладить тёмные волосы на склонённой перед ней голове. Взгляд князя не отрывался от друга и своей любимой, говорящей что-то понятное только им двоим. Конечно, Анна благодарна, нельзя мешать ей проститься со знакомым с детства человеком, как бы тот ни обижал её. Но почему вдруг Миша почувствовал себя лишним? И, неприятно кольнуло, на какую жертву намекнул Корф? Князь глядел на самую прекрасную в мире девушку и с болью вспомнил запальчивые слова, недавно брошенные Владимиром: «Через несколько дней Анна преданно и с любовью будет смотреть на меня!». Боже мой, да она так ведь и смотрит! Миша впился глазами в лицо забывшей его присутствие возлюбленной, пытаясь отогнать поразившую его мысль. Бесполезно. Это взгляд ему слишком знаком. Так нежно смотрели на его друга всегда прощавшие женщины – ошибиться невозможно. На душе стало тоскливо. Михаил направился к своему коню. К чему слова, объяснения? Поглощённые друг другом не заметят его исчезновения. Скрип снега под копытами заставил Владимира повернуть голову. Изумлению не было предела – Мишель уезжает! Почему? Неужели ревность, а он, барон, опять испортил Анне жизнь неуместной нежностью к чужой невесте? Полный раскаяния, Владимир позвал друга, но тот не оглянулся. Михаил мечтал в этот миг услышать своё имя, произнесённое другим голосом, заверения, что ревность напрасно завладела им, обиду, что угодно, но только слетающее с нежных губ Анны. Тёмный баритон рассыпал в прах остатки надежды. Анна молчала, потом тронула Владимира за рукав: - Спасибо Вам, но не нужно. Я не побегу за ним больше. - Простите, из-за меня он так обиделся, но он поймёт… - Он всё понял. Барон задохнулся, не смея поверить: - Анна, о Господи, - его голос прервался. Тут же схватил её и закружил, беззаботно смеясь, потом стал покрывать поцелуями любимое лицо. Анна слабо улыбалась, дав волю пальцам, коснувшимся головы Владимира, но мысли её были невесёлыми: «У нас всего несколько минут счастья, а потом ты вспомнишь, что крепостная, пусть бывшая, барону пара не лучше, чем князю…». Владимир наконец оторвался от неё, не разжимая объятий: - Поедем домой, ты так озябла, любимая. - Домой? У меня теперь нет дома. Мне надо подыскать что-нибудь, пока я не найду работу. - Подыскать? Работу? Господи, о чём ты? - Я не имею права жить у Вас, ведь я больше не Ваша крепостная. Владимир не понимал, как она серьёзна. - Легко исправить. Я отберу твою вольную, и тебе придётся опять меня слушаться. Анна не на шутку перепугалась. Барон заметил это и поспешил успокоить: - Ну что ты, неужели поверила? Я не собираюсь отнимать твою свободу, - лукаво прибавил, - не сегодня. Девушка отчаянно отгоняла ослепительную мысль - неужели дворянин решиться связать судьбу с безродной сиротой? Время после смерти Ивана Ивановича отрезвило Анну, она давно перестала вспоминать намёки покойного благодетеля на своё знатное происхождение. Должно быть, неверно понимала его, иначе в бумагах обязательно нашлось бы что-нибудь важное. Владимир наконец догадался, почему Анна смотрит на него так неуверенно, и вновь рассмеялся: - Глупенькая, я никуда тебя не отпущу. Ты навсегда останешься в моём доме и будешь в нём хозяйкой. Законной. Анна нахмурилась, тщетно пряча радость: - Ты всё решил за меня? Владимир не замедлил с ответом: - Ты всё решила, раз отбросила наконец «Вы». Девушка не удержалась от улыбки: - Ты умеешь ловить на слове. Но уверен, что не пожалеешь? Я не хочу через год или три увидеть твоё раскаяние. Прежде чем ответить, барон обнял её, затем прошептал: «Я сделаю всё, чтобы не пожалела ты». КОНЕЦ

Роза: Царапка , сделай одолжение, выложи свой фик "МА перед зеркалом". После последнего рассказа я совсем расстроилась

Царапка: Роза, выложу обязательно, вчера напрочь забыла - свои вещи разбирала после поездки и маму провожала в отпуск.

Самсон: Царапка Спасибо за рассказ, мне всегда нравится твоя Вованна

Царапка: На здоровье!

Царапка: Название: «Старые письма» Автор: Царапка (Шмель) Рейтинг: PG Жанр: драма / мелодрама Герои: Владимир, Анна Сюжет: время и место действия без изменения. Юный барон Корф вернулся с отцовских похорон, осторожно ведя под руку свою потерявшуюся в горе мать. Баронесса боготворила покойного мужа. Напрасно священник увещевал несчастную женщину не предаваться греху уныния, благодарить Господа за долгие годы, прожитые в благословенном браке, думать о детях. Вдова едва ли различала хоть слово в его проповедях. Врач прописал ей успокоительное и посоветовал наследнику отправить двенадцатилетнюю сестру к кому-нибудь из родни. Молодой барон скорее заставил, чем уговорил мать принять лекарство, помог ей лечь на кушетку, бережно укрыл пледом и направился в кабинет. С минуту он размышлял о сестре, сейчас плакавшей в своей комнате. Отцовская родня живёт далеко и мало знакома, материнской нет вовсе - баронесса была бедной воспитанной из милости сиротой. Лучше всего Верочке уехать к друзьям семьи - Репниным... Вздохнув, Дмитрий Владимирович тоскливо оглядел массивный отцовский стол. Бумаг на нём было мало - покойный не любил беспорядок, остались лишь пришедшие в последние дни. Владимир Иванович умер скоропостижно, от воспаления лёгких, подхваченного в ледяной воде. Мост, поставленный вором подрядчиком на гнилых сваях, обрушился, когда по нему проезжала карета семьи барона. Жену и дочь отец сумел вытолкнуть почти сухими, отдал им тёплый тулуп, принесённый поспешившим на помощь крестьянином, а сам шёл к дому в мокром пальто. Оканчивающему кадетский корпус наследнику предстояло решить - поступать на службу или заняться поместьем. Дела семьи не вызывали тревоги. Обросшая многочисленными сетованиями реформа не нанесла барону Корфу заметного ущерба - он давно был готов к ней. Почти всех крестьян отец перевёл в вольные хлебопашцы, дворовым и оброчным отпускные подписывал по первой же просьбе, тщетно твердя на дворянских собраниях, что добиться уважения свободных сельских обывателей возможно и выгодно, а расходы на найм прислуги не превзойдут содержания вороватой дворни. Юноша полистал отчёт управляющего, подготовившего свод доходов и трат последнего месяца, открыл один за одним ящики стола - с запасными перьями, чернилами, карандашами, стопками чистой бумаги - простой и гербовой, какими-то черновиками, и в самом нижнем обнаружил запертую кожаную шкатулку. Дмитрий полюбопытствовал, что может храниться в ней, подобрал ключ среди нескольких, лежащих отдельно, и обнаружил связку давно пожелтевших писем, среди них - небольшой медальон. С удивлением просмотрев находку, барон узнал почерк отца, переписывавшегося с женщиной, отвечавшей ему волнующимися неровными буквами. Первое из писем было от неё. «Владимир, я не знаю, как просить о прощении. Все дни после нашей разлуки я не жила. Моё тело двигалось, язык говорил, но душа моя металась в сомнениях и неверии. Я испугалась, глупо, безобразно и неблагодарно, испугалась Вас, Вашей горячности, откровенности, самой любви Вашей, требовательной и не прощающей, и не могла найти слов объяснить и уничтожить свой страх. Сердце моё было в смятении. Всю мою жизнь страх и любовь к Вам терзали меня, не отпуская, и я бежала от этой битвы. Я утратила Вашу любовь и теперь меня преследует ужас за Вашу жизнь. Я искала Вас, надеялась объясниться, и если нам не суждено общее счастье - пожелать его Вам. И узнала, что Вы уехали на Кавказ! Как я не умерла от этой вести? Любимый, зачем? Мне некого винить, кроме себя, я своими руками разбила надежды и сердце, я недостойна Вашего сожаления, не губите, ради Христа, Вашу жизнь! Вы встретите женщину, достойную Вашего имени, будете счастливы, не отчаивайтесь из-за разочарования. Простите меня, как ни мало я заслуживаю прощения, храни Вас Бог! Анна». Отцовский ответ был полон нежности: «Анечка, дорогая, что же мы наделали... Как недавно лишь миг, взгляд, несколько слов отделяли нас от полного счастья, а теперь между нами тысячи вёрст и бессмысленные предрассудки! В дороге, в гарнизоне, на привале тысячи раз я перебирал в памяти подробности злополучной ссоры и последнего разговора, когда я не стал слушать Вас, а ведь Вы искали со мной примирения. Аня, Вы столько вытерпели моих вздорных выходок, столько простили, но я опять попрекал Вас, и только теперь понимаю, как глупо. Дорогая, я был на войне и знаю, как умирает. Лицемерие Петра Михайловича разъярило меня, но Вы, к несчастью, ему поверили. Я увидел низкого притворщика, играющего на жалости, чтобы заставить забыть о бесчестном и жестоком обращении с близкими, а Вы, ангел мой - больного старика, не способного противиться натиску человека отнюдь не безгрешного. Мы смотрели на князя и не разглядели друг друга. Сказанные в запальчивости слова всколыхнули обиды, о которых хотелось забыть, я отчаялся снова добиться прощения и не понял, как виноват сам, в гордыне своей обвиняя Вас в нелюбви - и вот мы в разлуке. Любимая, нам рано расставаться с надеждой. Ждите меня в поместье. Год службы - и я получу право подать в отставку, вернуться домой, обвенчаться с Вами и жить, как мы мечтали. Люблю, целую, Владимир». «Владимир, я плакала, читая Ваше письмо, целовала листки, плачу и сейчас, отвечая. Дорогой мой, позвольте приехать к Вам. Я уговорю какую-нибудь почтенную даму стать моей компаньонкой, поселюсь в Пятигорске или же в Кисловодске - я разучила названия городов на Кавказе, и мы сможем хоть изредка видеться. Ваша любовь - моя драгоценность, единственная, дороже души, я живу Вашей любовью, живу ради неё, надеюсь всей жизнью благодарить Вас за счастье, мечтаю о встрече. Ради Бога, Владимир, не спорьте, не опасайтесь - многие дамы живут в тех краях благополучно. Целую, люблю, Анна». «Анечка, ласточка, храбрая моя девочка, как я жду тебя! Увидеть твои чудесные глаза, услышать несравненный голос, обнять тебя, моя маленькая - что счастье, если не это? Управляющий позаботится о подорожной и о расходах, все распоряжения - в этом конверте. Владимир». «Володя, я пишу впопыхах, голова идёт кругом. Найдены документы, по которым князь Долгорукий - мой отец. Пётр Михайлович убеждён в их подлинности и хочет признать меня. С его связями и заслугами дело не займёт много времени. Любимый, мы сможем венчаться, не дожидаясь твоей отставки, ты будешь вправе не покидать службу! Господи, как хочется верить, что скоро мы будем навеки принадлежать только друг другу... Анна». «До чего глупы те, кто смеются над голосом крови! Ангел мой, ты в душе узнала отца, когда защищала его от меня. Не скажу, что горю желанием породниться с Петром Михайловичем, но ради тебя готов совершить этот подвиг. Я сегодня же подам рапорт с просьбой об отпуске, после недавнего боя мне не откажут. Мы вернёмся в полк вместе, тебя встретят с полным уважением, которого ты достойна. С нетерпением жду свидания. Владимир». «Любимый, прости... Я виновата, но я не смогла. Пётр Михайлович потребовал от меня дать слово, что я не выйду замуж без его согласия. Я призналась, что люблю тебя, мы помолвлены и хотим пожениться, едва это станет возможно. Но князь настроен против тебя едва ли не сильнее, чем прежде, не хочет ничего слушать и никогда не благословит нас. Лиза уговаривала меня притвориться, но я не смогла, заспорила с ним, сказала, что ни с кем другим не смогу и не хочу быть счастлива. Князь прогнал меня и не хочет обо мне слышать. Я в его глазах недостойна зваться княжной Долгорукой. Я не могу отречься от тебя даже притворно, даже ради того, чтобы скорее стать твоей перед Богом. Любимый, тебе незачем ехать. Я еду к тебе. Анна». «Душа моя, я такой и люблю тебя - искренней, чистой, не нужно обмана. Бог с ним, с князем, пусть остаётся в покое со своей гордыней и злобой. Забудем о нём, приезжай. Жду нашей встречи, любимая». Последнее письмо не принадлежало руке ни барона, ни его любящей любимой невесте: «Владимир Иванович! С глубоким прискорбием возлагаю на себя тяжкий долг сообщить Вам о трагическом происшествии в Двугорском уезде. Через наши края прошла шайка беглых каторжников из числа самых опасных. К несчастью, Анна Михайловна не была осведомлена об их появлении и не повременила с отъездом на юг. Со слов сопровождавшей её дамы, карету остановили в лесу, и, угрожая пистолетом, заставили отдать деньги и драгоценности. Анна Михайловна безропотно исполнила требование и поклялась, что не узнает их лиц. Именно здесь разбойников настигла погоня. Главарь вытащил бедную девушку из кареты и, прикрываясь ею, стал отступать вглубь леса. Анна Михайловна, должно быть, сочла угрозу бесчестья хуже, чем смерть, сумела через несколько шагов вырваться. Пристав выстрелил в негодяя, но промахнулся и попал в его жертву. Разбойников изловили, но несчастной Анне Михайловне это не помогло - она скончалась на месте. Единственное, чем я могу Вас утешить - смерть наступила мгновенно, Ваша невеста оставила этот мир без страданий. Приношу искренние соболезнования. И.П.Штерн». Прочитав последнее из писем, Дмитрий Владимирович отвёл глаза в сторону, потом взял в руки лежавший в шкатулке медальон, открыл его и долго смотрел на крошечную миниатюру - портрет большеглазой молодой женщины, причёсанной по старинной моде и улыбающейся счастью, которое не было ей суждено. Юноша вспоминал обрывки разговоров, полузабытые сцены из детства. Однажды он увидел отца, идущего по кладбищу куда-то в сторону от фамильного склепа, а потом опустившегося на колени и долго молившегося на скромной могиле, покрытой белыми цветами. Мальчик хотел подойти, окликнуть, но не посмел, спрятался, дождался отцовского возвращения - и в детскую душу пробрались холод и страх. Отец брёл медленно, глядя прямо перед собой, в светлых глазах отражалось небо, и Бог весть как сын понял - они ничего не видят. Перебирая награды за храбрость, проявленную на Кавказе, откуда барон вернулся после пяти лет службы, мальчик спросил: «Папенька, Вы были ранены?», «Нет, сынок, нет, - сильная рука погладила его по голове, - Ни одной царапины, ни единой, - потом отец смолк и еле слышно пробормотал, - Пуля взяла не меня...» - встал и быстро вышел из детской. Владимир Иванович женился через два года после возвращения. Как и погибшую девушку, баронессу зовут Анной... Любовь, смерть, счастье, страдания в юдоли скорби, шелест листвы, опадающей под ноги, внезапный мороз, убивающий торопливо раскрывшиеся цветы, грусть, нежность, томление... Юноша встал, повернулся к окну, за которым переливалась капель. Суждено ли ему однажды влюбиться и пронести сквозь годы любовь, позабывшую смерть? Или легче никогда не изведать её, бежать от страстей в тишину, где сердце бьётся в ритме швейцарских часов? Солнечный луч, то дразня, то скрываясь за тучу, манил обещанием света, за который не узнать вперёд плату. Молодой барон распахнул створки, подставил грудь ветру, ворвавшемуся в комнату, перемешавшему старые письма, грусть и мечты, и подумал: "Когда-нибудь мой сын тоже прочтёт эти письма". КОНЕЦ

Царапка: Название: «Тихая пристань» Автор: Царапка (Шмель) Рейтинг: PG-13 Жанр: драма / мелодрама Герои: Александр, Ольга Калиновская, Андрей Долгорукий Сюжет: время и место действия без изменения. Блистательная любовница цесаревича, наследника престола великой державы, о, она поистине ослепляла! С Ольгой Калиновской не могла сравниться ни одна фрейлина или придворная дама. Какая гибкая фигура, как притягательны зелёные глаза коварной русалки, какая кошачья грация в изысканных движениях! Стоит ли удивляться, что молодой цесаревич страстно влюбился. По слухам, дошло до ссоры с августейшим родителем. Его величество решил отправить Великого князя в Европу. Его высочество изволил сопротивляться. Его высочество возвысил голос. Его высочество посмел угрожать! Прискорбнейший случай - увы, всесилие государя отступило перед капризами старшего сына. Николай Павлович хорошо помнил, к чему в сходных обстоятельствах привело упрямство его родного брата, и не спешил применить свою власть. Разумеется, за обворожительной причиной царственного беспокойства было назначено неусыпное наблюдение. Ольгу окружили льстецы и сплетники вперемешку. Император осторожно дал понять в свете, что не поскупится на приданое для Калиновской, стань она супругой любого из подданных. Поощрять прекрасный пол нужды не было - благосклонности цесаревича светские дамы и фрейлины искали с усердием, достойным лучшего применения. Любовники втайне смеялись над плетущимися интригами государственной важности. Пожалуй, играм страсти придавал особенную пикантность обмен насмешками над незадачливыми охотниками и охотницами. Нередко, ослабив пылкие объятия ради краткого отдыха, Его высочество ронял: - Сегодня я шёл мимо наших прелестниц по ковру из оброненных платочков. - Я потеряла счёт посвящённым мне стихам - скоро закончится третий альбом! - Не думал, что в свете столько поэтов! - Бедные фрейлины! Для некоторых кружевной платок - целое состояние! Довольно долго ухаживания, к огорчению Николая Павловича, не смущали спокойствия ни российского цесаревича, ни надменной полячки. Но что за красавица без кокетства? Милое стихотвореньице вызвало её одобрение - Его высочество похвалил вкус Ольги. В отсутствие любовника прекрасная панна удостоила танцем первого из подошедших к ней кавалеров - Александр выразил радость, что она не скучала. На одном из оживлённых приёмов мадемуазель Калиновская, очутившись в плотном кругу кавалеров, весьма расщедрилась на одобрительные улыбки. Его Высочество, без тени ревности на лице, весь вечер уделил шуточному ухаживанию за фрейлинами Её величества матушки. Пустяки? Без сомнения, разве глупая ревность уместна у светских людей? Но вот среди весёлых колкостей в постели промелькнула небезобидная. - Дорогая, граф *** в восторге. Вы уделили ему не только танец, но и изволили смеяться над его плоскими остротами. - Милый, как мне лестно, что даже такая мелочь не ускользнула от Вашего занятого дамами внимания. В ту ночь любовники не упорствовали в обвинениях, но на другой день несравненная фрейлина танцевала с красивейшим мужчиной высшего общества. Зрелище завораживало, изумляло, заставляло другие пары расступиться и больше любоваться, чем вырисовывать затейливые фигуры мазурки. По залу порхал восхищённый шёпот и искренние похвалы, поначалу простодушно чистосердечные. Переходя из уст в уста, краткие фразы наливались намёками, пока, сделав круг, не достигли ушей цесаревича, уколов его ядом. Его высочество не подал сплетникам ни малейшего повода к радости. Со спокойно-скучающим видом он наблюдал за танцующими, также спокойно подошёл к дивану, опустился на него и ждал, когда музыка стихнет. Но подлинно ли бестрепетно оставалось августейшее сердце? Не казались ли глаза восхитительной панны блестящими слишком ярко, движения - неуместно свободными, а улыбка - черезчур нежной? Танец окончился. Красавец поблагодарил свою даму за полученное удовольствие и оставил её среди завистниц подруг, вскоре расступившихся перед великим князем. - У Вас отличное настроение, дорогая! - Как жаль, что Вы опоздали к началу бала - я бы и не подумала принимать приглашение. Не в её привычках оправдываться... Спустя неделю Александр Николаевич отправился на зимние манёвры Преображенского полка. Царственный родитель не докучал сыну требованиями остепениться, а посему причин спорить с отцом у великого князя не находилось. Прощальной ночью заверив Ольгу, что недолгая разлука не остудит его пыл, цесаревич не пожелал заметить некоторого беспокойства - возлюбленная, понимающая непрочность своего положения, ревновала Александра к государственным делам сильнее, чем к женщинам. По возвращении великий князь был встречен ворохом сплетен - разумеется, презрев их. Ольга расспрашивала, довелось ли утомлённому заботами офицеру побывать в обществе дам - разумеется, в шутку. Никаких признаков охлаждения не заметил бы самый придирчивый наблюдатель. На многочисленных празднествах в разгар зимнего сезона красавица решила раззадорить любовника ревностью. Благоразумие предостерегло панну от знаков внимания к слишком блестящим поклонникам, и выбор Ольги пал на молодого человека, представить которого соперником цесаревича было, право, нелепо. Князь Андрей Долгорукий не мелькал среди кавалеров, готовых услужить высочайшему семейству, но искушённое женское чутьё подсказало обольстительной польке - отпрыск древнего рода отнюдь не равнодушен к её чарам. Ольга редко обменивалась хоть парой слов с намеченной жертвой. Слывший серьёзным офицер гвардии, когда светская толпа ненароком сближала их, держался учтиво и сдержанно, но пристальный взгляд сквозь круглые очки подсказал любовнице будущего императора - поощрение не останется безответным. Андрей Петрович был невысок ростом, застенчив до неуклюжести, успехом у дам пользовались его титул и состояние - но не собственная персона. Улыбка-другая, намёк на свободный танец, просьба написать что-нибудь в альбом, похвала старательно выведенным строчкам - и эффект превзошёл самые немыслимые ожидания. Князь влюбился. Отчаянно, по-мальчишески, по-щенячьи, не обращая внимания, как он смешон. Бедняга преследовал красавицу, уже не радующуюся своей затее, осыпал её цветами, стихами и комплиментами, пренебрегая недовольством Его высочества и презрев что намёки на недостойный способ карьеры, что на предостережения доброжелателей. Влюблённый сумел найти минуту уединения со своим кумиром, чтобы просить руки панны. Прекрасная полька была поражена, пожалуй что неприятно: - Вы надеетесь на повышение в чине? Долгорукий ответил на оскорбление давно принятым решением: - Если Вы согласитесь, я выйду в отставку и увезу Вас в своё поместье. Я очень богат и не ищу приданого. Мне нужны только Вы. Искренность охватившего Андрея Петровича безумия не укрылась от света, но Его величество напрасно спешил радоваться скорому завершению интриги. Великий князь взревновал. Соперничество подхлестнуло угасавшую страсть - ничто не делает женщину привлекательнее. Александр устроил любовнице сцену, на балу танцевал с брошенной год назад пассией, до небес воспарившей от счастья, а потом устремился к разгневанной Ольге и поспешил увезти её прочь. Пыл любовников разгорелся весёлым костром, пожирающим ворох сухой бересты. Вспышка пламени оказалась столь же яркой, сколь скоротечной. Цесаревич воспользовался небольшим затишьем в увеселениях перед масленичными праздниками, сказался больным и удалился с любовницей в скромный по царским меркам и довольно уединённый домик. Неделя безумной страсти - и пора возвращаться. - Дорогой, мы можем задержаться ещё на два дня. - Любовь моя, я должен вернуться, матушка беспокоится. - Отец напоминает о государственных делах? - Увы, я не так свободен, как мне бы хотелось. Молчание. В Санкт-Петербурге отец встретил сына ласково, без тени упрёка. Вспомнил похвалы офицеров, участвовавших в манёврах. О поездке в Европу обронил мимоходом. Её величество пустила слезу о родном немецком герцогстве. Братья и сёстры завистливо ахали и требовали привезти им подарки. Вечер, прошедший в семейном тепле, оказался настолько приятен, что Александр Николаевич и не заметил, как стал с удовольствием размышлять о будущем путешествии, включился в общее оживление, обсуждение и предвкушение, а поутру согласился. Объяснение с Ольгой оказалось тяжёлым: - Мне не позволят сопровождать Вас! - Дорогая, Вы не сможете ждать всего год? - А Вы? За три дня я услышала от Вас больше о долге, чем за три прошлых месяца! - Вы не хотите понять, я не принадлежу себе... - Вот как? Я не желаю принадлежать рабу, какой бы титул он не носил! Александр опешил от столь явного ультиматума, но гнев пересилил боязнь потерять Ольгу: - Вы ведёте себя нелепо! - Подите прочь! Его высочество, чуть подождав, повиновался, едва ли в тот миг полагая разрыв окончательным, но приняв решение не искать примирения первым.

Царапка: Ольга догадалась - если уйдёт, то не вернётся, в лучшем случае любовницу ждёт участь игрушки. Женщина долго сидела, не шевелясь, потом плакала. К вечеру, собравшись на бал, красавица решила принять первое предложение, которое будет ей сделано. Но поклонники, уже знавшие - Его высочество одумался и стал ныне почтительным сыном, а посему откупаться от брошенной пассии Его величеству незачем, не спешили приглашать хотя бы на танец. Половину вечера мадемуазель Калиновская провела в одиночестве. Пренебрежение что мужчин, что женщин, было подчёркнуто до неприличия, пока в зале не появился князь Долгорукий. Андрей Петрович немедленно направился к бывшей фаворитке, поздоровался, спросил, ангажирована ли она, и вскоре повёл панну в вальсе. Ольга медлила с объяснением - страсть князя пугала её, но она чувствовала - другие будут добиваться от неё того же, что сполна получил цесаревич, не мысля обременять себя браком. На миг прикрыв глаза, красавица решилась: - Вы хотели жениться на мне? - Я мечтаю об этом! - Да. Андрей Петрович вспыхнул от радости, не укрывшейся от обывателей света, не стеснявшихся с замечаниями: - Эта полька устроится очень недурно! - Более, чем недурно! - Бедный князь! - Он достоин лучшего! - Несравненно лучшего! - Увы! Таков был вывод вчерашних льстецов. С венчанием пришлось поспешить - надвигался Великий пост. Католическое вероисповедание невесты ни на день не задержало почти тайной свадьбы - чиновники церкви получили соответствующие распоряжения. Отставка жениха была высочайше одобрена также без промедления. В первые дни Масленицы дорожная карета увозила новобрачных в Двугорский уезд. Андрей Петрович рассказывал жене о родных краях, о семье: - Мои родители умерли, сёстры замужем, никто не помешает Вам стать полной хозяйкой. Княгиня, ещё не привыкшая к перемене в своей жизни, пыталась вздремнуть. Усадьба оказалась роскошной. Новоиспечённая барыня, уставшая, не уверенная в правильности своего поступка, вошла в свою комнату, прогнала горничную и без сил опустилась на кровать. Муж недолго позволил Ольге оставаться одной. Видимо, встревоженный, что жена не спускается долго, Андрей зашёл к ней и увидел, что княгиня даже не переоделась. Дама замерла, не находя слов ни в объяснение, ни в оправдание. Её муж, по закону повелитель и господин, подошёл, встал на колени и поцеловал краешек платья: - Моя королева... Ольга заплакала, но ей стало легче. --- На другой день княгиня занялась своим багажом, и с удивлением поняла - весь гардероб и драгоценности - новые. Потребовав объяснения, её сиятельство услышала спокойное: - Я сказал, что Вы не нуждаетесь в приданом. - Но мои драгоценности... Князь нахмурился: - Я подарил Вам не менее роскошные. - Да, но... - Прежние я поручил продать и деньги отдам на нужды благотворительности. Ольга поняла - от прошлого у неё не останется ни нитки, ни пуговицы. Понимая, что мужем движет ревность, дама не смела спорить и сдалась сразу: - Прошу Вас, верните хотя бы те, что остались от моей матери. Они совсем скромные. Просветлев, Андрей с готовностью согласился. Медовый месяц, вопреки Великому посту, шёл своим чередом, но слишком скоро оборвался плохим самочувствием молодой жены. Ещё три недели спустя известные признаки вызвали бы семейную радость, но теперь, признавшись мужу, будущая мать стала ни жива, ни мертва. Князь болезненно дёрнулся, впрочем, сумел взять себя в руки: - Это можно было предвидеть... Не бойтесь, у Вас нет причин для тревоги. Я не лишу Вашего ребёнка ничего, по закону причитающегося моему. Князь оказался человеком слова, не позволяя себе ни намёка на неприязнь к родившемуся в свой срок по-романовски упрямому мальчику с ореховыми глазами. Мать обожала его, при муже избегая ласкать старшего сына. Андрей же, напротив, подчёркивал доброе отношение к малышу, стараясь скрывать разницу в обращении с ним и его братом, появившимся на свет год спустя. Радость от известия о второй беременности жены была столь очевидной, даже пылкой, счастливый отец так нежно целовал плодоносный живот, что Ольга почувствовала угрызения совести, понимая - равного ответа на своё чувство муж никогда не получит. В семье Долгоруких подрастали уже трое детей, когда супруги впервые за долгое время посетили столицу. Его высочество уже был женат и успел стать законным отцом. Встретиться с ним князь и княгиня не ожидали, но случай, а может, августейшее любопытство, повернули иначе. В опере Александр Николаевич, сделав вид, что ошибся, зашёл в ложу сиятельной четы. Тут же извинился, учтиво приветствуя Долгоруких. Взгляд цесаревича скользнул по княгине. Ольга, сначала смущённая, встретила его с должной сдержанностью и почтительностью, и до конца спектакля мучалась догадками. Что заметила бывшая любовница в этом взгляде? Не ошиблась ли, найдя в нём удивление, непонимание и разочарование? Перед сном женщина, взяв свечу, подошла к зеркалу. Да, прекрасная полька осталась весьма привлекательна, но теперь жизнь наделила её спокойной и уютной красотой матери семейства, ещё молодой, но уже почтенной матроны. От пленительной дерзости, дразнящей игривости, несравненного лоска ныне не найти ни следа. На другой день княгиня проснулась с головной болью, за завтраком была капризна и раздражительна. Муж долго молчал, потом поднял глаза: - Не надоело выть на луну? Ольга виновато притихла. Андрей Петрович стал скован и угрюм. Дурное настроение не оставило его даже по возвращении домой. Напрасно жена пыталась разговорить его, напоминала о неотложных делах по хозяйству, ластилась. Муж немного оживился, возясь с дочерью, капризно распустившей рыжие кудряшки, упрямо падающие к зелёным глазам. Девочку не назвал бы послушной даже самый отъявленный льстец. - Андре... - княгиня зашла в детскую и позвала мужа. - Что-то случилось? - отец нехотя оторвался от крошки. - Ты всё ещё сердишься? - Нет, что ты, не сержусь вовсе, - он отвернулся. Ближе к ночи Ольга устроила мужу сцену в его кабинете: - Это невыносимо! Ты не хочешь замечать меня! - Не выдумывай! - Выдумываю?! Тебе неприятно, что великий князь больше от меня не в восторге? - Как такая глупость могла прийти тебе в голову? - возвысил голос Андрей, - Это ты по-прежнему жаждешь слыть неотразимой! - Ничего подобного! Господи, зачем мы поехали! Всё было так хорошо... - женщина с плачем выбежала из кабинета. Андрей догнал жену уже в её комнате. Княгиня лежала на кровати лицом вниз и плакала, обхватив подушку. Муж обнял её за плечи: - Оля, тебя правда было со мной хорошо? - У... уммм... - всхлип, - Уа... Да... - она позволила князю привлечь себя к груди. - Оленька... родная моя... Ты была счастлива? - У... Глуууууупый... - она слегка стукнула кулачком по груди мужа. - Я так люблю тебя... - князь нежно поцеловал рыжий завиток на виске женщины, с давних пор и до конца дней для него единственной и несравненной, что бы не думали и говорили свет, сильные мира сего, доброжелатели или завистники. На взгляд постороннего человека в жизни князей Долгоруких не переменилось ничего ровным счётом. И только они вдвоём знали - метель метёт веселее, тучам не спрятать солнце надолго, а золотой луч напрасно спорит красотой и игривостью с непослушными прядками рыжих волос. КОНЕЦ

Роза: Грустный рассказ Царапка пишет: ещё молодой, но уже почтенной матроны. Вот это видок у героини

Царапка: Волшебство в белую ночь Жанр: сказка Герои: Двугорская старина 2009 год Север, холодное лето и дождь. Унылые облака нависают над соснами, белая ночь за тучами спряталась, а скоро ей вовсе улетать к самоедам. Клочья утреннего тумана до костей холодом пробирают, но охота пуще неволи, вот и спешит путник в лес. - Здравствуй, Сычиха! - помялся гость на пороге, вошёл, перекрестился и сел на краешек лавки. - Раненько встаёшь. - Здравствуй, коли не шутишь, - неприветливо пробормотала колдунья. - Чай, не затем ты пожаловал, чтоб со мной лясы точить. Говори сразу, Иван Иванович, что тебе, хлопот у меня - полон рот. Хозяйка не переставала помешивать варево на чухонской плите, но ни слова не упустила. - Эх, сестрица, идут наши годы... - всё не решался старый барон, сделал паузу, не увидел на лице ведьмы ни поддержки, ни интереса, вздохнул и продолжил: - Я, почитай, пятнадцатый год вдовствую. - Жениться, что ли, собрался? - равнодушно уточнила Сычиха, прибавив про себя ("Старый пень!"). - Нет, нет, что ты... - замахал руками Иван Иванович. - Куда мне! Да и... - опять вздох... - Али по мужней жене размечтался? - Я... - замялся старик. - Не то, чтобы... Но и не совсем... - вдохнул, выдохнул и осмелел: - Марья Алексеевна, на меня дуется, с тех пор как узнала о проделках Петра Михайловича. А я что? У меня без скандала, тихо всё, ей же лучше. Что нам с ней ссориться? Я и утешить могу, так сказать, в компенсацию... - Иван Иванович попытался расправить плечи, закряхтел и закашлялся. - Приворотного, что ли, дать? - без обиняков спросила старуха. - А? Ну... - смутился старик. - Эх... Была не была! - махнул рукой. - Наливай. - Десять червонцев. - Сколько? - выпучил глаза гость. - С тебя меньше нельзя. - Это... Чёрт знает что! Может, пять? Мы в родстве как-никак. - Не хочешь - вот те Бог, а вот и порог. Поохав, Иван Иванович смирился: - Ассигнациями возьмёшь? - Давай, сама обменяю. --- Пряча драгоценный сосуд во внутреннем кармане своего сюртука, барон поспешил к дому. - Ну, Пётр Михайлович, наставлю тебе рога взамен тех волос, что твоя благоверная из моей бороды повыдёргивала! Но как одурманить дорогую княгиню, ведь и близко к себе не подпустит? Подумал барон, целый день думал, и как раз накануне Ивана Купалы составил хитрющий план. Забрался в ящик туалетного столика своей воспитанницы, раздобыл затейливый хрустальный флакончик, перелил в него ароматное зелье, и соседке письмо написал: "Драгоценнейшая Марья Алексеевна! Примите в знак дружбы, духи прямиком из Парижа! Смею надеяться на снисхождение к покорному слуге Вашему. И.И.Корф.". Поехал барон к Долгоруким, лакею отдал послание, сам ждёт у двери, мается и мечтает: женщины любопытны, княгиня позовёт кавалера, хотя бы чтоб отругать, тут-то и попадётся! Княгиня письмо прочитала, губы скривила - дождёшься у меня снисхождения, старый сводник! Глянула на флакон, повела носом. Не то травой отдаёт, не то водкой. Чудно - не пробовала сиятельная подобных духов. Приподняла хрустальную крышку и чуть не плюнула: - Это что за болотная гадость! - а потом голосом медовым служанке: - Зови ко мне гостя! - велела позвать, а сама кочергу примеривает к руке. Только вышла здесь незадача. Дверь первым открыл князь Пётр Михайлович, блудный княгинин супруг. Голову осторожно просунул - хозяйка не в гневе ли? - и тихонько ей: - Машенька, скоро господин Забалуев в гости пожалует, предводитель дворянства… - и замер в тревоге. У Марьи Алексеевны перед глазами звёзды и радуга. Голова кружится, ноги просятся в пляс, бросилась к мужу на шею: - Петруша мой дорогой, какой господин Забалуев, мне бы только на тебя любоваться! У князя душа в пятки - что с женой? Или задушит, или шею свернёт, не иначе… Вырвался - и наутёк. Княгиня за ним. - Петенькаааа…. Потоптали на пару незадачливого Ивана Ивановича и в лес убежали. Барон с трудом встал, рвёт и мечет: - Обманула Сычиха, не то зелье подсунула! - поковылял в чащу. Колдунья выслушала его, пожала плечами: - Сам виноват, не углядел, вот княгиня законного мужа раньше тебя и увидела. Подшутил над тобой бес. - Дай мне ещё зелья! Правильного! Чтобы Машенька на осла Петьку глядеть не хотела! Он её на дворовую поменял, дурень, за что ему счастье такое! - Осёл, говоришь? Это можно! Тем паче на Ивана Купалу, - ведьма осклабилась, пошептала над чугунком, и крикнула Ивану Ивановичу. - Посмотри-ка в окно! Выглянул барон, поджилки трясутся. Несётся по просеке Пётр Михайлович, и вдруг уши у него на бегу расти начинают, лицо вытянулось, вот уже не остатки волос на голове, а серая шерсть. Тело-то человечье, на нём - ослиная морда! - Свят-свят-свят! - перекрестился старик и возрадовался. - Ну, теперь Машенька видит, какой он на самом деле, меня и полюбит. Только Марье Алексеевне колдовство глаза совсем застилает - мил супруг и ослом. Устал князь, бежать мочи нет, на кочку упал, к пню прислонился, ждёт своей смерти. А жена к нему ластится: - Петенька мой прекрасный, обними меня крепче, приголубь, как бывало, годы наши с тобой самые ягодные! Смотрит на них бедный Иван Иванович, совсем пригорюнился. - Правду говорят, любовь зла. Сычихе-то весело: - Не хочешь и сам оборотиться, чтобы княгине понравиться? - Я… да я! - разозлился, развоевался. - Чтобы я Петру уступил?! Хоть ослом, хоть козлом, хоть мерином… нет, только не мерином… Превращай меня во что хочешь, только бы понравиться Машеньке! - Превратить - превращу, а понравиться - забота будет твоя! - щёлкнула пальцами и вытолкнула Ивана Ивановича из избы. Захотел барон крикнуть - получилось протяжно "Иа!", упал на четвереньки, а вместо пальцев - копыта, сюртука нет в помине - ослу он без надобности. Хлещет барон себя хвостом по бокам, ушами прядёт, копытом стучит по коряге, и вдруг - бац! - между глаз его ударила шишка. - Брысь, животная! - княгиня одному ослу говорит, обнимая другого. От обиды такой закричал Иван Иванович, голос нечеловечий, из глаз слёзы жгучие, ударился лбом о сосну и упал. --- Много ли прошло часов, мало ли, очнулся старик у себя в кабинете. Лежит на полу, а рядом осколки валяются, и запах болотный витает в комнате. Не знает, Иван Иванович, радоваться ему аль горевать. Из шкуры ослиной-то вылез, а насчёт головы, сколько не щупай редкую бороду, уши не тереби - всё равно сомнения разбирают. Вздохнул старик, позвонил в колокольчик. Прибежала служанка Полина. Девка кровь с молоком - вдруг на неё зелье подействует? Какое там - принесла нелёгкая управляющего, сразу Польке на глаза и попался. Воспитанница на шум заглянула. Не успел старик возмечтать - сын родной тут как тут, а у них дело и без колдовства слажено. Так и не узнал бедолага - обманула его Сычиха на десять червонцев, или против судьбы не пойдёшь. Конец.

Алекса: Царапка пишет: "Иа!", упал на четвереньки, а вместо пальцев - копыта, сюртука нет в помине - ослу он без надобности. Хлещет барон себя хвостом по бокам, ушами прядёт, копытом стучит по коряге, и вдруг - бац! - между глаз его ударила шишка. - Брысь, животная! - княгиня одному ослу говорит, обнимая другого. Я так смеялась Царапка , сказка мне понравилась

Царапка: Название: Год любви Автор: Царапка Жанр: драма. Рассказ в письмах. Пейринг: Алекс \ Ольга Рейтинг: PG-13. 3 января Прекрасная панна! Ваш смиренный поклонник осмелился потревожить Вас и присоединиться к сонму восхищённых Вашей красотой голосов. В Новый год я видел лишь Вас. Примите мой скромный дар. Эти цветы, говорят, лучшие, что можно зимой найти в Санкт-Петербурге, но они лишь жалкая тень Вашего блеска. Преданный Вам А.Р. Тот же день, ответ, вручённый посланцу. Сударь, я заинтригована. Букет роскошен и составлен со вкусом. Охотно принимаю его, но Вы забыли среди цветов некий предмет, который я, разумеется, возвращаю. О.К. 4 января. О, божественная! Я ничего не забыл. Безделушка предназначена Вам, я не счёл нужным упоминать о таком пустяке. Прошу Вас, не отвергайте его, избавьте меня от уныния и подарите радость видеть, как блеск Ваших глаз затмевает сверкание холодного камня. А.Р. 4 января. Сударь, Вы неделикатны, настаивая, чтобы я приняла драгоценность от незнакомца. Прошу впредь меня не беспокоить. О.К. 5 января. Я сражён и брошен в пучину отчаяния. Я не смею открыться, могу лишь тайно страдать. Надеюсь, однажды Ваш гнев остынет, и я удостоюсь ничтожной милости. Поверженный в горе А.Р. 10 февраля. Панна, моё сердце не выдержало. Месяц я смел лишь тайно любоваться Вами, но вчера, на масленичных гуляньях, Вас смех, Ваши локоны, играющие с ветром и солнечными лучами, разбили вдребезги мои намерения Вас не тревожить. Я весь вечер пытался писать стихи - увы, я никудышный поэт. Повторю в прозе - Вы ослепительны. А.Р. 15 февраля. Масленица заканчивается, целый месяц мы будем лишены праздника, иногда лишь, урывками видеться. Вы посмотрите на меня, не зная, какие чувства пылают в моём исстрадавшемся сердце. Храни Вас Бог. Ваш А.Р. 15 февраля. Не скрою, сударь, Вы заинтриговали меня. Я догадываюсь, что мы видимся часто, боюсь увлечься, присматриваясь к окружающим кавалерам, и совершить промах. Сделайте одолжение, прекратите игру и откройтесь. 16 февраля. Панна, не могу решиться - боюсь быть отвергнутым. Уверен, Вы даже не подозреваете, кто я. Мы часто встречаемся взглядом. Я вынужден носить маску, Вы всего лишь почтительны. Я любуюсь Вашей королевской осанкой - и отвожу взгляд, едва Вы замечаете мой интерес. Ловлю звук Вашего голоса, но Вы в моём присутствии чаще молчите. Иногда я осмеливаюсь заговорить с Вами - Вы уклоняетесь от моего внимания. Лишь скрытый маскарадным костюмом, я смею надеяться на улыбку, поцеловать Вашу руку, поймать лёгкий вздох, украдкой коснуться Ваших волос. Позвольте и впредь боготворить Вас в тайне. А.Р. 16 февраля. Ваше Высочество! Ваши намёки более чем прозрачны. На маскараде августейших особ узнают сразу, тем более фрейлины. Не тешьте себя иллюзиями остаться инкогнито и не пишите мне больше. О.К. 20 апреля. Панна, весь пост я тщился не думать о Вас, занимался государственными делами, молился. Напрасно. Едва солнце выглядывало из-за туч нашего унылого неба, я вспоминал Ваши глаза, Ваши губы. Я засиживался у maman, чтобы видеть Вас, но Вы были подчёркнуто холодны и под любым предлогом избегали моего общества. Maman посетовала, что Вам изменяет обычная Ваша весёлость и Вы часто жалуетесь на головные боли. Умоляю, дайте ответ - Вы действительно заболели? Я не могу быть спокоен, пока не узнаю. Преданный Вам А.Р. 25 апреля. Ваше Высочество, зачем Вы преследуете меня? Я вынуждена краснеть от косых взглядов, придумывать предлоги и манкировать обязанностями фрейлины. Ещё немного, и мне придётся оставить службу. Если я была слишком легкомысленна, зачитываясь первыми письмами от незнакомца, то достаточно наказана разочарованием. О.К. 26 апреля. Умоляю, простите, не уезжайте! Мне нужно так мало... Моё сердце будет разбито. Если бы я мог бросить к Вашим ногам всё, что предназначено мне от рождения! Оставьте мне счастье любоваться Вами хотя бы украдкой. Ваш А.Р. 5 мая. Ваша высочество, я снова вынуждена Вам писать. Каждую встречу Вы признаётесь в любви, не позволяя вставить ни слова. Скоро весь двор будет уверен, что я в связи с Вами. Умоляю, не мучьте меня! Ничего нет ужаснее осознавать несбыточность любовных мечтаний. Чем скорее мы забудем о чувствах, тем лучше. О.К. 16 мая. Панна, Вы не появляетесь вторую неделю. Я схожу с ума от тревоги и не смею осведомиться о Вас. Ваш А.Р. 18 мая. Ольга, благодарю Вас за бесконечное милосердие. Вчера Вы позволили Вас увидеть, но я вновь в тревоге. Вы стали бледны, задумчивы, прячете под ресницами Ваши удивительные глаза, выбрали самое строгое из Ваших платьев. Вы сели как можно дальше, беседовали с подругой, а я отвечал maman невпопад, пытаясь прислушаться. Неужели я - причина Вашего нездоровья? Не толкайте меня на безумство. А.Р. 22 мая. Ваше высочество, Вы причиняете мне страдания. Ваша вчерашняя выходка застала меня врасплох. Я не понимала, что делаю. Не поступайте так больше! О.К. 23 мая. Ольга, maman намекнула, что отпустит Вас отдохнуть и поправить здоровье. Я сходил с ума от страха разлуки и не мог бестрепетно ждать Вашего исчезновения. Казните меня, ругайте, но Вы услышали слова любви от меня, и я солгал бы, выразив сожаления, что осмелился поцеловать Вас. Дорогая, неужели мне померещилось, что Вы ответили? Я помню каждое движение Ваших губ, каждый вздох, помню, как Ваши руки сомкнулись у меня за спиной. Пускай я украл миг блаженства, но не забуду его и не раскаиваюсь. Вы отвергаете меня, но из благоразумия, а не неприязни. Это знание я буду хранить, как величайшую драгоценность. Ваш А.Р. 30 мая. Слухи о Вашем отъезде усиливаются. Я схожу с ума. В голове все мешается. В жизни без Вас нет смысла. Позвольте поговорить с Вами. Отказ убьёт меня. А.Р. 2 июня. Оленька, любимая, счастье моё, ночь без тебя - пытка. Как я жил раньше, не зная тебя? Ты мне подарила блаженство, которого я не заслуживаю. В последнюю весеннюю ночь, нашу ночь, я стал счастливейшим из смертных. Позволь быть с тобой, не откладывая. Сегодня ты была так бледна, так томна. Не знай я, кто - счастливая причина твоей бессонницы, вновь сходил бы от страха с ума. Драгоценная, не будем терять ни часа, ни минуты, когда можем быть вместе. Если ты всё ещё испытываешь недомогание, не бойся, я буду нежен и осторожен. Любящий тебя Александр. 4 июня. Сашенька, милый, я с трудом прихожу в себя. Всё кажется сном, и я не хочу проспаться. Моя честь, воспитание, благоразумие проиграли в борьбе с моим сердцем, и я счастлива признать поражение. Я не хочу видеть зависти и злорадства подруг, поджатых губ твоей матери, ухмылок придворных чинов. Я - твоя, остальное неважно. Эти манёвры! Буду считать минуты до твоего возвращения. Твоя Ольга. 25 июня. Оленька, ещё неделя, и я обниму тебя. Из-за дождей мы большую часть времени проводим в палатках. Маюсь от скуки и мечтаю о встрече. Твой Александр. 5 июля. Сашенька, нынче не приходи. Её величество страдает мигренью, мне дежурить. Ольга. 7 июля. Никогда не ждал выздоровления maman с таким нетерпением, как сейчас. Завтра ты будешь свободна? Александр.

