Форум » Шкатулка с секретом » Расколдуй Снеговика! - подарочная тема » Ответить

Расколдуй Снеговика! - подарочная тема

Gata: [more]Дорогие друзья! Проказница-Зима, едва успев начаться, уже сыграла с одним нам всем известным персонажем шутку – наложила морозные чары, облепила снежинками до полной неузнаваемости и повелела быть снеговиком, но не навсегда. На ледяных скрижалях начертано: «Как в году 12 месяцев, как в новогоднюю ночь часы бьют 12 раз, как 12 лет грядет со дня премьеры БН на экранах, так и, если сбудутся 12 желаний волшебницы Зимы, снежные чары развеются, и снеговик вновь станет тем, кем был(а)». Давайте поможем, друзья, заколдованному снеговику встретить Новый год (хотя бы старый) не с метлой в руке, холодным и одиноким, а с бокалом шампанского, у нарядной елки, в праздничном хороводе, со смехом и весельем! Для этого нужно, как вы уже догадались, принести для привередливой Зимы 12 сказок-подарков любого формата (стихи, истории, клипы, коллажи) и на любую зимне-новогоднюю тему (можно с героями БН, можно с другими, но всем известными). С каждым новым подарком со снеговика будет оттаивать кусочек снега, пока не растает совсем, и наш персонаж тогда сможет поблагодарить нас и поздравить с Рождеством и Новым годом. [/more] Праздничная тема открыта ВНИМАНИЕ! по 16 января. (Срок продлен по просьбам) Подарки можно выкладывать под ником Морозко, пароль к которому и к праздничному аккаунту на youtube выложены в Янтарной комнате, для новичков – сообщим в ЛС по заявке. Погадать об авторах подарков и о том, кто спрятан внутри снеговика, можно в празднично-застольной теме "Святки и колядки"

Ответов - 26, стр: 1 2 All

Морозко: С наступающим Новым годом обитателей Старой Усадьбы поздравляют Владимир Корф и Собутыльники.ру Автор: Gata