Царапка: 8 июля. Буду у тебя после обеда. Maman обещала тебя отпустить. Попробуй новые притирания. Александр. 15 июля. Ну и жара! Я приказал приготовить для нас беседку. Комаров уже меньше. Александр. 1 августа. Оля, ты дуешься? Неужели из-за малышки Кати? Не обращай на неё внимание. Она из кожи вон лезет, чтобы занять твоё место, а я над ней просто смеюсь. Александр. 20 августа. Снова манёвры! Государь объявил о них так неожиданно, что попрощаться мы не успеем. Александр. 4 сентября. Оленька, как я скучаю! Жду не дождусь обнять тебя, поцеловать каждый уголок твоего тела, услышать, как сладко ты стонешь. Ты так похорошела с тех пор, как стала моей! Ничто не украшает девушку больше, чем превращение в женщину. Я нами горжусь. Александр. 15 сентября. Холодает. Прикажи не топить в спальне. Я сам согрею тебя. Александр. 20 сентября. Через неделю двор возвращается в Зимний. Отец велел мне выезжать уже завтра, увидеться не успеем. Славно мы провели лето. До встречи в столице. Твой Александр. 1 октября. Мадемуазель, на первом в сезоне балу Вы были блистательны. Ваши улыбки внушали надежду множеству кавалеров. Поздравляю с успехом. Александр. 2 октября. Вы смеете меня упрекать? После того, как фрейлины императрицы наперебой похваляются Вашим вниманием? Особенно одна из них. Нужно ли называть её имя? Вам оно прекрасно известно. О.К. 2 октября. Оля, я же просил тебя не обращать внимания на пустяки. Я обязан быть с фрейлинами maman учтивым, даже галантным. Малышка Кати забавна, не более. Моё сердце принадлежит тебе, не сомневайся. Жди меня вечером, я докажу, что ты напрасно ревнуешь. Александр. 15 октября. Оля, я краем уха расслышал болтовню наших дам о кружевах. Закажи сорочку из самых лучших. Мне не терпится их разорвать на тебе. Александр. 20 октября. Оленька, жаль, что сегодня ты занята у maman. Мне подарили ворох французских гравюр. Я даже представить не мог, что в любви столько способов! Хочу поскорее изучить их с тобой. Александр. 25 октября. Оля, отец недоволен и запрещает нам видеться. Он догадался, мои чувства к тебе - не каприз или обычная связь. Мы перехитрим его и жандармов. Встретимся на маскараде. Твой Александр. 4 ноября. Александр, неужели вчерашнее недоразумение на балу не останется без последствий? Ты должен принять извинения барона и забыть обо всём этом. Ольга. 8 ноября. Оля, не жди меня, мне нужно выспаться - завтра важное дело. Люблю тебя. Александр. 9 ноября. Александр, нигде не могу найти тебя. Как только вернёшься, зайди к Её величеству - я у неё. Ольга. 14 ноября. Любимая. Всё кончено. Меня заставили дать слово расстаться с тобой. Такова плата за жизнь Корфа и Репнина. Я не могу позволить казнить их - это бесчестно. Может быть, увидимся прежде, чем нас разлучат навсегда, но ненадолго. Прощай. Александр. --- В далёкой от Петербурга Варшаве пани Огинская, воспользовавшись отсутствием мужа, перебирала записки - и свои, которые цесаревич вернул перед её первым отъездом, и его, сохранённые вопреки благоразумию. Охладила его чувства разлука, утомила ли отчаянная настойчивость, с которой женщина боролась за возвращение прошлой любви, или бурный роман был лишь страстью? Напрасно Ольга искала ответ в пожелтевших бумагах. Да и нужен ли ей этот ответ? Воспоминания о прошлой жизни - единственное, что удерживало её в этой. Навязанный муж не упрекал её прямо, но презрения скрывать не трудился. О ребёнке, который появится со дня на день, почему-то не думалось, как и о будущем вообще. Иногда женщину посещали мысли - что стало бы её незабвенной любовью, не случись на давнем балу глупой ссоры, закончившейся дуэлью. Цесаревич отказался бы от своего предназначения? Смогла бы любовь вознаградить его жертву? Женился бы из государственных интересов, оставив возлюбленную фавориткой? Стоило ли, отдав честь, жалеть гордость? Или страсть бы увяла, как тепличный цветок под порывами ветра? Ольга вздохнула. Что бы чувствовала она, готовясь дать жизнь ребёнку любимого человека? Счастье, тревогу? Бог весть, но не это гнетущее безразличие. Пани встала, прошлась по комнате, случайно глянула в зеркало и разрыдалась, вдруг осознав - той Ольги давно уже нет, а скоро не будет и этой. КОНЕЦ

Gata: Подруги, вы будто сговорились меня уморить - что ни день, то новая СашОля Такого массированного удара, да еще на день рождения, моя нежная психика выдержать не в силах и настоятельно нуждается в реабилитации. Так что не взыщите, в новой редакции "Востока" одна линия будет расширена до полного моего морального удовлетворения, и это будет точно не СашОля ))))))))

Царапка: Хихи, рассказ-то старый :)))

Алекса: Я с такой радостью стала читать "Год любви". Оля и Алекс тут были для меня такими, как я их и представляю теперь себе после Востока. Царапка , начало было таким романтичным и замечательным. Но ближе к концу я просто Получается, что все это был только самомобман, не было любви, а только страсть между ними? Я в это не верю, не хочу верить. Конец, меня просто убил. Царапка пишет: Может быть, увидимся прежде, чем нас разлучат навсегда, но ненадолго. Прощай. Александр. Это не Алекс, это какой-то другой человек написал в записке. Осторожный и чужой

Алекса: Gata пишет: Подруги, вы будто сговорились меня уморить - что ни день, то новая СашОля Gata , я только сейчас увидела твой пост. Уже после того, как написала свой Прости, пожалуйста, я люблю пару СашОля, но понимаю, что у них уже все в прошлом. А будущее ОльБеня Только мне хочется верить, что даже в прошлом между Алексом и Олей была настоящая первая любовь, а не страсть и постель. Это принижает моих любимых героев. Когда есть настоящая любовь, пусть она и потеряна, остаётся нежная память. У Царапки получилось реалистично, но тягостно. Я такого не хочу. Gata пишет: Так что не взыщите, в новой редакции "Востока" одна линия будет расширена до полного моего морального удовлетворения, и это будет точно не СашОля Жду с нетерпением

Gata: Алекса пишет: Прости, пожалуйста, я люблю пару СашОля, но понимаю, что у них уже все в прошлом. А будущее ОльБеня Алекса, ну что ты, зачем извиняться Это вы меня простите, просто доза для меня оказалась великовата, а в умеренных количествах я СашОлю принимаю (в очень умеренных ). Мы же все такие разные, и любим и видим по-разному, и я, упаси Бог, никогда не требовала и требовать не буду, чтобы другие разделяли мою точку зрения. Но мы с Розой и Эйлис очень горды, что нам удалось создать образы, которые понравились всем и не вызывают споров, как сериальные В. или А. Утерли нос Амедии и Ко. ))))) Алекса пишет: Только мне хочется верить, что даже в прошлом между Алексом и Олей была настоящая первая любовь, а не страсть и постель. Это принижает моих любимых героев. Когда есть настоящая любовь, пусть она и потеряна, остаётся нежная память. Вот за это тебя люблю! Может быть, совместными усилиями нам удастся научить Царапку писать романтично?

Царапка: Это как?

Алекса: Gata пишет: Но мы с Розой и Эйлис очень горды, что нам удалось создать образы, которые понравились всем и не вызывают споров, как сериальные В. или А. Утерли нос Амедии и Ко. Еще как утёрли Я очень люблю ваших Беню, Олю и Алекса Царапка пишет: Может быть, совместными усилиями нам удастся научить Царапку писать романтично? Мне нравится, как пишет Царапка. Увлекательно. Только много мрачного. Поэтому я кое-что пропускаю. Не теряю надежды прочитать у нее что-то красивое и романтичное

Gata: Царапка, к чему относится вопрос "как" - ты интересуешься, что такое романтика, или интересуешься, как мы тебя собираемся ей научить? :)

Царапка: И то, и другое :)

Olya: Алекса пишет: Только мне хочется верить, что даже в прошлом между Алексом и Олей была настоящая первая любовь, а не страсть и постель. Мне кажется, в "Годе любви" на первом месте именно страсть. Может, я что-то не так поняла, но даже не брать во внимание последние слова Алекса, просто по письмам... мне кажется, Ольга очень любит наследника, а вот с его стороны - это больше влечение. И, по-моему, Царапка нарочно пыталась это подчеркнуть. Имхо, конечно. Царапка пишет: Пани встала, прошлась по комнате, случайно глянула в зеркало и разрыдалась, вдруг осознав - той Ольги давно уже нет, а скоро не будет и этой. Очень грустно... Царап, ты не могла бы выложить сюда хэппиенд с Таней и Андреем?

Gata: Ольгиной бессмертной души Царапке не жалко, в отличие от Нюшкиной.

Царапка: Оля, выложу, но не раньше вторника (непечатное про провайдера). Мне кажется, в сериале со стороны Алекса только страсть и была, иначе бы он больше считался с чувствами любимой женщины в истории с дуэлью, и не было бы отвратительной сцены с Натали, когда он показывал ей разные камни, и на их примере рассуждал о разнице между женщинами.

Царапка: Гата, ты о чём? Ольгина душа вполне может спастись. Смерть родами ничем ей не угрожает.

Gata: Царапка пишет: Ольгина душа вполне может спастись. Смерть родами ничем ей не угрожает. А откуда она знает, что родами умрет? В стеклянном шаре, что ли увидела?

Царапка: Обычные опасения женщины того времени, к тому же беременность она явно переносит не очень хорошо (иначе с чего бы ей всё вспоминалось?). Если угодно - предчувствие. Я недавно читала статью, в клиниках Европы в то время умирали от родильной горячки до 30% женщин, 10% смертности считалось нормой. Плюс другие диагнозы.

Olya: Царапка пишет: Смерть родами ничем ей не угрожает. А... Так имелось ввиду, что Ольга умрет... А я последнюю фразу поняла в переносном смысле. Царапка пишет: выложу, но не раньше вторника

Царапка: Я имела в виду не смерть в родах (с исторической Калиновская вроде этого не произошло), а страх смерти и уныние.

Gata: Царапка пишет: той Ольги давно уже нет, а скоро не будет и этой Имхо, тут не страх смерти, а уверенность в оной. После прочтения такого рода историй с Ольгой (Лизой, Натой) возникает настойчивое желание четвертовать Нюшку, смакуя подробности. Единственное, что останавливает - что заработает на полную мощность простынно-ткацкий станок ))))))

Царапка: Gata: возникает настойчивое желание четвертовать НюшкуРазве я против убийства Анны в фиках? Наоборот, всячески одобряю у отдельных авторов, как наиболее милосердный по отношению к ней вариант, даже если смерть будет мучительная :))) А вообще всё не так - не пишу о других героях: ругают за однобокость, напишу - грозят всяческими карами Анны :))) видимо, лучше уж не писать.

Gata: Царапка пишет: А вообще всё не так - не пишу о других героях: ругают за однобокость, напишу - грозят всяческими карами Анны :))) видимо, лучше уж не писать. А кто тебе мешает писать не однобоко? Про четвертование я фигурально выразилась :)

Olya: Царапка пишет: Разве я против убийства Анны в фиках? Наоборот, всячески одобряю у отдельных авторов, как наиболее милосердный по отношению к ней вариант, даже если смерть будет мучительная :))) Царапка, прости, но не смешно совсем

Царапка: Gata: А кто тебе мешает писать не однобоко?это как? и про кого? Olya: Царапка, прости, но не смешно совсем Оля, мне тоже не смешно читать фики, которые навели на эту мысль. А имела я в виду классическую дискуссию пушкинистов о Ленском: был поэт к своему собрату жесток, убив его молодым, или милосерден, не позволив метаморфозу "в деревне, счастлив и рогат". Я в данном случае голосую за милосердие.

Роза: Царапка пишет: это как? и про кого? После вопроса "это как?", понимашь, что Царапыч по-другому же не напишет На самом деле, у тебя, Диана, есть же славные истории. Как ни странно, они не про Анну А как про Анну, туши свет, кидай гранату

Царапка: кто-то обещал мне рассказать подробнее о метательных боеприпасахНе знаю, для меня Анна "туши свет" - у не любящих сериальную авторов.

Алекса: Я думаю, все зависит не от любви автора к герою, а от авторского таланта. Автор может любить своих героев, а читать написанное невозможно, ИМХО.

Царапка: Ещё от мировоззрения, если ценятся или, наоборот, отвратительны, разные качества.

Gata: Царапка пишет: Ещё от мировоззрения, если ценятся или, наоборот, отвратительны, разные качества. В первую очередь - от мировоззрения. Роза пишет: На самом деле, у тебя, Диана, есть же славные истории Да, про Мишаню с Полиной в мешочной игре - очень даже милая история! Царапка пишет: А имела я в виду классическую дискуссию пушкинистов о Ленском: был поэт к своему собрату жесток, убив его молодым, или милосерден, не позволив метаморфозу "в деревне, счастлив и рогат". Я в данном случае голосую за милосердие. А по-моему, поэт не задумывался о том, что так волнует умы исследователей его творчества и Царапку вместе с ними ))))))))

Olya: Царапка пишет: мне тоже не смешно читать фики, которые навели на эту мысль. Да, знаю, Царап, ты не нарочно, но все равно, когда вижу пожелания Анне умереть поскорей, то как-то... не могу привыкнуть.

Gata: Любая букашка имеет право на жизнь :)

Бреточка: Gata пишет: Любая букашка имеет право на жизнь :) какое оригинальное сравнение

Olya: Бреточка пишет: какое оригинальное сравнение Точно! Гата

Царапка: Так то букашка, а мы здесь - о вымышленных персонажах.

Алекса: Gata пишет: В первую очередь - от мировоззрения. Это тоже

Царапка: Название: «Неожиданное решение» Автор: Царапка Рейтинг: PG Жанр: мелодрама Герои: все знакомы 2009 год Она вернулась, гордая и прекрасная. Как королева, слегка наклонила голову, принимая мольбу о прощении. Подкосились колени, и оставалось поднести к губам краешек платья, пряча слабость, вину и... Разочарование? Почему от радости больно? - Любимая, клянусь, никогда... - Любимая? - сладкое слово сегодня горчит. - Единственная... - Единственная... Помни об этом. Князь Андрей со вздохом поднялся и почтительно поцеловал руку невесте. - Я виноват перед Вами... - Довольно! - княжна возвысила голос. - Не хочу больше слушать. - Татьяна скоро уедет. - Надеюсь. Натали пожаловалась на усталость, отвернулась и покинула комнату. Жених тоскливо глядел на закрывшуюся за ней дверь и очнулся от еле слышного. - Она простила вас, барин? - Простила... - князь прикрыл спрятанные за очками глаза. - Ты прости меня, Таня. - Господь с вами, куда уж мне. Знала я - ничего, кроме позора, мне не видать, только сердцу ведь не прикажешь. Свет белый без вас не мил. Андрей моргнул и тихонько привлёк Татьяну к себе. - Не плачь, Никита тебя не обидит. Молодая женщина зарыдала и коснулась рукой живота. Князь совсем растерялся. - Я не брошу тебя... И его... - Пока не венчали ни вас, ни меня, дайте хоть наплакаться вволю. - Таня... Любовница была близко, тепло её тела, запах волос и кожи - до боли знакомы. Князь не выдержал и стал целовать её. Татьяна страстно ответила, и с каждым поцелуем, чувствуя себя подлецом, Андрей возбуждался всё больше. Без слов понимая друг друга, молодые люди поспешили к княжеской спальне, и скоро для них перестали существовать беды и цепи недалёкого будущего. Любовная битва утихла. Недолгое счастье осушила слёзы в глазах Тани, лежащей на спине, нежно бормоча простые ласковые словечки. Князь обнимал её и осторожно поглаживал складку на животе, надеясь почувствовать биение сердца ребёнка. Будет ли ему когда-нибудь так хорошо с высокородной супругой? Натали красива, горда, брак с ней - большая честь и весьма выгоден. И год за годом придётся доказывать, что муж достоин своего счастья. Андрей с сожалением подумал о предрассудках. Кому есть дело до жены офицера? Глупые посиделки полковых дам обязательны, как начищенные пуговицы мундира, и ради них придётся смирять движения сердца. Разве воинский долг невозможно исполнить, если жена не скачет по маскарадам, а сидит дома, нянча ребёнка? Подумалось - не увлёкся бы он изяществом фрейлины, не поспеши цесаревич выступить сватом, с Татьяной не нужно было бы расставаться. Крепостная любовница, внебрачный ребёнок - что тут такого особенного? Многие помещики, и женившись, сохраняют вторую семью. Но он же дал слово, поклялся... Зачем? Надеялся, что помолвку разорвёт Натали? В безмолвии ночи тайные мысли завладели душой. Князь всю жизнь старался быть достойным своего рода, слушался маменьку, держался осмотрительнее бесшабашных товарищей, и теперь до самой могилы ему придётся влачить крест благоразумия и вины случайной ошибки. Случайной ли? Или простушка Татьяна, взирающая на барина с обожанием и любовью, не оценивая, не взвешивая достоинств, не сравнивая с другими блестящими офицерами, - то, к чему князь стремится взаправду? - Таня... - Иди ко мне, любый... Сможет ли Натали позвать его так тягуче и беззаветно? Наутро вся семья, вместе с будущей роднёй, собралась в столовой за завтраком. Напрасно мать и отец старались изображать предсвадебное веселье и скрыть от князя и княжны Репниных глубину семейных проблем. Натали была молчалива, её брат – холоден. Мишель иногда сердито косился на друга, надутым видом давая понять, что легкомысленной связи с горничной от младшего Долгорукого не ожидал. Андре ковырял вилкой в тарелке и размышлял: что сказал брат сестре, узнав об измене? Советовал порвать с женихом или уговаривал помириться? Что сказал бы, узнав о минувшей ночи? Андрей закончил есть, сослался на дела и хотел уехать, но Марья Алексеевна всполошилась: - Поля сегодня Пётр Михайлович собрался объехать, побудь лучше с невестой, Андрюша. Не найдя, что возразить, молодой князь предложил Натали прогуляться по заснеженному парку. Жених и невеста долго шли рядом, не зная, что друг другу сказать. Вчерашнее объяснение угнетающе подействовало на обоих. Князь думал, что вряд ли он смогут друг другу доверять даже в браке, молчание княжны значило то же самое. - Натали, становится совсем холодно. - Вы хотите вернуться в дом? - Я боюсь, Вы простудитесь. - До свадьбы всего неделя… - Да… - князь вздохнул, не скрывая тяжести на душе. - Вы не рады? - Столько хлопот… - Понимаю, - Натали пристально посмотрела на жениха и направилась к дому. День прошёл в бессмысленных разговорах, а ночь князь снова провёл с возлюбленной, ловя последние дни вместе. - Когда мне уезжать? - Ещё несколько дней у нас есть. - Помилуйте, хоть свадьбы вашей позвольте не видеть. - Хорошо, хорошо, накануне уедешь… - шептал Андрей, на миг прервав поцелуи. - Как же ребёночек наш отца не увидит? - Что ты, Танечка, что ты… Я буду к тебе приезжать. - Княгиня отпустит? - Не беспокойся, придумаю что-нибудь. - Барин… я Никите-то отказала. Грех Вас любить, а с ним обвенчаться. - Танечка, как же ты, с маленьким и без мужа? – заботливо спросил Андрей, но не мог скрыть радости. – Бог с ним, ещё стал бы тебя ревновать. Татьяна погладила его по плечу. - А как детки у Вас пойдут от княжны, тогда не забудете? - Нет. Хочешь, поклянусь? – спросил Андрей, и тотчас испугался – как он сможет исполнить две клятвы, - верности Натали и клятву любви Тане. Любви? Заботиться о ребёнке – он хотел обещать это, а подумал вдруг о любви. Князь лежал, не смея пошевелиться, с каждым мигом осознавая то, о чём давно ведало сердце – оно бьётся быстрее не ради прекрасной княжны. Андреем завладело отчаяние. Слишком поздно он понял, кто дороже ему. До свадьбы – меньше недели, ничего нельзя изменить… Новое утро принесло новую боль. Холодность и задумчивость Натали будущая свекровь объясняла волнением перед свадьбой и, шепнула княгиня на ухо сыну – перед первой брачной ночью. Андрей вздрогнул от слов матери, и вид у него был настолько несчастный, что испуг не укрылся от Натали. Глаза девушки потемнели, она серьёзно задумалась, потом вышла, и целый час её не было видно. Целый час князь мог думать о Тане, о её смелости, вере в чувства и благородство любовника. Час истёк, и невеста вернулась. Боже мой, это она? Глаза полыхают зелёным огнём, прядь волос выбилась из аккуратной причёски… Натали подошла к жениху вплотную и с чувством залепила пощёчину. - Вы опять спали с Татьяной! Не отпирайтесь! В этом доме и у стен есть уши. Андрей едва не проворчал, что шпионство гостью не украшает, но надежда приглушила его возмущение. С трепетом ждал он слов Натали, и с трудом удержал радостную улыбку, услышав: - Между нами всё кончено! Я устала от Ваших обманов, ложных клятв, предательства! - Простите, Натали… Наталья Александровна… - Я слишком много прощала. - Я понимаю… - князь моргнул. – Я хотел сказать, что прошу прощения… и желаю Вам счастье. Мы ошиблись. - Ошиблись? Вот как… Вы, кажется, рады… - княжна повела носом, всхлипнула, выпрямилась и, изо всех сил удерживая слёзы обиды, ушла, на ходу бросив: - Я велю горничной собрать вещи и сегодня же покину Ваш дом. Через четверть часа к сидящему с блаженной улыбкой Андрею в библиотеке подбежал князь Репнин и ударил друга вслед за сестрой. - Ты подлец! Как ты смел? Ты мизинца Натали не достоин! - Да, Мишель, я виноват… - Ты негодяй! - Мишель, я не мог удержаться… - Не понимаю, - чуть успокоившись, продолжил Репнин. – Променять мою сестру на дворовую… Простую служанку, без манер, образования, каких-то понятий! - Ты совсем не знаешь её. - Надеюсь никогда не узнать, – ядовито ответил Мишель, остыл и изменившимся голосом сказал сам себе. – Я могу понять, влюбись ты в девушку, получившую хорошее воспитание, но Татьяна… Господи, что ты в ней-то нашёл! - Мишель, не говори ничего… - князь начал злиться. – Думаешь, для меня что-то значит умение носить хорошие платья и болтовня в нос на французском? - Но Татьяна для тебя – ненадолго, и ради простой интрижки ты ломаешь жизнь, даёшь пищу для пересудов, теряешь мою сестру, наконец… Или ты никогда не любил её? - Я думал, что люблю Натали… прости, я был уверен, что мы будем счастливы! - И как ты теперь хочешь искать своё счастье? - Не знаю, но Татьяна никуда не уедет. Репнин подумал и усмехнулся. - О, да, ты отлично устроишься! Делать в столице карьеру и держать в деревне крепостную любовницу – очень удобно. - Мишель, я прошу тебя! Ты всё неправильно понял! - Неправильно, в чём? - Я люблю её! - Эту Татьяну? – князь не верил своим ушам. – Андре, опомнись! Она же… - Перестань говорить о ней вздор! - О ней и не такого наговорят… Содрогнувшись, Андрей стал возражать. Слова звучали неубедительно. Михаил усмехнулся, но не сердито. - Андре, если ты любишь её, милосерднее расстаться теперь. Выдай её замуж, а я, если хочешь, попробую помирить тебя с Натали. - Я не хочу с ней мириться! - Вот как… - протянул Репнин. – И что же ты собрался делать? Искать лет через пять другую невесту? - Я… я женюсь только на ней! На Татьяне! – Андре вздрогнул, испугавшись собственных слов, и тут же почувствовал невероятное облегчение. – Да. – сказал он почти весело, - Почему быть безумцем дозволено только Корфу? - Ты… - вытаращил глаза Михаил. – Андре, ты с ума сошёл! У Корфа нет сестёр, он не служит… и вообще - это же Корф! - Мишель, я устал быть благоразумным. Репнин хотел что-то сказать, передумал, встал, вновь начал говорить и оборвал себя на полуслове. - Я не знаю, Андре… может быть, ты пожалеешь, но… точно пожалеешь, если откажешься от любимой из-за этих чёртовых предрассудков! – в голосе князя прозвучали горечь и ожесточение, и он почти бегом бросился к двери, оставив друга одного привыкать к главному решению в своей жизни. Молодой князь встал, но снова сел, почувствовав слабость. Впереди объяснения с роднёй, отставка, брак, может быть, тайный, ссоры, нравоучения, сплетни и жалость к безумцу. Но обман, предательство, подлость он навсегда отряхнёт и больше к ним никогда не вернётся. Конец.

Olya: Царапка , большое спасибо! Буду думать, что после неудавшегося венчания все так и было бы. Если бы не это глупый ход сценаров с убийством Андрея

Царапка: Название: Красивая жизнь Автор: Царапка Жанр: романтичное, позитивное, драма. Пейринг: Алекс\Ольга Рейтинг: PG-13. Не знаю, насколько получилось романтично и позитивно, но я пыталась… - Папа, ты невыносим! - Балбес, плейбой, тоже мне! - Коленька, не кричи на нашего мальчика! Олигарх закатил глаза. Ну и семейка, с собственным отпрыском хлопот больше, чем с конкурентами. - Когда ты возьмёшься за ум? - А что? Лететь в тайгу медведей считать? - Какие медведи, хоть физиономию умную сделай, когда Александр Христофорович будет отчётность подписывать! - Что? - Понимаю, для тебя слишком трудно! - саркастически буркнул старший Романов, сердито глянув на загорелое лицо, ладную фигуры в костюме для тенниса и светлые кудри дорогого сыночка. - Ники, ну зачем в Нижневартовск? Ты что-то говорил о скважинах Венесуэлы. - Я не такой болван! Доверять ему инвестиции! Ха! - Венесуэла? - заинтересовался наследник. Перед его мысленным взором промелькнули восхитительные картины - море, солнце, пальмы и множество смуглых красавиц, падающих в объятия белокурого Аполлона. Николай Павлович махнул рукой. Жена проворковала – "Дорогой, мальчик ещё слишком молод, остепенится", но опытный владелец крупной нефтедобывающей фирмы придерживался куда более скептического взгляда на будущее. Пусть сын едет в Венесуэлу, хоть месяц не надо будет думать о его выходках и слушать постоянные упрёки любимой Сашеньки: "Почему ты не сделал мальчика членом совета директоров?". - С тобой поедет Василий Андреевич! Ты будешь смотреть и слушать, смотреть и слушать, ты меня понял? Инфант усмехнулся – лезть в скучные нефтяные дела ему вовсе не улыбалось. Итак, Венесуэла! --- Не прошло и двух недель, как младший Романов предвкушал наслаждение свободой, вытянув ноги в удобном кресле белоснежного лайнера, набирающего высоту над аэропортом. В бизнес-классе рейса Москва-Мадрид-Каракас была занята только половина мест. Молодой человек ещё в зале ожидания приметил изящную шатенку и обрадовался – приятное времяпровождение началось. Девушка летела одна, на Александра как будто бы не смотрела, но в свои двадцать пять он уже достаточно знал прекрасную половину, чтобы понять – несколько быстрых взглядов ему обеспечены, а там… Мало кто отказывался от знакомства более близкого. Пересадка в Мадриде, полёт над Атлантикой - молодым и симпатичным чем не повод к знакомству ? Красотка в соседнем ряду была одинока, и это требовалось срочно исправить. Разумеется, в аэропорту Барахас Александр подошёл к девушке, игнорируя недовольный взгляд отцовского представителя. - Извините, мне кажется, Вы что-то ищете. - Вы хотите сказать, кого-то? - голос, не заглушаемый рёвом мотора, звучал очень приятно. - Именно так, - довольно кивнул младший Романов. Игривая улыбка, кокетливый взгляд - девчонка ломаться не собирается. Александр терпеть не мог недотрог. Он не раз разглагольствовал перед приятелями - набивающие себе цену стоят дешевле всего, и взял за правило: если девчонка не ложится в постель после третьей встречи, продолжать борьбу до победного, и сразу бросать ломаку, ограничившись одной ночью. Надолго заинтересовать его могло что-то оригинальнее долгого штурма, а уж всерьёз зацепить… - никто из приятелей не рисковал даже предположить, какими качествами должна обладать такая девчонка. Попутчица не собиралась разыгрывать из себя неприступную крепость. Плавным жестом руки она пригласила молодого человека сесть рядом. - Алекс, - инфант представился так, как будто один на свете носил это имя. - Ольга, - слегка наклонила голову девушка. - У тебя есть Шенген? - Конечно, - она чуть обиженно приподняла брови. - До посадки четыре часа, прокатимся по Мадриду? Никаких скучных сомнений, ни слова о пробках. Ольга встала, взяла сумочку и улыбнулась. Василию Андреевичу, отвратительно переносящему перелёты, было не до своего подопечного. Никто не помешал парочке смыться. У выхода Романов взял первого попавшегося таксиста, разумеется, не торгуясь. Дорога в столицу Испании оказалась довольно свободна, а вот встречные полосы, в сторону аэррпорта, вызвали у молодого плейбоя лёгкое беспокойство, которое он, разумеется, не проявил, поглаживая спутницу по загорелой коленке. Ольга успела переодеться ещё в самолёте. В обтягивающей джинсе она тоже была хороша, но полотняные шортики и зелёный топик с затейливым рисунком подходили для испанской, тем более венесуэльской жары куда лучше. В центр города автомобиль довёз их всего лишь за сорок минут. Парочка выпрыгнула из машины, но времени на осмотр скучных достопримечательностей тратить не стала. Александр привёл девушку в кафе с видом на центральную площадь и ценами, обеспечивающими свободные места тем, кто летает исключительно бизнес-классом. С небрежным видом сделав заказ, парень прокомментировал с оттенком извинения: - Я хотел Шардонне 2004 года, надо же, нет. - Здесь должна быть вкусная панна-котта. - В Испании? Смеёшься? - Я везде её пробую. Не люблю десерты с бисквитом. - Боишься поправиться? - Алекс воспользовался поводом запустить руку под майку соседки и пощекотать ей живот. Та многообещающе выгнулась, но взмахом ресниц напомнила о присутствии официанта. --- Угощение наследник олигарха оценил как пристойное, расплатился и забеспокоился. Конечно, выдавать мелочные заботы перед красивой девушкой не хотелось, но скоплению машин на дороге плевать на толщину кошелька Романова-старшего. Ольга и здесь оказалась на высоте, спокойно направившись к быстро подъехавшему такси. - Мадрид - скучный город, часа в нём за глаза, - мелодично шепнула девушка согласно кивнувшему Александру, приободрившемуся от мысли - на рейс он не опоздает, и выволочка от папы ему не грозит. Аккуратный жёлтенький Ford лавировал в быстрых потоках, но на шоссе, ведущем в аэропорт, движение встало намертво. Романов занервничал. До посадки оставался всего час. От бессилия парень стал препираться с шофёром, отвечавшим многословно и красочно. На каждое слово русского гостя темпераментный испанец находил десяток проклятий в адрес правительства, дорожных рабочих, расписания авиарейсов и жуткой жары. Бесполезно. За двадцать минут машина сдвинулась едва на сто метров. Александр в отчаяние покусывал губы и не сразу заметил, как спутница открыла дверь и выскользнула из салона. Не успел парень обидеться, как Ольга уже махала ему рукой рядом с парой мотоциклистов. Поспешно сунув таксисту купюру, Александр бросился к спасительным железным коням, и под гудение завидевших зелёный водителей уселся позади одного из парней. Рокеры бодро объехали пробку, получили от девушки по поцелую, и на прощанье приветливо погудели. До окончания посадки оставалось минут пять, когда запыхавшиеся молодые люди влетели в зал. Отмахнувшись от сердитого Василия Андреевича, Александр сел рядом с новой знакомой. Конечно, он сегодня оказался не на высоте, но компенсировал промах множеством комплиментов: - Ну ты даёшь! Как ты их разглядела? Меня бы они не выручили… - Пустяки! – Ольга махнула рукой и перевела разговор на другую тему: - В первый раз в Каракасе? - Да, наша фирма делает инвестиции… - инфант тотчас напустил на себя небрежно-скучающий вид. – Я посмотрю, стоящее ли дело. - А я – на переговоры по поставке буровых установок. Александр переваривал информацию, опасаясь, что спутница оказалась чрезмерно серьёзной, но она с улыбкой продолжила: - Уже всё согласовано, завтра два часа на подписание – и на пляж. - Отлично! – Романов даже не поинтересовался расписанием первого рабочего дня в командировке, и в лучезарнейшем настроении прибыл в столицу Венесуэлы.

Царапка: Отелей, достойных наследника нефтеимперии, было не много, и Ольга, как оказалось, остановилась тоже в "Савое". Девушка вскользь упомянула, что её отец – поляк, хозяин крупной посреднической фирмы, умеющий наладить контакт и с штатовскими ястребами, и с красными чиновниками Чавеса, дочку же не первый год привлекает к участию в сделках. Но детали остались за кадром – впрочем, Александр ими и не интересовался. За ужином он с удовольствием изучал вырез вечернего платья прекрасной польки, блестящие завитки каштановых волос, пластику. Прижав к себе девушку в медленном танце, он шепнул: - Идём ко мне? - Не устал после перелёта? – поинтересовалась она, улыбнувшись. Тот радостно заверил: - Нормально! Ночь оправдала самые смелые ожидания. В постели Ольга была так же изобретательна, как днём на шоссе. Редкая женщина умела заставить молодого плейбоя к утру чувствовать себя под утро пеплом из костра Феникса, а потом, улыбаясь, возродить его силу шаловливыми пальцами. Она оказалась покорной и властной, умелой, ласковой и вдруг колючей – ночь утолила жажду и вновь зажгла её, обещая наслаждения снова и снова. После завтрака молодые люди разбежались по своим совещаниями. Александр не слушал нотации Василия Андреевича, впрочем, довольного, что легкомысленный инфант не вмешивается в серьёзный вопрос. Старинный друг Романова-старшего, производивший обманчивое впечатление витающего в облаках добродушного толстяка, к мальчику относился достаточно снисходительно, но не любил, когда тот путается под ногами. В роскошном кабинете нужно было делать заинтересованное лицо и притворяться разбирающимся в поставках, марках нефти, выработанных скважинах и аренде национализированных месторождений. Всей этой скуки инфант наелся и дома. В голове поневоле задерживались обрывки бесед, но молодой человек считал для себя достаточным нахвататься нескольких терминов, чтобы блеснуть ими в трёпе с друзьями. Впрочем, невольно подслушанный разговор на испанском его задел: - Что это за бездельник? - Сын Романова, его можно не брать в расчёт. Участники переговоров явно не знали, что способности сына к языкам были гордостью супруги олигарха. Говорящие с любезнейшей улыбкой обсудили, как не повезло синьору Романову с отпрыском, и оставили его с испортившимся настроением. Незначительная по меркам олигарха сделка не давала права на такое нахальство партнёров. --- За коктейлем Александр разболтался с подружкой: - Эти обезьяны… до чего наглые! Думают, их скважины – Эльдорадо! Ха! Девушка кивнула: - Да, к тому же национализированы, сделки идут через чиновников, откаты до тридцати процентов. - Ты всё знаешь! – Александр не очень ценил женский ум, но всегда хвалил его. - Конечно, папа давно взял в свои руки поставки оборудования, я уже который раз здесь. - Может, прикупишь скважину? – он придвинулся ближе. Ольга заговорщицки подмигнула: - Через третьи руки нужно попробовать, пока никто не знает – ожидается приватизация! Только тсс…. – она прижала палец к смеющимся губам. - Сегодня – к тебе! – скомандовал Александр. Отдохнув днём, поплавав в бассейне и посетив массажиста, молодой человек был в отличной форме и показал красавице класс, сумев-таки заставить её стонать от изнеможения. Вскоре Ольга уснула. То ли выпитый за обедом кофе оказался слишком уж крепким, то ли физиономии деловых партнёров – ехидными, но Алексу не спалось. Комната освещена низким торшером, включённым в ночном режиме, но достаточно ярким, чтобы разглядеть папку с бумагами на тумбочке у кровати. От нечего делать инфант стал пролистывать, и в его забитую развлечениями голову постепенно проникла мысль – документы чрезвычайно важны. Короткие записи о переговорах складывались с услышанным от отца, от Жуковского, на совещании – есть шанс купить крупнейшую, ещё не разработанную скважину под правительственные гарантии защиты от национализации. Там же были указаны имена, очевидно, чиновников, и карандашом, еле заметно – процент. Стараясь ступать как можно тише, Александр добрался до письменного стола, взял лист почтовой бумаги и переписал сведения, показавшиеся ему важными. Потом осторожно открыл дверь и удрал. Сердце колотилось. Молодому человеку пригрезилось, как он сможет утереть нос многоопытному Василию Андреевичу и родному папаше, получить свои деньги, огромные деньги, навсегда забыть препирательства и споры о суммах, выделяемых на привычные мелочи – яхты, гостиницы, девушки. С нежностью посмотрев на закрытую дверь, он мысленно поблагодарил подружку за её легкомыслие и длинный язык. В своей комнате Романов включил ноутбук, вошёл в сеть и с трепетом набрал код доступа к своему счёту. Денег там достаточно не было, но это парня не остановило. Александр написал отцу, что на совещании, где никто не догадывался о его знании испанского, подслушал разговор о приватизации новых месторождений. В доказательство, что дело серьёзно, парень назвал имёна, выписанные из бумаг Ольги, и добавил, что вопрос, кому будут проданы скважины, решится на-днях. --- Утром ответ от отца был получен. По своим каналам Николай Павлович успел проверить подлинность информации, хотя о главном – приватизации, сведений не было. Полной уверенности не было, но куш обещал быть столь значительным, что олигарх срочно уполномочил осторожного Василия Андреевича действовать по обстановке и перевёл на доступный для него счёт огромную сумму. Александр решился взять дело на свой страх и риск, и сумел незаметно от отцовского доверенного лица воспользоваться его электронным ключом и перевести деньги себе. Он никогда не решился бы на обыкновенное воровство, но сейчас надеялся предстать перед отцом в блеске победы, доказывая – сына тот всю жизнь недооценивал. Василий Андреевич начал осторожно прощупывать почву, а его подопечный пошёл ва-банк, прямо предложив хитрому венесуэльцу взятку за то, чтобы сделка была оформлена на имя Александра, а не Николая Романова, и не через неделю, а завтра. Местный деятель, подмигнув, согласился. ---- Через два дня роскошная шатенка вошла в офис неказистого с виду бизнес-центра. - Итак? Сидевший за столом довольно молодой человек поднял голову и произнёс: - Поздравляю, работа блестящая. - Попался? - Наследник оказался очень уж прыткий, вздумал перебежать дорожку отцу. - Это что-то меняет? - Ничего. Взятка – от Романова, старшего или младшего – какая разница? Старший – хитрый лис, выкрутился бы, а теперь придётся выполнить наши условия, иначе сынок останется в Каракасе надолго… и без привычных коктейлей. - Рассказать, как я ему подсунула эти бумаги? Шеф девушки поднял палец: - Необязательно. Метод был на твоё усмотрение, детали – как хочешь. - Детали – пожалуй что бонус, - усмехнулась Ольга, не без удовольствия вспоминая пылкие объятия инфанта. - Рад за тебя, - с пониманием ответил шеф. – Какие планы? Премии хватит год не работать, а то и дольше, если будешь жить скромно. - Скромно не для меня. - Удачи! - До встречи. - Всё может быть. ---- Александр уныло сидел в гостинице. Его судьба решалась на этой неделе. Василий Андреевич уже выдохся ругать его щенком и ослом. Неприметный гость в штатском вежливо, но внятно объяснил, что именно сотворил гость столицы и как надолго он сядет в тюрьму, если известные данные будут обнародованы, а уважаемый партнёр многочисленных предприятий Венесуэлы не проявит благоразумия и заботы об отпрыске. Единственное, что утешало – отец почему-то не слишком сердился и даже проворчал по телефону что-то вроде: наконец-то ты хотя бы заинтересовался делами! В конце концов, сделка, из-за которой двое гостей из России приехали в солнечную Венесуэлу, действительно разорением не грозила. Домашний арест не был строгим – бежать Александру всё равно было некуда, но когда дверь открылась и в комнату ленивой походкой вошла Ольга, парень не знал, что сказать и подумать. - Привет! Что-то тебя совсем не было видно. - Я… - он хлопал глазами. - А моя сделка сорвалась к чёрту. Надули моего папу, как последнего олуха. - Да? – ничего не соображал Александр. Девушка опустилась в кресло. - Сегодня я свобода. Составишь компанию, или так и будешь здесь киснуть? - Ты серьёзно? Она расхохоталась. - Конечно. Я провела тебя, как щенка, а сегодня на отдыхе. С тобой ничего не будет, не бойся, твой папа уже с моим шефом договорился, - она плавно переместилась на кровать и обняла Александра. – Неужели ты – такой глупый зануда? - В смысле? - Ты показался мне славным оболтусом, а теперь расклеиваешься из-за важных дел своего папочки, чушь какая-то, - Ольга скривилась. – Пошли его к чёрту. Иди ко мне. Ошалевший Александр невольно поцеловал её, а потом заразился смехом. - Ну ты даёшь… Вот так, пришла… - А что? Дело сделано, отпуск, море, симпатичный молодой человек… - И девчонка – что надо! Нет, правда! Папа и не догадывается, как я узнал эти чёртовы имена! Я ему наговорил, что подслушал разговор на совещании… - Молодец, сможешь нас познакомить. - Ты… в смысле… опять по работе? - Нет, дурачок! Я же на отдыхе. - Не врёшь? Ольга не ответила, улыбнулась и потребовала угостить её маргаритой. - А там и ещё кое-чем…. - Может, сначала? - Что ж, я не против. КОНЕЦ

Gata: Царапка пишет: «Неожиданное решение» У меня такое ощущение, что текст по сравнению с первой редакцией претерпел некоторые изменения - по крайней мере, последняя фраза Мишеля мне запомнилась другой, но память штука такая - часто норовит подвести :) В целом мне рассказ понравился, кроме попытки уесть Натали... ну что поделать, раз не любит наша Царапка законнорожденных княжон ))))))) Царапка пишет: "Красивая жизнь" Начало очень увлекательное, но дальше так накручено, что я перестала соображать, что к чему, кто с кем ведет дела, и кто кого надул. Впрочем, я - тормоз знаменитый, может, другие лучше вникнут. В любом случае - автору респект за плодовитость. Если не ошибаюсь, этот рассказ был состряпан за пару вечеров, а я над таким объемом могу прокорпеть и целый месяц :)

Царапка: Gata: В целом мне рассказ понравился, кроме попытки уесть Натали... вот чесслово, старалась сделать её получше :))) и, на мой взгляд, она действительно лучше, чем в сериале - без скандала в церкви всё лучше. Gata: любит наша Царапка законнорожденных княжонне люблю Натали ;) поэтому, видать, старания пошли насмарку - что сплошь и рядом бывает, когда автор старается улучшить нелюбимых героев.

Роза: Царапка пишет: когда автор старается улучшить нелюбимых героев. Царапыч, это относится только к единичным авторам. Не надо обобщать, это не так.

Царапка: Кого не вспомню, как высказывался о нелюбимом для себя и любимом мной в сериале герое: "я хотел оживить (вставить имя)", то этот персонаж вызывает у меня не просто неприятие, а омерзение.

Царапка: Название: "Коготок птички" Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: мелодрама Герои: Натали, Владимир, Андрей, царь 2009 год Прелестная княжна Репнина, на весь вечер свободная от обязанностей фрейлины, в отличном настроении шла в свою комнату. На переодевание всего час, потом брат зайдёт за ней и отвезёт в оперу. На полдороге девушка остановилась возле окна. Сумерки уже сгустились, но за стеклом Натали различила крошечного воробушка, смотрящего в ярко освещённую комнату бусинками чёрных глаз. Натали улыбнулась и постучала по стеклу ногтем. Птичка быстро открыла и тотчас закрыла клюв, наверное, чирикнув, но звук не мог проникнуть сквозь толстые рамы. Настроение княжны стало ещё веселее, и она, рассмеявшись, закружилась по комнате. Молодость, прекрасное здоровье, родители - богатые, любящие и не утомляющие нравоучениями - у столь щедро обласканного судьбой создания были все основания чувствовать себя превосходно. Конечно, жизнь во дворце требует сдержанности, но в комнате никого нет, никто не увидит. Натали сделала несколько па, потом - реверанс воображаемому кавалеру... и замерла, сконфуженная своей ошибкой. У двери, улыбаясь, стоял император. Роскошные усы чуть встопорщились. Безупречная осанка истинного военного придавала Николаю Павловичу величественный вид даже в домашней одежде. - Что же вы прекратили вашу прелестную репетицию, княжна Натали? Красная, как шиповник, девушка пробормотала: - Я собираюсь в оперу... - и, не выдержав, прыснула. - Жаль, только смотреть и слушать, а не выступать. Я бы с удовольствием полюбовался, - ещё раз милостиво улыбнувшись, Его величество оставил Натали в одиночестве. Девушка подобрала юбки и бросилась в свою комнату. Времени оставалось совсем немного и, чуть отдышавшись, княжна позвала горничную. После маленького происшествия Натали, как прежде, исполняла обязанности фрейлины императрицы. Государь то, казалось, забывал о случайно увиденном танце, а то вдруг бросал на девушку заговорщицкий взгляд и едва ли не подмигивал ей. Жизнь текла ровно и беззаботно. Осенью, в начале сезона, протанцевав с Натали положенное число мазурок и вальсов, князь Андрей Долгорукий сделал княжне предложение. Богатый молодой человек приятной наружности, хотя и невысокого роста, известен был спокойным нравом, порядочностью, и числился на хорошем счету у начальства. Партия виделась почётной и выгодной для обоих. Брат княжны, друживший с её поклонником, горячо одобрял сватовство. Беседовать с Андреем Петровичем Натали нравилось, танцевать - тоже, другие фрейлины хором решили - лучше жениха не найти, императрица соизволила обронить несколько благосклонных фраз - и Натали согласилась. Скорой свадьбе препятствовало отсутствие родителей девушки. Князь и княгиня Репнины долгие годы жили в Италии под предлогом слабого здоровья княгини. Молодой князь Михаил написал родителям, не поскупившись на похвалы своему другу. Оставалось дожидаться ответа с благословением. Помолвку пока официально не объявляли, но в особняке Репниных состоялся небольшой семейный вечер в тесном кругу самых близких знакомых. Приехали мать и две сестры жениха, пожилая кузина невесты, одна из фрейлин, с которой Натали сошлась ближе, чем с остальными, и несколько молодых людей из полка, где служили и Андрей Петрович, и Михаил Александрович. Всё выглядело уютно и мило. Гости желали счастья, почтенная княгиня поздравляла себя и сына с прекрасным родством, барышни поглядывали на кавалеров. Угощение, танцы, весёлая болтовня. Жених от Натали, разумеется, не отходил. Один из его друзей шутливо попенял князю: - Андре, ты не муж ещё. Позволь Наталье Александровне подышать напоследок свободой, - с этими словами красавец поручик поклонился княжне и пригласил её на кадриль. - Вольдемар... - растерянно возразил князь. - Муж с женой не танцует, так хотя бы... - Что ж, тогда привыкай! - ни мало не смутился приятель и с улыбкой подал Натали руку. Девушка хотела отказать и не ставить жениха в неловкое положение, но он так потешно хлопал глазами, что пришлось наклонить голову, пряча улыбку. Вышло так, словно княжна кивнула, и кавалер торжественно ввёл её в круг танцующих. Андрею Петровичу пришлось смириться, а краем уха княжна расслышала: - Корф вечно подшучивает над беднягой... - Как бы шуточки не зашли далеко... - шепоток стих и растаял. Несмотря на маленькую неловкость, вечер прошёл удачно, и наутро Наталья Александровна вернулась во дворец к утреннему кофе императрицы не выспавшаяся, но очень довольная. Будущее виделось совершенно безоблачным. Девушка сияла и ещё больше похорошела, как ей однажды вечером шепнул на ухо сам государь император. Польщённая Натали поблагодарила, но скоро радость померкла. Николай Павлович, будучи в игривом расположении духа, посчитал благодарность за поощрение. Юная фрейлина не успела опомниться, как в комнате не осталось никого посторонних, а царственная рука обвилась вокруг тонкой девичьей талии. - Ваше величество... - пробормотала Натали, отстраняясь. Государь хмыкнул и притянул княжну ближе к себе: - Вы самая очаровательная кокетка из фрейлин! - Я вовсе не... - пискнула девушка, но протест остался без внимания, - У меня есть жених... - упавшим голосом напомнила Натали. - Отлично! - одобрительно кивнул Его величество. - Князь - благоразумный молодой человек, его ждёт блестящая карьера. Перепуганная Натали совсем растерялась. Вырваться из крепких мужских рук, не теряя почтительности к их обладателю, не представлялось возможным. Девушка набралась было храбрости изо всех сил оттолкнуть сладострастного императора, и тут судьба изволила явиться на помощь. Дверь распахнулась, и вошёл единственный человек, способный в любое время потревожить монаршее уединение. Великий князь Александр Николаевич, престолонаследник, решительно взглянул на отца, с недовольным видом отпустившего фрейлину и буркнувшего: - Что вам угодно? Ваше дело не терпит отлагательств? - Не больше, чем ваше, Ваше величество... - уголком рта усмехнулся наследник, искоса взглянув на княжну. Сгорая от стыда, Натали убежала. В коридоре стояли два офицера. Один, немолодой адъютант императора, что-то возбуждённо шептал другому, недоверчиво хмурившему тёмные брови. Натали с ужасом узнала барона Корфа. Что он теперь скажет Андре! Несчастный вид ничуть не смягчил поручика: - Как жаль, что вам помешали, мадемуазель! - полный презрения голос заставил девушку вспыхнуть. В довершение стоявший рядом пожилой офицер усмехнулся, окинув фигуры фрейлину масленым взглядом.

Царапка: Княжна отчаянно выкрикнула: - Да как вы смеете! Из-за двери раздался гневный голос императора, призывающий адъютанта под августейшие очи, и княжна осталась наедине с бароном. Несколько слов, произнесённых насмешливым голосом, стали последней каплей: - Император скоро освободится, и вы сможете вернуться к исполнению своих обязанностей. Забыв уроки хороших манер, девушка замахнулась, хлестнула Владимира по щеке и, задыхаясь от отчаяния и обиды, бросилась прочь. К счастью, в жилых покоях никого, кроме слуг, не было, слёз не приходилось стесняться. Обессиленная девушка опомнилась в библиотеке и, как подкошенная, упала в кресло. Завтра дворец наполнится слухами. В сердце Натали таилась робкая надежда, что она сумеет всё объяснить жениху, он поверит, поймёт... Но вспомнилась будущая свекровь, её умильная улыбка женщины, умеющей поджимать губы, и слёзы полились градом. Девушка так и сидела, ссутулившись, уткнувшись в платок, когда её уши с трудом различили: - Наталья Александровна... Голос становился настойчивее. Княжна подняла голову и с усилием выдавила: - Что вам нужно? На красивом лице барона Корф не осталось ни тени давешнего высокомерия. Слова прозвучали тепло и участливо: - Простите мою ошибку... И, - офицер назвал имя второго свидетеля скандальной сцены. - Полковник Заморенов тоже приносит свои извинения. Кажется, в комнате стало светлее. Петля, сдавившая грудь, ослабла, Натали попробовала улыбнуться, но голос тут же увял. - А если Его величество снова... - Как это произошло? - серьёзно спросил барон. - Не знаю... Его величество всегда был приветлив со мной, я не думала ничего дурного, а сегодня, вдруг... - Натали всхлипнула. - Может быть, он понял, что я не хочу? Владимир пожал плечами. - Сопротивление скорее всего его раззадорило. - Что же мне делать... Андре собирался в поместье... - Уехал с утра вместе с Марьей Алексеевной. Барон промолчал, но пауза вышла красноречивой. Наконец, Натали встала и чуть хрипловатым голосом поблагодарила: - Я вам очень обязана за участие, но уже поздно, пойду к себе. Её собеседник наклонил голову и, кажется, хотел поцеловать руку девушки, но Натали было не до галантности, и она выскользнула из комнаты. На другое утро Его величество чинно пил кофе в обществе супруги. Княжна Репнина почтительно передавала сахарницу, сливки, втайне надеясь, что император выбросил из головы минутный каприз. Надежда оказалась тщетной. Едва государыня отвлеклась, чтобы накормить бисквитом болонку, Николай Павлович, делая вид, будто рассматривает узор на конфетнице, шепнул Натали: - При свете дня вы прелестны... Но я надеюсь полюбоваться вами и при свечах. Сгорая от стыда, княжна еле дождалась окончания завтрака и, сославшись на головную боль, отпросилась на целый день. Увы, другие фрейлины превратно поняли желание товарки остаться одной и зашушукались о том, кому сегодня княжна составит компанию. Девушка приуныла. Первой мыслью было спешить домой и рассказать обо всём брату, но чем он, адъютант престолонаследника, сможет помочь? Открытое возмущение невозможно на службе. Пожертвовать карьерой ради доброго сестрина имени? Смогут ли они простить друг друга, Михаил - жалкий конец блестящих надежд, Натали - неизбежные сомнения. В свете рассудят, что государь увлёкся кокеткой, что княжна поощряла его интерес, а её бегство - всего лишь попытка набить себе цену. Кого будет слушать жених? Свое сердце или слова своей маменьки? После скандала партия станет не очень удачной в глазах Марьи Алексеевны... Девушка размышляла в своей комнате у окна, и не видела никакого просвета. В дверь постучали. Натали вздрогнула, опасаясь нежеланного гостя, но нашла силы спросить: - Кто там? - Наталья Александровна, позвольте поговорить с вами, - голос барона Корфа не узнать было трудно, он мог не представляться. - Сейчас... - Натали набросила шаль и вышла из комнаты. Молодые люди дошли до конца коридора. - Его величество не оставил своих намерений? - без обиняков перешёл барон к делу. - Нет... свидание назначено недвусмысленно. - Что вы решили? - Не знаю... - потупилась девушка. - Если я покину дворец, скандал будет стоить брату карьеры. - Думаете, Мишелю нужна карьера такой ценой? - в голосе мужчины вновь зазвучала насмешка. - Нет, нет, что вы! - воскликнула Натали и увяла. - Что же мне делать? - А, знаете... Император отступится, если узнает, что вы несвободны. - Но я не свободна! - Я не о помолвке, - прямо и дерзко ответил Владимир. - Как... - вспыхнула девушка, растерявшись. - Всё очень просто. Его величество решит, что у вас роман со мной. - Это глупо. - Его величество не захочет оказаться в глупом положении. - Но... Андре... - Мы друзья, он мне поверит на слово. - Вы уверены? Времени для сомнений не оставалось. Чуткий слух офицера расслышал величавую поступь монарха. Натали не успела опомниться, как её обхватила крепкие руки, а приоткрытый рот был смят поцелуем. Если бы не двусмысленные обстоятельства, ощущение могло оказаться приятным, но сердце заколотилось в испуге. - Как это понимать? - зазвучал недовольный бас. Император чуть не пофыркивал от разочарования. Обычно гордо подкрученные усы придавали царственной физиономии сходство с рассерженным котом столь разительное, что его заметила даже перепуганная до бесчувствия девушка. Наблюдение слегка приободрило княжну, и она смогла устоять на ногах, когда очень хотелось упасть в обморок. Корф, вытянувшись во фрунт, нахально смотрел императору прямо в глаза и в ответ на: - Что вы здесь делаете? отчеканил: - Целую княжну Натали! Николай Павлович был явственно озадачен. Мысль, что у него может появиться соперник, не приходила в августейшую голову. Жениха, мужа государь не принимал во внимание, но в амурных делах ему не приходилось сталкиваться с желающими перебежать дорожку, не имея на то законных оснований. - Позволите продолжать? - прервал царственную задумчивость дерзкий поручик, и его рука потянулась к талии девушки. Государь нахмурился. Неизвестно, как текли мысли в красивой лысеющей голове, но комичность ситуации пересилила императорскую досаду. Николай Павлович махнул рукой: - Продолжайте! - потом глянул на Натали. Усы его шевельнулись, маскируя усмешку. Наверное, он хотел обронить пару язвительных замечаний о незадачливом женихе, но счёл проявление досады ниже своего достоинства, и повернулся в сторону выхода. Натали облегчённо вздохнула, и тут же встревожилась. - Об этом случае никто не узнает? - Не поручусь, - легкомысленно ответил Владимир. - Кто-нибудь мог подглядеть нашу комедию. - Андре вам точно поверит? - Сомневаюсь, если положить руку на сердце, - уголок рта на лице барона пополз вверх. - Но вы... Обещали! - Марья Алексеевна не поверит наверняка, - Владимир откровенно смеялся. - Вам смешно? - задохнулась от возмущения Натали. - Кажется, я вас скомпрометировал. Как благородному человеку, придётся жениться. - Вы... Вы... Всё подстроили! - Внимание к вам императора? Вовсе нет. Это подстроила сама природа, - в блестящих глазах Владимира плясали весёлые чёртики. - А если Андре вам поверит... - Позабочусь, чтобы этого не случилось. Вам определённо придётся выйти за меня замуж, не то и Мишель обидится. Чертовски не хочется стреляться с обоими. - Так нечестно! - Конечно! - Вы ужасны! - В этом нет никаких сомнений! - Владимир привлёк девушку к себе. - Что вы делаете? - слабо запротестовала она. - Исполняю приказ императора... - подмигнул молодой человек. - Я ещё не решила... - пробормотала княжна, в душе согласившись. - Подумайте, а пока... - сладкий, как мёд, поцелуй не позволял думать ни о чём больше. Конец.

Алекса: Царапка в последнем рассказе выставила Наташу дурой. Зачем?

Роза: Алекса пишет: выставила Наташу дурой Какая ты глазастая у нас Есть чуток, но это не умаляет сильно достоинств рассказа. Я заметила, что у Царапыча в творчестве мужские персонажи получаются лучше и интереснее. А женские, про кого бы она не писала, всегда на порядок ниже. Исключение - МА.

Царапка: Алекса: Царапка в последнем рассказе выставила Наташу дуройНеужели она у меня глупее, чем в сериале?! :))) На мой взгляд, идиотичнее игры в любовь с Алексом ничего придумать было нельзя.

Алекса: Царапка пишет: Неужели она у меня глупее, чем в сериале?! Я не знаю, дура Наташа в сериале или нет, меня она там не интересовала. У тебя она выведена именно глупой. Царапка пишет: . Беседовать с Андреем Петровичем Натали нравилось, танцевать - тоже, другие фрейлины хором решили - лучше жениха не найти, императрица соизволила обронить несколько благосклонных фраз - и Натали согласилась. В этой фразе всё сказано. Роза пишет: Есть чуток, но это не умаляет сильно достоинств рассказа. Я не вижу достоинств рассказа, если один персонаж сознательно унижается.

Царапка: Алекса: не вижу достоинств рассказа, если один персонаж сознательно унижается. самое смешное, что если говорить о сознательном намерении, я хотела сделать Натали менее глупой, чем в сериале.

Gata: История-то полушутливая, и чувства, и мысли вскользь показаны. Конечно, будь у героини имя Анна, автор постарался бы каким-нибудь штришком подчеркнуть ее выдающиеся интеллектуальные способности, но и Ната мне не кажется тут совсем уж глупышкой. Рассуждает вполне типично для девушки ее воспитания и положения. То, что она воспользовалась подвернувшейся помощью Корфа, еще не значит, что она не способна сама была справиться с ситуацией.

Царапка: Всё относительно. Я просто не могу найти у сериальной Натали выдающиеся интеллектуальные способности, чтобы было что подчеркнуть.

Алекса: Царапка пишет: Я просто не могу найти у сериальной Натали выдающиеся интеллектуальные способности, чтобы было что подчеркнуть. В сериале таких нет, кто бы мог похвастаться хорошими мозгами.

Gata: Ну, придумала бы Натка, как остроумным словцом погасить пыл императорский, а на кой тогда в сюжете Вовка - восхититься ее сократовским умом?

Царапка: Наверное, можно было бы и Владимиру в таком случае дать достойную роль, в конце концов усложнить интригу, чтобы на обоих дела хватило. Но моя фантазия иссякла на избавлении Натали от того, что в сериале я считаю непроходимой глупостью.

Роза: Царапка пишет: Но моя фантазия иссякла на избавлении Натали от того, что в сериале я считаю непроходимой глупостью. Хороший рассказ, Царапыч, не парься

Светлячок: Роза пишет: Хороший рассказ, Царапыч, не парься Про коготок мне сильно понравилось Вова в своём амплуа, люблю его таким дерзким. Наташка как всегда Николай - шикарный

Gata: Царапка пишет: Но моя фантазия иссякла на избавлении Натали от того, что в сериале я считаю непроходимой глупостью. На мой взгляд, ситуация почти идентична сериальной, только с переменой слагаемых: вместо Сани - Корф. Ну а поскольку я не считала поведение Натали глупым в сериале, то не имею оснований осуждать и здесь. Царапка пишет: Наверное, можно было бы и Владимиру в таком случае дать достойную роль, в конце концов усложнить интригу, чтобы на обоих дела хватило. Роза пишет: Хороший рассказ, Царапыч, не парься Вот именно, зачем громоздить, когда и так довольно мило получилось. В отличие от Сани Корф может жениться (если не вспомнит, конечно, что где-то его ждет Нюшка), а у Андрея должна быть его верная Таня Светлячок пишет: Николай - шикарный Мне особенно понравилось про красивую лысеющую голову, в которой текли неизвестно какие мысли

Царапка: Gata пишет: Ну а поскольку я не считала поведение Натали глупым в сериале, то не имею оснований осуждать и здесь. в сериале глупым я считаю, что Натали просто не послала Николая подальше, плюс к тому - не уведомила об "игре" жениха (ещё и не захотела уведомить, хотя Алекс советовал). Здесь сделана оговорка, что Мишастый при дворе служит, и скандал с сестрой может повлиять на его карьеру, ну и Андре княжна просто не успела поставить в известность. Gata пишет: Мне особенно понравилось про красивую лысеющую голову, в которой текли неизвестно какие мысли Не знаю почему, но Николая Павловича я часто воспринимаю юмористически.

Надежда: Царапка Вы первый автор, рассказы которого я прочла на форуме. Понравилось. Спасибо. ВовАнна очень удачна, на мой взгляд, хотя и рассказы с другими героями не менее интересны.

Царапка: Надежда, спасибо за отзыв! Надеюсь, другие авторы тоже не разочаруют.

Царапка: Название: «Разговорчики в сундуке» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: сказка 2009 год Почтенный старый сундук дремал в углу чердака в старом доме. Давненько его никто не тревожил. Бывало, беспокоили каждый месяц - дети росли, и тесные платьица вместе с разонравившимися игрушками переселялись из комнат наверх. Места осталось совсем немного. Старые вещи, недовольные поначалу, угомонились и не докучали сундуку жалобами и воспоминаниями. Но спокойствие оказалось невечным. Крепкая горничная подняла крышку и бросила поверх мятой одежды кружевную фату. В сундуке всполошились, расспрашивая соседку и поздравляя её с новосельем. Фата отвечала, не скрывая своего недовольства: - Подумать только, моя глупая хозяйка ни капли не радовалась, надевая меня! Я - лучшее украшение девушки, испытала непозволительное пренебрежение! Платьица зашушукались: - Лизанька вышла замуж? - Да, и за такого почтенного человека! Маменька не уставала нахваливать, а девчонка нос воротила. - Бедная Лизанька, - вздохнула кукла. - Она всегда была своенравной! - Если её выдали за мальчишку, дёргавшего меня за ухо и оторвавшего лапу, конечно, Лизанька была недовольна! - проворчал плюшевый медвежонок. - Нет, Андрей Платонович такого себе не позволит! - важно отвечала фата. - Он если медведей и обижал, то вас, уважаемый, тогда и на свете не было. - Так он старик! - ахнул башмачок с бантиком. - Ничего ты не понимаешь! - фата возмутилась. - Опытный, солидный мужчина! Мальчишка какой-то чуть всё не испортил! Ворвался в церковь, стал Лизавету Петровну с толку сбивать. Я чуть от стыда не сгорела - свечка была совсем рядом. Какой был бы конфуз! Вещи пошептались, но громко не возражали, и фата возмущённо закончила. - Вместо того, чтобы беречь меня, как величайшую драгоценность - бросили здесь, будто я никчёмная тряпка! Ей выразили сочувствие и потихоньку угомонились. Сундук снова мог спокойно дремать. Месяца не прошло, как компания пополнилась тёплым платком. Примятая фата разворчалась, жалуясь на простонародность соседства, но остальные засыпали новоприбывшего вопросами: - Как Лизанька? Как её муж? Платок оказался общительным и добродушным. - Ах, как интересно путешествовать с моей хозяйкой! Мы с ней были в таборе, видели много цыган! - Поэтому ты и пропах дымом! - недовольно пробубнила фата. - Конечно, я такой пушистый и мягкий! Из леса приношу запах смолы, хвои, листьев, от костра - дым, из церкви - ладан... - Хватит, хватит, у нас здесь не лавка! - Зачем Лизаньке сдались цыгане? - Моя хозяйка искала важную вещь! Её муж - фи, совсем ей не нравится! - Как! - поражённая фата приуныла. - У Андрея Платоновича две звезды! - Зачем ей его тусклые звёзды, у самой есть целых две - горят на лице! - Наша Лизанька стала красавицей, как и мы! - хором воскликнули куклы. Фата расплакалась бы, но у неё не было глаз. Новым жильцом сундука оказалась шапка с пышной меховой опушкой. Она надёжно защищала хозяйку в зимнюю стужу, посему держалась степенно и важно. - Лизавета Петровна - серьёзная дама. Не доест, не доспит, всё расследует! - Ах! - вещи предвкушали интересный рассказ. Польщённая общим вниманием шапка продолжила: - Были мы с ней в дороге. Искали старого князя, что год назад убитым на охоте считался. - Неужели? Подумать только! Нашли? - Конечно! Лизавета Петровна и на дне моря отыщет! Нашли папеньку и домой возвернули. - Всё сама?! - Почти... С нами была симпатичная такая папаха... - Симпатичная? - Очень! И хозяин высокий такой, крепкий! Вещи было расчувствовались, но фата брюзгливо прервала: - Нечего мужней жене на папахи заглядываться! Страсти утихли. Все опять устроились на покой, теперь до весны. Яркий солнечный луч разбудил вещи, успевшие рассмотреть изящную шляпку. Едва горничная опустила тяжёлую крышку, все набросились на изделие столичной модистки: - Что там у вас в доме творится? Хозяин вернулся? Лизанька ещё здесь? Шляпка едва успевала отвечать на вопросы. - Погодите вы, погодите! Я с Лизой была дольше всех! Меня выбрали у французкой модистки... - Дальше-то, дальше, где Лиза? - нетерпеливо молвил платок. - Я могу вообще не рассказывать, или всё по порядку! - надулась кокетка. - Слушаем, слушаем! - прозвучал почтительный шепот. - Лиза так не хотела выходить замуж, что осенью в лес убежала! - Ах! Почему тогда вышла? - Её обманули! Спас один, слава другому, жениху то есть. - Как грустно! - Ничего, Лизавета Петровна с ним справилась, и в Петербург с другим ездила. - Какая легкомысленная особа! - подала голос фата. На неё все зашикали, и заслушались шляпку: - Тот, другой, молодой князь! Такой симпатичный, угощал Лизаньку в карете шампанским и глаз с неё не сводил! Не удивительно, ведь на ней была я! - Как же муж? - Муж? Какой муж? Ах, этот! Пустое, Лизанька от него уж отделалась, он двоеженец! - Не может быть! Клевета! - фата застонала и больше не разговаривала. - А молодой князь... - шляпке пришлось замолчать. Сундук вновь был открыт, и над ним собственной персоной склонилась хозяйка. Нежные ручки бережно уложили свадебную фату, завёрнутую в тонкое полотно. Никто из вещей не удостаивался такой чести, и все почтительно ждали, когда Лизавета Петровна, напоследок полюбовавшись главной деталью свадебного наряда, покинет чердак. Вещи не знали, прилично ли обращаться с вопросами к столь важной персоне, но вторая фата сама поспешила разделить с ними радость. - Ах, какой был счастливый день! - Лизанька снова замужем? - осмелился подать голос платок. - Конечно! Теперь Лизавета Петровна - княгиня, а не просто какая-нибудь госпожа! - Чудесно! - куклы обрадовались. - Нашей хозяйке титул к лицу. - А князь-то красавец! Как они улыбались друг другу в церкви! Потом танцевали на праздничном ужине, потом... - фата смутилась и захихикала. - Что? Что? - вещи без огня сгорали от любопытства. - Лизанька сняла меня с головы и на всю ночь оставила на спинке кресла рядом с кроватью. - Ой, как интересно! - хором воскликнули вещи, но подробностей не услышали. - Наша хозяйка была очень счастлива! - торжественно завершила фата. - А завтра она уезжает в свадебное путешествие. - Почему же тебя не берёт с собой? - все удивились. - Так она теперь не невеста - жена! - пафосный ответ прозвучал слегка грустно. Вещи задумались, вспоминая свои лучшие минуты общения с весёлой хозяйкой. Кто загрустил, кто порадовался, но потихоньку всех охватила дремота, и больше ничто не тревожило покой сундука. Конец.

Светлячок: Очень милая история Разговор вещей - оригинально

Эйлис: Царапка Столь приятного для себя сюрприза я не ожидала. Я про "коготок птички". С удовольствием тащу к себе в коллекцию Вовку и Нату, даже с учетом того, что как сказала Алекса, ты выставила Натали дурочкой. Но зато какой нагло-уверенный в себе Вовик! Как я его люблю вот таким вот беспардонным и с улыбкой-усмешкой. После такого долгого моего молчания, я вновь в твоих темках

Царапка: Название: «Аристократ» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: сказка 2009 год Я родился в глубоких горах и увидел свет в мастерской ювелира. Мастер замер, любуясь моим тёмным блеском. Оправу мне подобрали достойную, чистое золото, а вокруг меня поселили младших собратьев. Я как должное принимал поклонение, осознавая свою драгоценность. Покоясь в бархате, ждал я того, кто, восхищённый, избавит меня от власти низкорожденного купца и поднесёт благородной хозяйке. Ювелир сделал мою оправу подходящей только тонкому пальцу, и не раз я злорадствовал, любуясь на сожаление покупателей с набитой мошной, которые или видели сразу - их женщине легче отрезать палец, чем надеть меня на него, или, не веря глазам, позволяли разряженной даме мерить меня. Хозяину лавки приходилось останавливать самых упрямых, чтобы они мне ненароком не навредили, а я втайне смеялся над кислыми лицами женщин. Однажды мой час настал. Красивый молодой человек очень обрадовался, едва коробочка раскрылась в его руках. - Самое подходящее! Я понял - у него есть отличный вкус, его избранница должна быть благородна, хороша, и достойна меня. В первый взволновался - вдруг он передумает? Но напрасно, красавец-брюнет, которого купец подобострастно назвал господином бароном, ни минуты не торговался. Услышав сомнение: - Примерить бы, господин барон, больно махонькое, - низкий торговец вздохнул, сожалея, что так долго ждал покупателя, а тот беспечно махнул рукой: - Будущей баронессе придётся впору! Превосходно! Кто она, будущая баронесса, пальцы которой так нежны и тонки? Графиня, княжна? Я размечтался, предчувствуя роль ценнейшего из фамильных драгоценностей семьи Корфов. У меня не будет соперников. Пустые бриллианты, желчные изумруды, не говоря о слезливом жемчуге, не сравнятся с великолепным сапфиром, таящим в себе бездну тайны и блеска, бесконечную, как величие аристократа. Я с нетерпением ждал помолвки, и сверкнул, едва на меня упал солнечный луч. Барон стоял на коленях перед юной красавицей. Первое впечатление от неё было благоприятным. Тонкие черты, нежный голос, огромные глаза родственного мне оттенка и дивные пальчики. Но что-то насторожило меня. Что-то не так. Почему в комнате только двое? Где благородный отец прекрасной невесты? Где гости, где многочисленная родня, благословляющая союз знатных родов? Я разбирал взволнованный шёпот барона: - В этой комнате я приказал вам танцевать... - при этих словах губы девицы дрогнули, и меня поразило открытие - она простая служанка! Крепостная, рабыня, безумием своего барина вознесённая на неслыханную высоту! Какое оскорбление и разочарование настигло меня в этом доме! Разгневанный, я выскользнул из дерзких рук, и с удовлетворением услышал голос девчонки: - Владимир, дурная примета... Ах, если бы стало так! Мне хотелось сжечь её белую кожу, тоненький пальчик, мягкие губы, к которым она прижала меня - всё то, на что низкорожденная не имела ни малейшего права! Но, увы, здесь я был не властен. Безумие, у людей называемое любовью, возвеличило девушку в глазах благородного человека, и никакая аристократка не могла с ней соперничать. Пришлось смириться и утешать себя размышлениями - мезальянсы среди знати не редкость, и, может быть, в жилы девчонки незаконно проникла дворянская кровь - не зря она так красива и грациозна, а со мной обращается бережно. Небо услышало вопль о несправедливости. Ужасный брак вызвал гнев знатного князя, потребовавшего, чтобы глупый барон женился на его благородной дочери! Упрямец упорствовал, отказываясь от своего счастья и долга, но, радость! - недостойная гордого имени Корф бывшая крепостная разорвала помолвку! Это был мой триумф, чуть отравленный возмущением - как она смела! Барон должен был выгнать зазнайку и очнуться от своей страсти, как после болезни, но отказала она! Бросила возмущение, как принцесса, осмелилась обвинять в жестокости, злобе, требовала понимания и прощения ослабшим врагам. Каждое слово вызывало у меня ликование - назад дороги не будет, и удивление - разве служанке, осчастливленной вниманием господина, пристало судить его? Она должна покорно внимать каждому слову своего жениха, платить за честь преклонением, а она... У меня не хватает слов. Ночью силы гордячку оставили, и она поливала меня солёной водой. Я боялся, что потускнею, противная горькая плёнка скроет мой блеск, эта несносная Анна и не подумала протереть меня мягкой тряпочкой. Наверное, продаст, для такой, как она, моя стоимость - целое состояние. Тогда и почистит. Но случилось иное - девчонка вернула меня бывшему жениху. Я ликовал. Барон опомнится и наденет меня на палец настоящей невесте. Богатой и благородной. Почему он не спешит позвать ювелира, приказать снять с меня даже воспоминания о неблагодарной? Зачем смотрит, как приговорённый - на топор палача? Мне стало страшно, но долго не пришлось думать. Резким движением хозяин швырнул меня в сейф - не протерев, не полюбовавшись, позабыв о коробочке! Мне остались унылые размышления о несовершенстве этого мира. Много времени прошло в темноте. Я не чаял увидеть солнце и ослеп, встретившись с играющими лучами. Зачем хозяин обо мне вспомнил? Решил продать, подарить другой девушке? У неё тоже тонкие пальцы? Я привык к яркому свету, и тут меня охватило полнейшее изумление. Палец был мне знаком. Рядом сияли глаза низкорожденной Анны. Я так соскучился по свету и воздуху, что обрадовался даже ей. А как она была рада! Целовала, просила прощенья, правда, не у меня, а у влюблённого жениха, но это неважно. Сегодня оросившая меня влага оказалась на удивление сладкой. Попробуй пойми этих женщин. Вечером маленькая глупышка удосужилась обо мне позаботиться. Правда, внимание Анны мне пришлось разделить с проказливым серым зверьком, крутившимся рядом и норовившим лизнуть то меня, то её. Хотя простонародное происхождение этого безобразника бросалось в глаза, пришлось признать его некоторое преимущество – когда пальчики Анны касались пушистой шкурки, он издавал приятные утробные звуки, выражавшие полное удовлетворение жизнью. Я так не умею, а хочется. На другой день у меня появился сосед. Владимир надел на палец невесты нахальный золотой ободок, сразу заявивший мне, что главный тут - он. Я возмутился – в моей оправе золота больше, а я сам исключительно редок. Но со временем пришлось признать его правоту. Хозяйка со мной очень бережна, но снимает с руки каждый вечер, а с соседом не расстаётся. Он важничает, понимая – в глазах барона и баронессы стоит дороже и меня, и всех наших собратьев – колец, серёжек, брошек и роскошного ожерелья. До чего странные бывают на свете люди! КОНЕЦ

Gata: Забавный рассказец! История вованны от лица перстня Царап, а от графина бренди не напишешь? Как в него регулярно заглядывал сначала Вовин папа, потом рука злоумышленника с ядом, потом сам Вова, и т.д. и т.п.? :) Царапка пишет: когда пальчики Анны касались пушистой шкурки, он издавал приятные утробные звуки, выражавшие полное удовлетворение жизнью. Я так не умею, а хочется. Представила себе мяукающее колечко )))))))))))))))

Царапка: а от графина бренди не напишешь? за идею спасибо, подумаю.

Царапка: Название: «Горькая победа» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: мелодрама Сюжет: альтернатива 2009 год - Никитка только и знает, что об Аньке вздыхать! - Полина перевела дух, заметив, как огорчилась княжна. Странно казалось бы ревновать конюха к самой Долгорукой, но тёмное, злое предчувствие выталкивало полные яда слова. - Какой из него управляющий! Вы, барышня, по доброте душевной за него просите, а он ни грамоте, ни благодарности ведать не ведает! - Отчего же не ведает благодарности? - совсем растерялась княжна Сонечка. Полина загадочно усмехнулась. Ничего правдоподобного ей в голову не пришло, но и не нужно. Глупая княжна поскучнела, пробормотала, что ей надо спешить, и уехала, не дождавшись обещанных Анной варежек. - Почему Софья Петровна вдруг заспешила? - с недоумением спросила опоздавшая Анна, растерянно глядя на рукавички. - Я ей не сторожиха! - грубо бросила Полька и пошла прочь. Настроение девушки было безнадёжно испорчено. Весёлый морозный день раздражал резавшим глаза блеском. Радостные голоса игравших в снежки детей злили беспечностью, которой Полина не знала долгие годы. Глупец Никита, опять возмечтал о неровне! Анька пускай и холопка, всегда была у господ на особом счету, не отдали бы её за обычного конюха. Казалось, одумался - теперь ещё хуже, на княжну глаза поднял, виданное ли дело! Недаром разошёлся с Татьяной, недаром опять смотрит, будто из облаков. И эта дурочка молодая, просить пришла! Загляделась на мощного парня, постыли малахольные господа, вот и мается. * Следующий день оказался повеселее. В хозяйском доме появился сосед, князь Пётр Михайлович. Искал зятя, нашёл дочь вместо него. Медленно, слово за слово, впитывала Полина историю, давно покрытую паутиной годов. Плечи девушки распрямлялись, глаза наполнялись решительным блеском, торжественный голос вещал - княжна Долгорукая! Где теперь Анька? Пыль возле ног! Княжны Лизавета и Софья Петровна? И на них управа найдётся! Наступил звёздный час. Никакие сомнения не потревожат. Никита ещё пожалеет, что сторонился красавицы-горничной. * Князь торжественно водворил дочь в своём доме, не взирая на хмурые взгляды жены и законных детей. Полина скоро освоилась. Для папеньки - сладкая лесть, мачехе - дерзость, брату и сёстрам - непробиваемая уверенность в собственном превосходстве. Скоро документы будут в порядке, и поплатятся все, кто бросал в спину "байстрючка". * Полина старалась не упускать ничего из происходящего в доме. С прислугой была приветливее, чем с новой роднёй, не скупилась и допытывалась обо всём. Кто опаснее? Нудный братец, энергичная княжна Лиза или тихая Соня? Пойдёт ли снова на душегубство княгиня? Вопросы один за другим, еле успевай задирать нос в ответ на ядовитые шпильки. С каждым днём Полина осваивалась прочнее. Пётр Михайлович упрямо отстаивал права главы дома, и не желал слушать никаких вразумлений. Обретённая дочь старалась как можно больше времени проводить с ним. Лесть крепила узы родства. Всего несколько дней - и Полина всей душой ощутила сладость победы. Старый чиновник именем закона объявил вчерашнюю дворовую девку княжной Долгорукой. Потупив очи, пока отец смотрел на неё, Полина дождалась, когда князь отвернулся, и гордо обвела комнату взглядом. Враги повержены в прах! Марья Алексеевна мрачнее тучи, Андрей Петрович подавлен, Лизавета и Софья Петровна смотрят на сестру, поджав губы. Анастасия Петровна, княжна Долгорукая, теперь никого не боялась. * Весь день Полина чувствовала себя окрылённой. Целый день - лёгкость в теле, в душе, довольство и даже готовность быть снисходительной к заносчивым родственникам. Целый день безграничного счастья. Целый день - но только до вечера. Сгустились сумерки. Члены семьи рано разошлись по своим комнатам, но новой княжне не спалось. Тихонько вышла она из своей спальни, вгляделась в темноту коридора, улыбнулась заглядывающей в окошко луне, и неслышно скользнула в библиотеку. Родовые портреты на стенах наполнили её гордостью. Богатая старинная мебель, с которой теперь другим вытирать пыль, вызывала улыбку. Что дальше? Чуткий слух различил голоса. Прислуга развлекается ночью. Вспомнив былое, Полина вздохнула, и прокралась в одну из небольших комнат у лестницы. - Любая моя, Сонюшка, нешто навек расстаёмся? - Не уходи, Никитушка, далеко, отец меньше болеть станет, увидимся! - Я Карла Модестыча проучу, будет знать, как наушничать! - Не бери греха на душу, не стоит того! - Ох, Сонюшка, не судьба нам, лучше уйду-ка я сразу, подамся в другие края. - Никита, не уходи! Возьми меня с собой! - Что ты, милая, княжне конюх не пара! Полина застыла. Сердце зажглось чёрной горечью. Ласковые слова, знакомый голос, обращённый к другой, превратили победу в горсточку праха. Каждая фраза невыносимо терзала: - Милая, родная, любимая… - и звук поцелуев. Едва удержавшись, чтобы не закричать, Полина бросилась прочь. Звук хлопнувшей двери спугнул влюблённых, и проснувшаяся прислуга не застала Никиту в доме. * Полина полночи проплакала. Не ожидала она, что, став княжной, так скоро почувствует душевную боль. Напрасно она себя уверяла - теперь дела нет до прежних привязанностей, не пристало благородной барышне вспоминать, как простая служанка мечтала о конюхе. Жгучие слёзы душили, к утру потребовав найти выход. Полина умылась холодной водой, чтобы за семейным столом не увидели её горя. Горничная её причесала, одела, и княжна с важностью спустилась к завтраку. Члены семьи, кроме отца, старались не замечать девушку, разговаривали между собой по-французски, глядели куда угодно, только не на княжну Анастасию. Ничего, скоро поплатитесь, чванливые господа! Старый князь отправился по делам в городок, и Полина, изобразив улыбку, завела разговор с княжной Соней. - Сестрица, Никиту пристроили к Корфам? Барышня поморщилась на "сестрицу", но имя возлюбленного заставило насторожиться. - Ты говорила, управляющий из него не получится. - Верно, что за управляющий, коли о хозяйке вздыхает. Барина разозлит, и выгонят со скандалом. Только может, он об Анне давно и не думает? Мало ли что было раньше? Соня перевела дух и слегка улыбнулась: - Конечно! Полина постаралась скрыть удовлетворение - похоже, птичка не замечает, что порхает возле силков. - И слава Богу! Анна хоть из простых, растили по благородному, неровня они и раньше-то были, а уж теперь! - Теперь она замужем, говорить не о чем, - Сонечка всё же насупилась. - Сердцу-то не прикажешь! - вкрадчиво обронила Полина. - Богатый ли, бедный, знатный род или нет... - В человеке это не главное! - сверкнули глаза юной княжны. - Легко сказать, - покачала головой новоявленная сестрица. - Одно дело - в княжеской гостиной сидеть, другое - каждую копейку считать. Мрачная перспектива неопытную изнеженную девушку не испугала. - Главное - любить своего мужа! - Иии, сестрица, это ты сейчас говоришь, а найдут папенька с маменькой подходящего мужа - пойдёшь за него, все разговоры забудешь! Соня поджала губки, отвернулась и ушла восвояси, провожаемая ехидной улыбкой Полины. Законной сестрице захотелось поиграть в бескорыстие - что ж, пусть летит в безвестность и бедность, из которой вышла байстрючка. * Вечером, когда семья собралась за обедом, Полина воспользовалась случаем завести разговор о послушании. Князь брюзгливо сказал старшей дочери: - Твоё, Лиза, счастье, что после скандала нашла жениха. - Папенька! - возмутилась старшая дочь. - Не вы ли исчезли, когда мне пора было замуж? - Сколько можно отца попрекать! - гневно раскраснелся Пётр Михайлович. - Папенька, успокойтесь, у Вас есть и дочери, которые никогда Вас не огорчат! - ввернула княжна Полина. - В тебе, Настенька, я уверен! - Отчего же только во мне? - притворно удивилась плутовка. - Сестрица Сонечка, слава Богу, послушна родительской воле. - Надеюсь, она на старшую сестру не похожа. - вздохнул старый князь. Голос Полины источал мёд, но глаза, обращённые к Соне, блеснули насмешкой, казалось бы, говоря - забудешь ты милого своего, как только прикажет папенька выйти замуж. Девушка поняла всё, вскочила и вышла. * Прошло несколько дней. Сонечка избегала Полину, но за столом не могла скрыть задумчивости от зорких глаз побочной сестры. Долгорукие принимали гостей. Скандал с удочерением уходил в прошлое. Княжеская семья по-прежнему была самой богатой и знатной в уезде. Полина присматривала себе подходящего жениха, и жужжала папеньке в уши: - Сестрицу Сонечку нужно выдать замуж сначала, я, папенька, пока с вами... Старик умилялся и наставлял младшую дочь быть приветливой с кавалерами. Соня бледнела. В один из дней нашёлся для неё и жених - богатый и глупый, Пётр Михайлович потирал руки в ожидании сватовства со дня на день, юной княжне велел не перечить, а на другой день она не спустилась к завтраку. - Где Соня? - нахмурился князь. - Почему мы должны её ждать! - Может быть, нездорова сестрица? - сердце Полины отчаянно заколотилось. Горничная принесла маленький белый конверт: - Вот, барин, у барышни на подушке нашла. Постеля не смята... - девушка на всякий случай попятилась. Пётр Михайлович быстро развернул послание, начал читать и схватился за сердце. Листок выскользнул из её рук, почти упал, но Полина успела его подхватить и прочла: "Папенька, маменька, не ищите меня. Я стала женой человека, за которого вы меня никогда бы не отдали. Я уверена, что и в бедности буду с ним счастлива, а с выбранным вами богатым человеком – несчастна. Не знаю, увидимся ли мы хоть когда-нибудь, но я тверда в своём выборе. Думаю, вы сможете придумать что-нибудь и сделать мой отъезд не очень заметным. Простите и храни вас Господь. Соня". Едва успев дочитать, Полина вздрогнула от безумного крика отца: - Проклянууууу! – ему стало плохо, жена и старшая дочь захлопотали, слуги помогли добраться до кресла. Полина спохватилась, пряча досаду и радость, заголосила, принялась утешать… К отцу вызвали доктора, и час спустя князь успокоился, приняв снотворное. Марья Алексеевна, разозлённая, но вынужденная что-нибудь предпринять для сохранения тайны, уехала в гости к сплетнице. Лиза спустилась в сад, ждать жениха. Оставшись одна, Полина поднялась в свою комнату. Девушка возбуждённо перечисляла для себя выгоды от происшедшего – одной соперницей меньше в борьбе за наследство, крутить господами оказалось легко… но ликование угасало, как солнечный свет, скрытый тучами. Глаза вдруг защипало, в язык почувствовал горечь, злая тоска сдавила грудь, и плечи девушки затряслись. Давили стены, балдахин, корсет, воздух казался напоенным свинцом. Полина бросилась на кровать, захлёбываясь рыданиями, проклиная и плача. - Никитушка, милый… - только фамильный портрет на стене услышал горькие причитания, но ему страдания что безродных, что знатных, были, как всегда, безразличны. Конец.

Gata: Царапка, спасибо за репортаж из Двугорского уезда

Царапка: На здоровье!

Царапка: Эйлис пишет: даже с учетом того, что как сказала Алекса, ты выставила Натали дурочкой. Вот ей-Богу, не стоит браться за нелюбимые в БН персонажи Я пыхтела, стараясь как-то оправдать игру в любовь со стороны Натали, чтобы она не выглядела такой глупой, как кажется мне в сериале - но насмарку.

Светлячок: Царапка пишет: Вот ей-Богу, не стоит браться за нелюбимые в БН персонажи Отлично всё получилось. Мне понравился рассказ. Глупости особой не увидела.

Царапка: Светлячок пишет: Мне понравился рассказ про коготок?

Светлячок: Царапка пишет: про коготок? Про него

Царапка: Поэт из меня никакой, но на "Востоке" пробило. Всё дальше уносят нас тёплые волны К холодным родным берегам. Встречает нас стужа, треплет нас ветер, Жара остаётся лишь снам. Сокровища нашли мы на востоке, Кто камни, кто друга, кто пламень любви. И лёгкая грусть расставания тает, Волшебным миражем, мелькнувшим вдали. Вернулись мы те же, но, право, иные, К озёрам и рекам, сменившим моря. Но память пустыни и джунглей отныне Останется с нами, в сердце горя.

Роза: Царапка пишет: Поэт из меня никакой Не наговаривай на себя. Хорошо написала Я была потрясена, что это твои стихи

Царапка: Спасибо. Я действительно не чувствую стихи, даже собственные.

Gata: Царапка, с первым поэтическим опытом! (хотя подозреваю, что далеко не первым, просто ты от нас это раньше скрывала ) Царапка пишет: Вернулись мы те же, но, право, иные, К озёрам и рекам, сменившим моря. Это правда - с "Востока" и персонажи, и мы сами вернулись немного иные

Царапка: Я в одной игре от имени Андрея какие-то стишки плела. Думала, меня опознают по этому "право" и по любви к "но".

Царапка: Название: «На лугу» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: зарисовка - Любит - не любит, любит - не любит, любит - не любит... Не любит! Глупое гадание! - юная расцветающая княжна с волосами цвета спелой пшеницы возмутилась и отбросила оборванную ромашку. - Владимир любит меня! - с нажимом сообщила она своей спутнице. - Конечно, любит, - успокоила подругу худенькая малорослая девушка с удивительно нежными и гармоничными чертами лица. - Деревенское гадание, глупое. - Может, ещё раз попробовать? Нет, теперь ты, Анна! - Лиза, на кого мне гадать? - удивилась Анна. - Я точно знаю, меня-то Владимир не может любить - вечно ко мне придирается. Как ни старалась девушка говорить равнодушно, нотку обиды и горечи услышал бы сочувствующий человек. Лиза вошла в азарт и настаивала: - Вот сейчас и проверим! - решительная рука сорвала цветок и протянула подруге. Анна вздохнула и стала послушно обрывать лепестки один за другим. - Любит - не любит, любит - не любит... Любит! Видите, Лиза, неправильное гадание, совсем всё не так. - Вижу... - помрачнела, сжав губы, княжна, подумала, просветлела и согласилась. - Ромашкам только деревенские верят! Идём отсюда, пора домой! Девушки ушли восвояси, а цветы лукаво перемигивались у них за спиной.

Gata: Царапка пишет: «На лугу» Небо в районе Лизхен нарочно припасмурнено? :)

Царапка: Ромашка именно эта мне больше всего понравилась в компании с Лизой.

Gata: Понятно :)

Царапка: Название: «Жажда» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: зарисовка Жара мучила, изнуряла, сводила с ума. Просторы пустыни навевали тоску на человека, привыкшего к зелёным лесам. Поручик Корф, за год успевший сменить горы Кавказа, долгие степи, пески вперемешку с камнями, буйную зелень горячей и влажной Индии, возвращался в родные снега через пустыню, казавшуюся на обратном пути бесконечной. Нетерпение и мечты встретить близких делали дорогу длинней многократно. Прелесть новизны утрачена полгода назад, красота загадочной Индии сделала пристанище бедных кочевников совершенно унылым. Владимиру пришлось заставлять себя приноровиться к мерному шагу верблюда и запастись свойственным жителем этих мест отупляющим долготерпением. Скромный путешественник, для всех - немец, занятый делами торгового дома, лояльного Ост-Индской компании, вёз в потрёпанной сумке пачку рисунков, старинные рукописи, отчёты об успехах и неудачах различных коммерческих операций, рекомендательные письма, а между ними - старательно замаскированные заметки о численности и вооружении английских гарнизонов в Кашмире, лояльности туземного населения. Сведения, собранные годами, вручены молодому барону с добрыми напутствиями и серьёзными опасениями за его жизнь. Малейшее подозрение - и медлить не станут ни местные жители, ни англичане. Опасен выбранный путь на север - обычные путешественники предпочитают поездку морем. Русскому ли офицеру бояться, когда он должен разведать маршрут, которым, быть может, пройдут полки императора? И вот уже близок город, где встретят друзья, хранящие русский паспорт, где можно передохнуть от нескончаемых опасностей и притворства. Последние вёрсты душат жарой, терзают миражами и нетерпением. Вдали показалось расплывчатое зеленоватое пятно. Владимир сначала нахмурился - очередной обман этой пустыни, но пятно не исчезало, спутники приободрились, обмениваясь гортанными криками, и молодой офицер сообразил - скоро отдых в настоящем оазисе. Пятно увеличивалось в размерах, приобретая очертания сада, всего два часа, и маленький караван вступил под своды зелёной листвы. Гостей встречал суетливый хозяин постоялого двора, быстро разгадавший в бароне важного богатого господина. Владимир не сразу понял, что от него хотят - караванщик, угодливо кланяясь, показывал на дерево с пышной кроной, красу и гордость оазиса, с ветвей которого свисали крупные бардовые плоды. «Гранат, ведь это гранат!», странник острее почувствовал, как пересохло горло в дороге, и достал серебряную монету. Жест вызвал новую суету. Стремясь услужить, хозяин сорвал спелый плод, показал барону, прищёлкивая языком. Прибежала закутанная в ткань женщина, разложила в тени покрывало, бросила пару подушек и аккуратно очистила плод над подносом. Гость сел, соблюдая солидность, но выдержка оставила человека, едва его ноздрей коснулся восхитительный аромат. Терпкий сок заполнил весь рот, пьянил, как вино, заставлял забыть усталость, прошлые и будущие опасности, вливал силы и разгонял кровь. Оторвавшись от божественного нектара, молодой человек огляделся. Его спутники, соблазнившись запахом сока, живо на радость хозяину раскупали плоды, разламывая их и напиваясь рядом со своими верблюдами. Барон прислонился к глинобитной стене и постарался отвлечься от суеты. Мысли его витали далеко от жаркой пустыни. Неужели он скоро вернётся домой? Путь через пол-России неблизок, но на родной земле время бежит гораздо быстрее. Задумавшись, задремав, молодой человек воображал раздолье русских лугов, тень пышного леса, потом представлял проделанный полгода назад путь и вспомнил - он лежал через этот оазис. Тот же хозяин, жара, дерево, не обременённое по весне плодами... Воспоминания неожиданно взволновали. Цветы граната поразили Владимира нежностью и красотой, пробудив в сердце болезненно острое восхищение. Перед опасной дорогой нужно было заставить себя сосредоточиться, и офицер избегал даже смотреть на цветы, а теперь они, как наяву, возникли перед глазами, с новой силой застав окунуться с головой в волну нежности. Прекрасный, нежный цветок, красотою подобный лицу девушки, которую Владимир тщетно старался забыть. Изящные горянки Кавказа, знойный красавицы Индии отвлекали, но ненадолго. Тоска, отступая и прячась на время, возвращалась с насмешливой неизбежностью. Женщины привлекали барона ровно настолько, насколько напоминали собой маленькую неровню, или, в минуту ожесточения, казались полной противоположностью. Бесполезно. Минутная вспышка влечения, и сердце вновь жило мечтой о юной обитательнице русской глуши. Барон улыбнулся. Довелось ли ему последние годы посмотреть на что-то красивое и не вспомнить милую Анну? Она далеко, о ней можно мечтать, но потом… Тёмные брови сурово сдвинулись. Преодолев во имя чести опасный и трудный путь, он победит и недостойное чувство. Конец.