Морозко: Дорогие жители Усадьбы! Эта история началась в новогодние праздники, будет длиться двенадцать месяцев и завершится тоже под новый год. Все сразу на вас вываливать было бы бесчеловечно (половина еще не написана), поэтому в качестве холодных закусок к новогоднему столу выкладываю две первые главы. Герои вам хорошо известны, будут упомянуты и поюзаны почти все, кто впихнулся в мою задумку. Когда часы пробьют момент истины, и Морозки объявят свои паспортные данные, я перенесу все в Альманах и выложу проду Автор: Светлячок Колесо Сансары Глава 1. Бенкендорф В новогодние праздничные каникулы, когда большинство российских граждан предавалось всякой обывательской ерунде, в некоторых государственных ведомствах не переставали светиться окна. Средних лет мужчина с проседью в волосах сидел за большим дубовым столом и изучал информацию на листах формата А4. На двери его кабинета красовалась табличка «Генерал-лейтенант А.Х. Бенкендорф». Должности в этом ведомстве на табличках не писали – их и так знали все, кому положено. На столе тренькнула вертушка спецсвязи. Генерал отложил бумаги и снял трубку. - Бенкендорф. Слушаю. - Здравствуй, Сандро. С Новым годом! - В трубке покашляли. - Здравствуй, Николай. И тебя с наступившим. Умудрился простыть в Сочи? - Пустяки. В горах воздуха не хватает, как денег после зимних игр. - Давай просто радоваться тому, что у нас была олимпиада, о которой уже все забыли, кроме бюджета. - Опять шутишь. Мне прессы хватает с их подначиванием. Что с нашим делом? - Коля, раз уж ты позвонил, скажу – считаю эту затею дурацкой. Извини, за прямоту. - Дожил. Начальника его первый зам дураком называет. Спасибо на добром слове. Это даже не моя просьба, это приказ Самого. Наше дело офицерское – выполнять. - Интересное снимается кино. Сам бы тогда отдувался. Ты – лицо нашей конторы, а эта программа так и называется «Первые лица». Мне там делать нечего. У тебя язык подвешен лучше, чем у тамады. - Сандро, ты, конечно, не мастер художественного слова, но никто лучше тебя не справится. У программы высочайший рейтинг. Её смотрят все, кто должен. В феврале сам знаешь, что начнется, поэтому нам надо заранее создать благоприятный имидж. Вот ты имидж-то побрей и вперед на амбразуру, а у меня отпуск. - В трубке хохотнули. –Завидую тебе. Ты ведущую видел? - Не имел такого удовольствия. - Мне наш главный военный шепнул, что одного министра после интервью неделю коньяком отпаивали: впал в эротический экстаз. - Коля, давай по делу, - прервал шутливый тон начальства Бенкендорф, - раз это приказ, сам знаешь, я подчиняюсь, но на будущее буду тебе признателен, если наша служба и дружба будет продолжаться без публичного канкана. - Харашо, дарагой, - глава важного ведомства Николай Павлович Романов изобразил кавказский акцент, но после паузы перешел на привычный тон, - Вернусь 13-го, как раз к твоему юбилею. Не вздумай зажать поляну, полтинник – это мужская, не пацанская дата. Бенкендорф хмыкнул. - Лады, куда от вас денешься. - Как в конторе? - В штатном режиме. Отдыхай, генацвале. Ни в чем себе не отказывай. Поклон супруге. Бенкендорф и Романов знали друг друга с детства, выросли в одном дворе. Романов был старше на несколько лет. Вместе заканчивали академию Генерального штаба, вместе участвовали в первой грузино-абхазской войне, и это была не последняя война в их биографиях. Много чего пережили друзья за годы службы в разведке, много было у них общего, но личная жизнь похожей даже близко не была. Генерал армии Романов был патологически неравнодушен к слабому полу и, не смотря на постоянные левые эпизоды, жену первую и единственную на спортсменку или певичку не поменял, относился к своей второй половине с нежностью и был отцом троих детей. Антикварные часы с римскими цифрами показали 21.00. Генерал щелкнул пультом, и экран на стене ожил. Шла заставка программы «Первые лица». Он был в курсе, но раньше не смотрел, так как всю властную верхушку в стране знал, как облупленную, и что они могут сказать, а больше – о чем умалчивают. Да и нужную информацию, включая цвет подштанников премьер-министра, если таковая будет нужна, он получал из других, более надежных источников, чем СМИ и глобальная сеть. На экране возникла эффектная девушка и с обволакивающим польским акцентом представила своего гостя, директора Института нейрохирургии им. Бурденко, академика … «В следующей программе смотрите на клинический случай на примере российской СВР», - усмехнулся по себя генерал. Концепцию еженедельной программы ему подробно изложили помощники. Бенкендорф еще раз глянул в бумаги: только прямой эфир, место встречи и вопросы для интервью определяет ведущая, она же сопродюсер программы. На экране, меж тем, мелькнул знакомый интерьер, опытный глаз через минуту определил, что академика будут «допрашивать» в Большом зале консерватории. Неожиданно. Академик, кажется, тоже удивлен. Дальше – больше. Полька повела речь не о медицине как таковой, а о музыке и ее влиянии на нервную систему. О жанрах, тональности и прочих звуковых волнах. Мягкая, проникновенная и одновременно уверенная манера общения, так не свойственная современной молодежи, умение слушать и искренний интерес к собеседнику, терпение, помноженное на такт, сделали своё дело – научное светило, будучи страстным меломаном, размяк и выложил о себе всё,о чем даже не думал, что когда-нибудь расскажет на камеру. Если бы ведущая не стала вежливо благодарить за встречу и прощаться, он бы и дальше ей исповедовался. - Любопытно. Бенкендорф пошелестел