Gata: Царапка пишет: Барон улыбнулся. Довелось ли ему последние годы посмотреть на что-то красивое и не вспомнить милую Анну? Она далеко, о ней можно мечтать, но потом… Тёмные брови сурово сдвинулись. Преодолев во имя чести опасный и трудный путь, он победит и недостойное чувство. Хотела сказать - вот в этом весь Корф. Нет, чтобы признаться самому себе - люблю, и дальше действовать в этом направлении, как нормальный влюбленный мужик. Нет, он будет давить себе любовь, как клопа, и на Нюрца брызгать остатками. А потом подумала - может, под недостойным чувством здесь подразумевалась как раз ненависть, и Вова по возвращении решил стать паинькой? :) Царапка пишет: напоминали собой маленькую неровню Двусмысленно звучит, и вообще не очень удачно подбирать прилагательные к слову неровня. Интересное и коварное в грамматическом отношении слово :) Я бы посоветовала здесь взять другое.

Царапка: Gata пишет: не очень удачно подбирать прилагательные к слову неровня. наверное... меня тут недавно сразили старинным значением одного общеизвестного, но непечатного слова... когда-то оно означало топографическое понятие, вполне приличное. Gata пишет: Нет, чтобы признаться самому себе - люблю, и дальше действовать в этом направлении, как нормальный влюбленный мужик. Он не нормальный, а барин.

Gata: Царапка пишет: Он не нормальный, а барин. А я хотела дать ему шанс :)

Falchi: Gata пишет: А я хотела дать ему шанс :) Блеск

Царапка: Так это лечится, хотя и больно.

Бреточка: Царапка пишет: Так это лечится, хотя и больно. Хорошо что лечиться Царапка пишет: Он не нормальный, а барин. Нормальных баринов не бывает?

Царапка: Нормальный, обыкновеный барин :) С червоточинкой, правда - нормального барина чувства к крепостной не беспокоили, они на вещи проще смотрели.

Falchi: Понятие нормы, как правило, относительно

Царапка: Согласна. Я привела довально специфическую.

Царапка: Название: «Судьба развлекается» Автор: Царапка Жанр: мелодрама Рейтинг: G Герои: княжна Наталья Репнина, князь Сергей Степанович Оболенский, Сычиха, Фрейлина Нелидова, любовница Николая, Писарев Зимний дворец, образчик роскоши, достойный столицы империи! Мрамор, бархатные полировки, гобелены и позолота - на самый взыскательный и пресыщенный вкус. Кто способен не удивиться и не прийти в восхищение? Впрочем, по-настоящему удивлён был бы случайный гость, доведись ему попасть наверх, в комнату, где обосновались юные фрейлины. Ожидая увидеть уютную спаленку, благоухающую мускусом и ароматами изысканного Парижа, любопытный решил бы - волшебные чары сотворили с ним злую шутку, невесть за что перенеся в избушку сердитой лесной ведьмы. Комната фрейлины Репниной была сверху донизу завешана пучками трав. В камине горел огонь, хотя солнечные лучи успели отвоевать у зимы власть над расцветающей к лету землёй. На стол чья-то рука водрузила небольшой металлический треножник, а под ним горели несколько свечей, вместе дававшие довольно сильное пламя. Две изящные барышни склонились над котелком. - БарбарА, осторожнее! (*) - Натали, Ваш локон сейчас подпалится! - Тише, смотри! - Ничего здесь не видно! - Бросьте ещё пучок той травы! - Натали, Вы ничего не перепутали? - Нет, я всё точно запомнила! Сычиха, двугорская ведьма, меня научила! - Ах, ну и глупостями мы здесь занимаемся! - Вы не меньше меня хотели устроить это гадание! - Любопытно, забавно… Княжна фыркнула. Ей отлично было известно, зачем императорской фаворитке понадобилось деревенское колдовство, и что, на словах уверяя - ищет лишь развлечения, Нелидова втайне надеялась любым способом удержать августейшего любовника. - Поджигайте! - Ой! - Тушите, тушите! - Где вода? - Ах! - Горим! От залитой отваром скатерти, на которую опрокинулись свечи, повалил густой дым. Перепуганные фрейлины сумели сбить ткань на пол и с трудом затоптали огонь, потом, сердито поглядывая друг на дружку, чихали. - Натали, берётесь гадать - нельзя быть такой неловкой! - Барбара, зачем Вы потянулись к свече?! Девушки дружно поджали губки. Не получи обе наилучшее воспитание, дело дошло бы до порядочной перебранки, а то и за волосы друг дружку подёргали бы, но выпускницы лучших пансионов и фрейлины могли позволить себе только многозначительное посапывание, колкие взгляды и ехидные реверансы, хотя язычки и белые ручки у обеих чесались. Нелидова, впрочем, сумела напакостить. Забыв об обещании помочь прибрать в комнате - от горничной гадание должно было остаться в тайне, барышня развернулась и покинула комнату, предоставив Натали самой возиться с опалённой скатертью, пятнами воска и ворохом трав. Наутро глаза княжны Репниной безбожно слипались. Кофе не помогал. К счастью, благородным барышням приличествует лёгкое недомогание и головная боль от духоты, и девушка смогла отпроситься у Её величества погостить денёк другой у почтенного дяди, который обеспечит племяннице полный покой, так недостающий в суетливом дворце. Почтеннейший Сергей Степанович рад был, конечно, видеть племянницу, но последнее время она его огорчала. Девушке пора выйти замуж, а капризница из-за пустяка порвала помолвку с хорошим женихом, другие кавалеры боятся к ней подступиться. Дорогая сестрица пишет из Италии гневные письма, во всём обвиняя воспитание брата, приехать грозит. Старый князь покачал головой и вздохнул, слушая рассказ Натали: как она соскучилась во дворце по любимому дяде, устала от интриг и сплетен и надеется на несколько дней тишины и покоя. Сам любящий в свои годы покой, директор императорских театров понимающе усмехнулся: - Модистку домой пригласим, или съездишь к ней на Гороховую? - Ах, не хотелось бы Вас тревожить, дядюшка... - Натали поразмыслила. - По дороге к мадам Жоржет я успею завернуть в магазин мадемуазель Анриэтт, Барбара говорила - там устроена выставка новых парижских фасонов, а мне не хватает шляпок на лето! - Вечером сходим в оперу, моя дорогая? - Да, но... лучше через два дня, мне закончат вечерний туалет... - Понял, всё понял! - поспешил перебить дядюшка. - На сегодняшний вечер приглашаю гостей? - Да, у меня осталась ещё пара платьев, которые видели только во дворце. - Превосходно! - старик перебрал в памяти своих приятелей с неженатыми сыновьями. - А завтра от службы свободен твой брат, наверное, заглянет ко мне... - про себя князь решил сделать племяннику предварительное внушение, чтобы тот не вздумал появляться один. Позаботившись о диспозиции, Сергей Степанович перешёл к расспросам. - Ну, милочка, какие при дворе новости, какие проказы? Племянница улыбнулась. - Что у нас может быть? Готовимся к приезду невесты наследника, потом к свадьбе, между делом сплетничаем о кавалерах, и надолго ли Варвара Нелидова удержит внимание императора. - Ну что ж, - князь засмеялся. - Двор не меняется! Не соскучилась ещё там? - Ах, дядюшка, где не скучнее? Не успел князь ответить, как доложили о гостье: «Госпожа Оленина просит принять!». - Проси! Да вели чаю подать!- старик оживился и быстро сказал племяннице: - Твоя старая знакомая! Натали удивилась - имя было ей неизвестно, удивление выросло ещё больше, когда в комнату вошла приятная темноглазая дама средних лет с накладными шиньонами. - Надежда Михайловна, душечка, здравствуйте! - воскликнул князь, а его гостья, поздоровавшись, обратилась к княжне: - Ну как, нагадала себе жениха? - Сычиха! - забыла о хороших манерах потрясённая девушка. - Не всё же в лесу сидеть, выбралась на каникулы! - Ну-ка, ну-ка, у вас завелись от меня секреты? - усмехнулся дядюшка. - Ай-ай-ай, Натали! - Никаких нет секретов! - Натали стала пунцовая. - Глупое развлечение, чуть дворец не подожгли... Старшие дружно расхохотались и потребовали подробный отчёт. Поначалу неохотно, слово за слово подбадриваемая дядюшкой и Сычихой, княжна разговорилась. - Барбара хотела приворожить... Кое кого, а я так... - Загадывала на жениха? - хотя метод был выбран сомнительный, само намерение князь всячески одобрял. - Пустое, не вышло у нас ничего, - девушка отмахнулась. - Хорошо хоть, не учинили пожар. - Что ты хочешь, я всю жизнь в глуши прожила, гадала крестьянкам и конюхам, а тебе, чай, князья нужны в женихи! - Вот и нет! - княжна надула губки, вспоминая неудачный опыт помолвки. - А кто? - полюбопытствовал Сергей Степанович. - Не знаю, подумаю... - Что думать, - ответила ей Сычиха. - Чтоб как лыцарь (**) был - и красавец, и шёлковый с женским полом. - Ой, Надин, ты мне девицу не путай! Знаем мы шёлковых! - Знают-то знают, а хотят всё равно! - Голубушка, человек, конечно, нужен порядочный… - Это родителям нужно, девчонки о другом думают! Старшее поколение так увлеклось разговором, что почти забыло про сидящую рядом девицу на выданье. Принесённый чай остывал, и, Натали, наскучив ролью слушательницы, гневно стукнула чашкой о блюдечко. - Без меня меня замуж не выдадите! Сами знаете, не всё золото, что блестит! - На словах все вы разумницы! – усмехнулась Сычиха. Натали разгорячилось. - Пусть лучше никаких особенных добродетелей жених и не обещает, чем потом обмануться! - Знай всё-таки меру, дорогая племянница! – Сергей Степанович вернулся к привычной ему роли резонёра. - Учи её, князь, учи! – прозвучала ехидная шпилька. - Ну что это такое! – непросватанная невеста схватилась за голову. – Вы сговорились меня с ума свести! - Дорогая, - восхитился старик. – Подумать только, как широко наша лучшая пьеса разошлась на цитаты! Это стало последней каплей. Чувствуя жар на щеках и пламень во взоре, Натали громко произнесла: - Не хочу ничего знать! Кто к вам, дядюшка, нынче первый придёт неженатый, за того и пойду! - Он возьмёт тебя? – Сычиху сбить с толку было непросто. - Не тревожьтесь, сударыня, - елейным голосом ответила опытная княжна. Сергей Степанович, взвесив все за и против, пришёл к выводу – горячность племянницы может быть кстати, главное – позаботиться, чтобы сегодня первым на порог его дома ступил достойный княжны Репниной кандидат. Придя в полное удовольствие от собственной мудрости, он взял чашку и с аппетитом прихлёбывал, не замечая, что ароматный напиток стал похож на обычную тёплую воду. Но судьба нынче решила подшутить над всеми тремя. Не успел хозяин дома поставить пустую чашку обратно на столик, как лакей доложил. - К Вам, барин, пакет из Третьего отделения! Думая, что к нему обычный курьер, которого не стоит принимать во внимание в полушуточном зароке племянницы, князь милостиво произнёс: - Проси! – и застыл, открыв рот, увидев перед собой молодого офицера – высокого, подтянутого, но совершенно ему неизвестного. - Извольте, сударь, депеша срочная, велено передать лично в руки, и на словах – во дворце нынче Вас ждёт очень приятный сюрприз, поэтому, это мне велено особенно подчеркнуть, добрые вести должны избавить Вас от нездоровья последнего времени, из-за которого Вы столько раз манкировали приёмы. Опомнившись, старик пролепетал. - Э… я… непременно… голубчик… - Поручик Писарев к Вашим услугам! - Да, да… очень рад… - князь лихорадочно перебирал в памяти родню всех друзей, знакомых и влиятельных лиц. – Э… позвольте представить, госпожа Оленина и… - С княжной Репниной мы знакомы, не правда ли, Наталья Александровна? – слова гостя казались обычной вежливостью, но он так прищурился одним глазом, что девушка не сомневалась – нахал подмигнул ей. - Знакомы… - сердито ответила Натали, вспомнила о своём опрометчивом обещании и покраснела. - Ах вот как! – бросив на девушку насмешливый взгляд, Сычиха взяла дело в свои руки, и распорядилась: - Пусть принесут ещё чаю. Садитесь, поручик! Молодой человек не заставил себя упрашивать, сел, и услышал вопрос: - Ваше знакомство с моей племянницей было, надеюсь, приятным? - Для меня – весьма и весьма, а для княжны… признаетесь, Наталья Александровна? - Отвратительным!!! – от всей души приложила она. Громкий смех трёх голосов был ответом. Конец. ______________________________ (*) имя произносится на французский манер, ударение на последнем слоге. (**) это не опечатка! Сычиха иронизирует, про «лыцарей» см. здесь.

Gata: Оболенский и Сычиха - отменные зануды, а Серж - молодец!

Царапка: Название: «Встречи» Автор: Царапка Жанр: мелодрама Герои: Натали с мужем, Владимир, Анна, Михаил, Лиза. Рейтинг: PG - Едут! Едууууут! - голосил во всё горло краснощёкий мальчишка. - Алёшенька, опять без шарфа! - вслед за радостным шалуном на крыльцо выпорхнула худенькая светловолосая женщина. - Мама, тепло! - Ты всю весну кашлял! - Не кашлял! - Плутишка! - мать поправила тёмную чёлку сероглазого сына. - Ветер на дворе, не хватало тебе простудиться, когда гостей ждём! - Ты тоже без шарфа, папа рассердится! - Не рассердится, а будет за меня волноваться. Давай укутаемся, успеем, пока карета подъедет к крыльцу. В прихожей хозяйка столкнулась с мужем, увидевшим экипаж из окна кабинета. - Аня, Алёша, снова шалите? - он строго нахмурился, но не мог обмануть с улыбкой целующую его жену. - Вот так всегда, сначала - проказничаем, потом ластимся, - не выдержав серьёзного тона, мужчина подхватил Анну на руки и хотел легонько подбросить. - Володя, Володя, не надо, ты забыл... - она показала рукой на живот. - Не забыл, что ты, родная... - шепнул он совсем тихо, приблизив губы так близко к шее жены, что дыхание заставило лёгкую прядь волос взметнуться золотым облачком. Пока молодые хозяева нежничали и одевались, вместительный экипаж и два всадника подъехали к крыльцу красивого дома, построенного при отце нынешнего барона Корфа. Двор наполнился шумом. Всадники спешились и подошли к дверцам кареты, помогая выбраться дамам и детям. Мальчик, ровесник Алёши, стремглав бросился вверх по ступенькам, на середине столкнувшись с сыном хозяев. - А.... - дамы испугались, что шалуны покатятся по лестнице вниз, но они, смеясь, побежали в дом. Княгиня Репнина посмотрела им вслед и повернулась к сестре. - Аня, ты не меняешься! Подумать только, прошло целых три года! - Из твоих писем я поняла, что в Польше ты не скучаешь, остальное всё перепутала. Поговорить было некогда, и, обменявшись всего парой фраз, дамы стали хлопотать вокруг третьей гостьи и её детей - четырёхлетней сонной девчушки и трёхлетнего мальчика с парой хитрых блестящих глаз. - Наташа, ты не застудилась в карете? - Пустяки, из окон совсем не дуло! - томно ответила элегантная женщина, в каждом движении которой чувствовался столичный шик, но теперь ей больше всего хотелось попрыгать и потянуться. - Пойдём, дорогой, не надо стоять на крыльце, дети замёрзнут, - урождённая княжна Репнина грациозно положила руку в перчатке на согнутый локоть мужа. Наконец, вся компания переместилась в дом. В гостиной их ждала ещё одна обитательница - маленькая баронесса с большими бантами, только что завязанными румяной молодой нянькой. Девочке досталась положенное число ахов и поцелуев, и, отправив малышей поиграть, три пары сели за праздничный стол. - Семь лет! - поднял бокал Владимир. - За наши семь лет! - отсалютовал своим князь Репнин. - У нас с Натали меньше, но присоединяюсь! - третий мужчина глотнул вина и засмеялся. - Недавно минуло семь лет, как я крепко поколотил тебя, Серж, - барон усмехнулся уголком рта, как умел только он. - Сдачи тебе досталось с процентами, я руку чуть не расшиб о твой медный лоб! - не остался в долгу неунывающий штабс-капитан Писарев. - Господа, господа! - Натали призвала мужчин к порядку. - Как можно говорить о таких вещах за обедом! С лукавой улыбкой поцеловав нежные пальчики своей благоверной, Писарев отдал должное угощению. Немного утолив голод и ожидая десерт, князь Репнин стал рассказывать о недавней поездке в Польшу. - Поляки принимали нас с Лизой неплохо, но свет не видывал таких гордецов! - Ты рад ведь вернуться, Мишель? - Не то слово, Володя! На обратном пути размечтался о бане и велел натопить на первой же станции! Княгиня неожиданно фыркнула и опустила голову, глядя в тарелку. Пухлые губы её плясали, стараясь не выпустить смех. Муж смутился. - Ну, мы попарились... Очень удачно, отличная была баня, просто отличная! Барон неожиданно ткнул друга в бок. Михаил выпучил глаза, а потом в голос расхохотался. Задорный смех жены присоединился к нему. Вскоре, в самом весёлом расположении духа, гости с хозяевами перебрались из столовой в гостиную. Баронесса села за фортепиано и стала негромко наигрывать модного в этом сезоне и любимого ею Шопена. Мужчины попробовали кальяны, а Лиза с Натали сели у окна, вполголоса обмениваясь впечатлениями о светской жизни в русской и польской столицах. Княгиня долго не выдержала чинной беседы, подбежала к сестре и схватила её за плечи: - Аня, сыграй краковяк! Я привезла тебе ноты! - Но... Это ведь простонародный танец... - усомнилась госпожа Писарева. - А! Пустяки! Введёшь во дворце моду, и все танцевать будут! - С тех пор, как государь приказал придворным дамам носить эти ужасные форменные наряды... - Натали оборвала мысль на полуслове и повеселела: - Но здесь мы можем вести себя, как нам хочется! - Мне хочется научиться танцевать краковяк! - Серж встал и галантно протянул руку жене. - Мишель, вы с Лизаветой Петровной покажите фигуры, а мы с Наташей попробуем повторить. Анна Корф не заставила себя долго упрашивать, и скоро гостиную заполнили быстрые звуки, подгоняемые топотом ног неугомонной княгини. Госпоже Писаревой, статс-даме при особе императрицы, танец показался слишком грубым, но она не стала портить невестке праздничный вечер и присоединилась. Устав, запыхавшаяся Лизавета Петровна села на диван и перешла к расспросам о домашних делах: - Аня, отец давно писал тебе? - Месяц назад. Ему стало лучше на водах. Андрей занялся философией, Андрюша бойко разговаривает по-немецки, Таня ждёт четвёртого малыша и научилась толковать о чём-то с местной прислугой. - Жаль, нескоро увидимся! Мой Митя, наверное, почти догнал ростом Андрюшу. Мужчины обсуждали своё: - Вспоминаете иногда моего дядю? Славный был старикан, хотя вы его не ценили. Посмурневшая физиономия Репнина свидетельствовала, насколько прав его зять, а барон хлопнул Писарева по плечу: - Он успел составить тебе протекцию получше, чем в крепость? - Я давно на хорошем счету, с тех пор, как Натали забрала меня в руки, - он послал воздушный поцелуй навострившей ушки жене. Михаил вернулся к рассказам о Польше. Владимир, по возвращении с Кавказа отказавшийся от дальнейшей карьеры ради жизни в поместье и радостей семейного круга, слушал с интересом, но не жалея о сделанном выборе. Дамы немного поболтали о детях и собрались на прогулку. Пасху отпраздновали совсем недавно. Природа вовсю просыпалась. Анна и Лиза охотно вспоминали день свадьбы, а Писаревы, немного отстав, молчали, но мысли доставляли им не меньшее удовольствие. Спустя семь лет казалось смешным то, что в былые дни тревожило и возмущало. «Помнишь...» - Натали искоса поглядывала на мужа. «А ты, часто хихикаешь, вспоминая...» - отвечал он без слов. *** В день свадьбы брата Натали радовалась и грустила. Венчание состоялось в той церкви, где едва не вышла замуж княжна. Устроив скандал, девушка испытывала муки совести, но попытка поговорить с женихом на прощание, или, может быть, помириться, не удалась. Андрея бывшая невеста застала, прижимавшего к груди возлюбленную, и на лице его написано было такое блаженство, что ни поспешность, с которой князь отпустил Таню, ни растерянное бормотание: «Я понимаю, я во всём виноват...» - не могли её обмануть. Посидев немного за праздничным столом, Натали решила пойти прогуляться. День выдался на редкость погожим. В саду Долгоруких набухли почки, но княжна вышла за ограду и направилась к небольшой роще, манившей благоуханием ранних клейких листков. Дорога успела подсохнуть, и в крепких уличных башмаках не грозило промочить ноги. Солнце скрасило невесёлое настроение, и княжна воспрянула духом. Помолвка с Андреем принесла больше тревоги, чем удовольствия. Бывший жених оказался отнюдь не образцом верности, благородства и прочих достойных качеств, о коих твердили кумушки при дворе. Расставание скорее ударило по самолюбию, чем ранило сердце. Скандал вышел некрасивый, бесспорно, но репутация семьи Долгоруких последнее время была незавидной, поэтому бегство невесты в разгар бракосочетания удивило соседей меньше, чем можно было предположить. Александр Николаевич, уговаривая мать взять княжну Репнину на прежнее место, не скрыл от Её величества измену князя Андрея, и сердобольная императрица приняла Натали под своё крылышко. Страсти улеглись, и княжна вновь слыла завидной невестой, но глядя на счастливого брата, тайно мечтала скорее стать просто невестой. Задумавшись, девушка не обратила внимания на обогнавшего её под сенью деревьев всадника, который обернулся, неожиданно натянул поводья и спешился. - Какая встреча! Кто бы мог подумать, княжна Репнина! Натали сразу узнала высокого офицера и натянула на лицо надменное выражение. - Не припомню, чтобы нас представляли друг другу! - Зачем церемонии, когда спрашивают о ложе любви? Стыд окрасил щёки княжны в багровый цвет, и она попыталась замаскировать его гневом: - Как вы смеете! Вы воспользовались бедственным положением моего брата... - Это Вы воспользовались его бедственным положением, чтобы получить нового кавалера! - ангельски улыбнулся Писарев. Натали едва не онемела от возмущения: - Да как... Вы... - Как я смею? Повторяетесь, мадемуазель! Взяв себя в руки, княжна приняла вид холодности и неприступности. Писарев не замедлил откомментировать: - Вам к лицу тюремная обстановка. Держитесь гораздо любезнее. И эта шляпка Вам не идёт - слишком пухлые щёки. - Что Вы понимаете в шляпках! - не выдержала княжна прежде, чем успела прикусить язычок. - Мы уже обсуждаем моду! Нечасто с женщиной доходит до подобной интимности. - Ни о какой интимности и речи не может быть... - нервно ответила Натали, больше стыдясь сцены, которую предпочла бы забыть, чем возмущаясь. Молодой офицер, осознав, что они с княжной отгорожены деревьями от всего мира, схватил девушку и крепко прижал к себе, стараясь сорвать поцелуй. - Пустите, пустите! - отбивалась она. - Вы меня кое в чём обвинили, - прохрипел Серж ей прямо в ухо. - Чертовски обидно, что зря, и очень хочется оправдать! - Нет, нет! - вспышка энергии сменилась страхом, Натали сникла и пролепетала: - Я тогда испугалась, я не хотела плохого! Мужчина разжал руки. Ему стало неловко. Княжна выглядела, как пойманный у разбитой вазы малыш. Пухлые щёки и сбившаяся набекрень шляпка усиливали впечатление. Писарев сказал примирительным тоном: - Будем считать, что мы квиты. Переведя дух, Натали осмелилась поинтересоваться: - Вам ничего не было из-за меня? - Пустяки, с этим расстрелом Заморёнову было не до нас с вами. Он довольствовался моим ответом, что Вы от волнения сами не понимали, что говорили, - молодому человеку была приятна забота девушки, впервые увиденной при столь необычных обстоятельствах, остатки обиды на неё испарились, и он, желая удержать внимание к своей персоне, стал болтать: - Забавно, тогда, в крепости, я с Вашим братом подрался, потом с бароном Корфом - в трактире. - Вы забияка! - Натали поджала губы. - Да нет, просто так вышло... Простите, это не для Ваших ушей. - Подумать только, кто-то пытается при мне быть деликатным! После пансиона я совсем отвыкла от этого. - Неужели в Двугорском уезде такие дурные манеры? - А! - девушка махнула рукой. - Всё слишком быстро выплывает наружу. - Как при дворе... - кивнул княжне спутник. - Вам доводилось бывать в высшем свете? - недоверчиво посмотрела фрейлина императрицы. - Представьте себе, бывал, пока дядя не отправил меня служить в крепость, не дожидаясь, что меня упекут туда арестантом. - Дядя? - Граф Бенкендорф. Удивлены? - Никогда не слышала о его племяннике. - Он не афиширует наше родство. Моя мать была ему побочной сестрой. - Вот как? - Натали не знала, что ей сказать, потом вспомнила свои неприятности и нахмурилась: - От крепостной? - Почему? - Писарев сбился с шага от удивления, и чуть не столкнулся с собственной лошадью, которую вёл на поводу. - У всех есть крепостные любовницы, - безапелляционно высказала княжна. - У Долгоруких, обоих, мой брат был влюблён в крепостную, барон Корф... - Натали сердито махнула рукой и со смесью удивления и обиды посмотрела на спутника. Писарев хохотал. Положив руку на холку коня, он слегка наклонился, потом запрокинул голову, не пытаясь сдержать рвущийся из груди смех. Натали, почувствовав себя глупо, хихикнула раз, потом громче, и вскоре её звонкий голос присоединился к голосу спутника. Девушка почувствовала себя на редкость свободно. С плеч упал давивший на сердце камень. Ей показалось, что она может поделиться с новым знакомым всем, что взбредёт в голову. Он тем временем успокоился и произнёс: - Предпочитаю фрейлин, - потом чуть поморщился и добавил: - Многие слишком доступны. В другое время княжна бы обиделась, но сегодня кивнула и уточнила: - Не все. - Знаю, - улыбнулся в ответ Серж. Натали заговорила, с непривычки к откровенности спеша и путаясь в фразах: - Понимаете, у нас там сплетни, интриги... Не всегда удаётся остаться от этого в стороне... Но интересно, можно заслужить уважение. Императрица очень добра, а принцесса Дармштадская - такая душечка! Она очень наивная, и я, - Натали не удержалась от хвастовства. - Я ей помогала освоиться. Писарев кивнул и прищурился. В тёмных глазах мелькнули смешинки, но, найдя благодарного слушателя, девушка не стала и теперь обижаться. - Наверное, после свадьбы Его высочества я получу место при великой княгине... А Вы здесь какими судьбами? - Натали было действительно интересно, и ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в лицо молодому человеку, самому высокому из её знакомых. - Срок моей немилости истекает, дядя отправил меня заканчивать дело фальшивомонетчиков. Приму его у Вашего брата. - Вот как... - Натали была озадачена. - Для него будет сюрприз... - Не думаю, что приятный, - Серж понимающе улыбнулся. - И к свадьбе! - Вряд ли дядя хотел испортить ему праздник, хотя... От него можно всякого ожидать. - Уладите как-нибудь, - к девушке вернулось беззаботное настроение. - Ой, мне пора возвращаться! - спохватилась она. - Позволите Вас проводить? Княжна воинственно вздёрнула нос: - Конечно! Пусть думают, что хотят! - «Имеет сельская свобода...» - неожиданно процитировал офицер. - «Свои счастливые права»! - радостно закончила Натали и повернула в сторону Долгоруких. *** Семь лет спустя Писаревым было, что вспомнить - и недоразумения первой встречи, и тонкую ниточку понимания, завязанную однажды весной, удивление родни и друзей, доходящее до враждебности к новому кавалеру княжны Натали, и, наконец, как начал оттаивать сначала Репнин, потом Корф - в разговоре об охотничьих ружьях. Сегодня день был приветливым, как и тогда. Рощица разрослась, друзья стали старше, храня юные чувства и вскоре окликнув: «Пора возвращаться!». - Вечером будут ещё гости? - Немного, - ответил хозяин. - Жёнам окрестных помещиков не терпится полюбоваться дамами высшего света. Натали вздохнула, но не огорчилась - она привыкла быть в центре внимания. День, ещё светлый, клонился к закату. Воспоминания уступили новым заботам. Владимир ещё раз поднял бокал: - За нас всех! - гости ответили весельем и смехом. КОНЕЦ

Gata: Царапка, чудесный новогодний рассказ, хоть дело происходит на Пасху Во всяком случае, пока читала, не покидало ощущение доброй рождественской сказки. Натка с Сержем такие лапуси, ну и Репнины с Корфами не очень скучно на их фоне смотрятся :) Спасибо Царапка пишет: Андрей занялся философией, Андрюша бойко разговаривает по-немецки, Таня ждёт четвёртого малыша и научилась толковать о чём-то с местной прислугой. Еще бы не станешь тут философом )))))))

Царапка: Gata пишет: Еще бы не станешь тут философом ))))))) Да ещё и в Германии - стране философов. Спасибо за отзыв!

Царапка: Название: «Твой брат» Жанр: Мелодрама Автор: Царапка Рейтинг: G Михаил возвращался в дом Долгоруких, чувствуя безмерную, опустошающую усталость. Кисло, тошно, выпитое в трактире вино вместо желанного забвения оставило мерзкий привкус. Что за глупость - топить беды в пьянстве! Сам себе станешь смешон, добавляя к другим неприятностям головную боль поутру. В отношениях с Анной поставлена неизбежная точка, и теперь князя удивляли собственные надежды. Разве не ясно было вчера или неделю назад, что чувства обоих остыли, что сломанная танцем Саломеи любовь не расцветёт прежними красками? Что заставило князя вернуться? Чем больше Репнин размышлял об этом, тем прочнее и горше приходило к нему понимание - стыд, обида, сочувствие и азарт занимали его, а не любовь к незнакомке, одна из масок которой поразила воображение, но истинное лицо открылось при убийственных для любви обстоятельствах. Усилия воли, преодолевая похмелье, кое-как проясняли голову. Анну нужно было оставить, когда Корф объявил о решении жениться на ней, освободив князя от взятой на себя обязанности позаботиться о молодой девушке, пускай ненадолго, но пробудившей в душе Михаила нежные чувства. Увы, вечное соперничество с блестящим Корфом раззадорило слишком сильно. Не хотелось мириться с собственной неготовностью положить к ногам любимой весь мир, было обидно вновь отстать по безумствам от друга, и Анна, чёрт возьми, так хороша и необыкновенна, что блеск её глаз сбивал с толку, не позволяя отвлечься и хладнокровно подумать. Жалкий финал стал наказанием для обоих. Крепко зажмурив и снова открыв глаза, князь потёр лоб, виски, взъерошил волосы и тряхнул головой. Пора перевернуть последнюю страницу неудачливого романа и подумать о будущем. Несколько дней нужно провести у Долгоруких, нехорошо, если Натали останется одна гостить в семье жениха. Мысли о сестре сразу улучшили настроение. Михаил испытывал к ней редкую даже среди близкой родни нежность. Наташа всегда выглядела ангелочком, никто не мог заподозрить за ней проказы, от которых старший брат натерпелся с самого детства. Весёлая, смелая, искренняя, настоящее украшение двора и высшего света, княжна Репнина с честью и лёгкостью несла свой высокий титул, готовясь сменить его на другой, не менее громкий. «Повезло Андре...» - с ноткой зависти подумал Репнин, и взгрустнул, понимая, что после свадьбы семья мужа будет сестре ближе, чем собственная. Уйдут в прошлое беззаботные перепалки, розыгрыши, та милая фамильярность, которая возможна только у живущих вместе близких людей. Конечно, они будут видеться, но львиную долю времени - в официальной обстановке гостиной. Незаметно для себя Михаил стал вспоминать детство, и улыбка, никем не видимая в карете, отогнала остатки горечи. Он полюбил сестру с первого мига, как увидел её - маленькую, смешную, с вытаращенными от удивления за весь мир глазёнками. Наташа махала ручками, морщилась, когда была недовольна, и, став взрослой, часто напоминала брату себя прежнюю. Ни манеры, ни лоск не могли помешать Михаилу видеть в красавице Натали маленького ребёнка, нуждающегося то в защите, то в паре крепких шлепков по мягкому месту. И вот ей пора замуж - удивительно, она будет принадлежать чужому мужчине, которого нельзя пугать дохлой крысой или подкладывать лягушек в кровать. Карета подъехала к крыльцу Долгоруких, и князь очнулся от воспоминаний. Что за меланхолия на него накатила - Натали помолвлена очень удачно, брак превосходный во всех отношениях. Впрочем, грёзы подействовали благотворно - образ Анны оставил лишь лёгкое облачко, как очаровательное, но ускользающее из мыслей стихотворение. В доме засуетились, встречая гостя. Сестра бросилась ему на шею, подшучивая, как надолго брат заблудился в местных лесах. Все оживились, молодой князь снова попал в привычную ему обстановку, приятное общество равных, где не нужно искать секретов, а слишком сильная страсть неприлична. Вечер прошёл очень мило, но, поднявшись к себе, Михаил обнаружил толстый пакет из Италии, от отца. Ближайшее письмо от родителей младший Репнин ожидал не ранее, чем через месяц, поэтому, встревожившись и удивившись, вскрыл пакет и погрузился в чтение. Содержимое ошеломило. Михаила бросало то в жар, то в холод, князь забыл, где он, вчерашние тайны и беды казались смешны, если бы кто увидел растрёпанного, с развязанным шейным платком и покрасневшими глазами молодого человека, не медля бы послал за врачом. Документы и письма, отправленные в Италию из России и вместе с краткими объяснениями старшего Репнина вернувшиеся из солнечной страны обратно в морозы, переворачивали с ног на голову привычный Мишелю мир, не позволяя сосредоточиться и поверить. Князь то ходил по комнате, то снова садился, размахивал руками, расспрашивая отца, даром тот сейчас благополучно любовался зеленью прекрасного полуострова, говорил с матерью, образ которой улыбался, но не отвечал. Очнулся Михаил, когда погасла полностью растаявшая свеча. В лунном свете он с трудом нащупал брегет, сощурился, разглядывая циферблат, догадался, что до утра осталось немного, и лёг в постель, остаток ночи переворачиваясь с боку на бок. Утром голова раскалывалась хуже, чем накануне. Заставив себя подняться, вымыться, и умудрившись не отрезать нос при бритье, Михаил оделся и спустился в столовую. Вся семья и будущая молодая хозяйка уже собрались за столом. Смущённый князь пробормотал извинения, сел и уставился на тарелку, не замечая повисшей натянутости. Натали выглядела спокойной, но слишком холодной, сдержанно отвечала на особенно ласковый тон, которым хозяйка предлагала полакомиться домашним вареньем или свежайшей сметаной. Жених вздрагивал, когда мать обращалась к нему, и бормотал под нос что-то невнятное, его сёстры притихли. Завтрак прошёл в странной предгрозовой атмосфере, но Михаил, погружённый в свои думы, ничего не заметил, пока сестра не взяла его под руку и не предложила пройтись до собирающегося снегопада. Князь ожидал, что Андрей к ним присоединится, Марья Алексеевна попыталась подбодрить сына, но Натали излишне громко напомнила жениху о письмах, которые он собирался с утра написать, и тот стушевался. Стало ясно, что девушка хочет остаться наедине с братом, ищет не столько свежего воздуха, сколько вырваться из ставшего неприятным дома. Князь и княжна оделись и скоро очутились в саду, летом дарившем превосходными фруктами, а сейчас оцепеневшем под стать настроению молодых гостей. Едва голые ветки отгородили фасад, Натали перестала сдерживаться. - Миша... - носик покраснел и зашмыгал. - Я не знаю, что делать! Он изменил мне! - С кем? - Репнин был поражён, его друг слыл в свете человеком серьёзным, отнюдь не повесой и волокитой. - С крепостной! Потерявший дар речи князь мог только смотреть на сестру. Голова, распухшая со вчерашнего дня, отказывалась принимать новые сведения. Казалось невероятным, нелепым, что красавицу, умницу княжну Репнину можно променять на какую-то девку. Возникла дурацкая мысль - может, и Долгорукие воспитывали кого-то из своих крепостных как дворянку? Кто она? Одна из княжон? Михаил успел одёрнуть себя от совсем уж нелепых догадок, когда Натали развеяла его подозрения, выпалив: - С Татьяной! Ты её видел... Она ждёт ребёнка... - Натали горько заплакала. - Наташа, ну что ты, ну... Мишель был совершенно растерян, привлёк к себе девушку, попытался погладить по голове, но жёсткие поля шляпки мешали. Внезапно он вспомнил то, что узнал накануне, замер, чувствуя, что прежняя братская близость с Натали неуместна, но неожиданно для себя обнял её с новой силой, потом отпустил и заметил, что девушка забыла перчатки, а муфта упала в снег. Привычно строго нахмурившись, молодой человек поднял кусочек меха, но, увидев, что пальчики спутницы успели окоченеть, снял собственные перчатки и согрел руки Натали в своих широких ладонях. Девушка заулыбалась, чувствуя, как на душе становится легче: - Миша, какой ты у меня славный! - потом вздохнула. - Повезёт же кому-нибудь. Кажется, Анне? - она лукаво прищурилась. Михаил вздрогнул, стал снова серьёзным. - Нет, у нас с ней ничего не получится... Наташа, пойдём в дом, я должен кое-что тебе показать. - Хочешь раскрыть мне секрет? - девушка засмеялась. - Ты угадала, - не подхватил веселья молодой человек. - Пока слуги соберут твои вещи, мы успеем всё обсудить в моей комнате, мне особо собирать нечего. - Значит, ты думаешь, Андрея нельзя простить? - Натали... - несказанно удивился князь. - Неужели ты допускаешь мысль выйти замуж за... - Михаил поперхнулся эпитетом, хотя на языке вертелся всего лишь благопристойный «болван». Ещё вчера у князя чесались бы руки хорошенько приятеля вздуть, а сегодня главным чувством в адрес Андрея было бесконечное удивление, избавлявшее сердце от злости. Променять изящную фрейлину на обычную крепостную, необразованную служанку, которую и красавицей не назвать! Подивившись странному вкусу приятеля, князь скоро забыл о нём, посвятив всё внимание Натали. Две новости за два дня перепутали все его планы. Он подбирал слова, рассыпал их, связывал снова, и так незаметно молодые люди вошли в дом, разделись, князь сердито пробормотал, что обстоятельства вынуждают их с сестрой немедленно уезжать, затем оба поднялись в предоставленную гостю комнату. Натали без сил опустилась в кресло и снова заплакала. Бывший жених, застигнутый врасплох за поцелуями с крепостной, не сумевший вывернуться и признавшийся в том, что мог скрыть, поначалу просил прощения, а теперь только кивнул, поправляя очки. Девушке было больно. Михаил расхаживал перед ней взад и вперёд, не зная, как начать новый разговор, пока Натали не фыркнула на него: - Миша, сядь, у меня кружится голова. Князь послушался - Наташа, я вчера получил письмо из Италии. - Что нам пишут? Море, как обычно, лазурное, солнце сияет, молодое вино из лозы, растущей на склоне, в этом году удивительно удалось, и они долго любовались мадоннами работы лучших старинных мастеров? Ненавижу мадонн! - Не горячись! Они написали о гораздо более важных вещах. - Деньги? Управляющий задерживает доход, а плата за виллу в будущем году увеличится, поэтому нам с тобой нужно быть осторожнее в тратах? - Нет, отец написал... - Господи, о чём я! - не слушая брата, упавшим голосом продолжила девушка. - Они собираются приехать на мою свадьбу! - слёзы вновь потекли в три ручья. Огорошенный её догадками, Михаил бросился утешать, встал на колени перед креслом, обнял девушку - она без стеснения уткнулась носом в плечо брата, не заметив, что прижалась к мужчине приподнятой корсетом грудью. Вчера князь не задумался бы над этим, не заметил бы даже, но сегодня тонкий аромат лучших духов, тепло и трепет девичьего тела, нежность, которую всегда вызывала сестра, заставили кровь прилить к лицу, и раскрасневшийся молодой человек понял - нельзя далее откладывать объяснение. - Наташа… - он осторожно разнял её руки, отстранился от обиженно недоумевающей девушки, опустил глаза и произнёс. - Это очень важно и не о свадьбе. Княжна сердито надула губки и откинулась к спинке кресла. Князь встал. - Наташа, мы выросли вместе, всегда доверяли друг другу… - он всё ещё не решил, как приступить к делу. - Мишель, я тебя поколочу в память о детстве! Хватит мямлить! - Хорошо… Мы так близки, и всегда, и сейчас… - С кем мне ещё быть близкой, как не с родным братом! - Натали, раздражённая его медлительностью, окончательно оправилась от своих огорчений. - Но я… я не твой брат! - не глядя на девушку, замершую с приоткрытым ртом, Михаил быстро закончил… - Я никогда не был твоим братом! - Что? - жалобно пискнула Натали, растеряв свой задор. - Наташа, прочти… - князь взял записку, но в глазах девушки всё плыло, и он пересказал: - Наши матери - дальние родственницы, твоя мать, совсем ещё юная, жила в нашем доме… А один друг отца её соблазнил. Мама была очень огорчена, считала себя виноватой, что не присмотрела за ней… и упросила отца сделать так, будто она сама родила тебя. - И что теперь? - девушка, всю жизнь считавшая себя законной княжной, всхлипнула, чувствуя, как рушится её мир. - Твой отец овдовел, женился на твоей матери и хочет признать тебя! Наташа, он очень богат, знатен, других детей у него нет… - И я должна поменять родителей, как платье к обеду? - Натали зашлась в истерическом смехе. - Нет, ты всё не так поняла! Мы любим тебя, как и раньше! Для нас… для меня ты всегда будешь самым близким, самым дорогим человеком! - Миша… ты замечательный, но ты не можешь не понимать, как всё изменится! - Я не хочу менять ничего… - не успел князь произнести этот слов, как понял - это неправда. Открытие оглушило его, чувства, с ночи теснившиеся в груди, наконец, прояснились. Ещё не осознавая до конца, что Натали может стать ещё ближе, чем была все эти годы, Михаил замер, пристально глядя на девушку, устало не заметившую его состояния. - Папа… твой отец уже всё решил… Князь сделал вдох, потом выдохнул: - Если ты хочешь, я попробую его уговорить отказаться от предложения. - Но мы будем знать, что мы неродные, как раньше - не будет. - Может быть лучше. Наташа… - князь бросился с головой в омут чувств. - Наташа, всю жизнь я любил тебя… Как брат, но я никогда не был, никогда не буду твоим братом! Я не хочу терять нашу любовь, и я… могу любить тебя не как брат. - Миша, что ты говоришь? - девушка чуть нахмурила брови, но не от гнева. - Опомнись! - Наташа, мы неродные! Ты ещё не привыкла, а я с самого утра не могу не думать о нас иначе! - Но ты… вчера ты любил Анну! - Даже когда я верил в нашу любовь, ты была мне дороже и ближе! - Я… я не знаю… я сейчас не могу… - девушка часто дышала. - Наташа, решайся. Если хочешь остаться моей сестрой, я попробую как-то уладить, договориться с твоим отцом, докажу, что скандал слишком ударит по твоей репутации, придумаю что-нибудь. Но… дорогая моя… - Михаил взял руку девушки и нежно поцеловал её. - Прошу, дай мне надежду стать для тебя больше, чем братом. Следы слёз не успели исчезнуть с пухлых девичьих щёк, но в глазах Натали уже светилась нежность, губы улыбались, а ресницы напомнили, как фрейлины умеют кокетничать. - Хорошо. Если мой настоящий отец хочет дать мне своё имя, я не стану с ним спорить. - Надеюсь, его имя ты позаимствуешь ненадолго! - счастливо засмеялся Мишель. Конец.

Olya: Царапка пишет: «Твой брат» Царапка! Я в шоке просто от прочитанного. Боюсь, сегодня не усну. Так хорошо все начиналось, а потом бац... Ближе к концу я уже начинала догадываться, но надеялась, что ошибаюсь. У меня только один вопрос, ты сама себе как, эту ситуацию нормально представляешь? Имхо, герои себя вели, как будто оба не в адеквате. Миша за одну ночь вдруг поменял братские чувства на любовные. А Наташа вроде как и не удивилась, так ресницами хлопнула, как будто это совершенно нормально, ну вчера был братом, завтра - женихом. Дело-то житейское И еще вот это: Царапка пишет: - И что теперь? - девушка, всю жизнь считавшая себя законной княжной, всхлипнула, чувствуя, как рушится её мир. Я, конечно, понимаю, как тут не воспользоваться случаем и не провести параллель законной-незаконной, но мне кажется, в Такой момент думать о таких вещах... Ну это...

Царапка: Olya пишет: но мне кажется, в Такой момент думать о таких вещах... Ну это... А мне кажется, это самые естественные в таких обстоятельствах чувства. Быть княжной - это серьёзно, это значит персоной быть, и вдруг оказаться не пойми кем... Olya пишет: Миша за одну ночь вдруг поменял братские чувства на любовные Рассказ навеян разговорами на тему, что лучше брата Натали никто бы не подошёл, но он брат А вообще, бывают ситуации, когда решения нужно принимать быстро - или потом долго жалеть.

Роза: Царапка пишет: Рассказ навеян разговорами на тему, что лучше брата Натали никто бы не подошёл, но он брат А вообще, бывают ситуации, когда решения нужно принимать быстро - или потом долго жалеть. Надо же, я полностью согласна с Царапычем. Пусть слегка притянуто, но мне очень понравилась эта история. И герои ее тоже симпатичные и приятные ребята. Счастья им.

Olya: Царапка пишет: Рассказ навеян разговорами на тему, что лучше брата Натали никто бы не подошёл, но он брат Да, я поняла. Если и раньше не очень разделяла эти разговоры, то теперь и подавно. В сериале меня очень трогали отношения Наташи и Миши. Именно то, что ты описала в начале рассказа. Миша - такой брат, о котором можно только мечтать. И в голове никак не укладывается, что все это могло рухнуть в один миг. Возможно я что-то не так представляю, но та картинка, что передо мной рисуется отталкивает от обоих. Может если бы прошло время и как-то постепенно... хотя и тогда не знаю. Для меня брат и сестра - это навсегда. Тем более когда растешь с человеком , когда ты с ним очень близок. Поэтому столь разительная перемена Миши меня потрясла.

Gata: Я думаю, в глубине души Миша с Наткой всегда сожалели, что они брат и сестра, поэтому так легко и перепорхнули от первого шока к осознанию приятной выгоды нового положения Но, имхо, рассказу все-таки чего-то не достает - возможно, симпатии автора к героям :) Царапка пишет: Пора перевернуть последнюю страницу неудачливого романа Если роман, то - неудачный :)

Lana: "Коготок птички" Мне рассказ понравился. В рассказе, ИМХО, все гротеск. Потому Натали не особо поразила умственными способностями. Вещь легкая, что-то в ней есть. «Твой брат» в целом, рассказ неплох. Но для меня во всей ситуации есть что-то ненормальное и есть привкус чего-то аморального. Наверное, было бы лучше, если бы прошло время, когда оба могли бы пересмотреть свои отношения, войди они в новый статус. Да и то, если бы мне сказали, что мой брат мне не родной по крови, братом бы я его считать не перестала. Потому, может быть мне сложно представить такое положение.

Царапка: Lana пишет: Наверное, было бы лучше, если бы прошло время, когда оба могли бы пересмотреть свои отношения, войди они в новый статус Времени у них не было. Нужно было сразу решать - подавать документы на удочерение Натали настоящими родителями, или оставить дело, как есть.

Царапка: Название: «История игрушек» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: новогодняя сказка Целый год на антресолях дремали в коробке блестящие стеклянные шары, шишечки, домики и множество разных фигурок. Укутанные в вату, они не знали холода и тревог, пока яркий свет и аромат свежей хвои не разбудили их. Повинуясь своей природе, игрушки смирно молчали, пока маленькие и большие руки разворачивали обёртку, и, после внимательного осмотра - не появились ли пятнышки, в порядке ли краска - аккуратно развешивали по зелёным ветвям. Несколько часов суеты, и в большой комнате царила нарядная, гордая собой ёлка. За окнами давно стемнело, когда взрослые увели детей спать. Игрушки потихоньку присматривались друг к другу, переглядываясь в свете звёзд и луны. Первым нарушил молчание солидный Дед Мороз, стоящий внизу, сделанный не из стекла, а неразбивающегося папье-маше. За прочность и величину Дед безоговорочно был признан главным, разделяя почёт со столь же солидной Снегурочкой, стоящей рядом. - Новый год наступил! - раздались торжественные слова. Игрушки на ёлке защебетали. - Сколько здесь интересного! - самая бойкая из снегурочек, настоящая Непоседа, вертелась на ветке, поблёскивая боками. - Нужно много расследовать, я кстати верхом! - Витязь на расписной лошадке поглядывал вглубь, на Малышку-снегурочку, почти скрытую плечом рослого чернобрового Солдатика, недовольного таким любопытством. - Нечего там искать! - сердито буркнул Солдатик. - Девчонка, подумаешь! Лучше драконом займись! Барыня в затейливой шляпе обиделась. - Кто тебя манерам учил! - Не скажите, сударыня, - откликнулся благообразный Снеговик с бородой, устроившийся рядом с Солдатиком. - Для гвардии манеры отличные! - Для казармы! - фыркнула Барыня. - Казармы... - мечтательно пробормотал Кавалер, чем-то похожий на кролика. - Там пьют, ругаются и не надо разговаривать с женщинами, - последние слова были произнесены очень тихо, чтобы их не могли разобрать ни Барыня, ни две соседки-снегурочки. - Женщины! - воскликнул с радостью заискрившийся в мелькнувшем за дверью огоньке Царевич. - С ними я никогда не скучаю! Только вот... - оказавшись в удачной близости трёх снегурочек, Царевич закрутился и чуть не упал, всполошив Деда Мороза. - Не балуйтесь, молодёжь! Старшая Снегурочка бросила на Царевича обеспокоенный взгляд, и тот ненадолго притих. - Всё смотрят не пойми на кого! - проворчала ярко раскрашенная фигурка Девицы, считавшая себя самой красивой и недовольная, что её повесили слишком низко, в компании Рыжего Лиса. Лис усмехнулся и щёлкнул зубами, облизнувшись на красотку-соседку и украдкой поглядывая на крошку-снегурочку за плечом у Солдатика. - Ой... - Малышка перепугалась, но на помощь не позвала. Храбро раскачиваясь, она сбросила на нос Лису несколько липких иголок. - Апчхи! - Тихо, тихо! - зашикали на него. Игрушкам пришлось замереть. Дверь приоткрылась, лёгкая тень скользнула под ёлку и так же быстро исчезла, оставив коробку и свёрток, свидетельствующие - это не сон. - Что? Что там такое? - все пытались разглядеть новогодний подарок. Большой Дед Мороз не желал признаваться - его власть не простирается дальше веток, и даже здесь ограничена. - Таков порядок! - провозгласил он. - До утра трогать нельзя! - Кто угадает, того поцелую! – воскликнул Царевич. - От ваших поцелуев можно разбиться! – рассудительно молвила Изящная снегурочка, устроенная между Царевичем и Кавалером в трудных раздумьях – с кем лучше продолжить знакомство. Кавалер был озадачен не меньше. Обе соседки ему очень нравились – что румяная круглолицая снегурочка с доброй улыбкой и Пышной Косой, что та, на которую заглядывался Царевич. Не прочь он был поухаживать за обеими, только Барыни побаивался по старой привычке, втайне надеясь – она слишком увлечена планами проучить невоспитанного Солдатика. Снегурочка с Пышной Косой грустно вздохнула – ей бы на славного рослого Парня смотреть, а хочется на непостоянного Кавалера, вот Парень и увлёкся Тихоней с большими глазами, и оба они, очень довольные, прячутся от остальных между густыми ветками. Барыня чуть не заметила пропажу Тихони, но переключилась на Непоседу. - Опять на грубияна засматриваешься? – убедившись, что Непоседа вовсю обсуждает с Витязем таинственную коробку, успокоилась и стала вновь усиленно думать. Солдатик и впрямь расшалился – дразнил Царевича, расхваливая красоту Гордой снегурочки, привезённой издалека и привыкшей быть в центре внимания, повергая в уныние ещё одну Иностранку, уступавшую яркостью красок. Царевич, в восторге, мечтал подраться, позабыв про подружек, а Дед Мороз тщетно призывал всех к порядку. Гвалт поднялся до потолка. - Я попробую доскакать до коробки! - Ах, вы такой храбрый! Зачем вам в прошлом году приклеили бороду? - Проделки Солдатика... - смутился Витязь, успевший с Непоседой забыть про маленькую снегурочку. Та недолго грустила. Расхвалив всех снегурочек, Солдатик, как всегда, не нашёл ни одну красивее своей Малышки, в чем и признался, собравшись с духом к утру. Солнечный свет заставил всех стихнуть. В комнату набежала гурьба ребятишек, расхватавших подарки, спрятанные, как они верили Дедом Морозом, важно молчавшим, как будто ночью и не было лёгкой фигурки-тени. Появился и живой дед мороз, сверкавший молодыми глазами над бородой, обнимая смеющуюся снегурочку. - Папа! Мама! – дети с восторгом вцепились в бороду. Игрушки трудились, чтобы праздник удался на славу – блестели, позвякивали, качались на ветках, но днём не смели сказать ни слова – такая у них работа. Впереди – несколько дней, прежде чем, устав, они уснут до следующего Нового года, а пока – смех, радость, тайные ночные беседы, вера в чудо и чудеса, сотворённые своими руками. КОНЕЦ

Gata: Царапка пишет: «История игрушек» И почему мне эти игрушки кого-то напоминают... :) Царапка пишет: Времени у них не было. Нужно было сразу решать - подавать документы на удочерение Натали настоящими родителями, или оставить дело, как есть. За ними гнался, что ли, кто-то?

Царапка: Gata пишет: За ними гнался, что ли, кто-то? Затягивание вопроса болезненно.

Царапка: Название: «Вся моя жизнь» Автор: Царапка Рейтинг: PG Жанр: мелодрама - Барышня, Вам пора в классную! - почтительный голос горничной заставил очнуться. Анна вздрогнула, вернувшись в явь. Вместо нарядной розовой спальни - небольшая опрятная комната на третьем этаже Зимнего дворца, за окном, где только что мерещились заснеженные деревья - огромная площадь. Прошло три недели, как новая учительница музыки заняла свою должность при великих князьях, но Анна не могла привыкнуть ни к раззолоченным залам, ни к вышколенной прислуге. В доме барона все помнили прежнее положение хозяйской воспитанницы и держались с ней фамильярно. Девушка не обращала внимания, пока иное поведение лакеев и горничных не резануло контрастом и не заставило каждый раз вспоминать свой обман. Впрочем, утаивать правду от августейших особ оказалось гораздо легче, чем в прошлом году от Михаила. Бывшая крепостная испытывала неловкость, не более, перед доброй императрицей, а государь казался персоной столь могучей и отдалённой, что ему не могло быть дела до мелочей. Куда больше новоиспечённую гувернантку занимали мысли о недавнем, и снова крутом, повороте своей странной жизни. Только месяц назад она была счастлива, мечтала прожить до конца дней с любимым и любящим человеком, которого научилась, наконец, понимать. И вдруг всё рассыпалось прахом. *** Полчаса, как во сне, кошмар, от которого хотелось очнуться, обида и страх, захлестнувшие душу, растерянность, неверие, непонимание, сердце, забившееся от возмущения и раненое холодной самоуверенностью жениха в собственной правоте. Петра Михайловича, друга опекуна, Анна с детства любила и уважала, считала достойным человеком и прекрасным отцом, искренне оплакивала его кончину. Превращение смерти в прикрытие для побега с любовницей не на шутку поколебало бы прежнее отношение, не вспоминай Анна порой жар кочерги у своего лица. Марья Алексеевна, убийца, обезумевшая от всевластия барыня, жестокая мать, выдавшая дочь за старого негодяя, вызывала столь сильное отвращение, что сурово обвинять сбежавшего мужа девушка не могла. Когда Пётр Михайлович, сникший под градом попрёков Владимира, схватился за сердце, острая жалость затмила в душе Анны все чувства. Не понимая, как можно не видеть плачевного состояния старика, девушка пыталась смягчить возлюбленного, найти оправдания ошибкам несчастного князя, но Владимир слышал только себя. Доброта, ласковая улыбка сменились надменностью и холодной насмешкой. Последним ударом стали язвительные слова, что невеста может всё изменить - пойти на сцену, как когда-то мечтала. Сникнув, похолодев, Анна произнесла ещё несколько незначащих фраз, опять не услышанных, и безысходно пробормотала: - Я совсем не знаю тебя... Наверное, в этот момент барон мог утешить её, смирить гнев, приласкать, оправдаться, но он отмахнулся: - Узнаешь, когда станешь моей женой. Ответ упал, как подрубленное молнией дерево: - Прости, Владимир, но я не смогу стать твоей женой... Слова прозвенели в наступившей ледяной тишине. Оба не смели поверить, и с отчаянием видели новую пропасть. Анна очнулась первой, опустила глаза, вышла, вернее, выбежала, не чуя ног, добралась до своей комнаты и, упав на кровать, разрыдалась. Через несколько минут или часов встала, умылась и огляделась. Вокруг был жестокий холод. Ничего своего. Дом - снова тот, где ей нет места. Прошлое, болезнь князя, страх за его жизнь - всё ушло, отгороженное непреклонной стеной, в которой не было двери назад. Анна перебирала в уме подробности ссоры, силясь понять, где, что она сказала не так, в какой миг разрыв стал неизбежным, куда закралась ошибка, почему всё неправильно. Почему слова не идут с языка, почему она принадлежит страху и холоду, а не Владимиру? И с тоской поняла - принадлежала ему крепостной и невестой, а теперь - ни то, ни другое. Накатило оглушающее одиночество - у Анны не осталось ни одной по-настоящему близкой души. Хотелось вернуться, забыться, довериться Владимиру, всё равно идти некуда... Последняя мысль хлестнула, как плётка. Сколько раз Анна слышала в своей жизни насмешки, попрёки в никчёмности и бесполезности, от Владимира больше всего, и сердце сжалось от мысли - невозможно трусливо бежать из равнодушного мира в уют и тепло, когда ссора стала преградой для счастья. Так ничего не решив, Анна уснула, а утром снова надела кольцо. Быть может, в последний раз. Утро должно было стать началом счастливого дня, первого в супружеской жизни, но принесло лишь унылые хлопоты. Сердце саднило при каждом слове, отдалявшем её от Владимира. Александр Николаевич был любезен и деликатен. Предложил отличное место, куда лучшее, чем смела рассчитывать бывшая крепостная, такое, что Анна слегка испугалась, и тут же себя одёрнула - чего бояться, когда потерян Владимир? Обсудив с цесаревичем детали будущей службы, обеспечив себя куском хлеба и крышей над головой, девушка успокоилась и набралась храбрости для разговор с бывшим женихом. Понимая, что нужно проститься, в сердце лелея надежду на примирение, Анна открыла дверь кабинета барона. В комнате всё ей было знакомо - массивный стол с пресс-папье и чернильницей, тяжёлые шторы, защищающие от яркого света, и хозяин, отрешённо сидящий в кресле. Полно, знаком ли хозяин? Анна была поражена перемене. Снова холодный, надменный, не желающий даже встать в присутствии своей крепостной, оборвавший такими усилиями давшиеся слова: «Владимир! Я должна поговорить с Вами!»... Обидевшись и растерявшись, Анна замкнулась. Много лет привыкнув скрывать страхи и чувства, девушка надела нелепую маску, окаменевшую от боли и стужи. Барон, осознанно или нет, ударил в больное место, безжалостно вспоминая беду, в которую одинокая девушка легко угодит в Петербурге. Один миг - и волна отчуждения накрыла их с головой. Сочувствие и раскаяние, затрепетавшее в сердце, когда Анна увидела измученное лицо возлюбленного, были сломаны пронзившей девушку мыслью - он не хочет, ему не нужны ни слова, ни разорвавшая помолвку невеста. Как заводная игрушка, Анна сняла кольцо, повернулась и вышла, почти выбежала из комнаты. Несколько шагов, остановилась, чувствуя, как гаснут в душе последние искры разбитого счастья, балансируя между надеждой услышать голос любимого, зовущий по имени, и жгучим желанием вернуться самой. Но сломленная решимость уже не воскресла, из-за двери не донеслось ни звука, Анна подняла голову и тут же её опустила, делая шаг прочь, в новую жизнь, где нет ни тепла, ни света. Сборы, прощание с Варей прошли как в тумане. Не было сил ещё раз встречаться с Владимиром. Анна боялась разрыдаться в его присутствии, а жалость мнилась ей хуже брани и холодности. Цесаревич, ещё не уверенный в твёрдости решения девушки, спросил: «Неужели вам не интересно, что он собирается делать?» - пришлось покривить душой, обрывая: «Я должна вычеркнуть его из памяти», - Анна не верила в свои слова, и меньше всего хотела действительно забыть лучшее, что было в её нескладной недолгой жизни. *** И вот остывшая рана болит всё сильнее. Каждую ночь Анне снится, что она дома, просыпается и не верит. Каждый день по несколько раз девушка перебирает в уме ссору, разговор и расставание, потом прерывается на уроки и начинает с начала невесёлые размышления. Почему вдруг Владимир показался чужим? Анна была оскорблена за себя, за память опекуна, но неужели это было невозможно преодолеть? Воспоминания не мешали учить царских детей и наблюдать за августейшей семьёй. Император и его жена олицетворяли собой семейное счастье. Никогда Анна не видела такой приятной дамы, как Александра Фёдоровна. Не приходилось теперь удивляться, что цесаревич вырос добрым и внимательным человеком без тени высокомерия. Впрочем, когда-то Анна точно так же думала о Долгоруких - к своему сожалению, не могла их забыть даже здесь. Спустя несколько дней великая княжна поделилась с родителями мечтой стать актрисой. Николаю Павловичу пришлось деликатно разочаровать девочку, и в утешение угостить её сладким пирожным. Сидевшая за роялям Анна улыбнулась в душе, чувствуя жалость и горечь. Так обращался с ней Иван Иванович, балуя в мелочах и не позволяя принимать серьёзных решений. Впрочем, «дядюшка» легко мог и накричать на свою любимицу, спорить же с ним всегда было бесполезно, как и с Владимиром. Не будь императорская семья занята своими заботами, кто-нибудь непременно заметил бы, как учительница музыки сбилась с такта. Анна взяла себя в руки, но поразившее её открытие не давало покоя. Никогда раньше воспитанница барона не думала о сходстве отца и сына. Они казались противоположностью во всём, кроме общей для дворян щепетильности в делах чести. Злополучная ссора заставила взглянуть на Владимира с другой стороны. Его забота и ласка были приятны, но куда больше радовало Анну его доверие, возможность помочь ему в нелёгких перипетиях, свалившихся на Двугорский уезд. Казалось, влюблённые достигли полного взаимопонимания, а теперь оставалось только искать предательскую слабость их мира, в которую умудрился попасть старый князь. Устав за день, Анна засыпала - проваливаясь до утра в темноту или среди ночи вскакивая и плача, что опять не может найти нужных слов. Обиды и страхи стали понятны, но ключ к возвращению был потерян. Прошёл месяц. Анна то смирялась, то набиралась храбрости расспросить Александра Николаевича о бароне, и пока ни на что не решилась. Неожиданно, вечером, когда великие князья и княжны давно спали, Его величество решил выпить чаю в обществе Александры Фёдоровны. Анне велено было сыграть что-нибудь на фортепиано. Поговорив немного о детях, император, не скрывая своего удивления, показал супруге бумагу: - Дорогая Шарлотта, князь Долгорукий покорнейше просит рассмотреть петицию. Здесь написано, что он получил неопровержимые доказательства: наша милая Анна - его побочная дочь, и он хочет официально признать её. Анна распахнула глаза, не зная, как вести себя под пристальным взглядом Николая Павловича. В груди стало саднить. Девушка не знала, к добру ли новоявленное родство, но имя князя вызвало отвращение. Не узнавая собственный голос, она пробормотала: - Я не могла и помыслить... Император обратился к жене: - Женатому человеку, имеющему законных детей, такие просьбы не подобают, но князь очень знатен, имеет большие заслуги перед отечеством, не думаете ли, Шарлотта, что он заслуживает исключения? Анна едва дышала. Ей было неловко, что её судьбу обсуждают, как будто учительница - часть мебельного гарнитура, но можно было лишь ждать. Александра Фёдоровна не спешила с ответом, стараясь угадать, к какому мнению склоняется муж, наконец, подумав, что император не стал бы затевать разговор, тем более в присутствии претендентки на славное имя, если бы счёл просьбу неисполнимой. - Никс, для побочных сыновей правила должны быть очень строги. Нельзя допускать, чтобы наследники древних фамилий имели сомнительное происхождение. Но к дочерям можно быть снисходительными. - К тому же Александр, как только узнает об этой петиции, станет уговаривать меня отнестись к ней благосклонно. Ведь Анна - его протеже. В наступившей паузе, чувствуя взгляды августейшей четы, Анна поняла - за милость следует поблагодарить, встала, сделала реверанс и произнесла подходящие к случаю несколько фраз. Ей казалось - она играет дурную пьесу, и только актёрская выучка спасает от бездарнейшего провала. Николай Павлович уже заговорил о другом, и пианистка, получив передышку, вновь стала негромко наигрывать приятный мотив. Вскоре её отпустили, прибавив, что на-днях князя удостоят аудиенцией и вручат дочь новоявленному отцу. - Нам будет жаль расставаться с Вами, - напоследок ласково прибавила императрица. - Но я уверена, Вы скоро станете украшением высшего общества. - За женихами дело не станет, - усмехнулся в усы император. - С Вашей красотой, родством, добродетелью, и... - Николай Павлович развеселился. - Связями, Вы просто обязаны сделать прекрасную партию! Вы поступили очень благоразумно, порвав с Корфом - из этого шалопая не выйдет ничего путного. Анна склонилась в реверансе, пряча лицо. Тусклый свет скрыл заалевшие от стыда щёки. Больше всего ей хотелась повторить в лицо императора - «Я люблю барона Корфа!», - но не было права так говорить, пока эти слова не услышит Владимир. Хотя при разговоре никто не присутствовал, на другой день все фрейлины судачили о перемене в судьбе наглой выскочки, как они успели окрестить Анну между собой. Адъютанты, не обращавшие внимания на девицу, ухаживать за которой с серьёзными намерениями было невыгодно, с иными – опасно, теперь поглядывали с интересом, гадая, будет ли князь столь же щедр со звонкой монетой, как с просьбами государю. Новоявленной княжне хотелось одного – скорее избавиться ото всех. Своим подопечным она уже рассказала, что скоро оставит их. Великая княжна Александра оказалась осведомлённой и тут же произнесла: - Но ведь ненадолго? Вы вернётесь и станете придворной дамой? - Не знаю, правда, не знаю… - успев привязаться к милой искренней девочке, Анна понимала – если удастся помириться с Владимиром, во дворце она гостьей не будет, и не хотела ни обнадёживать, ни раскрывать своих тайных стремлений. Наконец, Пётр Михайлович, в сопровождении сына, явился за дочерью ко двору. Долго кланялся и многословно благодарил. Андрей был гораздо сдержаннее и рассказал по существу – у Сычихи сохранились документы, оставленные покойным бароном Корфом – запись о настоящем крещении, признание в том, что дочь друга он, ради спокойствия княжеского семейства, отдал в простую семью, но позже позаботился о достойном воспитании для ребёнка. Анна слушала, как сквозь пелену осенней простуды. К счастью, никто не ожидал от неё ни многих слов, ни бурной радости – молчаливость и скованность приписали скромности и подобающей благородной девице сдержанности. Наконец, Долгорукие покинули императорскую резиденцию, и направились в свой особняк. В дороге Пётр Михайлович распространялся о будущих щедротах для новоявленной дочери, о покорении ею высшего света, возмущался плутовкой Полиной и скрытностью покойного друга. Анна думала о своём – когда она увидит Владимира. Дома, в ожидании ужина, Пётр Михайлович вспомнил о бывшем женихе новоявленной дочери. - Негодяй, вольнодумец… Чуть не стал моим зятем! Я был глуп, настаивая на его браке с Лизой, князь Репнин – куда лучшая партия. Раз уж сбежал с ней, попрекать прошлым не будет, я уже их простил. Как славно, что и ты отказала барону! - Я люблю его! – впервые Анна взглянула отцу прямо в лицо. - Пустое, девочка моя, ты ещё мало видела свет, в ближайшем сезоне у тебя будет немало куда более достойных поклонников. - Мне не нужно. Я люблю Владимира. - Анечка, ну что за бессмыслица! Ты порвала с ним, а теперь, когда он точно тебя недостоин… - Не говорите так, Пётр Михайлович! – в волнении Анна забыла, что старик требовал называть его папенькой. – Никто не любил и не будет любить меня так, как он! Зачем мне жених, который польстится на деньги и родством с Вами? Владимиру это не нужно, ему нужна я… была… - упавшим голосом закончила Анна, пронзённая страхом, что она могла слишком долго медлить. - Аня, ты целый месяц жила во дворце, не вспоминая его… - Неправда! Я всё время о нём думала, каждый день. Я не смела вернуться, просить прощения… - Дорогая моя, за что! – обеими руками замахал князь. – Ты была совершенно права, барон вел себя непозволительно. Мне до сих пор становится не по себе, когда вспоминаю, как он кричал на меня. - Владимир легко выходит из себя, и легко остывает. Он благородный, великодушный человек… Мне ли не знать! – Анна слабо улыбнулась. – Многое между нами случилось, мы оба такие упрямые, сейчас вспоминаю – тогда было страшно, а сегодня – смешно. Как он? - Не знаю и знать не хочу! – буркнул князь и надулся. За отца ответил Андрей. - Мы виделись неделю назад. Владимир был угрюм, но спокоен, - чуть подумав, Андрей осторожно добавил. – Говорил о Кавказе. - Кавказ?! – Анна вскочила. – Господи, как я не подумала! - Анна, успокойся, может быть, я напрасно… - Где он сейчас? - Собирался в столицу, наверное, у себя. - Я сейчас же поеду к нему! - Это ни на что не похоже! – подал голос Пётр Михайлович. – Ты первый день дома, наконец-то у тебя есть настоящий дом, и ты сразу собралась куда-то бежать! - Но завтра может быть поздно! – всплеснув руками, Анна заплакала. – Пожалуйста, Пётр Михайлович, отпустите меня, я должна его видеть! - У тебя был целый месяц, ты могла написать ему! - Я не смела… - упавшим голосом ответила девушка, вновь стыдясь. Внезапно Анна смогла осознать, какая тяжесть лежала у неё на душе, лишая покоя и воли. Всё оказалось противно и просто – глупая гордость безденежной сироты не позволяла сделать первый шаг к любимому, но слишком богатому человеку. Никто не знал лучше бывшей невесты, что в делах сердца, как чести, ни деньги, ни иные расчёты не могут затронуть душу или мыслей Владимира. Сердце забилось, вспоминая, что оно ещё живо, и трепеща от страха застынуть теперь навсегда. - Пётр Михайлович, папенька, я прошу Вас, пустите! Я всё равно поеду к нему, пойду... Воля Ваша признавать или не признавать меня, но я никогда не откажусь от Владимира, я не в силах, и не хочу его разлюбить! Андрей осторожно кашлянул: - Отец, Ваша петиция удовлетворена, Анна признана Вашей дочерью. Боюсь, Вы только заставите её натворить глупостей хуже Лизы, если запрёте. - Делай, как знаешь! – Пётр Михайлович не скрывал глубокого разочарования. Надеясь найти в новой дочери почтительность и послушание, которых напрасно ждал от законных детей, князь жалел о поспешности, на которую его вынудили служба Анны в царской семье, страх, что от пристального внимания Третьего отделения не укроется некогда крепостное состояние новой учительницы, и, разгневанный, государь не захочет впредь слышать о ней. Оставалось махнуть рукой и брюзгливо напутствовать: «Приданого барон не достоин!». Анна поцеловала старика в щёку и убежала в прихожую, торопя слугу поскорее подать коляску. Никогда полчаса не тянулись так долго. Анне казалось, она успела прожить целую жизнь, пока княжеская коляска проехала три перекрёстка, отделявшие особняк Долгоруких от Корфа. Девушку терзали мечты и страхи. Приехал ли Владимир в Санкт-Петербург, будет ли дома? Успел ли подать прошение отправить его на Кавказ? Готов ли простить? Лакей, подтвердивший – хозяин дома, показался земным воплощением ангела. Почти бегом Анна поднялась в бельэтаж, вздохнула, на миг застав на пороге, отворила тяжёлую дверь и вошла в кабинет, очень похожий на тот, где месяц назад положила на стол кольцо. Владимир поднял глаза, нахмурился, удивился, потом губы его скривила усмешка. - Княжна, Вы решили оказать мне честь, нанеся визит? Право, польщён… - Владимир… - страх превратился в ужас. Мысль, что нанесённая любви рана оказалась смертельной, вера в бесконечность любви обманула, что бывшая возлюбленная Владимиру не нужна, заставила свет померкнуть в глазах. Пошатнувшись, девушка схватилась за спинку кресла, и услышала: - Что с тобой? Анна, тебе плохо? Аня, очнись! – барон подхватил её на руки и посадил на диван, опустившись рядом с ним на колени и сжимая тонкие пальцы. – Аня, посмотри на меня! Ты меня слышишь? - Я люблю тебя… - твердила Анна, как заклинание. – Мне всё не нужно… - руками девушка обвила шею возлюбленного, часто целуя его и боясь, что не успеет сказать ничего. - Глупенькая ты, моя глупенькая… надо же так напугать! - Прости, я испугалась. - Чего? – барон приподнял одну бровь, но глаза его были грустны. - Что ты не любишь меня… - Я думал, ты боишься только любить. - Володя, не надо… Я опять буду плакать. - Теперь уже мне стало страшно! – барон погладил светлые волосы Анны. – Прости, я тоже боялся. Что ты меня больше не любишь. Остальное не имело значения. Слова находили дорогу сами. Всё, что Анна таила в себе, всё, что было ей важно, теперь, путаясь в собственном языке, она говорила. Говорила, как ей трудно любить и верить. Что только любовь Владимира давала ей силы не впасть в отчаяние и уныние. Что всё позади, и безразлично, как отец отнесётся к выбору новоявленной дочери. А потом, улыбнувшись сквозь не просохшие слёзы, повторила: - Я буду с тобой, пока не прогонишь. - Глупенькая… вся моя жизнь, - он вдохнул и ясным, счастливым голосом ответил любимой… - Вся моя жизнь принадлежит только тебе. Конец

Olya: Царапка пишет: «Вся моя жизнь» На сцену разрыва помолвки я так и не смогла взглянуть по-другому. Но все равно впечатление от рассказа какое-то теплое. Здесь в Анне есть какая-то новая нотка. Последний абзац трогательный. Спасибо П.С. А ПМ именно сериальный, в своем репертуаре: "жалел он о поспешности". Тьфу, так его физиономию и позу и представила

Царапка: Olya пишет: Но все равно впечатление от рассказа какое-то теплое. Мне очень приятно. Спасибо за отзыв!

Gata: Первоапрельская вованна

Царапка: Весенняя!

Царапка: Название: «Портняжки» Рейтинг: PG Жанр: юмор Старичок-одуванчик барон жил да был припеваючи. Дом богатый, сын где-то в гвардии, по дому трудятся слуги и порхает воспитанница. Что не жить? Утром выспится, посмотрит в окно, а там скоро и завтрак. Анечка доброе утро ему пожелает, справится о здоровье, рядом сидит – райский цветочек. Потом на рояле сыграет, романс споёт почувствительнее, под ручку с ней прогуляться по саду - и время обедать. Сон, ужин, гости... так и живёт. Только настало старику беспокойство - подросла девица на выданье, да такая красавица! И без приданого есть женихи. Анечка, кроткая, из воли своего благодетеля отродясь не выходила, и на будущее клянётся: «Я, дядюшка, себя помню, Вашей доброты вовек не забуду...». Потом глазки свои голубые закатит к небу, вздохнёт жалобно... Барон, что ли, зверь? Понимает - пора девице замуж. Уедет, и поминай, как её звали, старику одному скучать в своих комнатах. Можно выдать за сына - тоже беда: прощай, спокойная жизнь. Будут бегать тут всякие, по роялю стучать, бить посуду, макать пальцы в чернильницы, лазать по веткам и прыгать на голову. Как быть, что придумать? Анечка не то, чтобы чахнет - грустит. Романсы играет помедленнее, у окна сидит с вышиванием, хрупкая, волосы золотые - как обидеть такого ангела? И себя обидеть не хочется. Думал, думал старик, и придумал! Позвал Анечку, говорит ей: - Я тебя, девочка, как родную люблю. Век заедать твой не стану, дам приданое, найду хорошего мужа. Анечка задрожала, реснички захлопали, стала благодарить, а у самой сердце колотится - кто будет жених? Иван Иванович говорит важно: - Дело серьёзное. Кто посватается - пройдёт испытание. Знать будем - точно ли любит тебя. Анна хотела спросить - не посмела. Старый барон назвал гостей полный дом, да за чаем и разболтался - какая Анечка чудо, красавица, и лицом и душой - чистый ангел, сокровище он отпустит только к сокровищу. Кумушки замерли с чаем, два франта усы подпалили сигарами, девицы надулись - подумаешь, что за сокровище – глазастая пигалица, кожа да кости. Старику приятно внимание, он одну рюмку взял, другую пригубил, и - мимоходом: - На подарки Анечке я не скуплюсь, мужа ей найду щедрого. Бриллианту оправа нужна. Все покосились на аннино ожерелье. Бедная девочка себя чувствует, как витрина – на золото смотрят все для приличия, а кто из мужчин помоложе – изучают и ручки, и губки, и то, что ожерелья чуть ниже. Старик снова заговорил, теперь об охоте – Анне-то легче, пришлось гостям от неё отвернуться. На другой день от подарков отбоя-то не было. Кто коня прислал, кто серёжки, кто так прямо и перстень с намёком. Барон посмеялся, дарильщиков в дом пригласил. У Анечки сердце заныла – все богатые, половина не многим моложе её благодетеля, остальные всё равно не милы. Иван Иваныч дальше чудит. - Дареному коню в зубы не смотрят, не стану я считаться по золоту! А вот кто у нас похрабрее, кто первым озеро переплывёт? Степенные люди сразу обиделись и уехали. Молодёжь ободрилась – и в воду наперегонки. Озеро-то холодное, вдогонку барон лодки послал, половина пловцов ослабела до середины – слугам вылавливать их пришлось. Двое только задание выполнили, пыжатся, как петухи. Анна грустит – замуж ей хочется, но вот не за этих! - У кого меткий глаз? Кто стреляет лучше моего сына? Принесите его мишени, да поставьте на сто шагов! Молодые господа носы разом повесили – и в хорошее время много не выбивали, а в воде-то замёрзли. Пару пуль отправили за молоком и махнули руками. В уезде барышень много, хорошеньких и с приданым, опекуны и родители отдадут с удовольствием без испытаний. Вздохнули последний раз в сторону Анечки и отправились восвояси. Ивану Ивановичу забава понравилась. Женихи-то со всей губернии понаехали – больно лакомый Анна кусочек. Старик фантазией не обижен – гости готовятся плыть, а он посылает их на охоту; навострились стрелять по мишеням – шпаги в руки и фехтование. Распугал. Анна выдохнула – ни к одному душа не лежит. Барон начал скучать. Прежде жил он тихо-спокойно, но над людьми смеяться понравилось, да и осень на двор пришла. Вздумал вывезти Анечку в свет. Приехал в столицу с ней, заказал у французов новомодных нарядов, у немцев – туфельки, в лавке у итальянцев дареные драгоценности велел переделать. Анна сияет-сверкает, сын барона ходит смурной. Пять лет он не видел названую сестрицу – служба, заехал дорогой с Кавказа домой – в кои-то веки отец отправил любимицу в гости одну. Младший барон злится на Аню - зачем привезли выскочку, на себя ещё больше – экий балбес, век бы смотрел на неё, и не только смотрел… Анечке огорчение – кабы Владимир ей улыбнулся, ничего больше сердцу не надо. Грустят, а виду не кажут. На бал красавицу Иван Иваныч привёз. Велел петь, танцевать с кавалерами – всем-то Анечка хороша. И новый поклонник нарисовался – молодой князь, знатный Репнин, для Владимира – дружище Мишель. Старик потёр руки – наживка захвачена крепко, милое дело – посмеяться над адъютантом наследника. Пригласил: - Милости прошу погостить на Рождество у меня в Двугорском уезде! Князь рад, Владимир зубами скрежещет и говорит: - Славно, я дома не был давно, тоже приеду! Аня опустила глаза и сделала реверанс. Под Рождество за девицей два кавалера ухаживают. Князь красивые глаза говорит, Владимир колется шпильками. - Анна, ни одна роза с Вашей красотой не сравнится! - почтительно и серьёзно. - Благодарю, князь, Вы мне льстите, - вежливая улыбка и кивок головой. - В библиотеке хоть один роман не прочитан остался? - Владимир, я читаю вслух Вашему батюшке, он их не любит, - быстрый взгляд и ресницы опущены. - Чудесно, романы не нужно читать, - ленивая улыбка уголком рта. - Что ж с ними делать? - наивное удивление. - Расскажу как-нибудь позже, а Вы ведь догадываетесь, не правда ли, Анна? У девушки в голове вертелось «крутить», но приличная барышня так не скажет, в глазах её сверкнул огонёк, и красавица повернулась к другому поклоннику. - Что сыграть на Ваш вкус? Вы - гость, за Вами и выбор. Михаил рассыпался в комплиментах, так дни за днями и шли. Анна обоих поклонников привечает, как дядюшка ей велел, и тайно волнуется - вдруг не тому отдадут? Потихоньку пыталась у дядюшки выведать, да намекнуть ему - дом Корфов родной ей, славно бы навсегда, но старик по-своему повернул. - Ангел мой, Анечка, уж я позабочусь - никуда не уедешь! - и прослезился. Рождество отгуляли, кавалеры поссорились. - Ты, Мишель, ехал бы в Петербург - цесаревич адъютанта дождался! - Не надейся, Анну без боя не уступлю. - Ах бой тебе нужен! Слово за слово, пошли в ход кулаки. Друг друга в снегу изваляли и догадались - надо бы девушку поспрошать, кто ей милее. Только Анечка ни в какую не признаётся - «из воли благодетеля своего я не выйду», и всё тут. Пришлось идти к старику с предложением, оба сразу. Иван Иванович призадумался - как исхитриться и обоих от Анечки отогнать. Намекать на подарки второй раз некомильфо, да и известно всем – до княжеского поместья год скачи – не доскачешься. Оба – гвардейцы, красавцы, ловки… придумать непросто им испытание. Взял три дня на подумать, а пока – так, по мелочи. В стрельбе за Владимиром не угнаться, Михаил лучше фехтует. Придумал старик: в одиночку приведите из лесу живого лося. Анечка перепугалась, что сгинут, а добры молодцы ушли спозаранку, и к вечеру на верёвках привели двух сохатых. Иван Иванович почесал бородёнку, кивнул да и выдал: - А вот сшейте Анечке платье! Месяц на неё любовались, чай, размеры запомнили, пусть будет по мерке! Знать хочу, верный ли у вас глаз. Девушка ахнула, за щёки схватилась, офицеры рты поразинули. Никогда они такого не слыхивали, чтоб благородные дворяне женские платья шили. Старый барон доволен, смеётся: - Ну хоть простенькое, вроде сорочки, только чтоб по фигуре! Молодые барон и князь столбами стоят. Анечка подняла глазки, потом опустила, вздохнув, пушистые ресницы затрепетали… и Владимир тут говорит: - Когда мой денщик заболел на Кавказе, я сам пуговицы пришивал… искололся, но все держались. Мишель фыркнул: - А я носки штопал! Мой – шельмец, пьяница, надо было бы высечь, но я в маменьку добрый. Потоптались, посопели, глянули друг на друга сердито, потом на Анечку – размякли и согласились. Владимир сказал за обоих: - Отец, мы с недельку поучимся, а потом пусть приготовят иголки, нитки, холстину – сошьём оба по платью, - усмехнулся, ему платья с женщин привычней снимать, но где наша не пропадала. Князь Мишель стал серьёзным: шить - не то, что по морозу за сохатым гоняться, Владимир, чай, придумает хитрость… но что поделать – больно Анечка хороша, нельзя без боя с иголкой от неё отказаться. Иван Иванович развлечением очень доволен, воспитаннице по секрету сказал: - Даже если сошьют что-нибудь, мерку не угадают! Ты ведь в ходишь в корсете, а платье простое я им сделать сказал. Для верности приказал старик служанке анниной, якобы по секрету, обоим горе-портняжкам отдать по сорочке – будто бы барышни, а размеры вовсе не те… Анечка за неделю с лица чуть не спала. Счастье-то упорхнёт! Или к доброму дядюшке придётся явить непочтительность, или с Владимиром навсегда расставаться. Думала девушка, думала, и решилась. Ночью набросила пеньюар, взяла в руки свечку и прокралась в спальню молодого барона. Он ахнул: - Ты? Девушки стыдно – нет мочи, что делать – замуж хочется ещё больше. Протянула любимому портновскую ленту и говорит тихим голосом: - Владимир, сними с меня мерку! У барона голова закружилась: - Анечка, малышка моя, ласточка, ты хочешь, чтобы завтра я выиграл? Говорить ей никак, язык не послушался, робко кивнула. Барона женскими прелестями не удивить, только Анна ему всех милее. Коснулся её – оба вспыхнули. Поцеловал, про состязание чуть не забыли, но засмущалась девица: - Володя, мы ещё не женаты… - Помню, ангел мой… Как справился он с руками, Владимир не помнил. Затянул ленту на поясе – удивляется, какая талия тонкая. Сдвинул чуть ниже – не удержался, коснулся губами животика. Грудь обхватил – никак измерить не мог, волнуется девушка, грудь ходуном ходит – упругая, белая, прозрачной сорочкой прикрыта, видно сквозь кружево, что лишь супругу законному дозволено видеть. Где мерил, там и поцеловал. Анечка совсем разомлела, гладила его тёмные волосы, невзначай локонами щекотала, помогала поправить портновскую ленту. - Володенька, нужно чуть ниже… и повыше теперь… а я тебе позже рубашку сошью! Тебя всего перемеряю… Погладила ручками его плечи, обнялись они крепко, и… - Ой, что там твёрдое? Очнулся барон: - Это мы позже измерим… иди… Ушла Анечка, побежала, горячая, в своей спаленке умываться холодной водой. А Владимир ей думал вдогонку: «Скоро снова придёшь и останешься…». Наутро взялись два молодца за иголки, к вечеру худо-бедно сшили по платью. В судьи Иван Иваныч соседок позвал – не при мужчинах ведь мерить бескорсетное платье. Кумушкам праздник – отродясь такого не видели. Первым закончил Мишель – Анечка в платье его утонула. Владимир протянул ей шитьё – заскочила за ширму, оделась – и чудо! Стежки-то кривые, зато платье – в облипочку. Фигурка видна, как у наяды в ручье. Выступила девушка из-за ширмы показаться мужчинам, в зеркало глянула – ах! Руками всплеснула, хотела удрать, но Владимир скатерть сорвал со стола, прикрыл и обнял красавицу, на Мишеля косится – лишний ты, друг дорогой. Князь одним глазком успел повидать, грустно вздохнул и откланялся – если Владимир взял девушку в руки, уже не отпустит. Старик суетится: - Я ещё не все испытания приготовил… Ему кумушки дружно хохочут: - Перехитрил ты, Иван Иваныч, себя! Девицу твой сын, знать, во всех видах видал! - Анечка у меня скромница! - Что за беда? Замуж выйти придётся. Старик нос повесил – чувствует, провели. Смотрит – стоят жених с невестой в обнимку, Анечка золотую головку Владимиру на плечо положила – и счастлива! Что ж тут поделать… только свадьбу играть. А уж потом, после свадьбы, в спальне молодые измерили – и что у Анечки мягкое, и что у Владимира твёрдое. Конец

Aspia: От моего внимания ускользнули два новых рассказа. Буду искать время, чтобы исправиться

Царапка: Ой, Марина - засада со временем, понимаю...

Aspia: История игрушек – красивая и легкая история. В каждой игрушке без труда можно было узнать знакомый из сериала персонаж. Улыбка не сходила с лица на протяжении всей истории. Я словно снова окунулась в радостное предновогоднее волнение. Одна фраза стала для меня иносказательной: - От ваших поцелуев можно разбиться! И сразу вспомнился сериал, в котором поцелуи наследника действительно разбили очень много сердец, и сокрушили не меньше надежд на счастье. Тонко прописанные характеры игрушек и доступность раскрытых характеров наталкивают на философские размышления. Спасибо, Диана, за замечательную историю

Царапка: Марина, спасибо за отзыв. Я старалась сделать характеры узнаваемыми :)

Aspia: И тебе это удалось) Меня всегда удивляли истории, в которых оживали неодушевленные предметы и наделялись определенным характером. Подобное мне всегда кажется очень сложным, ведь нужно ассоциативно подобрать к конкретным чертам того или иного "героя". Что уж говорить про диалоги, в которых флер сказочности не должен померкнуть под гнетом реальности. Я впечатлена

Царапка: Марина, мне очень приятно!

Gata: Портняжки довели меня до истерики Давно так не хохотала, спасибо, Царапыч!

Царапка: Гата, меня сегодня как сговорились расхваливать! Польщена :) Идею, правда, стырила в одной восточной сказке Там, правда, всё было серьёзно и пристойно - семейство и женихи из простонародья, шить платье - нормальная мужская работа, а девушка нитки пряла. Любимому - короткие, нелюбимому - длинные.

Gata: Царап, за мной и поворчать не заржавеет :))) Но когда нравится - тогда нравится Как представила Вовку, обмеряющего Аннушку, или Мишкин балахон... всё, снова истерика Царапка пишет: Там, правда, всё было серьёзно и пристойно - семейство и женихи из простонародья, шить платье - нормальная мужская работа, а девушка нитки пряла. Любимому - короткие, нелюбимому - длинные Меня мама на примере этой сказки учила в детстве шить :) А я не люблю часто вставлять нитку в иголку, и до сих пор вставляю длинную-предлинную

Царапка: Меня мама на примере этой сказки учила в детстве шить Да?! А я её прочла уже в зрелом возрасте. У меня есть сборник "Рассказы о судах и судьях". Не помнишь, какой страны сказка?

Gata: Царапка пишет: Не помнишь, какой страны сказка? Без понятья, но думаю, что из родного фольклора. Мама меня просто всегда шпыняла в детстве за длинные нитки, и частенько этот сюжет приводила в пример :) Царапка пишет: У меня есть сборник "Рассказы о судах и судьях" Не попадался в руки. А какое отношение к суду имело швейное дело?

Царапка: В сборнике были и рассказы о состязаниях.

Aspia: Прочитала "вся моя жизнь". Впечатлений много и тянет ими поделиться. Вечером постарались облечь мысли в слова и написать комментарий. Возникли и вопросы к автору)

Царапка: Марина, жду!