бумагами и нашел среди распечаток информацию о польке: Калиновская Ольга Адамовна, место рождения Варшава, полных лет 26. Родители... Окончила Сорбонну... Допустим. Стажировка в ... Кандидат в мастера спорта… хм, неплохо. На польском телевидении вела авторскую программу… В этом году пригласили в Москву… Контракт с Первым каналом на сумму… Рекламный контракт с Мерседес-Бенц. Связи, контакты… Привычки… Личная жизнь… Генерал уже собирался отложить лист, но взгляд зацепился за знакомую фамилию. Вчитался и откинулся на спинку кресла в раздумье. Андрей исчез три месяца назад во время оперативной встречи. Случайное совпадение? В совпадения опытный разведчик не верил. Паузу прервал завибрировавший телефон в кармане пиджака. С другой стороны мобильной связи раздался требовательный женский голос: - Александр, это неприлично! Мы с Лизой ждём тебя за накрытым столом. Почему ты игнорируешь семью?! - Оставь, Маша. Я предупредил, что буду занят. Попытайся иногда слышать других, а не только себя. - Слышать, понимать, тут надо сердцем, сердцем чувствовать. Но у тебя его нет, иначе бы Андрюша сейчас был с нами! - Нервная дама всхлипнула и отключилась. Бенкендорф постучал пальцами по столу: очередная попытка родственницы его прогнуть. Жалость смешивалась с пониманием навязчивой манипуляции – обычной манере общения, которую Мария Алексеевна Долгорукая, больше двадцати лет безуспешно на нем отрабатывала. Сентиментальный читатель верно истомился ожидая, когда автор поведает не о тонкостях профессий, а о личном. Многие у нас в клубе предпочитают почитать о профессиональном, тогда спешу сообщить, что моя история к тематическим сайтам не имеет отношения. Для тех же, кто уже чего-до достиг в профессии, и хотел бы ближе к телу, начинаю удовлетворять любопытство. Александр Христофорович Бенкендорф был поздним и единственным ребенком в семье юристов-международников. Подавал большие надежды в точных науках, иностранных языках, да много где и в чем был в первых рядах, когда неожиданно для родителей, вместо МГИМО или Бауманки, сдал экзамены в военное училище. Это выверт не просчитывался никаким логарифмом, и уже пожилой профессор перестал разговаривать с сыном. На свадьбу не пришел, так и ушел из этого мира молча. С Бенкендорфом учился Петр Долгорукий. Долговязый, вспыльчивый, себе на уме, но рисковый и не лишенный оригинальной фантазии. Они ладили. Александр был экспертом в создании нормальных отношений в коллективе. Жестокая стихия быта была Бенкендорфу неведома и поэтому не волновала. Он никогда не трясся над деньгами и личными вещами, и одалживал их приятелям легко и без «жабы» внутри. Знакомство произошло воскресным летним днем. Компания лейтенантов, накануне бурно отметивших выпуск, отмокала на Истре. Соня упала с лодки, случилось это у берега, но бортом лодки ее ударило, и она чуть не утонула, если бы Бенкендорф не вытащил ее за шиворот. Когда Соню отпаивали чаем, над рекой вспыхнула перламутровая радуга, такая ясная и чистая, какую никто и никогда не видел. Соня восторженно смотрела не нее, а потом такими же глазами посмотрела на Александра, он улыбнулся девушке, и это случилось. Это время стало в жизни Бенкендорфа самым лучшим не только потому, что он постепенно узнавал замечательную девушку, но и потому, что постигал, что такое живопись. Соня закончила художественное училище и научила его видеть и чувствовать жизнь в красках на холсте, которую он раньше воспринимал как нечто муторное и скучное до одури. По его мнению любовь, кроме восхищения и мечтаний, заключалась в том числе в упорном и длительном ухаживании за предметом любования, что он и делал с присущей ему основательностью. К Щербининым вместе с ним часто захаживал Долгорукий, который положил глаз на старшую сестру Марию. Там Бенкендорфаи присмотрел глава семьи, Алексей Андреевич, незаметный и суховатый, один из немногих умных и прозорливых людей в тогдашнем руководстве Первого главного управления КГБ. Он комплектовал свою команду профессионалов, которая очень пригодилась стране в нужный момент. Будем снисходительны к будущей теще, заведующей постановочной частью Большого театра, которая воспринимала молодых лейтенантов, как омолаживающее проникновение варваров в Римскую империю. Свадьба прошла тихо и богато, с коллективными пожеланиями быть счастливыми. Жить стали сразу отдельно. Когда Соня заболела, они думали, что это беременность, теща радостно хихикала над их опасениями. Какое-то время они ходили по разным врачам не веря диагнозу, потом все подтвердилось – лейкемия. Они сделали все, что могли, врачи тоже, из клиники Соню отпустили в «отпуск» домой на десять дней перед операцией. Из очередной командировки на Ближний Восток Бенкендорф привез ей сладостей, а через три дня Сони не стало. Бенкендорф снял трубку на рабочем столе и нажал кнопку спецсвязи. Через минуту ему ответили и отчитались по всей форме. - Да, капитан Репнин, и тебя с Новым. Никаких зацепок? Должны быть. А пока результат твоих усилий, как от дойки козла. Даю тебе еще неделю. Как вернешься, вместе с Корфом ко мне. На телеэкране задергались в блестящих тряпках герои нашего времени из какого-то шоу. Бенкендорф выключил плазму и прошел во внутреннюю комнату кабинета, где располагалась зона отдыха. Достал из холодильника минералку и плеснул в пузатый стакан. Снял рубашку, обнажив тяжелую литую мощь плеч, и надел боксерские перчатки. Когда он наносил точные и резкие удары по «груше», это помогало лучшему аналитику режимного ведомства сосредоточиться и обдумать задачу.