Aspia: "Вся моя жизнь" - Анна в рассказе мне показалась зеркальным отражением образа Анны, который сложился у меня при просмотре сериала. Та же наивность, граничащая с глупостью, но в силу возраста не переходящая границы; та же вера, что неправы иные, что утешать и упрашивать должны ее, а не она; та же детская необдуманность в ее словах. Как и в сериале, я не могу точно определить для себя, являются ли все эти качества для меня отрицательными, и достойны ли они укора и порицания. Но зная предысторию и временные рамки, я стала больше склоняться к тому, что героиня скорее вызывает сочувствие и пусть и не большое, но все же понимание. При близком рассмотрении, все преграды, о которых упоминается в истории – возведены ею же. Ставила ли она себе такую цель изначально? Едва ли. Скорее это получалось неосознанно из-за внутреннего противоречия образа, и в силу зажатости в определенные рамки, оказавшиеся чрезмерно узкими. Обвинить Владимира в непонимании было самым легким для нее выходом, и она им воспользовалась, не особо задумываясь о последствиях. Бороться – не ее удел, впрочем, она и не пытается этого делать. Постфактум она, конечно же, жалеет о каких-то событиях, желая сделать что-то иначе, но чаще всего – момент уже давно упущен. Явным примером этого для меня служит обыгранная в рассказе сцена с возвратом обручального кольца: наговорив под властью вспыхнувших эмоций всяких глупостей она надеется на новые утешения и заверения со стороны Владимира, но увы не получает желаемого. Искать причины прозвучавшего от героя ответа она не хочет, не задумывается она об этом и после самого расставания, сожалея лишь о самом факте одиночества. Но все же уходя из комнаты задерживается у двери, надеясь на то, что Владимир в очередной раз уступит. Не скрою, что поведение героя в этой ситуации мне импонирует – он не просто дает Анне самой принять важное решение, но и в полной мере вкусить плоды этого решения. Один раз он уже поступал аналогично в сериале в: преддверии танца, он позволил ей самой принять решение (правда или танец), но даже после тех последствий, Анна не сделала для себя никаких выводов. Но с другой стороны – без всего этого образ Анны был бы обыденным и скучным, не вызывая вечных дискуссий относительно явных и скрытых черт ее характеры и подоплеки ее слов и поступков. В обыгранной сцене расставания героев мотивация их поступков осталась прежней, лишь слегка изменилась окраска брошенных слов. Но получить иную реакцию героини, например шквал пощечин на глупую голову Владимира или хотя бы увидеть как по его лицу стекает вино, которое она вылила ему в лицо, невозможно, лишь потому, что это уже будет не та Анна, а какой-то иной образ-прототип. В рассказе несколько раз проскальзывает упоминание того, что Анна хочет помириться с Владимиром. Так и тянет спросить – почему же бездействует? Почему налет предпринятых попыток кажется таким неубедительным, а сил героини хватает лишь на новое отступление? Мотивация в этом моменте остается мне неясна. Еще хотелось бы узнать, что побудило вернуться к сцене расставания и положить ее в основу рассказа? Если раньше я считала ее для себя полностью понятной и решенной, то теперь появились вопросы. В целом, создана история как всегда замечательно: порадовала и описанием, и воплощенным фоном и преподнесенными событиями. Знала о счастливом завершении истории и с интересом следила за тем, как автор ведет к этому. Чуть слабой показалась мотивация Анны, но это приближает к большей реальности. Диана,

Царапка: Марина, спасибо за отзыв! Я в принципе воспринимаю героиню иначе, и показала в рассказе своё понимание, и разница в отношении остаётся, даже в фундаментальных вещах: Aspia пишет: он позволил ей самой принять решение (правда или танец) В сериале был другой выбор: ложь или танец Я его вижу именно так. Aspia пишет: В рассказе несколько раз проскальзывает упоминание того, что Анна хочет помириться с Владимиром. Так и тянет спросить – почему же бездействует? Потому что у неё нет ничего за спиной. Он взял её на "слабо", упомянув о том, как Анна попала к мадам де Воланж и подчеркнув беспомощность неопытной и одинокой бывшей крепостной. Легко броситься на шею любимому, когда на руках - приглашение в императорский театр, дружба с принцессой, августейшие похвалы, распускающий руки нахал получил тумаков, или, как здесь - знатная семья появилась. А если идти больше некуда, кроме как к жениху - это горько. Aspia пишет: В целом, создана история как всегда замечательно: порадовала и описанием, и воплощенным фоном и преподнесенными событиями. Мне очень приятно!

Aspia: Довод о том, что у Анны ничего нет за спиной для меня не звучит. Это снова говорит о надежде на помощь от кого-то извне. А как же собственные силы? Собственные "шишки", полученные в попытках отвоевать для себя дорогое и любимое?

Царапка: Aspia пишет: А как же собственные силы? Собственные "шишки", полученные в попытках отвоевать для себя дорогое и любимое? Как раз Анна пыталась строить свою жизнь своими руками :) Но всё-таки сделаем поправку на век.

Царапка: Название: «Лыжники» Автор: Царапка, в горных лыжах не разбирается :) Рейтинг: G Жанр: мелодрама. По мотивам рассказах П.Г.Вудхауза. Любопытный носик выглянул из-за угла. Рыжие кудряшки сверкнули под тусклой лампочкой коридора, и невысокая бойкая девушка скомандовала двум парням: - Путь свободен! Парни, красивый светлоглазый брюнет и симпатичный шатен, переглянулись. Затея обоим всё меньше нравилась. Вытащить из кабинета директора список гостей, приезжающих на следующей неделе, и в качестве подарка на день рождение приятелю Сашке аннулировать бронь его предков - что может быть более идиотским? И что поделать, когда насмешливая нахалка смотрит, прищурившись и приподняв бровь? Пускаться в подвиги, что б их... Шатен осторожно достал связку ключей и приоткрыл дверь. - Подошло... - молвил он с нескрываемым сожалением. - Кто у нас стажировался в прокуратуре, Репнин? - съязвил второй. - Твоя очередь, компьютерный гений! - парировал шатен, указывая на ноутбук на столе. - Ладно, Мишка... - брюнет нажал «пуск» и начал возню. Миша смотрел пока распечатки. - Смотри, нашёл, кажется... Корф, Репнин - наша комната, Нарышкина, Дармт - вторая. Хворостов и Романов... О, семейный люкс, бронировали Романовы! - докончить он не успел - взвыла сирена. Дружно помянув чью-то мать, парни ломанулись из кабинета, бросив, как есть, бумаги и клавиатуру. Добежав до своей комнаты и отдышавшись, они повалились на койки. Обстановка в отеле была спартанская - хозяин, завладев лучшими трассами, не счёл нужным вкладываться в модную мебель, рекламируя курорт как место для настоящих спортсменов. Единственный люкс держал ради связей, сдавая его исключительно людям влиятельным. - Володька... - сказал, отдышавшись, Репнин. - Ты что на компе запустил? - Я?! - Корф возмутился. - Я пароль нормально перехватил, это ты там что-то задел! Парни сели на койках, сердито сопя. Минута-другая - и помирились бы, как обычно, но дверь приоткрылась, впуская девушку с ладной фигуркой. - Ну как, успели? - без предисловий начала Катя. - Ты что? - Не слышала? - Мы только вошли! Красотка разочарованно фыркнула, тряхнув кудряшками. Никакие причины не казались ей уважительными и вообще не интересовали. Победил - проиграл, огненный нрав не приемлет градаций, и парни почувствовали себя безнадёжными неудачниками. Нет, надо же, впутала! Как только ей удаётся? Не позволив подумать и не прощаясь, Катя удрала в бар, на ходу сочиняя новые каверзы. Там, тоскливо рассматривая скромный выбор дорогущих напитков, светил свежим фингалом Саша Романов. - И ты, бестолочь, не сумел отключить сигнализацию? - в ехидном голосе не звучало ни капли сочувствия. - Я ещё виноват! - Для тебя старались, Сашок! - настроение Корфа и Репнина, разглядевших физиономию Саши, явно улучшилось. Накануне никто не заметил, как рыжая егоза развела всех троих на слабо, едва младший Романов затянул излюбленную волынку о грядущем явлении предков. Катерине было много не надо. Фантазия в момент заработала - и не успел никто допить свой коктейль - правила разрешали только одну выпивку вечером, как план был готов. Никита Хворостов, сосед Саши, единственный сохранил трезвую голову, фыркув не хуже лошади, которых он обожал. - Вот глупость! - Почему это мой план тебе глупый? - взвилась Катя, запалив ярость в зелёных глазах. - Потому что не умный, - отрезал Никита. Катя открыла рот - с её языка мгновенно слетали колючки, но здоровенный парень опередил её, уйдя в свою комнату. - Струсил, - девушка сложила бантиком губки и с вызовом глянула на парней. Все трое за ней ухаживали, и ничего не осталось, как на другой день влипнуть в безмозглую авантюру, а сегодня сидеть, чувствуя себя идиотами. К счастью, директор не стал поднимать шум, решив - золотая молодёжь способна на выходки и похуже. Достаточно и синяка, который схлопотал Саша, получив в глаз от охранника. Появилась спокойная и приветливая шатенка, подрабатывавшая медсестрой, за это номер обходился ей в полцены. - Александр, что с Вами? - не слушая возражений, девушка сбегала за примочками и принялась за красивого пациента. Катерина в миг заскучала - горные лыжи не давали ей достаточно адреналина. День, когда не удавалось затеять каверзу или шутку, считала она прожитым зря. С аппетитом уминая пирожное, девушка стреляла глазками направо - налево, заставляя парней держать себя в тонусе. - Сашка, твоя мама тебя пустит с главного склона? - безжалостно щёлкнула Катя по больному месту Романова младшего. Тот рассердился и отвернулся, а довольные Корф и Репнин наперебой предлагали рыжей ехидне чай или что покрепче, пока тренер не видит. У Миши зазвонил телефон, он с сожалением вышел поговорить, а Катерина с заговорщицким видом склонилась к уху Владимира. - Мишка такой бестолковый, сегодня всё дело сорвал, расшевелим его, да? Брюнет почувствовал где-то подвох, но вырез блузки был такой интересный, что отказать вредине возможности не было. План девчонки оказался весьма завлекательным – парни не упускали возможности посадить друга в лужу. И вот, ближе к полуночи… Миша выскочил из дома от грохота фейерверка и помчался в сторону конюшни. Быстрее, быстрее, пока не переполошился Никита! Предвкушая, как опростоволосится Корф, парень добежал до двери, приложил ключ и, радуясь, что его никто не заметил, угостил лошадь, на которой завтра с утра Владимир должен был красоваться, кусочком сахара со снотворным. Быстрой тенью скользнул он назад, и, довольный, вернулся к себе. Хозяин держал всего четырёх лошадей – крепеньких, невысоких, рождённых для прогулок в горах, и позволял гостям ездить даже зимой. Парни спорили между собой в ловкости – решительного преимущества не получил ни один. И вот, после завтрака, когда в горах ещё клубился туман и до подъёма на вышку оставалось почти два часа, Владимир и Михаил застегнули подпруги на своих славных кониках. Рыжая Катька, надев тёплый спортивный костюм-скафандр, стояла возле крыльца, споря с Сашкой, кто сегодня будет ловчее. Но что такое? Оба гнедых еле ноги передвигали. Вместо рыси шли шагом, вместо галопа лягались, фыркали, ржали, наконец, Миша не выдержал и хлестнул свою лошадь – она взбрыкнула и сбросила всадника. Владимир опомниться не успел, как его конь преспокойно улёгся на снег. Катерина, смеясь, хлопала варежками и кричала – «Але!». Сашка ухмылялся, но когда на крыльце появился Никита, стало не до смеха. - Ах ты… - богатырь легко отбросил обоих и стал хлопотать возле коней, потом подскочил к незадачливым наездникам и схватил их за шиворот. – Кто подсунул снотворное?! Катю и Сашу как ветром сдуло. Владимир вырвался, буркнув: - Мне-то зачем? Михаил вторил ему, но в холле шепнул: - Слушай, тебя Катька подговорила сунуть снотворное моему коню? - Ну да, пока там гремело второй раз… сначала я с ней был на поляне, она караулили и скомандовала… - А! Зараза, она ждала, пока я выходил! - Вот… - ребята с пониманием глянули друг на друга. - Чтоб я ещё раз… - Ага, посмотрим… Девушка приближалась к ним. Хорошенькое лицо не было омрачено даже тенью вины. Шутка казалась ей очень удачной. - Ну как, по коням? – бодро сказала она. – То есть кататься? Мои лыжи уже у подъёмника. Мимо прошёл мрачный Никита. Катя немедленно занялась им. - Никита, ты когда с верхнего уровня будешь кататься? - Потренируюсь ещё пару дней. - У… - разочарованно протянула красотка. Глазки её сверкнули, зовя к подвигам и на высоту. Никита мимоходом посмотрел на воительницу, не ответил и ушёл прочь. - Ветеринар! – сердито выкрикнула вдогонку Катя. – Что за работа такая! Все юристы, программисты, экономисты, а этот – ветеринар!!! - Да ещё в цирке! – подхватил Сашка, чей фингал из синего стараниями медсестры Маши бледнел и сейчас был всего-навсего радужным. Катя фыркнула и павой прошествовала к подъёмнику. Тренер предупредил об опасной погоде, но уже много раз попав на язычок вредной Катьки, ребята ужасно боялись перед ней трусить. Саша скатился удачно и позвонил. Володя был следующий, помчался, как вихрь, радуясь скорости и высоте. Солнце выглянуло из-за туч, снег блестел, жизнь прекрасна и удивительна… новый сугроб и сломана лыжа. Парень, с трудом карабкаясь по склону, старался дойти до какой-нибудь ровной площадки. Весь взмок, ошалел, когда рядом нарисовался друг. - Володька, ты как?! – он был не на шутку взволнован. - Да, ерунда, лыжу сломал, Миш, не дёргайся. - Сам-то цел? - Нормально. - Звонка не было, мы испугались… - Мобильник на спуск не беру. - Так бери!!! Переругиваясь, друзья, попеременно падая и помогая друг другу подняться, облепленные с головы до ног снегом, добрались до ближайшего подъёмника и скоро были в отеле. Увидев обоих, бредущих по узкой тропе, Катерина звонко расхохоталась: - Ой, вы как снеговики! Оба! Оба слишком устали, чтобы обращать на девчонку внимание. Вечером все получили крепкий втык и за коней, и за неосторожность на спуске. Катерина уплетала мороженое, запивая его ароматным кофе и слушая нахлобучку, которой удостоились её кавалеры, а потом, сияя глазами, кротко попросила прощения. - Ребята, вы такие хорошие, а я всё смеюсь, смеюсь… Володя и Миша почти растаяли, когда она, обычным своим озорным голосом предложила: - Нужно с хозяином поквитаться за его нравоучения… И с Никитой – он такой правильный, скулы сводит! Ребята хотели теперь только спать. На другой день Никита, наконец, вышел на спуск. Подготовился он основательно, но, должно быть, не повезло – упал совсем близко. Парни, ухмыляясь, глянули на Катерину, ожидая взрыва смеха с её стороны. - Ой, Никита!!! – девушка, схватив лыжи, помчалась на помощь. Не веря органам чувств, Саша, Володя и Миша слушали и смотрели. Вредная рыжая хохотушка полным тревоги голосом щебетала. - Ты не расшибся? Дай, помогу! – проворно распутывала она снаряжение. Смущённый парень ей отвечал: - Кать, не переживай, всё нормально. Подумаешь, скатился тут кубарем, цел ведь… с лошади хуже грохался – ничего. Зрители ждали каверзы – не дождались. Катерина забыла все шпильки, забыла смеяться над попавшим впросак, шла рядом с богатырём и смотрела в его лицо, распахнув зелёные русалочьи глазища. - А с лошади падать опасно? Ты в цирке давно работаешь? - Сразу после учёбы. - И слона лечишь? - Лечу. Он вредный… хуже тебя. - Никита, ну я же в шутку. - Лисица пушистая! - Я в детстве в лесу лисицу нашла со сломанной лапой… принесла нам в кружок. - Да ну? И как она? - Ничего, глаза жалобные такие… - Не верь, зазеваешься – цапнет. - А коней я боюсь. - Ты? Боишься?! - Ага… Пара прошла мимо разинувших рты парней, не обращая на них никакого внимания. Саша жизнерадостно объявил: - Наверное, это любовь! Миша с Владимиром фыркнули, но возразить ничего не смогли. Вечером Саша блаженствовал под ловкими ручками хорошенькой Маши. Владимир позвонил девушке, слишком, как он считал, много времени тратившей на подготовку к консерватории – и узнал, что её голос с нежными ласковыми словечками справляется не хуже, чем с ариями. Михаил пришёл к твёрдому мнению – теперь готов вынести ураган, которым казалась девчонка, в чьи ручки он попал незадолго перед поездкой, и набрал в скайпе номер подружки. В конюшне Никита расчёсывал лошадям гривы, а Катя их заплетала в косички, ласково поглядывая на парня. Под огненными кудряшками роились множество планов, только Никита в них виделся режиссёром, а не исполнителем. Все были счастливы. Конец.

Gata: Обломали парнишки на Катерине зубы и расползлись по своим манным кашам Царапка пишет: огненный нрав не приемлет градаций Царап, ну ты как завернешь ))))

Царапка: Название: «День всех святых». Рейтинг: PG Жанр: зарисовка Старый дом – огромный, роскошный, знакомый. Днём полный уюта, а ночью пугающий девочку, крадущуюся, трепеща, в темноте с маленькой свечкой. Солидная мебель, мимо которой при свете бежишь, не замечаешь, укоризненно превращалась в странные чудища. «Не проказничай!» - шептала портьера, «ты плохо ведёшь себя!» - скрипнул шкаф, на миг ухватив кончик рубашки. Маленькое создание двенадцати лет, пугаясь, упрямилось и брело дальше – к большой двери в комнату хозяйского сына. Левой рукой девочка несла что-то крупное, завёрнутое в свернутое узелком полотенце. Вот и знакомая деревянная дверь с бронзовой ручкой. Нахальный кадет приехал домой ненадолго и успел извести воспитанницу отца. Всё не так ему – не поёт, а пищит, рука слишком маленькая для рояля, слишком много оборок, бантиков, за косы грозит дёрнуть… И вообще: «Ты, Аня – трусиха!». Посмотрим теперь, кто у нас трусит! Потоптавшись, собирая обиды и храбрость, девочка осторожно вскользнула в комнату. Свечку она предусмотрительно прикрыла рукой, поставила за перегородку, потом втащила свой узел и раскрыла его. Спелую тыкву девочка стащила на кухне, самолично выдолбила её и сделала прорези. О дне всех святых слышала она от управляющего – лютеранина, и теперь, в её представлении, праздник должен выйти на славу. Аня мстительно поджала пухлые губки. Владимир увидит сюрприз, раскричится, хотя бы вскрикнет, и больше никогда не посмеет назвать Аню трусихой! Ручки дрожали, и всё же девочка сумела засунуть свечу в тыкву, не погасив. Потом поставила свой сюрприз на книжную полку, подложив вниз бронзовое блюдо из-под подсвечников – дядюшка строго учил беречься пожара. Пламя дрожало, хотя свечу защищали круглые стенки тыквы. Удивившись, девочка огляделась, и поняла – окно закрыто неплотно! Владимир снова шалил, кричал из окна что-то конюху, а теперь может запросто простудиться! Вон как лежит, сбросил с себя одеяло и мёрзнет! Подойдя к окну, Аня изо всех сил нажала на раму. Раздался щелчок, девочка замерла… к счастью, хозяин комнаты спал так крепко, как может спать юноша шестнадцати лет, за день набегавшийся, играя в снежки, проехал верхом несколько вёрст и перед сном поухаживавший за соседками. Теперь не дует. Довольная собой, Аня подошла к спящему мальчику, вгляделась привыкшими к темноте глазами в красивое лицо, аккуратно поправила тёмную чёлку, подняла свалившее одеяло и осторожно накрыла Владимира. Не вздумай мне назло простудиться! Оглядев комнату, девочка осталась вполне удовлетворена. Тыква улыбалась огоньком через прорези, свеча стояла ровно, пламя ничуть не дрожало. Будет сюрприз поутру, сейчас темно до самого завтрака! Покинув комнату так же неслышно, как и пришла, Аня добралась до своей и бухнулась на кровать. Всё прошло очень просто. Нужно немного поспать, чтобы завтра не заметили опухших глаз. Взбив подушку, девочка улеглась и закрыла глаза. Настигала дремота. Тыква подмигивала, улыбаясь сначала, потом вдруг оскалилась огненными зубами, пасти чудища щёлкнула, грозя сожрать озорницу… но ведь это чудовище – у Владимира! Аня, проснувшись, вскочила. На дворе было темно, не понять, сколько времени до рассвета. В доме – тихо, только сердце колотится. Вдруг Владимир напугается вправду? Девочка уверяла себя – кадет, мальчик, вовсе не трус, но сердце, сжавшись, не слушалось. Ноги сами несли к знакомой двери – и теперь проказница не успела заметить сердитых вещей. Застыв возле двери, Аня прислушалась. Осторожно открыла… и один миг была втянута внутрь. Владимир проснулся внезапно. Ему было душно, и запах свечи щекотал ноздри. Юноша уставился на странную голову. Протёр глаза. Встал, подошёл ближе… и услышал шорох за дверью. Обнаружить диверсию было делом секунды. Аня, в шёлковой рубашке и мягких тапочках, растрёпанная златовласка, смотрела пристыжено и виновато – ни к чему спрашивать, кто решил подшутить. Сдвинув соболиные брови, мальчик начал было отчитывать озорницу… но слова не шли с языка. Ухмыльнувшись, спросил: - Сама выскоблила? - Сама… - вздохнула Аня. – У Варвары взяла большую ложку и ножик. - Не порезалась? - Нет, я тебе не растяпа! – девочка вздёрнула подбородок. Владимир взял тыкву в руки, сел на кровать и положил «голову» себе на колени. Всмотрелся. У Ани заныло под ложечкой от неизбежной насмешки, но он поднял голову и задумчиво произнёс: - Она добрая. На Варвару похожа. - Ой… - Аня вгляделась сама. – Правда! – девочка невольно хихикнула. Строго глянув на неё, юноша, не выдержал, улыбнулся. Аня была так мила в своём озорном испуге, рядом с ней позабылись все колкости, обида за отнятую любовь отца, остальные обиды не вспомнились вовсе. Засмеялся и он недавно утратившим детскую звонкость голосом. Смех ярким потоком развеял темноту и непонимание. Внезапно Владимир подхватил девочку и закружил её на руках. Аня весело болтала ногами, с притворной строгостью верещала: «Володя, пусти!», волосы огоньком взметнулись за ней. Внезапно глаза их встретились, мальчик и девочка смолкли. Они перестали вдруг быть детьми. Рослый красивый юноша и кокетливая малышка, которой осталось немного лет беззаботности. Аня смутилась, ей стало стыдно своей проказы. Как можно, юная барышня устраивает шутки в спальне кадета! - Володя, пусти! – прошептала она, опустив ресницы. Он молча повиновался. Дом оживал, со двора доносилась утренняя перебранка прислуги. - Я пойду… - девочка заспешила прочь, не чуя под собой ног. Владимир смотрел на неё, потом на закрытую дверь, и знал – Ане простит любую проказу. Конец.

Gata: Анюткина и в детстве в комнату Вовы тянуло

Царапка: Gata пишет: Анюткина и в детстве в комнату Вовы тянуло Не к ИИ шастать ведь

Gata: Царапка пишет: Не к ИИ шастать ведь Ясен пень ))))) Хоть и ночь темна

Царапка: Название: «Снежки» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: зарисовка Княжна Лиза выглянула в окно и от радости чуть не захлопала в ладоши. Снег, мягкий пушистый снег укутал сад, лес, луга насколько хватало взгляда. Лучи солнца играли в кружевах на ветвях. Чудесный, прекрасный, замечательный день! Сегодня должна была состояться свадьба юной княжны с противным стариком Забалуевым, но свадьбы не будет! Барышня с нежностью подумала о своём брате, которого привыкла считать нерешительным и послушным, а он оказался совсем не таким! Лёгкое облачко пробежалось короткой тенью по сугробам и сердцу. Невеста князя Андрея грозит расторгнуть помолвку… и думать о плохом совсем не хотелось. Накинув пушистую шубку и повязав небрежно платок, девушка скользнула вниз, выбралась чёрным ходом и скоро бежала по тропе в лес, где с детских времён привыкла ставить кормушки. Было совсем не холодно, пожалуй, ночью чуть-чуть подтаяло, поэтому снег так и блестел, а мальчишки уже занялись во дворе снежной бабой. Лиза остановилась, хихикнула, глядя на суровую ель на самом краю леса, обременённую шишками, в миг слепила снежок и запустила его в мохнатую ветку. Ком снега обрушился вниз. Войдя в азарт, Лиза бросала снежок за снежком… и вдруг плотный комок прилетел ей в ответ. Девушка ойкнула – немного холодного снега попало за шиворот, глазки блеснули – и новый снежок полетел к лесу. Кто бы там ни был, княжна даст ему бой! Снежная канонада продолжалась пару минут, и, наконец, из лесу вышло похожее на снеговика существо. Щедро осыпанный заодно шишками и иголками, мужчина подошёл ближе, слегка поклонился барышне, поздоровался по-французски, отряхнулся и оказался князем Мишелем Репниным. Лиза, с трудом удерживаясь от нового смеха, изобразила реверанс, умудрившись не поскользнуться и не упасть в сугроб. Молодой человек, любуясь румянцем, спросил: - Лизавета Петровна, Ваша свадьба ближе к обеду? - Нет, князь, никакой свадьбы! Никакой! Свадьбы не будет! – и она засмеялась счастливым серебряным смехом. Отлично зная, кто бывший жених, князь не удивился и даже обрадовался – что бы ни говорили умудрённые жизнью педанты, старый гриб в его глазах не был парой юной красавице. Веселье княжны оказалось таким заразительным, что Михаил почти позабыл собственные заботы. Накануне князь получил тяжкий удар, разочаровавшись в друге и в неземной девушке, пленившей сердце. Ночь он провёл у цыган, а поутру, остыв и чувствуя себя способным трезво глядеть на вещи, решил окончательно объясниться с Владимиром (руки чесались), только сначала позавтракать у Долгоруких и заодно повидаться с сестрой. Княжна Лиза тем временем щебетала: - Сегодня чудесный день! Вам повезло, что нет ветра, иначе Вы превратились бы в снеговика ещё раньше, чем я Вас обстреляла! – никаких сожалений в излишне активной встрече гостя и скорой родни барышня не испытывала. - Признателен Вам за внимание! – в тон ей ответил молодой князь. – Надеюсь, моя сестра не ушла на прогулку? Хотя что я говорю, солнце ещё не в зените, Наташа наверняка еле открыла глаза. К его удивлению, Лиза смутилась – девушка вспомнила о возникшей угрозе помолвке. Впрочем, грустить было не в её натуре и не в такой день. Княжна быстро сообразила – встреча с любимым братом, наверное, порадует Натали, гордая Репнина легче смягчится и, быть может, уже сегодня простит брата Лизы. Не привыкнув затягивать дел, Лиза схватила за руку ошеломлённого девичьей энергией гостя. - Пойдёмте, пойдёмте скорее! Скоро завтрак, Наташа, наверное, спустится, она маменьке обещала! Завтрак за нормальным столом с белой скатертью был сам по себе отличной приманкой после предложенной вчера от души, но неведомо из чего сотворённой трапезы у цыган. Молодой, здоровый и проголодавшийся князь дважды себя просить не заставил. А уж завтракать рядом с Лизой… «До чего Корф болван…» – мелькнуло в княжеской голове. - «Волочился за каждой юбкой в столице и упустил такую невесту!» – что расстроившаяся помолвка с Забалуевым не приведёт к свадьбе княжны Долгорукой с бароном Корфом, Михаил был почему-то уверен. Он легко согласился пойти вслед за девушкой, на узкой тропке взяв её под руку – в деревне некоторые вольности вполне допускались. Молодые люди вошли в сад, и тут княжна поскользнулась. - Ах! - донеслось из сугроба. Михаил не успел её удержать, бросился на помощь и сам не заметил, как очутился рядом с девушкой на снегу, случайно (а может и нет) обняв её. Надо было вставать, отряхиваться, извиняться… но ясные глазки, румяные щёчки и пухлые губки оказались так близко, что молодой человек не удержался… и пламенный поцелуй заставил обоих забыть приличия и заботы. - Ах! Ах! – высокому женскому голосу вторило звучное контральто. – А… - внёс свою реплику тенор. Лиза и Михаил таращились на родню, а князь Андрей с матерью, невеста (а может и нет) Долгорукого, она же сестра Михаила, открыв рты, наблюдали за парочкой. Михаил быстро постановил – с Владимиром он успеет объясниться всегда – привыкать ему, что ли? А здесь и сейчас решает мгновенье! - Марья Алексеевна, прошу руки Вашей дочери Лизаветы Петровны! Княгиня усиленно думала, что это значит и что она с этого будет иметь, а князь Андрей вспомнил: - Мишель, как я тогда смогу жениться на твоей сестре Натали? Разве что… - Долгорукий блеснул памятью в церковных правилах. – Мы в один день будем венчаться! - Но… - протянула княжна, ещё обиженная и оценившая свою обиду не меньше, чем в несколько месяцев. – Когда свадьба? - Натали, дорогая! – князь Андрей по-своему истолковал вопрос невесты и бросился целовать её руки. – Как можно скорее! - Встаньте, наконец, из сугроба! – призвала к порядку княгиня, всё ещё хмурая, но более-менее махнувшая рукой на непослушную молодёжь. - Маменька! – Лиза вскочила и бросилась её целовать. День удался. Конец. P.S. В день свадьбы в церкви возникла пробка. Помимо двух князей, собравшихся венчаться с двумя княжнами, заявился барон. Цель у него была та же – венчаться, только невеста – всего лишь будущая баронесса, а пока крепостная. Привычно повздорив, погрозив друг другу дуэлями, припомнив все безобразия с кадетского корпуса до последнего времени, женихи решила венчаться по старшинству. Невесты считаться годами категорически отказались.

Царапка: Название: «Путешествие в зачарованный лес» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: пьеса, по мотивам фильма-сказки «Новогодние приключения Маши и Вити». Пролог В некотором царстве, в некотором государстве жил был барон Иван Иванович Корф. А по соседству у него – чудный лес, где хозяйничал Кощей-Забащей. Барон до соседа дела вроде бы нет – сына в кадетский корпус отправил, потом в гвардию, воспитаннице выписал учителей, живёт, в ус не дует. Только сын домой вернулся с войны, сердится, что отец хозяйство забросил совсем. Слово за слово – ссора. Рассердился младший барон Владимир Иванович, в лес с горя подался и превратился в лесного кота. Старику ничего – Аннушке радуется, да и с ней всё не гладко. Петь обучилась, как соловей, Забащею – зубная от этого боль. Сманил Аннушку в лес, обещал ей Владимира в женихи, да и запер в дальней сторожке. Старый Иван Иванович запечалился – никто не поёт, не с кем поссориться, только плут управляющий потихоньку ворует. Объявил на уезд – кто Аннушку из леса добудет, тому её в жёны отдаст, и поместье в приданое. Князь Репнин в Аннушку был сильно влюблён – вызвался, только беда – не вернулся из леса. Кухарка Варенька объявила – никакого нет с мужчин проку, взялась выручить Аннушку и отдать её за Никитушку, добра молодца – не возвратилась. Соседа, князя Андрея, мама-княгиня на подвиг послала – думала сговориться сама с Забащеем и прибрать богатое поместье к рукам – а Заба перехитрил её, не вернулся Андрей, и сама княгиня в лесу запропала. Что делать? Надумали Лизанька, сестра князя Андрея, да Никитушка, добрый молодец, Аннушку с горе-спасателями выручать. Взялись за руки и отправились в лес. Лес Лиза: Ой, Никитушка, не страшно тебе? Никита: Чтой тут таковского? Лес как лес. Коряги, болота, кикиморы… по сторонам не зевай! Лиза: Дорогу-то знаешь? Никита: Найдём! Не пужайся. Вызволим матушку твою, братца, да и Аннушку с Варенькой заодно. Выходят на поляну и видят Сычиху-Яблоню, с Забой она давно в ссоре, вот и оборотилась. Сычиха: Ой, детушки, ой хорошие, что ж вы, бедненькие мои, в самую пущу полезли! Никита: Не причитай, лесная колдунья, мы Забащею не то, что твои кислые яблоки! Сычиха: Не обижай! Яблочки мои сладкие, спелые, хороших людей дожидаются. Одна беда – где ж их дождёшься! Кто не придёт, оборотится, некому потрясти мои веточки, некому моими наливными яблочками полакомиться. Лиза: Бедная яблонька, чай, тяжело тебе? Сычиха: Девонька ты моя славная! Как же не тяжело, все веточки приникли к земле, того и гляди поломаются. Лиза: Давай поможем мы яблоньке, потрясём веточки! Никита: Некогда тут садовничать! Яблоки, чай, если не ядовитые, то червивые! Лиза: Не дуйся, Никита, не привередничай! Выручим мы Сычиху! (трясёт яблоню). Яблоня расправляет ветки, Сычиха вздыхает. Сычиха: Спасибо тебе, Лизонька, старушку уважила! Отведай яблочко, а другое возьми и брось оземь. Куда покатится, туда и ступайте! Лиза и Никита кланяются, берут яблоко и идут за ним. Навстречу им – чёрный кот размером с хорошую рысь. Кот: Кто ко мне в чащу пожаловал? (обнюхивает яблоко) Фу, кисло! (отбрасывает фрукт в сторону). Никита: Ах ты, негодник! Тебя Забащей подучил нам помешать? Кот: (бьёт себя хвостом по бокам) Какой ещё такой Забащей? Не слыхал, что ли, кошачья порода, где вздумается, гуляет! (подходит к Лизе и трётся о её ноги) Зачем ты пришла ко мне? Погладить по шёрстке? Или… (в глазах искры) против шёрстки?! Лиза: Котик хороший, ласковый котик, пусти нас пройти по тропинке! Кот: (перекинул хвост через лапу) А вы мне принесли рыбку? Никита: Мышку принесли! (выпускает что-то из кармана) Кот: Фи! Мышка серая, мышка мелкая, только девчонок пугать. Лиза: Чем тебя, котик, порадовать? Кот: Расскажи сказку! Никита: Это можно… Жил-был в Двугорском уезде Иван Иваныч, барон… Кот: Эту сказку я знаю! Никита: Знаешь тогда, где спрятали Анечку? Кот: Знаю, но не скажу! Она самому мне нужна, гладить по шёрстке. Лиза: А где мой братец Андрюша? Кот: (ходит то вокруг них, то между ними, хвост трубой) Плохой мальчик, кидается шишками! Лиза: Так где он? Кот: Прямо смотри, глянь наверх, три раза фыркни и пять раз подпрыгни… (уходит в чащу) Скучно с вами, к русалке пойду! (напоследок пошипел, выгнулся и выпустил когти) Я – Кот Вован, мой метод прост, я не люблю тянуть кота за хвост! (молниеносно рвёт Никите штанину, Лизе – подол, и убегает). Лиза: Вредный котяра!!! Никита: Попадись только мне эта шкурка, быстро отправлю на воротник! Лиза: А где брата искать? Никита: (фыркает) Как этот паршивец сказал? Лиза: (фыркает в ответ) Посмеялся! (на всякий случай смотрит наверх) Никита: (ухмыляется, похоже на фырканье) Ты больше слушай, что он говорил! Сверху на них падает шишка. Лиза: Ай! (подпрыгивает) Никита: (уворачиваясь от другой шишки, тоже подпрыгивает) Ой! Голос сверху: Не пять раз, но годится… Лиза: Кто это там хулиганит? Голос сверху: Лесовичок я, меж небом и землёй на ветке повис, ни подняться и не спуститься… Лиза: Андрюша, братец ты мой! Лесовичок: Дома братец был, а теперь вот (всхлипывает) не там и не здесь… Лиза: Никита, сними его! Никита: Может, не надо? Пусть висит себе, под ногами не путается… Лиза: Вот ещё новости, это ж мой братец! Быстро снимай! Никита послушался. . Лесовичок: Ой, спасибо, сестрица, никто меня не любит, кроме тебя! Лиза: (целует брата, гладит по голове) Андрюшенька, чем печалиться, расскажи лучше дорогу во дворец Забащея! Лесовичок: Не ходи! Он злой, и тебя во что-нибудь превратит! Никита: Не трусь, князь, мы с сестрицей твоей вдвоём его в узел завяжем! Лесовичок: (вздыхает) Здесь куда не поди, всюду засада – там болото, сям Забащей, а там… (машет рукой и рыдает) Маменька! Лиза: Маменька?! Где, покажи! Лесовичок: Лиза, маменька наша дома ведьмой была, а здесь вовсе Баба-Яга! Лиза: Не боюсь! Лесовичок: Была тут к ней фрейлина, не боялась, искала приворотного зелья, а теперь она – русалка хвостатая! Никита: (заинтересовался) Русалка? Молодая, красивая? Лесовичок: Рыжая! Никита: Где? Лесовичок: Где ж ей быть, за углом, в Лукоморье! Сидит на ветвях. Никита: Вы тут пока поболтайте по-родственному, яблочек погрызите, а я гляну на эту русалку (уходит). Лукоморье Русалка Катя сидит на ветвях, под деревом – Кот Вован. Кот: Русалка, русалка, русалка (перевернулся на спинку, лапами пытается поймать её хвост). Как вкусно ты пахнешь! Русалка: Это что, вот во дворце какие у меня были духи! Кот: Духи – бррр… сейчас куда лучше, рыбкой ты пахнешь! И хвост аппетитный такой… Русалка: Мерзкий котище! Сейчас я тебя… (бросает в кота жёлудь). Кот: Поросёнка тебе приведу, ему понравится угощение! (убегает) Русалка: Выдрать бы усы коту вредному! Никита: (входит на поляну и любуется на русалку) Для такой красотулечки кота отлупить – завсегда наше вам с кисточкой! Русалка: Поди прочь, деревенщина! Никита: Обижаешь, красавица, я, чай, и в столицах бывал. Русалка: Бывал! Я там выросла, по паркету ходила, танцевала с самим императором! Никита: (ухмыляясь) Как же тебя в наши леса занесло? Русалка: Интриги! Эх, не подсунь мне Баба-Яга рыбий жир вместо приворотного зелья! Попробуй, говорит, витамин для походки полезный… Никита: Ладно, разберёмся и с Забащеем, и с Бабой-Ягой. Русалка: Не говори «гоп»! Никита: Складно сказываешь, по-нашему, по-деревенски. Вернёмся, станцую тебе гопака (уходит). Русалка: Грубиян!!! Вот в медведя оборотишься… а я на вас всех сверху смотреть буду (вздёргивает подбородок, чуть не падает, в носу защипало, говорит сама себе). Насморк у меня, а вы что подумали?!

Царапка: Лес Никита: (вернулся) Ну как, что полезное знаешь теперь? Лиза: Пойдём маменьку навестим! Никита: Можно, только ты первая, тебя, чай, признает. Подходят к избушке на курьих ножках. Из окна высовывается Марья-Яга. Марья-Яга: Бездельники, дармоеды, негодники! Никакого порядка в моей развалюхе! Курьи ножки не бегают, печка дымит, скатерть-самобранка выдаёт подгоревшее! Лиза: Маменька! (прослезилась от умиления) Вы как дома! Марья-Яга: (ворчит) К обеду всегда скажешь ласковое! Ладно уж, заходите… Лиза с Никитой садятся за стол. Лиза уписывает щи за обе щёки, Никита степенно делает вид, будто ест жаркое (на самом деле всё кидает за пазуху). Лиза: (сонно) Спасибо, маменька! Никита: Благодарствую! Марья-Яга: (медовым голосом) Спать пора, детки милые. Ты, Лизанька, на лавку ложись, а ты, Никитушка, ближе к печке. Я покамест на крыльце полежу, полюбуюсь на звёзды (выходит). Никита: (трясёт Лизу за плечо) Эй, проснись!!! Лиза: (почти спит) А… да… Никита: Эх! (осторожно выглядывает в дверь). Марья-Яга: (на крыльце передаёт коту) Я – не то, что вы, простофили! Дочку сегодня доставлю нашему предводителю, буду Забащеевой тёщей, всем вам покажу, где раки зимуют! Кот: Я не люблю раков и ловить их не буду! Марья-Яга: А детину решим – съесть на ужин или в сторожевые медведи. Кот: Анечку я сторожу. Марья-Яга: Давно пора девку писклявую превратить в попугая! Кот: Мяу! У Забащея все зубы выпадут. Пока болят, значит, держатся. Перестанут болеть – только их и видали. Марья-Яга: Мне беззубый зять в самый раз. Кот: Он и челюстью тебя покусает. Марья-Яга: Поговори мне тут, брысь! Забащею всё передай… Кот: Поймай зимой раков и пусть посвистят на горе (убегает). Марья-Яга: Паршивец мохнатый!!! Я до тебя доберусь! Эх, где моя метла… (улетает). Никита выносит Лизу на крыльцо. Кот возвращается и щекочет её хвостом. Лиза: А… пчхи! (протирает глаза). Никита: (коту) Ладно, шубка твоя меховая, прощаю. Но к русалке не смей приставать! (грозит коту кулаком). Кот: Пирожкам не досталось мясной начинки, только капуста! (важно задрав хвост, уходит). Никита: О чём эта вредная скотина болтает? Лиза: Чувствуешь, запах? Никита: Будто пекут где… Лиза: Идём! Никита: Прихватить бы дубину какую… у твоей матушки ничего полезного нет? (видит на столе сковородку) И то дело! Идут на запах и подходят к большой печке Варваре. Печка: Уф… перегрелась я, перепрелась… пирожки готовы, только в лесу – ни одного вегетарианца! Лиза: Здравствуй, печка! Помочь тебе? (открывает заслонку) Печка: Ах, девонька, ох, спасибо! В лесу одни невежи сидят, пирожков моих не заценили! Никита: Я бы попробовал, у лизиной маменьки не крошки не взял в рот… Печка: Что в руках у тебя? Моя любимая сковородка!!! Никита: Твоя? Извини, я как-то совсем без оружия. Печка: На хорошее дело – не жалко. Марья выцыганила сковородку, а пирожков в рот не берёт! И зря, у меня волшебные пирожки! Кто съест – силушки поприбавится. Никита: Это нам в самый раз! (ест так, что за ушами трещит). Лиза: (пообедала у мамы, бережёт талию, один пирожок съела, второй припрятала). Никита: Я сейчас хоть весь лес сворочу, а забащеев дворец – плёвое дело! Печка: В добрый путь, дети! Лиза с Никитой идут дальше. Им навстречу выходит нечто лохматое – Леший Миша. Леший: У... кто в мою чащу забрался? Кого пожарить на завтрак? Лиза: Бедненький, проголодался? Съешь пирожок! Леший: Добрая, добрая Лиза! (ест) вот и на душе легче стало! А душа у меня нежная, как цветок! Никита: С таких пирожков и цветочки поправятся! Леший: Поосторожнеей тут! Я водицы испил из медвежьего следа, и превратился... Ладно б в медведя, а то... (вздыхает). Лиза: Ничего, доберёмся до Забащея и всех расколдуем! Леший: Расколдуй, на люди нельзя показаться, в лесу сидеть надоело! Кот Вован лазает по деревьям, Анна не ревёт - так вздыхает, не вздыхает - песни поёт, у Забащея от них сводит скулы, у меня урчит в животе. Русалка дразнится мишкой! Никита: И её расколдуем! Лиза: Далеко до дворца Забащея? Леший: До ворот провожу, дальше мне хода нет! Ожерельем своим помаши, он камешки любит, пропустит. Дворец Забащея Хозяин сидит грустный, с обвязанной платочком щекой. Заба: Эх, жизнь моя горькая! Был предводителем в Двугорском уезде – в карты всяк норовил обыграть. Стал главным в лесу – и тут нет покоя, подпакостила Сычиха своими яблочками (выглядывает в окно). О, гости! Чем там девчонка размахивает? Впустить! Входят Лиза с Никитой. Лиза: А, Забащей! Вот мы до тебя и добрались! Заба: Сама пришла, я вот подумаю… Певица (морщится) у меня есть, русалка тоже, бабой-ягой обзавёлся… Кикимор в болоте моём недостаток! Прилетает Марья-Яга. Марья-Яга: Какие кикиморы из моей дочки?! А ну, живо женись на ней, а уж я наведу здесь порядок! Никитку – в медведи. Лиза: Не пойду за беззубого! Заба: Я зубастый! (открывает рот с торчащими кривыми зубами) Ох… Лиза: Выбью! Никитка: А я подсоблю! (примеривает на руке сковородку). Заба: Сейчас я вам покажу… (бормочет заклинание). Никитка: (смеётся) Не на таковских напал, я ни водицы не пил, ни марьиного угощенья не пробовал, только варварины заговорённые пирожки! Силушки у меня на весь твой трухлявый дворец хватит! (бьёт по стене сковородкой, стена валится). Заба: Мой дом! Марья-Яга: Такой же сарай, как в уезде! Заба: Зубы мои! Лиза: Бедненький, пополощи солью, может, пройдут. Заба: Как пройдут, тебя покусаю, вредная девчонка! А всех… Леший: (заглядывает в окно на целой стене) Что там всех! Все – навались! (наваливается на стену, обломки остаются на его шее, как воротник). Лесовик: И я, и я! (бросает с сосны шишку). Заба: Бунт? Кот: (заглядывает) Давно пора! А я всё равно гуляю сам по себе! (убегает в сторожку, где заперли Анну). Никита: (доламывает дворец) Айда из лесу до реки, а я Русалку заберу в Лукоморье! Лиза: Ай, ногу я подвернула! Леший: Я тебя донесу, я тоже пирожок ел с капустой! Все бегут к берегу. Лукоморье Вбегает Никита и снимает Русалку с дерева. Никита: Рыженькая моя, сейчас всех расколдуем. Русалка: И я – во дворец! Никита: Поцелуй меня прежде! Русалка: Вот ещё, с мужиком целоваться! Никита: Не с мужиком, с добрым молодцем! Русалка: Ладно тогда… (целует и превращается в девушку). Никита: Так-то лучше, с ногами. Катя: Пусти! Никита: Донесу, чай, отвыкла ходит в своём Лукоморье. Катя: Вот ещё, ты за Анькой пришёл! Никита: Аннушка – девушка добрая, но мелковата, и по хозяйству не смыслит. Катя: Я не умею готовить! Никита: Варвара научит, когда возьму тебя замуж! Катя: Вот ещё… Я – фрейлина императрицы! Никита: Фрейлины – глупые, страшные… Катя: Курицы бестолковые! Никита: Ты, значит, не фрейлина. Катя надулась, смотрит искоса. Никита: Не боись, вчера я был прост добрый молодец, а теперь мне награда положена, будешь барыней ходить расфуфыренной. Катя: Буду павой ходить! Никита: Вот и чудненько! (хватает Катю на руки и бежит к реке). Катя: Я ещё не… Никита: За то я уже (целует Катю на бегу). Сторожка Анны Анна: (вздыхает) Ни Владимира, ни рояля! (Кот Вован лапой отбрасывает засов и входит к Анне) Кот: Мяу! Анна: Котик-коток, опять меня сторожишь? Пусти, милый, я по тропинке до дому дойду, принесу тебе рыбки. Кот: Врёшь, хочешь от меня убежать! А кто меня будет гладить по спинке? Анна: Я тебя гладить не буду! Кот: (мурлычет и трётся об аннины ноги) Погладь, Анечка, я подумаю, вдруг отпущу? У тебя пальчики нежные, сладкие... (урча, лижет ей руки) беленькие, будто сливки... Анна гладит кота, он свернулся клубком и задремал, положив голову Анне на колени. Девушка осторожно встаёт, подкладывает коту подушку, идёт к двери Кот: (острый коготь вцепился в юбку) Ты забыла за ушком меня почесать! Анна: (вырывается, оставив лоскут) После дождичка в четверг почешу! Кот: (ловит её другой лапой) А нынче четверг, за окном – дождик! Всё приходит в движение, терем трясётся, Анна и кот кубарем выкатываются к реке. Анна прыгает в воду Анна: Прощай, кошки воды боятся! Кот: Мяу! (прыгает в воду) Не убежишь! Анна: Несносный, вредный котище! Кот: Я знал, что ты меня любишь! Плывут по течению Анна: Котик, боюсь, мы утонем! Кот: Не утону и не отпущу! Берег реки рядом с лесом Заба: (ощупывает себя) Мой мундир! Две звезды! И зубы оставшиеся не болят! Марья-Яга: Ах! (превращается в княгиню). Теперь вы – жених хоть куда! Печка: (подъезжает и превращается в Варвару) Тебе, Марья, жених! Марья Алексеевна: Я подумаю, что вдоветь в мои годы! Забалуев: Извольте ручку! (целует). Леший: (приносит Лизу и превращается в князя Мишеля) А Лизонька – мне невеста! Лиза: (встаёт на ноги) Маменька не отпустит, братца спрошу! (берёт за ухо Лесовичка, и он превращается в князя Андрея). Андрей: Отпущу, отпущу, только ты меня отпусти! Прибегают Никита с Катей, подкатывается яблочко и оборачивается Сычихой Сычиха: Все вон из моего леса! Вздохну спокойно… Река выбрасывает Анну и кота на отмель рядом со всей компанией. Кот превращается во Владимира и обнимает Анну Анна: Ах! Владимир: Не отпущу тебя, Анечка! Анна: А я от тебя и не побегу! Никита: Ну что, все на месте? Ай да мы с Лизой! Теперь честным пирком, да за свадебки! Варвара: Ежели свадьбы, я – главная, отведайте моего угощения! Все хором: С капустой? Варвара: (подмигивает Сычихе) Так уж и быть – с яблоками! КОНЕЦ

Gata: Ржу над Двугорским Лукоморьем - Забащей, Марья-Яга, кот Вован, Катька-русалка (еще и топлесс, поди) Царапка пишет: Лиза: Андрюша, братец ты мой! Лесовичок: Дома братец был, а теперь вот (всхлипывает) не там и не здесь… А с Дюсиком Не-там-и-не-здесь у меня уже случилась истерика Царапка пишет: Варвара: (подмигивает Сычихе) Так уж и быть – с яблоками! Эх, печка Варя, изменила капусте )))) Царапка пишет: P.S. В день свадьбы в церкви возникла пробка Сего постскриптума под елочкой не припомню Царапкин, мяурси за новогоднее настроение!