Морозко: Глава 2. Корф Черная Тайота Камри притормозила у подъезда в уютном московском дворике. Брюнет слегка наклонился вправо и открыл дверь со стороны спутницы. - Давай до свидания. Отцу привет. Декоративно хрупкая девушка поежилась то ли от январского ветра, то ли от резкого тона – давней причины ее страданий. - Владимир, к чему этот негатив? - Видимо, потому, что у меня были свои планы, но кому это интересно. В Москве исчезло такси? - Меня берут в лучший театр страны. Я так долго об этом мечтала, мы мечтали с Иваном Ивановичем. - Ты могла за мечты и метеоризм принять. Отец-то уже не в возрасте тонких намеков и полутонов. - Я даже не сомневаюсь, что тебе за свои слова не стыдно. Такая эмоция тебе неведома. - Причем здесь стыд, о чем ты бредишь? - Злись сколько хочешь, но все равно – спасибо что подвез и за подарок. - Какой подарок? А.. ну... ок. Он и не думал обременять себя беготней по магазинам в поисках новогодних презентов, просто заехал к отцу и дал денег, сопроводив комментарием, чтобы отец купил себе наконец-то нормальные очки – сколько можно перетягивать оправу резинкой, и для Анны тоже передал сумму, чтобы отец выбрал что-нибудь на ее вкус. Видимо, купил и сказал, что это подарок от сына - У меня тоже есть для тебя подарок. Она порылась в сумке и протянула Владимиру конверт. - Это лишнее. - Возьми, пожалуйста. Не понравится, выбросишь. Девушка сунула конверт в бардачок и вышла из машины. Задержалась у домофона в поисках ключей, которые, как назло, притаились на дне сумки. Очень хотелось обернуться, но она проглотила это желание вместе с обидой на манеру общения, которую избрал строптивый сын ее опекуна. В квартире ей навстречу вышел Иван Иванович Корф, а из кухни выкатилась необъятная домработница Варвара. Оба в один голос: - Что? - Всё получилось! После экзаменов, меня зачислят в труппу Большого. Правда, пока в хор, но Сергей Степанович обещал мне в новой постановке «Риголетто» партию Джильды. - Анечка, я счастлив, - опекун обнял девушку и поцеловал в лоб. Варвара суетилась рядом и вытирала мокрые руки о фартук. - Как чувствовала! Приготовила твой любимый рыбник. Домочадцы дождались, когда Анна разуется, повесит дубленку и снова атаковали ее вопросами. - Расскажи, как всё прошло – глаза старика сияли в новой оправе от «Тони Морган». - Меня слушал сам Оболенский, инспектор Кирилл Шишкин, даже Мария Долгорукая заглянула. - Иначе и быть не могло. Ты – талант! – Потрясал в воздухе пальцем Иван Иванович. – Я, конечно, надеялся, что сразу в солистки, но не переживай, долго в хоре ты не задержишься, а после Джильды о тебе заговорит театральная Москва. А Мария Алексеевна что-нибудь сказала? - Нет. Только недолго послушала и ушла. - Я ей сам потом позвоню. Почему Володя не поднялся? Анна опустила ресницы. - Опять поругались? - Я не ругалась. Иван Иванович, не надо было просить Владимира меня сопровождать. Корф старший нахмурил брови. - Ему все равно нечем заняться. Пусть сделает что-то полезное. Идем, обедать. Варвара с утра у плиты колдует. Снег на праздники и не подумал посетить столицу. Было сыро, ветрено и противно. Шины шипели на асфальте, как простуженный пожарный. Владимир вырулил к перекрестку с улицей Академика Королева. «Корф, дави в себе злую тварь. Девчонка не виновата, что твой рапорт волынят в канцелярии. Вернешься в свою нору и завалишься на диван с заслуженной депрессией» - размышлял он, когда замигал виброзвонок мобильника. - Привет, Мишастый. - Привет, Корф. Два вопроса, дружище. Первый – что будем дарить шефу на юбилей? А второй – где упадем на Старый Новый год? - Поскольку первое совпадает со вторым, а нас не приглашали, то вопросы отпадают сами собой. - Повторяю для тупых: шеф в курсе, что ты чудишь. Требует на ковер обоих. И раз нам предстоит явиться на порку, прилично и безопасно явиться с подарком. - Если бы была такая простая линейная зависимость, Мишель. С подарком решим. Как сам? - Вполне. Скоро увидимся. - Давай. Пока. Корф прикурил сигарету и стал перестраиваться в левый ряд. Резкий толчок сзади опрокинул его грудью на руль. Выругался и глянул в зеркало заднего вида: из серебристого Мерседес-Бенц модели для высшего общества вышла высокая, стройная девушка в стеганой меховой безрукавке и узких брючках. - Барышня, вы глаза в бутике забыли? – Владимир уже обозрел степень катастрофы и не пытался быть вежливым. - А вы мозги на парковке. – Модница перевела взгляд с разбитой фары на грубияна. – В России не включают поворотники? - Ваша девичья фамилия по-видимому Шумахер. Поворотник горит, то есть горел, пока вы его не снесли. Девушка не удостоила его ответом, возмущенно оттопырила нижнюю губу - это сделало ее еще очаровательнее, и заговорила с кем-то по яблочному гаджету. Владимир внимательно взглянул на незнакомку, мотнул головой, смахивая непослушную челку, и улыбнулся. - Вы Ольга Калиновская? - Вас это не касается. - Отрезала полька, сверкнув голубыми глазами. - Не надо на меня так смотреть, как будто мы с вами встретились после долгой разлуки. - Возможно, так и есть. Меня зовут Владимир Корф. - Это вы в протоколе запишите. Позвоните, пожалуйста, в полицию, нужно зафиксировать аварию. Откуда вы только взялись на мою голову, я очень тороплюсь. - Может, не стоит никому звонить, и мы сами обо всем договоримся? - Всё придется делать самой, - девушка села в машину, захлопнула дверцу перед носом Корфа и занялась видеорегистратором. Корф потоптался рядом и постучал пальцем по стеклу. В окне появилась маленькая щель. - Что показывают? Мне тоже интересно. Окно приоткрылось наполовину: - Значит, вы включили поворотник?! Внимание на экран. Владимир оценил запись и невесело усмехнулся – надо же было так лохануться. - Не стану бить себя в грудь, что самый честный в природе. Искуплю, чем пожелаете. Готов ко всему, в том числе и к внебрачным детям. - Дзиенкую бардзо. Сколько же сумасшедших неопознанными проживают рядом. Стекло снова стало между ними стеною. Через прозрачную преграду он видел, что красавица нервничает, не потому что посматривает на часы, а выдает себя жестом, которым касается волос. Минут через двадцать к месту аварии подъехал черный джип, из которого вышел лощеный офисный «крысеныш». Ольга вручила ключи от Мерседеса пижону-юристу и собралась уже пересесть в джип, но тут Владимир остановил ее, спиной облокотившись на дверцу. Полька держала в одной руке кожаную сумку с ноутбуком, а другой попыталась открыть дверь автомобиля. - Это не высокомерие, если вы подумали. Повторяю, я спешу. Дальше всем займется мой юрист, у него есть все необходимые бумаги. - Когда я вас снова увижу? – Вальяжно спросил Владимир и еще теснее прижал дверь. - Да вы, оптимист. - Зря вы меня оптимистом ругаете, панна Ольга. Вот пытаюсь найти вход в отношения, а вы не помогаете. Нюх что ли теряю. Нахал и красавчик, скучающий в адреналиновом голоде, все это она уже проходила и еле сбежала, высоко подкидывая коленки. И заходы как мир старые, а бесят как новые. - У меня нехватка добрых дел в прошлом году. Пожалею ветерана, помогу советом – берегите нюх, в него могут от души зарядить, если будете общаться в свойственной вам хамской манере. Прощайте. Корфу нравились сексуальные и остроумные женщины с неприступными льдинками на дне зрачков. - До скорой встречи, Ольга. Джип умчал ее в сторону Останкино. Юрист уже что-то строчил и поглядывал на Корфа хитрыми глазками, и стоимость ему не меньше семи штук евро в месяц. «Не понять мне этих социальных альпинистов». Меж тем, с автопотоком к ним приближался проблесковый маячок ГИБДД. Вечером того же дня дома, если так можно было назвать служебную однокомнатную квартиру в типовой многоэтажке по синей ветке Арбатско-Покровской линии метро, Корф, сунув руки в карманы джинсов, гонял во рту сигарету и смотрел в окно на праздничную иллюминацию, освещающую темноту большого города. Здесь, и это он знал наверняка, ничего не прослушивалось и не писалось. Жаль, но когда его рапорт об увольнении подпишут, придется съехать. Куда? Это он не знал, но уж точно не собирался возвращаться в квартиру родителей. У отца с Анной полный консенсус, и он там лишний. Беда или, если хотите, личная трагедия Владимира Ивановича Корфа состояла в том, что он был слишком красив. Неприлично красив. Пока прыщавые одноклассники маялись от смущения, пытаясь пригласить подружку на свидание, у него таких проблем не возникало – девчонки, расталкивая друг друга, сами его приглашали. В университете, в сборной России по пулевой стрельбе из пневматического пистолета, вокруг него всегда крутились упругие попки и длинные ноги. Корф был неглуп. Впереди мелькала реальная перспектива: офис госкорпорации по распилу бюджета, казино, оффшоры, британский паспорт. Но вот характер… Он любил Москву, летнюю дачу в Старой Рузе, дышать морозным хвойным воздухом где-нибудь на Волге, и никуда не собирался уезжать. Мальчишкой запоем читал шпионские романы, стирал в пыль диски с фильмами о Бонде. Но с такими внешними данными дальше инструктора по стрельбе не двигался. Это только в кино Штирлица может играть князь Болконский. Корф не сдавался и шел к своей цели, стремясь отличиться и попасть на глаза Бенкендорфу. Шеф рискнул и включил его в спецгруппу к Репнину и Долгорукому. И тщательно спланированная операция провалена. Андрей исчез, растворился, пропал. Чтобы не выедать себе мозг, Владимир прихватил планшет и завалился на диван. Порылся в соцсетях: Ольга Калиновская нигде не засветилась, хотя информации о телезвезде в том или ином виде было достаточно. Полистал виртуальный фотоальбом, Ольга явно обладала модельными данными, но только рядом он ощутил исходящие от нее живую энергию и обаяние. В животе заурчал прощальным приветом единственный утренний бутерброд, и Корф нехотя поплелся на кухню. Пока возился с яичницей слушал в наушниках последний альбом The Courteeners. Он совсем забыл о подарке Анны, который так и остался лежать в бардачке машины, куда его положила белокурая девушка.