Lana: Царапка пишет: P.S. В день свадьбы в церкви возникла пробка. Помимо двух князей, собравшихся венчаться с двумя княжнами, заявился барон. Я тоже не помню послесловия в подарке, это бонус перечитавшим, про невест улыбнуло . А Дюся такой сериальный получился, вроде бы плыл себе по течению, а тут и невеста простила и сестра мужа нашла.

Царапка: Верно подмечено на счёт постскриптума в "Снежках" :-) Как-то он при перечитывании перед выкладыванием в теме нарисовался. Спасибо за отзывы! Мне приятно порадовать читателей, особенно их насмешить.

Царапка: Название: «Хозяин» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: шутка Кто сказал, что я вор? Пусть подавится своими усами! Какое возмутительное обвинение! Чей это дом? Мой! Кто хозяин? Кто здесь вор? Ты не знаешь?! Вот позор! Вон тот брюнет говорит - приезжайте к нему, гостей ко мне приглашает. Нахальство, конечно, приглашать в мой дом гостей, но позволяю, так уж и быть. И как после этого я могу воровать сливки, сосиски и пёрышки от подушек? Дом - мой, всё моё, воровства никакого не потерплю, самому надо! Так, что там у нас приготовили? Печёночка, гусиная, ням! А запах! Кто посмел поставить так высоко? Я покажу им, покажу... Моя кладовка, Мой мешок, Для меня здесь Вкусный шок! Бах! Что такое? Почему все бегут, неуклюжие все какие, шумят, наступят на хвостик. Нет, я не прячусь, я уважаю уединение. Под кроватью. А печёночка - где? Нет, не ищите, была и нет, что вы там потеряли? Поищем вместе? Мыши?! Мыши посягают на мои сливки? Не потерплю! Ах, мука, тогда ладно, прощаю. Мука - вещь бесполезная, только лапки испачкаешь. Много ли мышке надо? Я не жадной, а вот попробуйте посягнуть на мою колбасу, узнаете силу моего гнева! Мышка мала, А мне надо расти! Куча-мала, До десяти! Бегают, бегают, скоро полночь, а у них то пожар, то поцелуйчики… Нет чтоб за ушком хозяина почесать… Да не того, не этого длинного!!! Его ещё и целуют без моего разрешения… пойду сливками утешаться. Мур-мяу! Не дом, а проходной двор. Ходят усатые, мне подражают, ходят длинные, неуклюжие ходят, не ценят мою шкурку и хвостик. А вот и воровка! Как нехорошо… пистолеты ворует! Из чего брюнет в мышей стрелять будет по моему позволению?! Ну я покажу ей, как воровать мои пистолеты… Прыг! Огонь! Люстра упала, а я под кроватью. Под кроватью Тишь да гладь, На кровати суета, Поцелуйчики опять, Веселее все цвета… Нет, здесь, конечно, спокойно, но темновато… и далеко печка… лучше в дверь, пока не закрыли… целуются, не до меня – безобразники! Я – кот строгих правил, ухожу, не одобряю, и пора подкрепиться. Уф, устал… Утро нынче всем назло, А кому-то не повезло… Он лысый, с усами, ищет что-то бормочет… прячется! Хочет украсть мои сливки!!! Мяу!!! Ага, вот тебя и поймали… что? Почему меня цап? Я здешний хозяин! Что этот лысый бормочет? «Ты мне и нужен…», ещё про мышей что-то… Ладно, раз он меня ценит, сделаю одолжение, составлю компанию. Можно и мышей для разнообразия половить. Куда это мы приехали? Темно, сыро… Не хочу, дома лучше! Прыг! Что на окне, даже мне не протиснуться!!! Лысый, ложкой стучит и на меня шикает: «Бездельник мохнатый, почему не ловишь мышей?! В камере от них спасу нет!». А сливки? У меня в животе урчит, придётся попробовать мышку… Мышка серенькая, Мышка с хвостиком, Я поймал её! Спинка мостиком… Эх, неужели кончились мои золотые денёчки вместе со сливками… выпускайте уж лысого, а то пройдёт в камере моя юная жизнь… Конец.

Царапка: Название: «Закат» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: драма Сумерки потихоньку охватывали летний город. Стайка парней и девушек весело выбежала из института. Череда экзаменов и зачётов близилась к финишу, ещё немного помучиться – и все свободны. Молоденькая студентка, круглолицая и румяная, оглянулась, с улыбкой помахала друзьям и крикнула на прощание: - Я пройдусь, голову надо проветрить! - Тань, пока! – вразнобой отвечали ей. Щебетанье подруг осталось у крыльца института, а девушка шла вдоль набережной – сначала быстрой энергичной походкой, потом медленней с каждым шагом. С лица сползала привычная маска бодрости, и, наконец, Таня остановилась, глядя на багровый закат. Завтра, должно быть, будет дождливо и сумрачно, если приметы не врут. Впрочем, солнцу не всё ли равно? Оно неумолимо взойдёт с другой стороны. Солнцем казалась любовь – чудный праздник, даривший блаженство и обернувшийся внезапно перегоревшей электрической лампочкой. Было ли в жизни Татьяны то время, когда она не любила Андрея? Если и да, девушка вовсе не помнила. Вместе с детства, с игр на площадке, в школе, на даче… Крепкая девочка, звенящая смехом, и тихий очкарик, послушный маме. Вместе выросли, вместе познали трепет взросления, когда мир раздвинул свои горизонты, поманил бескрайним простором и убаюкивал привычным соседством. Делились планами и однажды… «Таня, ты такая красивая…», - раньше он говорил: «замечательная, чудесная», и от новых слов вспыхнуло сердце. Сильные руки, жаркие губы, всё, известное Адаму и Еве, бесчисленно повторённое тьмами людей, и каждый раз новое, прекрасное, удивительное! Любовь – безоглядная, сердце отдано без остатка, иначе Татьяна не могла и представить. Расцвела, как шиповник, и ходила по радуге поступью королевы. Когда это было – день назад, год или вечность? Когда она видела бесконечное восхищение в глазах любимого человека, не помышляя – они только зеркало, отражавшее чувства влюблённой? Ни тени сомнений не омрачало счастливую душу, пока счастье не разлетелось на мириады осколков. Наташа – изящная, кокетливая и прехорошенькая, всегда рядом и далеко, в своих фантазиях и капризах. Мамы шутя называли её с Андреем женихом и невестой. Таня и в голову не брала, не думала, не ждала, в страшных снах ей не снилось, что детская шутка обернётся всерьёз… Что теперь вспоминать – боль или счастье? Дни полны суетой, разгар сессии, страдать некогда… только сдавит некстати, когда не ждёшь, думаешь – всё позабыла, всё позади, это пройдёт… так трудно дышать... А счастье светится для другой… другие глаза горят магией драгоценных камней, у другой распахнуты крылья, в глазах единственного для Тани мужчины красота другой женщины. Девушка не заметила, как далеко завели её ноги. Темнело, пора бы к метро, и не предаваться тайным страданиям. Вновь надеть свою маску. Во рту пересохло, и Таня спросила чашечку чая в кафе возле набережной. Сидела тихонько, глядя в ту сторону, где ещё багровели последние отблески ушедшего солнца. Старалась не думать, а если и думать – то об экзамене. Не получалось. - Наташ, хочешь кофе? – голос знакомый до боли. - Я не усну! – и этот голос Таня узнала. - Вот и не надо! – господи, как ножом! Только бы не увидели… дрожащие руки Татьяны отсчитали за чай, девушка хотела уйти – но дрожали и ноги. Как на грех, парочка села за соседний столик, у выхода. Лучше дождаться, когда они пойдут дальше… или уйти, они всё равно заняты только друг другом? Андрей вдруг сорвался – через дорогу появился продавец цветов с роскошными розами. Успел чмокнуть руку Наташи и побежал, а девушка осталась принцессой со своим чаем. Таня совсем уже собралась, как вдруг… - Всем сидеть!!! Тихо! – короткая перепалка бармена с подвыпившим посетителем, и в руках плюгавого парня с бегающими глазами блеснул пистолет. Голоса смолкли, липкий страх сковал всех под звуки орущей попсы, а парень впервые, наверное, в жизни почувствовал себя королём положения, изгалялся. - Чо? Видали! Девки, а ну! – общий страх взбодрил его, зрачки расширились, а руки дрожали сильнее. Кто-то из посетителей, очнувшись, решил сзади подкрасться, а Таня, потрясённая, как и все, видела в замедленном темпе каждый миг того, что случится… Сейчас пьяному хулигану вывернут руку, ударят… он спустит курок! Пуля летит медленно, как в кино, и беспощадно находит цель – грудь Наташи. Таня не думала, не считала, не пыталась понять – сердце её видело только боль, страшную, рвущую жизнь, превращающую краски дня в бесконечную адскую тьму, безвозвратно поглощающую Андрея. Тело повиновалось порыву, метнулось вперёд, руки столкнули Наташу с линии безжалостного огня. Что случилось? Откуда такая слабость? … ничего, можно прилечь прямо здесь, на полу, так хорошо, лучше… Меркнущее сознание подарило мираж – улыбку любимого, воспоминание о прекрасных днях вместе. В мечтах Андрей нежно сказал – «Я люблю тебя!». Таня хотела ответить: «Люблю!» - но вместо слов изо рта вытекла струйка крови. Счастливые глаза девушки закрылись навек – ей ничего от жизни больше не было нужно. Конец.

Роза: Дин, всё вроде прилично, но... ты можешь лучше и интереснее.

Царапка: Постараюсь на будущее :-) Драма - не совсем мой жанр. Люблю хэппи-энд.

Gata: Царапка пишет: Люблю хэппи-энд Иной раз хэппи-энд венчает такую чернуху, что непонятно, как он туда затесался )))))

Роза: Дело не в жанре, дамы. Народ нахваливает твой рассказ с конкурса "Вам и не снилось" о МА и правильно делает. Что-то в нем есть.

Gata: Роза пишет: рассказ с конкурса "Вам и не снилось" о МА Да, тот рассказ был одним из лучших, если не самый лучший. Была в нем житейская правда, не надуманная, и герои трогали за душу. Не знаю, как другие авторы, а лично я, когда мне говорят - ты можешь лучше, чувствую себя Грибоедовым, сбежавшим в Тегеран от невозможности написать что-то достойное "Горе от ума"

Роза: Gata пишет: чувствую себя Грибоедовым, сбежавшим в Тегеран от невозможности написать что-то достойное "Горе от ума" Я пишу, что думаю в полном объеме только Царапке. Во-первых, она все равно сделает по-своему, во-вторых, у нее хватает мужества принять правду в лицо. И потом долго оспаривать, пока мне не надоест это обсуждать.

Бреточка: Роза пишет: рассказ с конкурса "Вам и не снилось" о МА Это, конечно, вне всяких похвал, но и "Закат" мне понравился. Хоть немного наивный, но в этом и прелесть.

Царапка: Роза пишет: Я пишу, что думаю в полном объеме только Царапке. Во-первых, она все равно сделает по-своему, во-вторых, у нее хватает мужества принять правду в лицо. И потом долго оспаривать, пока мне не надоест это обсуждать. Ыыыыыыыыы Но если серьёзно, то жаль - не все вещи получаются одинаково удачными. Особенно жаль, когда особенно близкий к сердцу рассказ не принят...

Gata: Царапка пишет: Особенно жаль, когда особенно близкий к сердцу рассказ не принят... К разным сердцам - разные отмычки :)

NataliaV: Жалко Танюшу. Не успела ничего в жизни, кроме полюбить и спасти другую жизнь. Некоторые за всю жизнь ничего подобного не совершат, а пыхтят и пыхтят бессмысленно.

Царапка: Мне очень приятно, что рассказ вызвал столько живых откликов!

Царапка: «Театрал» Жил да был, Жил да был, Жил да был один барон, Очень он любил театры И актрис! Звался он Вань Ваныч Корф, Звался он Вань Ваныч Корф, А впрочем, песня не о нём, А пра лубофф! И у него была, Актрисочка одна, Простая крепостная - вот те раз! Но Ванычу была Милее всех она, Решил он - будет прима вырви-глаз! Всё может театрал, Всё может театрал, На сцене судьбы все, Свободно он вершит. Но публика, смеясь, Раздора не боясь, Сама отлично знает, Кто смешит! Был провал! Был провал! Был провал на весь уезд! Томатный сок всю сцену им залил, Ах, стихи все про любовь, И всё глупость про любовь, Впрочем, был ведь не поэт Вань Ваныч Корф! Актрисочка - в бега, Вань Ванычу - бутыль, И к бренди помидоры – закусон! А развлечений там Остался лишь трактир, И не скучают гости под шансон! Всё может театрал, Всё может театрал, Он верит в свой успех, И радостен пока, При чём же здесь любовь? И где же здесь лубофф? А нет её, а нет её Лубвииии!

Тоффи: Помню, как была когда-то удивлена, обнаружив, что Царапке отлично удаются и юмористические вещи. Теперь - только аплодирую NataliaV пишет: Жалко Танюшу. Не успела ничего в жизни, кроме полюбить и спасти другую жизнь. Некоторые за всю жизнь ничего подобного не совершат, а пыхтят и пыхтят бессмысленно Замечательно сказано. А ведь Таня тоже подвиг совершила, подобно Мише и Андрею у Эйлис. Если у Наташи и Андрея родится дочка, имя для нее долго искать не придется.

Царапка: Тоффи пишет: Если у Наташи и Андрея родится дочка, имя для нее долго искать не придется. Может быть, я так далеко не заглядывала.

Царапка: Название: «Крым, Крым… Крым!» Автор: Царапка Жанр: мелодрама Рейтинг: G Взззз…. вззззз… так не хотелось глаза открывать, и на тебе! Уже не уснёшь… Девушка подняла голову, помотала, растрепав во все стороны светлые пряди, потянулась и глянула на соседку. Сопит себе в обе дырки! Нюсенька для комарья самая сладкая. Стараясь не разбудить Таню, молоденькая путешественница осторожно выскользнула в прорезь палатки. Конечно, темно ещё, кровососущим гадам самое раздолье перед рассветом! Девушка сняла с верёвки купальник и по еле заметной тропинке стала спускаться. Жёсткая трава царапала лодыжки, пару раз выпорхнули зазевавшиеся воробьи, и, наконец, показались заросшие бархатными водорослями валуны. Здесь скользко, нужно быть осторожной и в расщелину не угодить … Нащупав ногой круглую гальку, Нюся добралась, наконец, до прохладной волны, и с наслаждением бросилась в солёные объятия моря. Медузы отплыли от берега на глубину, и ничто не мешало девушке, перевернувшись на спину, любоваться бледнеющим небом и мягко мерцающими в облаках звёздочками. Одна, две… не то, что ночью, но есть ещё, что посчитать. Сделав несколько сильных гребков, девушка замерла и расслабилась, предоставив волнам лениво баюкать изящное тело. Не верилось, что сбылась мечта последних несколько лет, запавшая в душу надежда вырваться из бесконечного калейдоскопа весёлой и такой надоевшей городской жизни – дома, в Европе и на курортах. Дядя Ваня очень заботился, чтобы любимая подопечная не знала недостатка в комфорте – отели всегда только лучшие, друзья проверенные, и куча денег на банковской карте... Его бы удар хватил, узнай добрый старик – хрупкая Анечка не на Мадейре, а в простецком студенческом лагере, не кружит головы кавалерам – трудится в экологической экспедиции. Представив лицо опекуна, девушка фыркнула, подняла тучу брызг и едва не схватила солёный огурчик. Пора возвращаться. - Анюся, где ты была? – статная Танечка сосредоточенно заплетала длинную косу. - Купалась. - А… можешь ещё полежать, сегодня я завтрак готовлю. - Рано проснулась, комар. - Да ну? Я не слышала… - Ага, с Никитой полночи гуляла. - Вот ещё! Мы с Сонечкой были. - Треугольник? - У тебя вечно глупости на уме! - Не дуйся, Никита не виноват, что один на всю нашу банду. Обменявшись парой беззлобных шпилек, подруги занялись утренней кашей. Скоро к ним присоединилась совсем юная глазастая барышня. Каштановые волосы никак не хотели смирно лежать, и Соне приходилось прятать их красоту под косынкой. - Ещё полчасика есть? Я сбегаю на гору, успею к рассвету! - Рисуешь? - Совсем немножко осталось… - она умчалась. - Нюся… - чуть помолчав, спросила Татьяна. – Ты-то что с нами поехала? Соня – понятно, маме назло, мне квартиру бы снять, а ты что? - Ну… - девчонка замялась. – Надоели курорты, там скучно, Тань… Ходишь в шмотках, на тебя смотрят… Нормальных парней почти нет! - А… - догадалась подруга. – Вовка дразнил? - Брось, он на меня внимания не обращает! – девушка покривила душой. Сын опекуна, почти сводный брат, язвить умел редко, да метко. Не раз и не два Нюся тайно хлюпала носом от его шпилек насчёт блондинок: «Твои парни будут в восторге от новой причёски. Ещё бы голову под ней заменить», - непременно тогда, когда девчонка мечтала понравиться отнюдь не каким-то посторонним парням. Но не одна лишь надежда доказать себе и Володе, что она умеет не только кредиткой размахивать, стала причиной экстремального по мерка тепличного цветка путешествия. - Таня, ты старые фотографии видела? - Ты о чём? - Ну, понимаешь, наши родители… - Нюся на миг перевела дух, папа и мама погибли слишком давно. – Родители ездили на курорты сюда, дядя Ваня о Крыме и слышать не хочет, а бабушка с дедушкой… они ездили в Крым! - Да? – Таня пожала плечами. – Чудная ты. Вздохнув, Нюся решила не надоедать своими воспоминаниями. Перед глазами, как наяву, всплыла старая черно-белая фотография. Молодёжь, одетая простенько, думавшая о звёздах небесных, а не гостиничных, улыбалась в объектив допотопной плёночной камеры. Какие у них счастливые лица! Намёк дяде Ване не имел ни капли успеха. - Анечка, малышка, что за капризы? В Крыму до сих пор не наладили сервис. - Там пещеры… - В Италии, в Чехии, в Штатах – любые выбирай на свой вкус. Тем дело и кончилось. Всегда готовый сделать воспитаннице приятное, старик умел говорить «нет», и девочка давным-давно научилась угадывать, когда не стоит тратить время на уговоры. Что ж, заприте юную попрыгунью – она научится хитрости, и вот рейс на Фуншалу закончился в Симферополе. Володя, правда, внёс свою лепту. Стоило доверить ему свою тайну, как он снисходительно буркнул: «Экзотики захотела? Ладно, попрошу кого-нибудь приличный отель тебе подыскать…». Нюсенька не знала, на что, но обиделась: «Сама подберу!»; «Вот ещё, влипнешь в истории, отец с меня голову снимет!»… Слово за слово, наговорили друг другу с три короба и не заметили, как Анютка договорилась до твёрдого, бесповоротного и окончательного решения ехать не просто так, а чистить скалы от «здесь был Вася». Осознав, во что влипла, девушка прикусила язык, увы, слишком поздно. Насмешливый Вовкин взгляд не оставлял выбора, оставалось только нос повыше задрать – при маленьком росте получилось неубедительно. Нюся облазила интернет в поисках подходящей компании, сгоношила двух давних подруг, загоревшихся вслед за ней – Таня прикинула, что отдых обойдётся дешевле некуда, а Соня была романтична. Владимир обречённо ей помогал, проверил участников экспедиции и с тяжким сердцем выдал «добро». Кажется, не смеялся, заодно подсказал, как увильнуть от бдительного ока опекуна. Попрощались необычайно мирно – Вовка даже счёл нужным познакомиться с Никитой – инструктором. В первый день девушка приуныла. Хорохорилась, конечно, бодрилась, не давая новым знакомым понять – десять раз прокляла день, когда ввязалась в глупую авантюру. Сидела бы сейчас на Мадейре, плескалась бы в море, потягивала коктейль… так нет, нужно лазить по горам в жутких штанах, кедах, чихать от пыли, бояться обжечься горелкой! Море где-то там далеко, не такое тёплое и уютное, а ночевать вообще с комарами в палатке! Никита сразу решил показать городским барышням, почём пуд лиха, и косился иногда то на одну, то на другую. Наконец, милостиво соизволил объявить перерыв. - Хватит здесь, натрудились для первого дня, - а когда все радостно уложили инструменты по рюкзакам и чуть не бегом ломанулись к машине, степенно обронил. – Девчат, обернись! Все три уставшие девушки послушно поглядели назад – и замерли, распахнув глаза, глазки, глазища… Розовые лучи ласкали возвращённые к первозданной красоте скалы. Воцарилась полнейшая тишина. Мир проникся гармонией земли и неба, чей покой не смущала человеческая суета. Много на свете прекрасных мест, но сердце, гордое причастностью к освобождению красоты от пошлой грязи, забилось быстрее именно здесь. Больше о своём решении Нюсенька не жалела. Очередная скала радовала взор очищенным склоном, и Никита похвалил девушек: - Хорош на сегодня, переезжать далеко, только умаемся. Айда в Воронцовский дворец. Нюся за свою недолгую жизнь успела уже насмотреться на множество особняков, дворцов, коттеджей и разных домов, а готика казалась ей не слишком уместной посреди южного буйства зелени. Большую часть прогулки девушку занимал вопрос – Никите больше Соня или Таня понравились? Обе украдкой поглядывали на мускулистого добродушного великана, а он со всеми тремя вёл себя одинаково. Подойдя к краю парка, девчонка вскочила на парапет и обернулась, придерживая бандану. - Анька!!! – заверещала Татьяна. Проказница высунула язык. - Что тут за… - Никита не на шутку перепугался, он отвечал за эту троицу, и выходка маленькой хулиганки ему совсем не казалась смешной. - Аня, слезай! – Таня сурово сдвинула брови. – Отшлёпаю! - Аня, ну что ты, уже взрослая девочка, - Никита был хмур. Изящно взмахнув руками, Нюсенька спрыгнула и изогнулась в смиренном поклоне: - Папочка, мама, простите! Друзья не выдержали и рассмеялись. Стоявшая в стороне Соня пообещала нарисовать анин силуэт на фоне жаркого солнца, и компания вернулась в лагерь. Дни шли за днями. Нюся привыкла трудиться с горелкой, и предавалась мечтам, фантазируя о негодяях, оставивших бяки, а порой надписи вызывали воспоминания. «Аня плюс Миша равно любовь!», - девушка фыркнула, безжалостно затирая. С приятелем Вовки она немного кокетничала, стараясь влюбиться назло толстокожему и упрямому предмету своего тайного обожания, кончилось пшиком и не очень красиво, зато окончательно и бесповоротно. «Таня с Никитой» - дальше сердечко. Хи-хи, надо для Тани оставить, пусть губы надует. «Лиза плюс Вовка…» - никаких плюсов! «Аня плюс Вова», и рядом – «Нюся с Володей = ?». Помедлив, Аня всё же взялась за горелку. Освобождённые имена вместе улетели к облакам лёгким дымом, и не осталось больше вопросов. Порой ловила она смс – «Как ты?», отвечала: «Володя, здесь классно!», ни о чём так особенно, но виделось или хотелось – в словах не было больше насмешки. А однажды пришло: «Вечером выйдешь в скайп? Поболтаем…». Пальцы вздрогнули, чуть не выронив телефон, пульс участился, время до заката тащилось, как паралитик… Возле костра, боровшегося с темнотой, Никита перебирал струны гитары. Таня устроилась рядом, не скрывая взаимной симпатии. Нюся напрасно старалась держаться, как ни в чём не бывало, наконец, сделав вид, что идёт спать, схватила планшет, фонарь, и побежала на берег. С полчаса лихорадочно прихорашивалась, и вот экран загорелся, освещая взволнованное лицо, знакомый голос смущённо позвал: - Нюсенька? Аня! Привет! Девушка выдохнула: - Здравствуй, Володя! – щёки пылали. - Как ты там? - Здорово! Только… - Опять что-то не так? - Скучаю чуть-чуть… - и, как головой в омут. – По тебе, – глаза заискрились, Аня вздёрнула подбородок и бойко добавила: - Ты без шпилек совсем закис? Володя улыбнулся и спросил прямо: - Можно приехать к тебе? - Конечно! – девушка выпалила, позабыв – сразу «да» парням нельзя говорить, но слишком быстро и ярко в груди вспыхнуло счастье. Конец

Gata: Как на море захотелось! Царапка пишет: - Можно приехать к тебе? Пока читала, думала, что Вова крутится где-то поблизости, ненавязчиво охраняя Нюсеньку, а он - только приехать собрался ))))) Царапка пишет: Представив лицо опекуна, девушка фыркнула, подняла тучу брызг и едва не схватила солёный огурчик Диан, про огурчик не поняла. Девчонки их в море солили, что ли? :) Или это фигура речи?

Царапка: Gata пишет:Пока читала, думала, что Вова крутится где-то поблизости, ненавязчиво охраняя Нюсеньку, а он - только приехать собралсяЭто он так сказал :-) Про огурчики - сколько себя помню, так говорили, если ненароком чуть-чуть захлебнулся в воде.

Gata: Царапка пишет: Это он так сказал :-) Ага, так вот кто скалы пачкал Царапка пишет: Про огурчики - сколько себя помню, так говорили, если ненароком чуть-чуть захлебнулся в воде Впервые слышу, интересно :)

Царапка: Название: «Не будь я Шуллер!» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: пьеса По мотивам классической индийской пьесы Бхасы «Обет Яугандхараяны» (я не виновата, имя такое). СЦЕНА 1. Кабинет Петра Михайловича Долгорукого в поместье в Двугорском уезде. Старый князь скрипит пером и вздыхает. ПМД: Вот беда – сплошные расходы! Хлеб дешевеет, доход падает, неурожай, воровство, мужики разбежались… Входит княгиня Марья Алексеевна. МА: Что ты, Петруша, никак от расходных книг оторваться не можешь? Юная барышня роман так крепко не держит! ПМД: Машенька, мы Лизе на приданое наскребли худо-бедно, а вот Анечку как выдавать? МА: (кривится) Не стоит о ней беспокоиться. ПМД: Она мне племянница! МА: Заладил – родня да сиротка! В дом взяли – и за то пусть вечно благодарит. Эк её мать учудила! Отец твой до конца дней не хотел её видеть! ПМД: А перед смертью приданое велел деткам отдать, какие родятся. МА: Он не в себе был! Подумать только – княжна Долгорукая сбежала с каким-то фертом из солдатских детей! ПМД: Маша, он в войну выслужился, стал офицером… МА: Довольно, я наслышана тысячу раз! Анна твоя – хоть дворянка, но только Платонова! И думать не смей о приданом! ПМД: Было бы о чём думать – давно рожки да ножки остались! МА: Вот и отлично! Лучше подумай о тяжбе с соседом. ПМД: Боюсь, пропащее дело. Иван-то дела запутал и помер, а сынок его только смеётся – дескать, мельница нам от деда осталась, луга пожаловала Екатерина, ничего, Пётр Михайлович, не докажете! МА: Негодяй, хлыщ, мальчишка! ПМД: Радуйся, что Лиза за него не пошла! МА: Она бы пошла, не сбеги щенок на Кавказ! И носу назад не совал, пока Лизу не сговорили с другим. Ты тоже хорош – со старым бароном ударили по рукам, а Володьку к ногтю прижать не сумели! ПМД: Прижмёшь его, как же! С детства буян – таким на Кавказ прямая дорога! МА: Разбойник, нахал! ПМД: Хорошо, что нам зятем не станет! МА: Ничуть! Имение-то отличное, Иван Иванович не успел разориться, заложить в опекунский совет позабыл, да за мемуары засел! И собой Володька красавец – весь в мать! ПМД: Ну, Маша, с лица-то не воду пить. МА: (с лёгкой задумчивостью на челе) Воду – не воду, а красивый муж много приятнее… я за тебя не пошла бы, будь ты урод. ПМД: (приосанившись и чмокнув жену в пышное плечико) Мы с тобой парочка – хоть куда! МА: Ладно, успеем намиловаться. Я по делу зашла. Андрей Платонович давеча намекнул, что не прочь к Анне посвататься. ПМД: Бога побойся, она ему даже не в дочки – во внучки годится! МА: Что с того? Ей и такой муж за счастье! Бесприданница и Платонова! Сбудем с рук, наконец! ПМД: Маша, вывезем Аню зимой в Петербург – там и просватаем. Денег нет, зато нам племянница, старую историю кто упомнит? А такие красавицы даже в столице наперечёт! Характером – чистый ангел! МА: (фыркнув) В тихом омуте черти водятся! Ты посмотришь ещё на неё, когда станет госпожой Забалуевой! Только это будет не наша забота. (уходит) ПМД: Вот вам и здравствуй! Входит Анна с букетом цветов. Анна: Дядюшка, доброе утро! Как почивали? Я свежих цветов нарвала! (ставит в вазу) ПМД: Анечка, душенька, Андрей Платонович, слышал я, заходил? Анна: Верно, дядюшка, но тётушка не велела Вас беспокоить. Сама с ним потолковала. ПМД: Человек он богатый, солидный, предводитель дворянства! Анна: Достойнейший человек, все говорят! ПМД: А тебе бы судьбу устраивать надо… Анна: (хлопает глазами) О чём Вы, дядюшка? ПМД: Ну… замуж за достойного человека… Анна: (всхлипнув) Ваше слово закон для меня, дядюшка (целует его и смотрит жалобно-жалобно). ПМД: Ты не спеши, я тебя неволить не стану… Анна: Я за Вашу заботу всю жизнь Вам благодарна, никаких нарядов не надо, в одном штопаном платье буду ходить! ПМД: Ох, ступай, не надрывай сердце! Анна уходит, прижимая платочек к глазам. ПМД: В штопаном платье её только за Забалуева и отдашь… Что я – зверь, что ли? И в кого уродилась? Мать её на каждое слово тремя отвечала, отец – худородный, княжну Долгорукую не побоялся украсть! Моего отца не послушались, тайно венчались! Ещё и меня впутали – сам не знаю, как угодил в шаферы к ним! Узнал бы покойный родитель – выдрал бы, как сидорову козу! А тут… Прости Господи, какой омут, самого завалящего чёрта не видно! СЦЕНА 2. В будуар Марьи Алексеевны заглядывает Карл Модестович КМ: Доброе утро! Изволили звать-с? МА: (с приветливым высокомерием) Да, любезный, есть небольшой разговор. Новый хозяин твой, говорят, строже папеньки? КМ: (вздыхает) Боюсь, скоро придётся новое место искать. Молодой барон то в столице, то гостей принимает – чем, кажется, не житьё? Так нет, или сам смотрит расходные книги, или сведущего человека пришлёт, за любой пустяк взыщет. МА: Не успели на собственное имение наворовать? КМ: (с праведным видом обиженной добродетели) За что так-с, ваше сиятельство? Ежли я где чуть комиссионных возьму, то хозяину не в убыток! МА: (допивает свой кофе) Ладно, я не для нотаций тебя позвала. Знаешь о тяжбе? КМ: Как же-с. Только, осмелюсь сказать – проиграете! МА: Не твоего ума дело! С бароном Корфом мы в ссоре, а надо бы поговорить, да упаси Бог приехать самим! КМ: А чтоб он к вам поехал, долго придётся упрашивать! МА: Вот ещё, много чести! Мне бы с ним так поговорить, чтобы и в мыслях у наглеца не было мне перечить! КМ: Разве что свяжете и кляп в рот засунете-с. И то – рычать будет. МА: Зачем же так грубо! У нас в гостях он ведь не разнесёт кирпичные стены, решётки из окон не выбьет… КМ: (быстро смекает, что к чему) Барон нынче вечером в трактир собрался, водкой его, конечно, не свалишь, но если что в рюмку добавить… МА: Избавьте меня от этих подробностей! КМ: Как прикажете, сударыня, всего за пять тысяч! МА: Сколько?! КМ: Меньше нельзя-с, место оставить срочно придётся! МА: Так уж и быть! Княгиня Долгорукая торговаться не станет! (в сторону) Пяти червонцев ему за глаза…. КМ: Вечером всё устрою! (уходит) СЦЕНА 3. В гостиной Марья Алексеевна увещевает Анну. Пётр Михайлович глядит в потолок. МА: Милочка, мы ли тебе не желаем счастья? Андрей Платонович – превосходный жених, две звезды, большое имение! Будешь блестеть и сверкать в Санкт-Петербурге! Анна: (делает реверанс) Прикажет ли дядюшка? ПМД: Мммм… Анна: Без дядюшкиного приказа – ни за что не пойду! Пётр Михайлович вздыхает. МА: Дядюшка вовсе не против! (грозно смотрит на мужа) Анна: Не против, но не приказывает! (снова книксен) МА: Упрямая ты девчонка! Анна: Тяжело Вас, тётушка, огорчать, только мне дядюшка – как отец! Дозволите вас оставить? ПМД: Ступай, милая. Анна уходит. МА: Маленькая притворщица делает из тебя тряпку! ПМД: Притворяется, что не хочет замуж за старикашку? МА: Не её дело – хотеть! ПМД: Маша, у меня язык не повернётся приказать ей идти за Андрея Платоновича! А повернётся – сердцем чую, будет веселье на весь уезд, только не нам! Пойду, прогуляюсь (уходит). К Долгоруким привозят Владимира в бессознательном состоянии и сгружают его на диван. КМ: Марья Алексеевна, всё в лучшем виде! Извольте расчёт-с. МА: Отлично! Вот, любезный, тебе! КМ: Как? Что?! Здесь пятьдесят! МА: Ты недоволен?! КМ: Договаривались на пять тысяч! МА: Ополоумел ты, что ли! Ступай вон своими ногами, не то кликну лакеев! КМ: Ах так-с! Да я… (спохватывается – сейчас не время и не место грозить, заканчивает вполголоса) Посмотрим, кто последний будет смеяться! Не будь я Шуллер! (уходит) Возвращается Пётр Михайлович ПМД: Что это тут?! МА: (невозмутимо) Сосед заглянул. ПМД: Да он в стельку пьян! МА: И отлично, очнётся – будет вежливым и внимательным. ПМД: Маша, что ты затеяла?! МА: (глаза невинные, как у Анны) Петруша, Бог с тобой, давно по душам хотели с молодым бароном поговорить, а тут такой случай! И мальчишке наука – будет знать, как дерзить почтенным соседям! (зовёт слуг) Эй, отнесите нашего гостя в ту комнату, где раньше держали моего чудаковатого дядю! Там дверь крепкая, и на окнах решётки – а то бедняга ловил зимой бабочек, всё норовил выпасть во двор. В самый раз дорогому соседу. И слуг самых сильных приставьте к нему – вдруг барон поспешит нас покинуть до времени? ПМД: (заикаясь) Ты… это сущий разбой! Отправьте домой его… (вдруг передумал) Хотя… будь по-твоему, Маша! МА: Наконец-то! (уходит гордая и довольная) ПМД: (один) Кто там в омуте? Вылезай!

Царапка: СЦЕНА 4. В одной из комнат, похожей на камеру, Владимир злой и небритый, устал от попыток выломать решётку в окне, сидит на кровати и размышляет. До его слуха доносятся звуки фортепьяно. Владимир: (морщится) Этого ещё не хватало! (колотит кулаком в дверь) Кто там устроил кошачий концерт? Анна: (с другой стороны двери) Кто здесь? Комната давно уж пустая, мне тётушка разрешила в соседней пианино поставить, а дядюшка нынче велел пьесы весёлые повторить. Владимир: Дверь отпереть можете? Анна: Извольте, ключом от буфета, который на гвоздике спрятан за правой от камина картиной! Владимир: Анна?! Тебя всегда варенье таскать посылали! Анна: Владимир?! Ты черничное требовал! Владимир: А ты боялась заляпать оборки! Анна: Вот уж ты чего не боялся, так это испачкаться от макушки до пяток! Сейчас сбегаю за ключом! (вскоре отпирает дверь) Владимир: Спасибо, малыш! (подхватывает её и целует, вдруг замечая – в его руках не ребёнок, а очень красивая девушка, ставит её на пол) Благодарю Вас, милая барышня! Анна: (раскраснелась и смущена) Что Вы, сударь, такой пустяк! Кто Вас здесь запер?! Владимир: Не знаю, но он пожалеет! Как я вообще попал к Долгоруким?! Анна: Не знаю, правда, не знаю совсем! Владимир: Сейчас поеду домой, но встретимся обязательно! За мной первый танец на ближайшем Двугорском балу! Хочет уйти, но дорогу в конце коридора преграждают два здоровенных лакея с дубинами. Владимир: Что за… Простите, Анна! Лакей: Барыня отпускать не велела, пока с Вами не изволит поговорить! Владимир: Ах ты, старая кочерга! Анна, пардон… Анна: Ничего-ничего. Владимир: Вздумала меня изловить, небось, из-за тяжбы! Или напакостить, что от её дочки сбежал! Анна: Как Вам не совестно обижать Лизу! Владимир: Не обижал я её! Лиза – славная девушка, дай ей Бог счастья, только с чего это меня без меня женить вздумали?! Не бывать никогда такому! Я вообще не собирался жениться. Анна: (холодно) Сожалею, едва ли могу Вам помочь, до свидания! Владимир: Постойте! (подходит и говорит тихо) Неужели старого друга не выручите? Анна: Вы не старый, и верно ли друг? Владимир: Вредина! И всегда такая была! Анна: А ты… Вы – всегда были самым скверным мальчишкой! Кто мне в рояль мышонка засунул? Владимир: А кто коту привязал колокольчик? Бедняга кур распугал, а меня отец оставил без сладкого! Анна: Кто мои ноты прятал, куклу остриг, в фанты подстроил… (краснеет и умолкает) Владимир: (довольно) Нам с тобой целоваться. Ты ещё короткие платья носила и старалась уже локоны выпускать из косичек. Анна: Владимир, мы нынче не дети. (тихо) Как тебя выручить? Владимир: (так же тихо) Передай моему управляющему, что я здесь, если шельмец сам не знает. (вслух) Вижу, не дети… (оглядывает её) Догадывался всегда – ты станешь красавицей. Анна: (старается не подавать виду, как ей приятно) А ты – шалопаем и героем для кумушек! Владимир: Неужели только для кумушек? Меня хорошенькие барышни больше интересуют. Анна: Так сильно интересуют, что хотят от тебя подальше держаться! Владимир: И оттого накручивают причёски по французским журналам (касается волос Анны). Выбирают платья по моде, браслетки – нет золотых, хоть золочёные! (гладит девушку по руке). Анна: (возмущена) Представьте себе! Девушки наряжаются, желают внимания порядочных кавалеров и хотят выйти замуж за достойного человека, а не помесь медведя с ежом! (убегает). Владимир: (один, не считая лакеев) Вот, обиделась… На что?! Эй, приятель, долго будешь меня сторожить? Барыня велела сказать, когда я очнусь? Лакей: Велела, только… (ухмыльнувшись) Вашему благородию, чай, виднее, проснулись Вы или нет. Владимир: (понял намёк, достал из кармана монету) До вечера не проснусь. Входит баба, закутанная в платок, держит поднос завтраком и бутылкой водки. Баба: (писклявым голосом) Барыня велела барина накормить, а вам, молодцы, водка! Лакей: (переглянувшись с другим) Кто такая? Баба: Кухарка зубами мается, меня вызвали из деревни! Владимир: (кусает губы, чтобы не засмеяться) Заходи в комнату, как там тебя, не в коридоре же я буду завтракать! (входит в комнату, баба – за ним) Быстро ты маскарад устроил, Карл Модестыч! КМ: Уф, душно в этом платке! Владимир: Усы старательней закрывай! КМ: Не извольте, господин барон, беспокоиться. Владимир: Как ты узнал, что я здесь? КМ: Есть, знаете, средства… Владимир: Ладно, не буду спрашивать. Пилу принёс? Решётки на совесть сработаны, всё утро их проверял. КМ: Одна маленькая загвоздка… Владимир: Денег хочешь? Не дам, пока не дознаюсь, почему я от пары рюмок превратился в бревно. КМ: (разводит руками) Как угодно, Владимир Иванович, мне подозрения Ваши очень обидны, пойду, пожалуй, назад, да стану собираться в родную Курляндию. Владимир: Стой, плут! Что тебе в Курляндии делать? Будь деньжат на поместье, давно тебя след бы простыл! КМ: Откуда Вы… Владимир: (ухмыляется) У меня свои средства… КМ: Извольте, пила стоит пять тысяч! Владимир: Три! КМ: Торговаться не стану! Владимир: И Польке вольную подпишу, если хочешь на ней жениться. КМ: Польке! Благодарствую, сударь, я ж тысчонку на неё отложил! Извольте расписку! Владимир: Ты мне на слово, что ли, не веришь? Карл Модестович горько вздыхает. Владимир: (с видимым сочувствием) Княгиня надула? КМ: (выходит из себя) Старая ведьма! Владимир: Так ты меня, шельмец, продал? КМ: Э… я, пожалуй, пойду… Владимир: Стой! Не взыщу, дам расписку, но тебе будет работа кроме пилы! КМ: (достаёт из недр своего наряда чернильницу и гербовую бумагу) Что прикажете-с? Владимир: (пишет) «Я, барон Корф Владимир Иванович, поручик гвардии, обязуюсь уплатить Шуллеру Карлу Модестовичу три тысячи рублей в день венчания с девицей Анной Платоновой, племянницей князя Долгорукого». КМ: (ошеломлён) Когда ж свадьба? Владимир: Нынче ночью, договаривайся с попом. Не один побегу. КМ: Э.. а девица? Скромница ведь, пойдёт против дядюшки? Владимир: Не твоя, приятель, забота! КМ: Как прикажете! Владимир: И Полину сразу веди! КМ: (радостно) Со всем моим удовольствием! (убегает, едва не забыв замотаться в платок). Владимир: Эй, кто там! Позовите цирюльника, а для барыни я всё ещё сплю!

Царапка: СЦЕНА 5. В гостиной княгиня принимает гостя – предводителя дворянства. МА: Андрей Платонович, всегда приятно поговорить с таким умным, опытным человеком! Забалуев: А мне, знаете, ваш дом навестить – большая честь и величайшая радость! Да-да-да. МА: Ах, молодёжь нынче пошла, не то, что в наше время! Забалуев: Ваша правда, Марья Алексеевна, чистая правда! Редкость по нынешним временам – скромная девушка, без этих, знаете, мнений! МА: Племянница у меня, слава Богу, тихоня… заслуживает хорошего мужа. Забалуев: Золотые слова! Солидного человека, который будет её лелеять, беречь, наряжать! МА: Только не слишком, знаете, баловать! Забалуев: Во всём у Вас спросит совета! (целует ручку княгини) МА: Где ж она? (горничной) Позови барышню поскорее! (Забалуеву) Увлеклась, конечно, своим вышиванием. Забалуев: Похвально, похвально. Входит запыхавшаяся Анна и делает книксен. Забалуев: Милая барышня, ручку дозвольте! Вы свежи, словно розочка! Такое очарование! Вот я, Марья Алексеевна, призадумался – Вашей племяннице больше к лицу бриллианты или сапфиры? МА: Проказник Вы, Андрей Платонович! Невесте примерите! А ты, Аннет, что стоишь букой? Сыграй нам, и романс спой! (тихо) Да улыбнись, с тебя не убудет! Анна: Простите, тётушка, у меня голова разболелась! (убегает) МА: (самым сладким голосом, стараясь не выдать злость) Вот видите – скромница! СЦЕНА 6. Анна стучит в комнату, где держат Владимира. Лакеи не обращают внимания – барыня велела с «гостя» глаз не пускать, а барин - не мешать барышне навещать пленника. Владимир: (открыл дверь вполне похожий на человека) Анечка, милая, как я рад тебя видеть! Анна: (с выбритым, сияющим и ласково говорящим Владимиром беседовать не так просто, как с помятым приятелем детства, потупила глазки) Мне так жаль, я сбегала в вашу усадьбу, управляющего нигде нет, пару слов передала через Полину и только… Владимир: Не огорчайся, мой ангел! Карл Модестович здесь уже побывал, вечером духу моего здесь не будет. Анна: (вздохнув) Да? Значит, беспокоиться не о чем. Владимир: Очень даже есть! Не хочу один убегать, только с тобой! Анна: Как же так можно! Дядюшка, тётушка… Владимир: Нам нужен только священник, остальное улажу! Анна: Всё так быстро! Владимир: Много ли искорке нужно времени? Анна: Я, право, не ожидала… Владимир: Что ждать? Мне ты с самого детства милее всех! Анна: Оттого за косу дёргал? Владимир: Мальчишки не умеют иначе внимание проявлять! На Лизе из-за тебя не женился! Не понимал ещё, только ты мне нужна, а другую уже не хотел! (становится на одно колено и целует руку девушки) Обвенчаешься нынче со мной? Анна: (хотела ещё немножко посомневаться, но вспомнила Забалуева) О другом никогда не мечтала, мой милый, хороший! Целуются. СЦЕНА 7. Кабинет князя. ПМД: (обрывает лепестки у герани) Сбежит – не сбежит – сбежит – не сбежит. Если она настоящая дочка Настасьи, царствие ей небесное, непременно сбежит! МА: (врывается, дым из ушей) Пётр Михайлович! Беда, срам, позор! Твоя тихоня с Корфом сбежала! ПМД: (подпрыгнул) Сбежала?! Молодец, наконец-то! МА: Ты рад?! Что мы скажем Андрею Платоновичу? ПМД: Чистую правду – он старый дурак. МА: А взаймы у кого будем брать? ПМД: Маша, брось! Ане – ни копейки приданого, на том дело и порешим. Корф, как родня, придираться не станет, ежели на его луга пару раз забредёт наше стадо. И тяжбу мировой кончим. МА: Каким пустяком ты доволен! ПМД: Ты ль не хотела Анечку с рук сбыть? МА: Ей Корф – больно жирно! ПМД: Не мелочись, сердце моё! Потанцуем! (изображает что-то вроде лезгинки, потом тормошит благоверную) Маша, Машенька, Манютка, ты не дуйся на меня! МА: (хохочет) Как на тебя сердиться! С юных лет не могла, и теперь уж не научусь, шалунишка! Конец.