Морозко: Баллада о надежде, вере и оптимизме Автор: Mona Налетели на нас грозы финансовые В конце года олимпийского-крымского, Если всё было просто и ясно нам, То теперь гадаем – как там нефть колумбийская? Ну да не впервой, да и что нам печалиться, Мы ведь русские - крепкие, выдержим, Пусть лишь рублик стоит, не качается, И чихать нам на Римы с Парижами. Новый год мы встречаем с надеждою, Вот займёмся-ка импортозамещением, И вернётся на круги свои прежние Масса денежная - вся в своём обращении. Что нам их евры да баксики, Мы скупали их так – для приличия, Сейчас ударим по сто да с колбаскою - Затрясётся вся рать заграничная. В общем, в Новый, дветыщепятнадцатый, Вступим мы, позабыв про стагнации, Вместе, усадьбчане любимые, Разве можем чего-то бояться мы!

Морозко: Поздравляю всех с приближающимся Православным Рождеством! Несколько пояснительных слов к сюжету клипа по мотивам фильмов про гардемаринов. Канцлер Бестужев отправляет Сашу Белова отнять у Брильи похищенные бумаги с компроматом. Саша устраивает на пути француза где-то в Европе засаду, бумаги теперь у него, но их еще надо доставить в Россию. А Брильи не теряет времени даром и подговаривает Анастасию соблазнить Сашу, чтобы выкрасть у него бумаги, обещая, что императрица в благодарность, если помогут разоблачить козни канцлера, снимет с нее и с матери опалу. Анастасия похищает бумаги у Саши, а дальше происходит драма с погонями, но все закончится хорошо, потому что, во-первых - Рождество, а во-вторых, добрым Дедушкой Морозом будет непотопляемый всесильный канцлер Бестужев. Автор: Gata

Морозко: Святочные гадания Автор: NataliaV в святки девушки гадали чем судьба их одарит кто в кадушку воск сливает, кто на кофе ворожит Лизавета ночью в доме жжет на блюде всё, включая вату и тени на стене рисуют девушке лопату разложила карты на столе Наташа король червовый спрятался за туз вместо пышной свадьбы выпал ей конфуз вопрос у Ольги куда бежать возьму сапог жандарма его не жаль и выброшенный за порог показывает в Фалль Мари гадала на кофейной гуще как не крути со всех сторон таинственные силы рисуют в чашке трон сказала Варя выйти надо в полночь в одной сорочке на крыльцо трясясь от страха и мороза Анна нашла кольцо Полину зависть гложет хочется гор золотых и жениха за Анною прокралась в сени и ни шиша

Морозко: Автор: Falchi

Морозко: Питер Блад в Двугорском уезде Автор: Царапка 1. Питер Блад, благородный пират Объездил почти целый свет. И однажды, не знаю уж как, Заглянул в Двугорский уезд. Место новое - быть приключениям, Немало на свете есть мест. Барбадос, Ямайка, Ирландия - А теперь и Двугорский уезд. Дорога в ухабах, но не беда! Морской шторм капитану знаком. А из обоза - вот ерунда Выпал сундук с барахлом. Сундук развалился - теперь чудеса! Не платья, не рухлядь, не мех, Встала с дороги девица-краса, Свести с ней знакомство - не грех. Высокая, статная, кровь с молоком, Такую похитить бы рад Разбойник морской, но не наш Питер Блад, Ведь он - благородный пират. Подходит к красавице с речью учтивой Говорит ей участливо и терпеливо, С чистой заботой, какой ждать могла б дочь: «Леди, могу ль Вам помочь?». Красотка - не промах, глаз у ней зоркий, Нрав боевой, а вовсе не кроткий. Вмиг иноземца она оценила, Тяжко вздохнув, сказала плаксиво: «Ах, господин, Вы из дальних ведь стран, Наши законы неведомы Вам, Помощь беглой рабыне опасна, Вас за неё покарают ужасно». «Пират я, не трус! Заверяю вполне, Горькое рабство знакомо и мне, Беглянку почту я за честь защитить. Куда прикажете Вас проводить?». Девица, не медля, промолвила вслух: «Мечтаю в актрисы, в Санкт-Петербург! Там барин меня не найдёт никогда, И буду блистать я на сцене всегда!» Питер Блад покачал головой: «Порядочной девушке путь непростой, Театралов, что ищут лёгких утех – Трудно их обыграть будет всех. Вам, леди, достойного мужа найти – Счастье семейное с ним обрести, Вы хороши, как цветок по весне, Жених недалёко, так кажется мне». Девица легко притворилась покорной, И что сказать, смекнула проворно, «Жених-то найдётся, но как же нам жить? От барина нужно меня откупить». Капитан присмотрелся к новой знакомой - Быть благородным накладно вне дома. Жадность в глазах разглядел очень близко, Вручил кошелёк и ушёл по-английски. 2. Исследует дальше Двугорский уезд. Девиц сторонится, но те - его крест. Быть любопытным пиратам и кошкам, Впросак попадать, как рыжик в лукошко. Девица другая идёт через лес, Красотка с лопатой наперевес. Чуда такого не видел Ни один благородный пират, Наш Питер Блад в миг подумал: «Здесь клад!». В таком деле каждый мужчина Рад поддержать и помочь, И благовидная есть причина - Опасно гулять на кладбище в ночь. Слово за слово, и пират Копает в мёрзлой земле, Греясь мыслью - здесь клад! Золотых нет монет, лишь дощечка одна, Красотка в восторге - что прочитала она? Карта, приметы, решила ль судьба Дать награду за щедрость к рабыне сполна? Питер Блад от девицы не отстал ни на шаг, Золоту он всегда будет рад, Хоть он - благородный пират, Леди за помощь разделит с ним клад! Опять незадача! За каким-то рожном Сбежавшего папу искала Лизон. Семейное счастье - конечно же, клад, Но не такой ожидал Питер Блад! 3. Сердитый, в досаде, дальше идёт От леди полезного больше не ждёт. Но Бог любит троицу - снова девица, И это, увы, капитану не снится. Расстроена, мчится по тропке лесной, Не смог пройти мимо разбойник морской. Девицу любезно он предостерёг: «Замедлите шаг, здесь глубокий сугроб». Девушка строго в лицо посмотрела, Бровь изогнула, «Представьтесь!» велела. «Истинно леди!»- подумал пират, И поклонился: «Я - Питер Блад!». «Кто Вы? Не знаю такого я в свете! Вы иностранец? Извольте ответить!». Учинён капитану строгий допрос, У этой красавицы задранный нос. Вежливость с дамой - превыше всего! Капитан хладнокровен - все ценят его, Невозможно пирата так просто смутить, Об этом давно перестали шутить. Питер Блад отвечает с улыбкой спокойной, «Я рад познакомиться с леди достойной, Родом - ирландец, работа - пират», Так ей представился наш Питер Блад. «Как, Вы - разбойник?!» - вскричала девица, - «Боже, что может в Двугорском случиться! Стоило в лес побежать наугад, Как тебя тут же похитит пират! Мало в Зимнем дворце нам страстей! Полно и в провинции нежданных гостей! Читаем романы, рисуем стихи, А здесь ждёт расплата за наши грехи! К фрейлинам липнет сейчас стар и млад, В лесу кавалер отыскался - пират! Что за нахальство - девиц похищать, Чтобы о чувствах им страстных вещать!». Все свои книги припомнив сейчас, Что про пиратов ведут свой рассказ, Девушка выдохлась, и тут как раз, Вставил пират: «Я влюблён, но не в Вас». Надулась красавица - экий невежа! Не понимает он чувств самых нежных, Князь, цесаревич, император – надёжа, Внимание все выражают похоже. А здесь равнодушен какой-то пират! Этот, ну как его, вот – Питер Блад! Простолюдин, негодяй, носит нож! И вообще на Корфа похож! Полный провал у двугорских девиц, Что тут поделать – не ловим жар-птиц. Пират благороден бывает на деле, И поскорее сбежал к Арабелле.

Морозко: Автор: Царапка Горда, прекрасна, величава, Ей равных нет - признался свет, Она стояла у причала, Смотрела вдаль - есть там ответ? Что принесёт ей шум прилива, Надежды новые иль смех? Разочарована в любимом, Закрыла душу ото всех. Следит за нею враг опасный, Приказом он вооружён, К стремленьям сердца безучастный, Одну лишь службу знает он. От тёмных вод с улыбкой дерзкой Беглянка отвернула взор И проплыла, хоть было мерзко Ей вспомнить лицемерный двор. Не станет царских слуг бояться, Смеясь над завистью княжон, А враг не смел себе признаться, Что он улыбкою сражён.

Морозко: Автор: Царапка У костра цыганка танцует В лесу, от сугробов белом. Мониста звенят, и не всуе Глазища пылают гневом. Мечтает отмстить за брата, Судьбы не избегнет злодей. Ей служат аристократы, Забыв о гордыне своей. Темнеют волосы тучей... И городскую грязь Ради улыбки жгучей Оставил отважный князь. Цыганка с огнём смеётся. Сбылись все её мечты - С возлюбленным сердце бьётся, Убийце звенят кандалы.

Морозко: Будущей императрице Автор: Царапка Моя Мари, мой ангел несравненный, Несладко тебе выжить при дворе. Исправлюсь я - конечно, непременно. Поверь, отныне речь не об игре. Нам выпал тяжкий груз - великая держава. Я - властелин, а ты - жена и мать. Отныне мой удел - финансы и скрижала, Подругой верною, Мари, должна мне стать. Достойна ты вполне престола моих предков. Потомки вознесут хвалу за выбор мой. Великодушие твоё - дар сердца редкий, Я преклоняюсь и навеки твой. Готов тебя женой в сей миг назвать, А вот любимой - ты прости, не знаю, сколько ждать.

Морозко: Название: "Удивительное превращение" Жанр: юмор. Автор: Царапка Дерзкий верзила! Столько проблем! А впрочем, красивый, Немножко совсем. Девчонка нахальная! Будешь знать, Как мне перечить И надувать! Куда тянет руки? По пальцам щас дам! А после - как следует, И по мордам! Кипит, будто чайник! Глазки горят. Я здесь начальник - Бумаги шуршат. Побью за брата, И откушу нос! Какой он статный! Куда понёс?! В тюрьме полезен И князь, и клоп. А, будь любезен, Дежурный поп! Спросил - "Девица?" Он груб всегда! В лицо нахалу Швырнула "Да!". Вот и отлично! И я сказал Моей милашке "Да" на весь зал. Что приключилось Со мною здесь? Кольцо на пальце, Должна я сесть... Моя навеки! Не отпущу! И в ночку брачную Я укрощу! Вот так история! Вошла княжной, А вышла Писаревой Госпожой! Моя Наташа, Не унывай, О нашей битве Не забывай! Что мне сердиться? Только войной Можно добиться Княжны Репниной! Много сражений Нас с тобой ждёт Быстр я в движениях... И в губки - чмок!