Gata: Я бы почитала всё то же самое в родном индийском антураже. Нюрашка и МА с точками во лбу, ПМД и Вован в чалмах :)

Царапка: И КМ, укрощающий змей :-)

Gata: Да-да, и КМ - заклинателя в студию! Больше всех порадовали МА и ПМД, такая сладкая парочка

Nadezhda Peremudraya: Gata пишет: Больше всех порадовали МА и ПМД, такая сладкая парочка Ну у меня аналогично) Чуть более адекватная МА + чуть менее равнодушный к ней ПМД = залог успешного завершения любой их интриги

Annie: Да-да-да! Как здорово! Царапка, Только объясните мне, пожалуйста, что хотела МА от Корфа) Напугать?..

Царапка: Annie пишет:Только объясните мне, пожалуйста, что хотела МА от Корфа) Напугать?.. Взять в плен :-) Сам факт лестный. В первоисточнике царь дело устроил, цель не объявлена, это я решила - ему было надо дочку пристроить. А у Долгоруких само собой получилось - МА у руля встала. Зачем? Разве такой женщине нужно что-то объяснять? :-) Gata: пишет:Больше всех порадовали МА и ПМД, такая сладкая парочка Да, они здесь главные. Nadezhda Peremudraya пишет:Чуть более адекватная МА + чуть менее равнодушный к ней ПМД = залог успешного завершения любой их интриги Всенепременно!

Annie: Вопросов больше нет!

Бреточка: Царапыч, порадовала!

Царапка: Бреточка, старалась!

NataliaV: Князь с княгиней гораздо милее вышли, чем в сериале.

Царапка: Я старалась :)

Царапка: Название: «Клад» Автор: Царапка Рейтинг: G Время – наше. Герои – Лиза (из игры про картошку), Кайзерлинг, И.И.Корф. Острые каблучки бодро цокали по недавно отциклеванному паркету старинного здания. Женщина в расцвете сил и энергии, смеясь, послала воздушный поцелуй хмурой уборщице, с подозрением высматривавшей урон, который элегантная обувь могла нанести хозяйству уважаемого университета. Елизавета Петровна Долгорукая, археолог и кандидат исторических наук, редко утруждала себя деловым костюмом, но сегодня её особенно попросили предстать перед иностранными коллегами не в эпатажном виде. И кстати, пожалуй. Раз, два, три в год приятно сменить джинсы и удобные мокасины на облегающий подтянутую фигуру жакет, элегантную юбку и обязательно новые - Елизавета Петровна могла себе позволить такую причуду - туфли. Парикмахерская, макияж - и миру предстала весьма эффектная дама, на которую с лестным вниманием оборачивались мужчины, а коллеги едва узнавали. Перед началом конференции Долгорукая разложила на столе часть своих материалов, очередной раз проглядела список участников и поморщилась. Этот Кайзерлинг, взялся теоретизировать насчёт берестяных грамот! Что не сиделось ему с шумерскими глиняными табличками! Лингвист окаянный. Теперь, пожалуйста, ищет противоречия между датировкой по культурным слоям и стилями, лексикой, даже особенностями бересты. Хоть раз бы покопался в новгородской глине, чистюля! Елизавета Петровна задумалась и чуть не пропустила начало. Её доклад назначен был третьим. В недавно закончившемся сезоне сенсационных находок не отмечалось. Новгород разрыли основательно и давно. К остаткам городища на торговой стороне рядом с Ярославовым дворищем, в советское время фактически уничтоженного при строительстве, не смогли подобраться никакими современными способами, а на снос бетонной коробки разрешение не светило ещё лет десять. Дождливое лето помешало работе в Пскове. От дальних окраин Новгородской республики никто ничего особенного и не ждал. После обзоров керамики и немногих кованых украшений наступил черёд Долгорукой - берестяные грамоты. Поначалу занявшись ими почти случайно, археолог легко увлеклась. Помогло и незаконченное филологическое. Ритм, лексика коротких бытовых записей постепенно заворожили. Думалось всякий раз – ну прочту ещё парочку – и так могла пройти целая ночь. Теперь Елизавета Петровна не досадовала на отказ от дальних поездок ради возможности больше времени проводить с сыном, хотя руководила его воспитанием бабушка. Дама вышла на кафедру и деловым тоном изложила описание находок сезона вместе с классификацией по культурным слоям. Пижонистый немец, устроившийся довольно близко, оживился, предчувствуя – скоро оседлает любимого конька. Атмосфера в зале была довольно свободная, для своих, и Кайзерлинг позволил себе реплику с места: - Многие грамоты по стилю можно отнести лет на сто раньше, чем культурные слои. Почему нет? Могли ведь заваляться в сундуке, пока хозяева удосужились выбросить их, - русский у него был очень приличный, только лёгкий акцент выдавал иностранца. - Береста хороша для растопки, - огрызнулась Елизавета Петровна. – Поэтому большинство находок в мусоре, а по сундукам. - Сундуки тоже когда-нибудь идут на дрова, - усмехнулся гость. Самый почтенный учёный предложил сначала дослушать доклад, и Долгорукая вернулась к своим заготовкам. Затем обсудили происхождение некоторых грамот – были ли они написаны там, где найдены, или присланы из другого города – здесь был огромный простор для догадок, и перешли к очередной теме. Дальше прошло без сучка и задоринки, но по завершении конференции Кайзерлинг подошёл к докладчице по интересовавшей его теме. - Елизавета Петровна, очень приятно лично познакомиться с Вами. Работы читал, не со всем соглашусь, но очень заинтересован. Немец сразу ей не понравился – Елизавета Петровна щёголей с юности недолюбливала – эти усики, идеально сидящий и недешёвый костюм, только тросточки и бутоньерки не хватало для завершения образа, однако причин ссориться с этим типом не наблюдалось. - Лиза, - она изволила упростить. – Вас ведь по отчеству не назовёшь. - Прекрасно, без формальностей лучше. Для Вас – Аристарх. - Чем Вас привлекли грамоты? Уже лет пять занимаетесь. Вне России ими интересуются редко. - Мои предки жили в России, в семье традиционно учили русский язык, даже переехав во Францию. - Интересно. Собирались вернуться? Пожав плечами, Аристарх не стал развивать тему и вернулся к грамотам. - По моим впечатлениям, археологи очень уж увлекаются формальной стороной датировки. - Фантазиями займусь, когда стану писать исторические романы. - Уверен, у Вас они получатся увлекательными! – лёгкий поклон воспринимался насмешкой, хотя вряд ли немец был столь утончен. Почему-то Лиза вскипела и с трудом удержалась от взрыва. - Мало кого увлекут археологические раскопки – рыться в холодной земле. Куда интереснее сидеть в тёплом кабинете с лупой за столом красного дерева, - немца она почему-то представила именно так. Как ни смешно, угадала. Брови Кайзерлинга поползли вверх. - Кто-то из Ваших знакомых бывал у меня в гостях? Она рассмеялась, а новый знакомый, усмехнувшись, обронил. - Угадали, у меня старый солидный стол. Надеюсь, впрочем, встретиться не только в академической обстановке, - он снова слегка поклонился и направился к выходу. - Пижон… - пробурчала дама вдогонку. ---- В планы Лизы на новый сезон зима внесла коррективы. Неожиданно получено было разрешение на раскопки в Торжке – для начала в развалинах жилого квартала немного в стороне от Борисоглебского монастыря. «Федеральная собственность. Охраняется государством» - издевалась огромная синяя надпись. Понятие охраны у бюрократии было своеобразное – даже частным благотворителям не позволялось нанимать реставраторов, и кирпичные стены оставались добычей дождя и ветра. Наконец, поднимающийся туристический интерес к старинному городку поднял цену земли, заинтересованные лица подняли скандал в прессе, надеясь получить разрешение на реконструкцию с коммерческим использованием. Дело дошло до всевозможных согласований, среди которых требовалась и виза от археологов. Учёные проявили принципиальность – и сошлись на том, что на раскопки будет выделено ближайшее лето. Главой экспедиции назначили Ивана Ивановича Корфа, недолгое время побывшего лизиным свёкром, и до сих пор относившегося к ней по-отечески. Впрочем, особых результатов мало кто ждал. Берег был низкий, рядом – Тверца, постройки наверняка уничтожили массу культурных слоёв, и собрать команду удалось большими трудами. Долгорукая согласилась скорее из симпатии к старику, чем из научного интереса, и с удивлением обнаружила в списке господина Кайзерлинга. Ему-то что надо? При встрече Аристарх жизнерадостно сообщил: для официального участия иностранцев в раскопках требуется невероятное количество документов, и только незначительный интерес русских специалистов позволил организаторам закрыть глаза на формальности. - А мне хотелось бы «выйти в поле», как это у вас говорится, - он подмигнул. – Знаете, я всё по Междуречью раньше мотался, жара и пески. Лиза уже обратила внимание на его новёхонькую амуницию – вполне практичную, но щеголеватую не меньше, чем деловой костюм для участия в научных собраниях. Впрочем, участие немца оказалось чрезвычайно кстати. С гостиницами в Торжке было плохо, и группу расселили бы на околице, но для иностранца администрация подсуетилась, и всех устроили в ведомственной «Тверце» - очень милой, хотя новодельной, и с прекрасным видом на монастырь. Даже завтраки стали готовить, пару лет назад для обычных гостей отменённые, так что на первую прогулку небольшая компания выступила в отличном настроении. Иван Иванович, несмотря на преклонный возраст, был лёгок на подъём и подвижен, а в голове хранил целую библиотеку. Экскурсия по городку, где намечались раскопки, была его непреложным правилом, даже если все участники тысячу раз здесь бывали. Никто не возражал – старичок умел каждый раз найти новые детали историй, вспоминал равно летописи и анекдоты. В Торжке раскопки бывали редко, история дальней окраины Новгородской республики не пользовалась большим вниманием, так что с удовольствием время под ярким июньским солнцем провели почти все. Лиза ещё на территории Борисоглебского монастыря заметила, что Кайзерлинг улыбается как-то натянуто. Ближе к Старо-Воскресенской церкви явно страдал, с испугом воспринял шутку о походе до Василёво, а когда повернули назад, вздохнул с облегчением. От зоркого глаза не укрылось – каждый шаг немец делает всё осторожнее, старается идти в хвосте и периодически стучит по земле носком ботинка. Всё ясно, новая обувь не слишком удачна. Когда Иван Иванович объявил остановку хорошенько полюбоваться Тверцой и видом на Воскресенский монастырь, Долгорукая тихонько подошла к немцу и шёпотом предложила пластырь – она всегда была хорошо экипирована. Аристарх посмотрел на неё с искренней благодарностью. - Не хотел привлекать внимание, такая глупость – ботинок жмёт! - Дело житейское! Житейские мелочи располагали друг к другу. Ближе к вечеру недавние спорщики болтали, как старые приятели. Немец оказался знающим и словоохотливым собеседником. В запасе у него была масса историй о путешествиях в Междуречье, возмущение, что натворили бомбёжки Ирака. В свою очередь, он с любопытством послушал рассказы Лизы об экспедициях на Алтай, и, ближе к теме – о раскопах, где находили грамоты. Совершенно по-свойски немец предложил сигарету: - Я, вообще-то, бросил лет пять назад, но иногда позволяю себе побаловаться. - О, я тоже! – они с удовольствием задымили, потом торжественно затушили на середине и рассмеялись. Тут же нарисовался старик Корф: - Деточка, - строго задребезжал его голос. – Завтра с утра должна быть как огурчик! – он неодобрительно покачал головой. – На раскопе чтоб духу не было табачного дыма! - Вань Ваныч, я ж бросила! Так, за прибытие! - Всё-всё-всё! – поддержал немец, и оба ещё громче расхохотались. Следующая неделя была не слишком приятной. Развалины в городе притягивают к себе груды совсем не интересного археологам мусора, и пришлось поучаствовать в грязной работе, хотя основную сделала набранная из местных бригада. Затем осторожно, чтобы не вызвать разрушения фундаментов, разрывали культурные слои XYIII-XIX веков, и только с XYI стали придирчиво просеивать землю. Некоторые участники потихоньку ворчали. - Да что тут может быть, гнильё на отшибе… можно сразу давать разрешение – пусть строят. Иван Иванович был неумолим. - Вот так в Новгороде говорили! Кайзерлинг, вопреки опасениям, увильнуть не пытался и вёл себя по-товарищески, подшучивая иногда: - Теперь вдвойне буду ценить свой кабинет! Месяц спустя работа стала почти формальной. Нашли старинные вилки, немного керамики – рядовой, ничего оригинального. Кирпичной кладки старше XYII века не было вовсе. Только дотошность старого Корфа заставляла археологов не удирать на прогулки по великолепным окрестностям – кто намыливался в ресторан, недавно открытый в усадьбе Знаменское-Раек, другие сумели вырваться на сходку рокеров в Василёво, третьи обсуждали не столько раскопки, сколько возмущались ужасным состоянием поместья Грузины. Маленькая компания раскололась, и только по выходным брали машины и устраивали совместные вылазки. Общие настроения из древности переместились в XYIII век, когда в районе Торжка жил Николай Львов, талант которого раскрылся в полную силу в этих местах. Кайзерлинг был весьма впечатлён и делился с Лизой: - Очень своеобразная архитектура. Конечно, итальянская школа, но вариации вольные, изумительно вписывается в ландшафт, а валунные мосты – нечто! - Да, интересный здесь уголок! - Но дороги ужасные! И состояние города! Местным властям нужно устроить публичную порку… - говорить о политике, впрочем, они избегали. Почти к завершению срока, отведённого на экспертизу – народ уже собирал вещи к отъезду, события развернулись неожиданно не только для скептиков, но и энтузиастов. Ниже уровня реки, в глине, обнаружились несколько обтёсанных брёвен, вероятно, столетия назад огораживавших поселение. Между ними – полуразвалившийся короб, а из него… Лиза, чей мастерок первым нащупал уплотнения, едва поверила собственным глазам. Беспорядочным ворохом посыпались свёрнутые в трубочки берёсты. - Ребята, сюда! – женщина окликнула бывших внизу коллег, а скоро к ней присоединилась вся группа. Любопытство зашкаливало – прежде Торжок мог похвастаться от силы парой десятков грамот. Иван Иванович с горящими от нетерпения глазами наводил порядок. - Не все сразу! Лизочка, осторожнее!!! Вот так, на дощечку! Не разворачивай! В кабинете, только пинцетом! - старик забыл, что его кабинет далеко в Петербурге. Призыв не толпиться утонул в общем гомоне. Неожиданная находка, когда никто не надеялся, могла оказаться исключительно ценной. Оживление передалось даже рабочим, пытавшимся заглянуть вниз и с трудом разбиравшим слова среди охов и ахов. Мастерками быстро прошлись вокруг, вытащили фрагменты, похоже, выпавшие из той же коробки, однако других достойных упоминания предметов не обнаружили. Сразу начали фантазировать - коробка хранилась в тайнике и забыта при переезде, шпионская переписка, любовный роман... Радовались, смеялись, наконец, торжественно доставили добычу в гостиницу. В маленьких номерах всей группе было не разместиться, уговорили администрацию пустить их в конференц-зал, и осторожно - пинцетами, кисточками, занялись изучением. Скоро стало понятно - в руки археологов попался архив коммерческой переписки. По каким-то причинам несколько веков назад купец или приказчик сохранял все грамоты, приходившие от, судя по почерку, одного из партнёров. Пока не было ясно, каков был характер сделок, хотя объёмы и суммы были немалые, и на одном из листков Кайзерлинг заметил упоминание земли и полустёртое «переписать на пергамент». Он пришёл в полный восторг: - Черновик купчей! Всё ясно, готовились к спору и хотели доказать факт оплаты! Коллеги смеялись поспешности выводов немца, а Лиза, пряча улыбку, умудрилась сделать ещё одно маленькое открытие. Один из листков показался ей необычно толстым и расслоившимся. Очень осторожно она развернула хрупкую бересту – и увидела сразу две грамоты, вложенные одна в другую. Внутри, как в футляре, сделанном из приказа оплатить мёд, лежала записка: «Уста твои мёд», а из отдельных сохранившихся букв фантазия дорисовывала просьбу увидеться или дальнейшие нежные комплименты. Коммерция скоро была забыта, и Корфу пришлось вновь призывать к порядку. Старик выглядел помолодевшим на десять лет. Щёки его разрумянились, остатки волос стали похожи на одуванчик, попытка нахмурить брови и сохранить вид серьёзности благополучнейше провалилась. Народ угомонился далеко за полночь. Драгоценные находки остались под замком в конференц-зале. Иван Иванович, прежде чем отправиться спать, самолично проверил окна и плотно ли закрыты коробки. Лиза, проворочавшись с полчаса, крепко уснула, но, не зная когда, вдруг вскочила, встревоженная. Вокруг было тихо. Первая мысль была – пьяная компания шумела на набережной и ушла, но беспокойство не улеглось. Комар? Фумигатор торчал из розетки, да и опыт экспедиций давно отучил реагировать на писк насекомых. Замёрзла? Нет. Женщина прислушалась и уловила какой-то шорох. Может, кошка? Не додумав, Долгорукая спустила на пол босые ноги, открыла дверь и на цыпочках стала красться в сторонку конференц-зала. Предчувствия оказались верными – дверь открыта, и за ней мелькал луч фонарика. Быстро оглядев коридор, Лиза заметила забытую кем-то из коллег лопату, схватила её, нажала на выключатель и вбежала в зал. Грабитель с натянутым на лицо чулком обернулся. В руке плясал пистолет, а, может, пугач. От тощей фигуры веяло отчаянием и испугом. Лиза постаралась казаться уверенной, пошла на него, надеясь выгнать, но тот был далеко от окна. К счастью, подоспела подмога. Аристарх Кайзерлинг первым среагировал на подозрительный шум и проявился в двери. Незваный гость пискнул: - Где клад? - Клад? – оба археолога удивились и перестали бояться. - Сокровище! Старик говорил… Вы нашли! Я стрелять буду! Сначала фыркнула Лиза, за ней с улыбкой заговорил немец: - Молодой человек, весь клад на столе. Не трогай, рассыплется. - Этот мусор? Аристарх картинно развёл руками, медленно приближаясь к грабителю. - Чем богаты, прошу прощения. Для нас, знаете, на вес золота, а вам сойдёт на растопку. - Вы врёте! – грабитель теперь чуть не плакал. – Я видел, вы все там кричали! Лицо Кайзерлинга вдруг изменилось. С тревогой, даже со страхом, он посмотрел в окно. Лиза поневоле перевела взгляд, краям глаза заметив – перепуганный до смерти ночной гость нацелил в ту сторону свою пушку. Ещё миг, и пистолет отлетел в другой угол комнаты, а воришка извивался в крепких руках немца, добродушно объяснившего Лизе: - Старый трюк, срабатывает железно. В коридоре уже толпился народ. Дежурная администратор кудахтала и хваталась за щёки. С грабителя стянули немудрёную маску и узнали бледного прыщавого паренька, помогавшего на раскопках. В милицию его сдали, но вид незадачливого вора оказался настолько жалким, что сердобольный Иван Иванович попросил быть к нему снисходительнее, хотя на это не приходилось рассчитывать – пистолет оказался настоящим и заряжен был боевыми. Откуда взял? Это археологов не слишком интересовало. - Деточка, ты рисковала! – проверив целостность своих сокровищ, спохватился старик. - А, Вань Ваныч, привыкать, что ли? - Вам, Аристарх, большое спасибо! Этот несчастный… Негодяй, он мог смахнуть грамоты со стола, потоптать! – приди подобная мысль в учёную голову раньше, Корф не был бы добр к несостоявшемуся вору. До утра уже не расходились, а с рассветом озадачились кофе. Аристарх щедро угощал коллег своими душистыми сигаретами, и, дабы успокоиться и взбодриться, дымили все, кто курил хоть когда-либо. Лиза позволила себе докурить до конца и блаженствовала, наблюдая рассвет. Немец ей составил компанию, обронив мимоходом: - Пару раз уже сталкивался с таким приключением – кто-нибудь местный услышит «клад», думает – золото! - Мне везло, я ездила далеко, никаких местных поблизости. А в Новгороде все уже знают, за какими сокровищами мы охотимся. - Удивительная находка! Невероятно! - Вечером праздник, только от греха подальше придётся убрать наши сокровища! - Хотите пари? Про мёд и уста будет на первых полосах, про купчую – на последних. - Не поймаете, я тоже так думаю, – она потянулась и вдруг заметила, что одета, как встала с постели, только свитер натянула поверх рубашки. - Жаль, а я уж прикидывал, на что спорим. - На шампанское! - С удовольствием угощу без всяких пари! Вам, кстати, наряд очень идёт, я заметил там, в зале, - в зале Лиза была только в короткой рубашке и босиком. Женщина попробовала возмутиться, но взгляд собеседника был лукаво-невинным, да и одет он был совсем не по протоколу. Она усмехнулась, а Кайзерлинг продолжал. - Знаете… экспедиция для меня очень удачная. - Ещё бы! - Не только. Даже не столько, - он обернулся к коллеге. – Мне очень приятно познакомиться с Вами, Лиза. Немного запнувшись, Долгорукая хотела шутливо ответить на комплимент, но складка между бровей, серьёзные нотки в голове Аристарха смутили её, и Лиза почувствовала – краснеет, а думала – в школе ещё разучилась. Неожиданно стало тепло, утренний ветер с реки резко задул, но она не замёрзла. Чувствуя себя по-дурацки блаженно, Лиза призналась: - Мне тоже очень приятно. Аристарх старомодно поцеловал её руку. Лиза терпеть не могла подобных манер, но сегодня ей нравилось. Немец был по-прежнему при своих усиках, в его комнате лежала щеголеватая амуниция, даже ночной халат оказался с искрой! – но Лизе никогда больше в голову не приходило язвительно фыркнуть о нём: «Пижон!». Конец.

Светлячок: Царапкин, можешь ведь, когда захочешь! Как только Нюшка в твоих фиках исчезает, а возникает какой-нибудь дельный мужик, тебя читаешь не отрываясь. Лизу пропустим, она ничем особенно не блеснула, а Кайз - хорош до пижонистых ногтей

Gata: Диана порадовала новым рассказом Что очень приятно, так как в последнее время мы стали мало друг дружку радовать эпистолярным творчеством, не считая ролевых. Вдвойне приятно - что с познавательным краеведческим аспектом. И втройне приятно - что немножко как бы по моему заказу Светлячок пишет: Лизу пропустим, она ничем особенно не блеснула, а Кайз - хорош до пижонистых ногтей Мне понравилось, как она на Кайза на конференции огрызнулась :) Сам Кайз, конечно, вне конкуренции, халат с искоркой меня добил И еще ИИ такой милый старикашка, "остатки волос стали как одуванчик" Царапуль, мяурси премного и цветочно-шоколадно! Светлячок пишет: возникает какой-нибудь дельный мужик, тебя читаешь не отрываясь Главное, чтобы еще этот мужик читал правильную литературу )))

Светлячок: Gata пишет: Главное, чтобы еще этот мужик читал правильную литературу ))) Нормальный мужик школотных газет не читает, ага.

Царапка: Света, Гата, спасибо за отзывы! Халат с искрой сам как-то нарисовался, подумала - Кайзу пойдёт :)

NataliaV: Легкая и позитивная история. Таки да, мужчины приковывают внимание. Лиза здесь похожа на полевой цветок, растущий на солнечной поляне.

Роза: Краеведческие экскурсии Дианы воплотились в приятное чтение

Царапка: Название: «Добродел» Рейтинг: PG Жанр: юмор Время действия: 19 век Герои: Владимир, Анна Я - барон Владимир Иванович Корф. Всё при мне - богатый папаша (чудак, но не будем о грустном), гвардейский чин (отобрали - об этом позже), собой красавец (тают все барышни, кроме одной, но она не совсем барышня). И ещё есть у меня сердце - доброе-доброе. Хлебом меня не корми, дай совершить доброе дело. Только не ценят. Точнее - не ценит. Одна маленькая глазастая вредина, которая не совсем барышня. И так ведь всю жизнь! С детства! Таскал для её кота сливки, схлопотав от кухарки по рукам тряпкой. Девчонка хвать кружку - и бегом кормить рыжую наглую морду, на меня - ноль внимания оба. Остриг мерзкую паклю с головы её куклы - стало гораздо красивее. Думаете, дождался в благодарность хоть слово? Держи карман! Расхлюпалась носом, глазами расхлопалась и назвала меня злым мальчишкой! Какова! Подросла - не то, чтобы очень, зато прехорошенькая, а самомнения - с Пизанскую башню. Никак не упадёт. Я к глупой Аньке со всей ведь душой - нечего тебе делать в актрисах. Задрала нос. Я её честно предупредил - пение не поможет при порке (главное - вдруг я не успею помочь?). Обозвала меня барином. Я, к сожалению, для неё не совсем барин, она крепостная моего папы - того самого чудака, что её готовит в актрисы, да ещё в высший свет вывел. Я не сдавался. На балу глупенькая девчонка позволила себе кокетничать с князем! Я из лучших намерений посоветовал ей держаться подальше от моего друга Мишеля, ручку поцеловал ей. Смотрела, будто её укусили. И так дальше - учил, предупреждал, от задумчивости влип в дуэль с престолонаследником - бесполезно. Надулась и потребовала ответа: «За что Вы меня ненавидите!». Пришлось объяснять: она своего места не знает. Ещё бы, стоит, как Жанна Д'Арк у костра, нет, чтобы присесть на диван. желательно, поближе к будущему хозяину, на колени - совсем хорошо. Дождёшься от неё, размечтался! Никакой благодарности! Потом было много всякого разного. В отставке после дуэли и смерти родителя занялся имением и его обитателями, особенно - одной обитательницей. Мишель путался под ногами, я его чуть не пристрелил, чтоб не мешал добрые дела делать. И впрямь - я Анне вольную отдать почти собрался, а этот нахал мою крепостную целует. Я целую - подглядывает. В театр её не пускаю - а он нудит о протекции своего дяди. Анна же всё за своё - и жестокий я, и несносный, Наконец, отдал вольную, с горя напился - снова нехорошо. Она, видите ли, теперь в моём доме жить не имеет права. От Мишеля сбежала (или он от неё). До столичного особняка снизошла, и снова прежняя блажь - театр! Еле успевал с беготнёй по добрым делам. Успех переменный. Вырвал наивную вертихвостку из загребущих лап сводни - о, чудо! Удостоился нежного взгляда. Побил нахального театрала - опять недовольна. Губки надула: я, дескать, хочу отнять вольную, Анну запереть дома и на неё любоваться. Намёк понял - схватил плутовку в охапку, и вечером мы уже были в Двугорском. Никаких репетиций! Довольна, благодарит? Три раза «ха-ха»! Сердится, хмурится, грустит и не ест! Всё, надоело! Никаких больше добрых дел для неё. Выдам замуж. Мужа дам строгого, жестокого и несносного, уж какой вырос из злого мальчишки. Себя. Объявил ей за завтраком. Она призадумалась, но я всё решил. Под венцом, потупив глазки, вздыхала - но я был непреклонен. Ночью ей доказал - вышла замуж не за святого. Утром (утро у нас началось, когда добрые люди обедают - но я больше не добрый), так вот утром моя жена Анечка водила пальчиком по моему плечу и шептала - ты замечательный, лучший, я всю жизнь тебя обожала. Как прикажете понимать женщин?! Лучше их просто любить, хоть голову не сломаешь. P.S. Спустя девять месяцев я стал отцом. Смотрю на сынка и размышляю - учить его добрым делам, или как-нибудь сам разберётся? Конец.

Береника: Царапка , чудненько! Люблю такой формат. Только почему "юмор" Это суровая правда жизни в "БН".

NataliaV: Царапка пишет: Ещё бы, стоит, как Жанна Д'Арк у костра, нет, чтобы присесть на диван. желательно, поближе к будущему хозяину, на колени - совсем хорошо. Все бы закончилось мирно и быстрее свадьбой, если бы барон произнес это вслух.

Царапка: Спасибо за отзывы!

Gata: NataliaV пишет: Все бы закончилось мирно и быстрее свадьбой, если бы барон произнес это вслух Это было бы не про вованну :) Царапка пишет: Смотрю на сынка и размышляю - учить его добрым делам, или как-нибудь сам разберётся? Если как ИИ учил, то лучше не надо. С другой стороны - надо семейную традицию поддерживать

Светлячок: Gata пишет: Это было бы не про вованну :) В классической вованне, что удачно подметила Царапка в своей зарисовке, Корф гуляет по граблям, не останавливаясь.

Царапка: Главноею результат! ;) Спасибо за отзыв

Gata: Царапка, пиши еще, когда будет возможность!

Царапка: Постараюсь!

Царапка: Название: «Самолётик и Бабочка» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: зарисовка Он был быстрым, смелым, красивым, стальным телом рассекал небеса. Она – маленькая и робкая, слабые крылышки поднимали её чуть выше кустов. Как они могли подружиться? В сказке, конечно! Бабочка мечтала увидеть лес с высоты, а Самолётик её обожал и очень хотел исполнить заветное желание своей милой подружки. Ему говорили – оставь, Бабочка не понимает сама, чего хочет, её крылышки обгорят рядом с тобой, ветер закружит её и швырнёт вниз! Подумай, пожалей глупенькую бедняжку, полетай с резвой птицей! Ласточка – вот настоящий товарищ для Самолётика! Стремглав она мчится к небу и пикирует с высоты. Но Самолётик думал только о Бабочке, боялся ей повредить, и не мог равнодушно смотреть, как грустят её устремлённые к небу глаза, видеть крылышки, поникшие от безуспешной попытки долететь хотя бы до верхушки рябины. Бабочка попросила: - Век мой короткий, и будет в тоске, если не смогу я увидеть наш лес, речку и поле, как видят их птицы. Напрасно Самолётик её отговаривал, она лишь вздыхала и отводила глаза. Что ж здесь поделать! Бабочка тонкими лапками уцепилась за стальное крыло, и, стараясь сдержать буйный нрав, привычный к лихому полёту, Самолётик поднялся в синеву неба. Ветер шалил, трепал пёстрые крылья испуганной Бабочки. Птицы, смеясь, сновали вокруг. Тучка пролилась дождём. Дрожа, бедняжка смотрела вокруг, и увидела Солнце, доброе к ней на земле, а в небе безжалостно жгучее. Слабенькая, но упрямая, Бабочка сумела поймать один лучик у Солнца, и он согрел её, высушил капли воды. Лапки окрепли, Бабочка посмотрела вокруг – увидела речку и облака, улыбнулась и расправила крылышки. Самолётик был горд, отогнал птиц и пустил свою Бабочку порхать рядом с ним. Они летали, шутя обгоняя друг друга, пока не растаяли в тёплом мареве сна, а мальчик и девочка, уснувшие возле ёлки в новогоднюю ночь, не проснулись. - Ой, что мне снилось! – мальчик откинул со лба тёмную чёлку. - А мне! – распахнула глазища крошечная девчушка. Они засмеялись, без слов догадавшись – сон их был общим. Взялись за руки и побежали на шум весёлого праздника, где им радостно только вместе. Конец.

Светлячок: Доходяга Вова - самолёт. Видимо, кукурузник

Роза: Светик, не начинай. Красивая история и удачные сравнения для героев. Мне понравилось.

Царапка: Светлячок пишет: Доходяга Вова - самолёт. Видимо, кукурузник А он не знает, что он - доходяга, вот и летает где хочет в своё удовольствие Роза, спасибо!

Gata: Симпатичная новогодняя сказка! Спасибо, Диана Хыхы, Анюткин и в детских снах норовит Вове на шею взгромоздиться ))))

Царапка: Название: «Здравствуй, Володя» Автор: Царапка Рейтинг: G Жанр: зарисовка Время – наше. Молодой человек легко скатился на лыжах с небольшого холма возле станции. В Карелии не так много мест, где подойдут горные, зато для долгих прогулок по лесу с набитым рюкзаком через небольшие подъёмы и спуски беговые гораздо удобнее. Давно не случалось покататься по зимнему лесу. После недавней оттепели на елях позвякивали сосульки, и послышался в их перезвоне легкий и нежный голос. «Здравствуй, Володя!». Давным-давно в первый раз услышал он робкое лепетание: «Здластвуй!», посмотрел на крошечный синеглазый одуванчик и солидно, с высоты своих семи лет, ответил малышке: «Привет!». Аня часто приходила к ним в гости вместе с родителями. Голосок креп, вскоре при встрече гордо звучало: «Здррравствуй!», а улыбка на пол-лица не стеснялась нехватки зубов. Потом умерла володина мама - сгорела за несколько месяцев. На похоронах Платоновых не было. Поглощённый горем мальчик не обратил бы на это внимание, если бы не расслышал короткие разговоры - «авария», «такая милая пара», «оба на месте». Сгорбившийся отец вздохнул: «Что за год!». В квартире несколько месяцев стояла пугающая тишина. Мамина сестра варила обед, мыла пол, проверяла уроки, а отец о чём-то хлопотал и жаловался на бюрократов. А однажды случилось нежданное. Крошка Аня вновь появилась на пороге их дома, только теперь за руку её привёл володин отец. Сначала мальчик подумал - она такая же маленькая и пушистая, а потом заметил в глазёнках, в крепко сжавших ладонь Ивана Ивановича пальчиках, в скованной фигурке малышки сильный испуг. «Здравствуй, Володя!» - произнесла она с такой нежностью и надеждой, что у мальчика защипало в носу. Полно, парни не плачут - отец не раз говорил, и «Привет!» в борьбе со слезами прозвучал необычно угрюмо. Иван Иванович огорчился. У него был для сына ещё один сложный сюрприз. Вечером старший Корф решился. - Володя... Тётя Надя теперь всегда будет жить с нами. Понимаешь, мы поженились... Анечку иначе отдали бы совсем чужим людям, а то и в детдоме оставить могли... - Как же мама? - в детском сердце всколыхнулась обида. Отец говорил что-то ещё - что маму они никогда не забудут, тётя Надя всегда была родным человеком, мама одобрила бы... Мальчик не слушал. Горькие слёзы захлестнули его, и он убежал. В своей комнате ткнулся носом в подушку, закрыл уши и так лежал, пока его не накрыл сон. Проснулся Володя другим человеком. Никакие объяснения не могли поколебать твёрдой уверенности - отец предал маму. Незваная, оставшаяся навсегда гостья стала центром, виной, воплощением худшего из предательств. В светлые минуты детский ум мог осознать - девочка не виновата ни в чём, но в глаза и сердце младшего Корфа словно вставили по осколку кривого зеркала. Он видел в Ане избалованную лицемерку, ловко пользующуюся положением сироты. Иван Иванович её обожал. Радовался любому успеху и пугался малейшего чиха. Как-то обмолвился, что всегда хотел дочку. На сына оставалось всё меньше времени, и, несмотря на старания мачехи-тётки, мальчик замкнулся в себе. «Здравствуй, Володя!» - из двух простых слов капля за каплей исчезали теплота и надежда. Аня росла послушной пай-девочкой. И очень красивой, хотя названый брат не хотел признавать за отцовской любимицей никакого достоинства. Он стал военным, дома появлялся нечасто, а потом переехал в квартиру, оставшуюся от матери. Отец, кажется, огорчился, но считал правильным, что взрослый сын живёт самостоятельно. За все эти годы лишь однажды холод в дежурном приветствии был разбит яркой радостью. Владимир вернулся из первой командировки. Тело помнило напряжение настоящего дела, всплеск ярости, удивление, что бесконечное ожидание и бросок заняли по часам считанные минуты. Дома увидел вдруг, как постарели отец и тётя, и как расцвела Анна. «Здравствуй, Володя!» - зазвенел, заискрился удивительно мягкий, чистый и сильный голос. Ему были рады, и он смягчился, с сожалением осознав глупость детской обиды, отравившей ему лучшие годы в семье. Аня не виновата, что пьяный скот вылетел на встречку, убив её папу и маму. Отец не мог бросить дочь друга на произвол судьбы, и не он устанавливал правила, по которым супружеской паре легче взять под опеку ребёнка. Что теперь? Нельзя изменить прошлое, но впредь Владимир решил относиться к девушке, как к сестре. Вечером так и сказал ей, извинившись за прошлое. Анна восприняла его слова неожиданно холодно, поначалу обрадовалась - потом помрачнела и поспешила к плите - то ли суп пригорел, то ли лук надо резать. Однако за ужином девушка была очень мила, и Владимир ощутил тихое умиротворение, радуясь вновь обрести близких людей, а скоро служба вновь позвала его в путь. Около года он появлялся дома урывками, ненадолго. Об Анне знал больше со слов отца - то радовавшегося её встречам с давним володиным другом, то огорчавшегося их расставанию, а сам влюбился в красавицу польку. Потом, оглушённый безнадёжным разрывом с ней, очнулся на набережной, бессмысленно бросая камешки в свинцовую невскую воду. Несколько месяцев он видел одну только Ольгу, звезду в центре поблекшего мира, даже работа стала навязчивой тенью, и теперь душу затягивала пустота. Аня подошла, поздоровалась, привет её звучал грустно. В голове у Владимира промелькнуло - рассталась с парнем или завалила экзамен. Её тревоги он считал по-прежнему детскими. Поболтали о том, о сём. Поволновались о здоровье отца, И вдруг Анна призналась в любви. Неожиданно, спешно, взахлёб. Говорила, глядя то в сторону, то прямо в лицо, а Владимир подумал: «Сейчас начнёт объяснять, что прежние увлечения были ошибкой?» - но Аня не вспомнила о ком-то другом. Ошеломлённый, растерянный, он спросил сам: - А как Мишка? Ты вроде была от него без ума. Аня застыла, будто едва вспоминая, потом заученным тоном ответила: - Мишка очень хороший. Ну хоть не станет оправдываться..., а девушка вспоминала гораздо теплее: - Очень. Я Наташе всегда завидовала, что у неё такой брат, а у меня - ты, бука, и вовсе не брат! Потом глазки сверкнули: - Не бойся, мы друг друга не испугаемся, если он заглянет на чай! - Аня совершенно оттаяла, засмеялась, и Владимир вдруг почувствовал запах сирени, заметил, что день не такой уж и хмурый. Он всё ещё сопротивлялся неожиданному открытию, когда пробившийся между туч лучик солнца запутался в аниных волосах. Девушка смолкла и улыбнулась. Слова стали не нужными. Владимир пытался постичь, как он мог быть настолько слепым, искать жар-птицу в далёких краях, бояться нежеланной страстью разрушить доверие близкой, родной и нежно любимой названой сестры. Любимой, любимой с раннего детства, сквозь горькие потери и болезненные обиды. Нахлынули воспоминания, теперь не отравленные предубеждением. Аня всегда затихала, стоило Володе заговорить о своей учёбе или работе. Тайком приходила в комнату, когда мальчик болел. Он думал - снится, а теперь знал - наяву. Старалась быть очень хорошей, не подлизываясь, а искренне благодаря вытащившего её из детдома опекуна. Мир вокруг расцветал. Нева плескалась радостным серебром. Молодым нужно было учиться новой близости и пониманию, но не хотелось загадывать. Они улыбались, держась за руки, и бродили по городу – тогда зелёному, а теперь, зимой, побелевшему, где не слякоть, от которой они сбежали в леса. Сейчас он вернётся в маленький домик, снятый на несколько дней. Заглянет в окно, полюбуется ёлкой, переступит порог и услышит счастливое: «Здравствуй, Володя!», подойдёт к маленькой хлопотунье, обнимет и шепнёт ей на ушко: «Здравствуй, Анечка! Здравствуй, жена!». Конец.

Светлячок: Роза пишет: Светик, не начинай. Красивая история и удачные сравнения для героев. Мне понравилось. Я же не с критикой, мне только самолетная аллегоря показалась смешной. Царапка пишет: «Здравствуй, Володя» ёшкинкот... Прости, Царапыч, но это синее варево я не смогу в себя принять.

Царапка: Светлячок пишет: Прости, Царапыч, но это синее варево я не смогу в себя принять. Вопрос вкуса. Это именно то, что я пишу с душой и с любовью. Тебе может понравится (конечно, необязательно), только если при написании у меня холодная голова и полное безразличие к персонажам.

Светлячок: Царапка пишет: Тебе может понравится (конечно, необязательно), только если при написании у меня холодная голова и полное безразличие к персонажам. Это твои домыслы и фантазии о мыслях и вкусах другого человека не имеющие никакого отношения к реальности. Как обычно. Я тебя хвалю редко и по делу. Но подобные сопли про Нюшку в твоем исполнении - это стремительным домкратом к плинтусу. Не изменяй себе, Диана. Реально ты расстроила меня этим киселем. Даже захотелось руку к твоему лбу приложить, Бывает, пишет человек в горячке. Попить антивирусное и пройдёт

Роза: Смотрю, опять назревает острый разговор Царапка&Светлячок. Сколько угодно, но без перехода на личности, без оффтопа и без кровопролитий. Администрация бдит :)

Царапка: Роза, не беспокойся, у нас со Светой без соплей ;-)

Gata: ВовНюта заслуживают розовой истории хотя бы на Новый год А от кого им еще счастья у нас дождаться, как не от Царапки :)

Светлячок: Ладно, ладно, умолкаю. Пусть ВА тонут в розовом душевном переслащенном киселе.

Царапка: Питер Блад в Двугорском уезде 1. Питер Блад, благородный пират Объездил почти целый свет. И однажды, не знаю уж как, Заглянул в Двугорский уезд. Место новое - быть приключениям, Немало на свете есть мест. Барбадос, Ямайка, Ирландия - А теперь и Двугорский уезд. Дорога в ухабах, но не беда! Морской шторм капитану знаком. А из обоза - вот ерунда Выпал сундук с барахлом. Сундук развалился - теперь чудеса! Не платья, не рухлядь, не мех, Встала с дороги девица-краса, Свести с ней знакомство - не грех. Высокая, статная, кровь с молоком, Такую похитить бы рад Разбойник морской, но не наш Питер Блад, Ведь он - благородный пират. Подходит к красавице с речью учтивой Говорит ей участливо и терпеливо, С чистой заботой, какой ждать могла б дочь: «Леди, могу ль Вам помочь?». Красотка - не промах, глаз у ней зоркий, Нрав боевой, а вовсе не кроткий. Вмиг иноземца она оценила, Тяжко вздохнув, сказала плаксиво: «Ах, господин, Вы из дальних ведь стран, Наши законы неведомы Вам, Помощь беглой рабыне опасна, Вас за неё покарают ужасно». «Пират я, не трус! Заверяю вполне, Горькое рабство знакомо и мне, Беглянку почту я за честь защитить. Куда прикажете Вас проводить?». Девица, не медля, промолвила вслух: «Мечтаю в актрисы, в Санкт-Петербург! Там барин меня не найдёт никогда, И буду блистать я на сцене всегда!» Питер Блад покачал головой: «Порядочной девушке путь непростой, Театралов, что ищут лёгких утех – Трудно их обыграть будет всех. Вам, леди, достойного мужа найти – Счастье семейное с ним обрести, Вы хороши, как цветок по весне, Жених недалёко, так кажется мне». Девица легко притворилась покорной, И что сказать, смекнула проворно, «Жених-то найдётся, но как же нам жить? От барина нужно меня откупить». Капитан присмотрелся к новой знакомой - Быть благородным накладно вне дома. Жадность в глазах разглядел очень близко, Вручил кошелёк и ушёл по-английски.

Царапка: 2. Исследует дальше Двугорский уезд. Девиц сторонится, но те - его крест. Быть любопытным пиратам и кошкам, Впросак попадать, как рыжик в лукошко. Девица другая идёт через лес, Красотка с лопатой наперевес. Чуда такого не видел Ни один благородный пират, Наш Питер Блад в миг подумал: «Здесь клад!». В таком деле каждый мужчина Рад поддержать и помочь, И благовидная есть причина - Опасно гулять на кладбище в ночь. Слово за слово, и пират Копает в мёрзлой земле, Греясь мыслью - здесь клад! Золотых нет монет, лишь дощечка одна, Красотка в восторге - что прочитала она? Карта, приметы, решила ль судьба Дать награду за щедрость к рабыне сполна? Питер Блад от девицы не отстал ни на шаг, Золоту он всегда будет рад, Хоть он - благородный пират, Леди за помощь разделит с ним клад! Опять незадача! За каким-то рожном Сбежавшего папу искала Лизон. Семейное счастье - конечно же, клад, Но не такой ожидал Питер Блад!

Царапка: 3. Сердитый, в досаде, дальше идёт От леди полезного больше не ждёт. Но Бог любит троицу - снова девица, И это, увы, капитану не снится. Расстроена, мчится по тропке лесной, Не смог пройти мимо разбойник морской. Девицу любезно он предостерёг: «Замедлите шаг, здесь глубокий сугроб». Девушка строго в лицо посмотрела, Бровь изогнула, «Представьтесь!» велела. «Истинно леди!»- подумал пират, И поклонился: «Я - Питер Блад!». «Кто Вы? Не знаю такого я в свете! Вы - иностранец? Извольте ответить!». Учинён капитану строгий допрос, У этой красавицы задранный нос. Вежливость с дамой - превыше всего! Капитан хладнокровен - все ценят его, Невозможно пирата так просто смутить, Об этом давно перестали шутить. Питер Блад отвечает с улыбкой спокойной, «Я рад познакомиться с леди достойной, Родом - ирландец, работа - пират», Так ей представился наш Питер Блад. «Как, Вы - разбойник?!» - вскричала девица, - «Боже, что может в Двугорском случиться! Стоило в лес побежать наугад, Как тебя тут же похитит пират! Мало в Зимнем дворце нам страстей! Полно и в провинции нежданных гостей! Читаем романы, рисуем стихи, А здесь ждёт расплата за наши грехи! К фрейлинам липнет сейчас стар и млад, В лесу кавалер отыскался - пират! Что за нахальство - девиц похищать, Чтобы о чувствах им страстных вещать!». Все свои книги припомнив сейчас, Что про пиратов ведут свой рассказ, Девушка выдохлась, и тут как раз, Вставил пират: «Я влюблён, но не в Вас». Надулась красавица - экий невежа! Не понимает он чувств самых нежных, Князь, цесаревич, император – надёжа, Внимание все выражают похоже. А здесь равнодушен какой-то пират! Этот, ну как его, вот – Питер Блад! Простолюдин, негодяй, носит нож! И вообще на Корфа похож! Полный провал у двугорских девиц, Что тут поделать – не ловим жар-птиц. Пират благороден бывает на деле, И поскорее сбежал к Арабелле.

Gata: Анти-пират ловит в лесу девиц и раздает им кошельки и безвозмездные "почти" услуги, а за это Царапка пишет: Простолюдин, негодяй, носит нож! И вообще на Корфа похож! Отменная аттестация из Наткиных уст )))

Царапка: Gata пишет: Отменная аттестация из Наткиных уст ))) самой нравится :)

NataliaV: Царапка , твой новогодний поэтический марафон потряс меня до глубины души. Браво!



полная версия страницы