Морозко: Мысли не вслух Автор: Царапка Милая в сердце единственном, Радость, душа моя, Анна. Маюсь любовью непризнанной, Но только ты мне желанна. В глупой гордыне дорогу Утратил к тебе я, любимая. Как мне молиться Богу, Сомнения ты чтоб отринула? Милый мой, строгий, суровый, Как мне прожить с моей маскою? Надеждой терзаюсь я снова, Что ты улыбнёшься мне ласково. Другого любить мне приказано, Стараюсь я честно любить, Обманом жестоким я связана, И счастьем боюсь заплатить. В прятки играли мы без конца, Но любят по-прежнему наши сердца.

Морозко: "С первого по тринадцатое (января)" Автор: Gata

Морозко: Автор: Царапка Однажды вдруг зимой Вернулся я домой Супруге говорю: "Здравствуй, Машенька!". Супруга хмурит бровь И яд готовит вновь, Ох, будут мне сейчас Бугагашеньки! Моя Марусенька, От гнева мечет, рвёт! Прости Петрушеньку! С другой он не живёт... Ой-ой-ой! Из гневных глаз Маруси Молнии, молнии, молнии Прямо на меня! Когда-то так зимой Ушёл я жить к другой, И лысина моя Стала красная! Подруга хороша, Но просит вновь душа, Свидания с Марусей Прекрасною! Моя Манюнечка, Сердито вазы бьёт. Прости Петюнечку! Я буду верен год! Ах-ха-ха! Глазки моей Маруси Ясные, страстные, Да-да! Страстные! Жар в них самый тот!

Морозко: Императрица - младшему сыну Автор: Царапка Спи, мой Мишенька, усни, Сладкий сон к себе мани. А покуда ты не спишь, Слушай сказку, мой малыш. Твой отец - великий царь, Всей России государь. Все в заботах его дни, Часто папу не зови. Император станет брат, Хоть он сам тому не рад. Тяжек будет его крест, Он порой не спит, не ест. Зайка, птенчик, мой малыш, Отчего же ты не спишь? Нет тревог в твоей судьбе, Будешь радостен везде. Для России - старший мой, Ты - для мамы, дорогой. Будешь ты со мной играть И сестёр оберегать.

Морозко: Автор: Царапка Раз под вечер, на лужке Девушки плясали. Все смеются - я ж в тоске, Нету моей Вари! Стройны станом, в башмачках, Ленты в косах густых, Только мёд на их устах Мне кислей капусты. Не манят меня девицы Легконогостью своей. Мне пампушечка Варюша И прекрасней, и милей. Я с лужка сбегу на кухню, Посижу у печки я, Полюбуюсь, как Варвара Выпекает кренделя. Нашей кухни ты - царица, В сердце жар, как у огня. Под заслонкой пар клубится Над обедом для меня. И варенье, и печенье, И с капустой кислой гусь, От двора и с вод леченья Я всегда сюда вернусь. Поцелую я Варюшу, Быть нам вместе до конца. Обещанья не нарушу Для румяного лица.

Морозко: С новым голом! Автор: Gata

Морозко: Вечная любовь К.М.Ш. Автор: Царапка В поисках вечных чистой любви К деньгам прекрасным я целые дни. Ну а пока идеал не поймать, Бодро ищу я кого бы продать. Продал баронов сразу я двух - Княгиня упорно ломала мой дух. Деньги пришлось выбивать из неё; Аристократы - сплошное жульё. Продал актёрку, продал бы штаны - Только они никому не нужны. Сам предводитель вручил деньги мне - Фальшивы они оказались вполне. С горя и сдуру связался с княжной, С Лизой Петровной, совсем чумовой. Бегал с лопатой за лизкиным папой - Лучше б его я прибил бы лопатой. Бегал, чтоб предводителю мстить - Ради семейства пришлось отпустить. Бегал к монахам, могилы копал - Чувствую скоро, совсем я пропал. Деньги утратили блеск для меня - Без Лизаветы не жить мне ни дня. Глазки её любопытством горят - Так золотые меня не манят. Предал я прежний свой идеал, Всё, о чём долгие годы мечтал. Теперь одного я способен желать - Милую Лизу своею назвать.

Морозко: Автор: Мод Эта история закончится в последний день Святок. Как и положено для доброй нечистой силы - перед самым Крещением. Был ясный вечер. А может и ненастный день. Да, собственно говоря, для нашей истории это обстоятельство совершенно неважно. Одно скажем: уже смеркалось, снег не прекращался с утра, солнце потерялось где-то за плотными тучами. Надежда Ивановна Оболенская, жена директора Императорских театров, отложила в сторону приглашение, присланное от Потоцких. Женщина в одиночестве пила чай со знаменитыми на весь Двугорский уезд капустными пирожками, гостинцем из деревни, дожидаясь мужа. Но не лучший в сезоне бал волновал одну из самых красивых женщину Петербурга, а, смешно сказать, недоброе предчувствие, не покидавшее с тех пор, как навестил её сегодня утром племянник Владимир с отцом Иваном Ивановичем. Муж покойной сестры был бодр и даже весел, а поручик, обычно внимательный к тётушке, напротив - рассеян и молчалив. Когда супруг Надежды Николаевны и старший Корф удалились в кабинет по какому-то важному делу, Владимир нахмурился ещё больше. - Володенька, не случилось ли чего? – тихо спросила Надежда Ивановна. Молодой человек почтительно поцеловал её руку и отвечал: - Нет, тётушка, ничего серьёзного. Впрочем, сами знаете, если батюшка, что задумает, обязательно своего добьётся. Племянник умолк, а потом добавил с горечью в голосе: - Никого не спросит, ни с кем не посоветуется. Разберёмся, не волнуйтесь. Он поднялся и, сославшись на дела в полку, стал прощаться. Пообещав непременно быть на балу, ещё раз поцеловал руку тётушки. Надежда Ивановна, глядя вслед Владимиру, в который раз отметила, что с возрастом тот всё более становился похож на покойную сестру Веру. В тот момент и заболело где-то под сердцем. Оставшийся на обед Иван Иванович немало удивил княгиню новой смелой затеей, сделать из своей воспитанницы Анны актрису Императорских театров. Женщина тревожно поглядывала на Сергея Степановича, втянутого в это дерзкий замысел. Но Оболенский, казался настолько очарованным блестящими перспективами будущей звезды сцены, что не замечал удивлённых взглядов Надежды Ивановны. - Да, друг мой, - торжественно вещал барон, - придёт конец владычеству иностранцев на нашей сцене. Недаром нанимал я Аннушке лучших испанских и итальянских учителей. Всё лето и осень жили безвыездно в Неаполе. И скажу без ложной скромности, девочка добилась больших успехов! Надежда Ивановна едва сдерживалась: «Лучше бы смотрел за вором управляющим, чем разъезжал по заграницам!» Наконец, гость откланялся, благодаря сердечно Оболенского за поддержку. Собираясь ко сну, княгиня поинтересовалась, что обещал супруг другу. Сергей Петрович, целуя жену, признался: - Завтра на балу у Потоцких Анна будет петь. И кто знает, Наденька, кто знает, что может случиться. Вдруг девочку и в самом деле ждёт славное будущее? Едва сдерживаясь, Надежда Ивановна, пожелала своему Серёженьке «Доброй ночи», а сама, сославшись на бессонницу, ушла в будуар. Её там уже ждали. - Не пора ли поковать чемоданы, подруга? – басом промяукал маленький серый котёнок, прыгая с высокого изразцового камина на плечо женщине. Надежда Ивановна и бровью не повела. - Где таких выражений понабрался, наглый котяра? – ответила вопросом на вопрос. Котёнок выгнул спину, фыркнул три раза и неведомым образом превратился в огромного чёрного зверя. В момент оказался прямо на кофейном столе и сверкнул зелёными глазищами, оглядывая княгиню. - Знаешь, эти путешествия во времени не столько опасны, сколько утомительны, м-рр. Не притворяйся, невеждой, сама ведь научила, - хитро подмигнул и заурчал одобрительно, -ух, хороша, ведьма. А ремесло своё забыла. Это ведь не мазурку с котильоном танцевать, - укорил и потёрся жёсткой шёрсткой. Надежда Ивановна только вскинула на странного собеседника свои необыкновенные фиолетовые очи, и по столику заскользили колоды карт, ласково касались ладони бубновые дамы и трефовые валеты, семёрки червей и тузы пик. За окном падали звёзды, языки пламени шептали: «Ведьма! Ведьма! Ведьма!» Видения проносились сизой дымкой и пропадали за стенами особняка: Владимир, стреляющийся с наследником, смертельно-бледный Иван Иванович, в последний раз призывающий сына, безумная княгиня Долгорукая, молоденькая княжна Елизавета Петровна под венцом со старым уездным предводителем, истекающий кровью князь Андрей. - Довольно,- прошипела Надежда Ивановна. И всё пропало. - Пора, - пробасил котяра, и кивнул на спину, - карета подана, сударыня. Княгиня коротко шепнула заклинание и, обернувшись мышью-полянкой, вцепилась острыми коготками в подшёрсток зверюги. Кот зарычал и стремительно вылетел из открытого окна, сопровождаемый лаем, потревоженного странными звуками сторожевого пса. А через некоторое время пошёл дымок из трубы избушки, что стояла в лесной чаще посреди Двугорского уезда. И зашептались знатные барышни, купеческие девушки на выданье, молодые крестьянки: «Сычиха вернулась. Сычиха вернулась».

Морозко: Мечты художницы Автор: Царапка Рисую я. Фантазий - море: Герои, боги и атлант. На радость или же на горе Мне дан художницы талант. Цветы, пейзажи и овечки Приличны барышне-княжне, Но непослушное сердечко К иной склоняется волне. Стать, мускулы, простые лица, В груди так ноет у меня, Когда увижу я, девица, Прекрасного богатыря. Смотрела много я альбомов Скульптур, гравюр, фресок, картин. Средь многочисленных знакомых С античным торсом есть один. Мне всё равно, что он - лишь конюх. Нет у дворян широких плеч И силушки, с которой в поле Отрадно будет деве лечь. Мечтаю я, Геракл уездный, Ах, что б сказала б моя мать! В объятьях парня, мне любезных, Скорей быть девой перестать.

Морозко: Автор: Царапка Мне говорят - оставь свои мечтанья, Совсем не ты, поверь, его судьба. Как велики твои будут страданья Когда останешься с позором ты одна. А мне мечтается утром туманным, Ясным днём и в ночной тишине, Будь со мной, мой Андрюша желанный Никогда не забудь обо мне! Мне говорят - она лишь крепостная. Твоя невеста - знатная княжна. А я одну лишь Таню замечаю, И только Таня, только Таня мне нужна. Она мне нравится, как ветерок лесной, И как расстаться с моей Таней - не пойму, Пусть высший свет посмеётся надо мной, Пойду сейчас у Корфа дерзости займу.

Морозко: Его величество император всероссийский – Её величеству императрице Автор: Царапка Шарлотта, верный друг, и в юные года - Единственная женщина в постели. Былое не исчезло без следа, Друг другу мы отнюдь не надоели. И всё ж тревоги, дети, этикет... Не обошло нас время стороною Завёл как не заметил, нет, С фрейлиной роман, потом - с другою. Со мною рядом будешь ты одна На высоте российского престола. Других меняться будут имена Они упоминания не стоят. Ты - свет моих очей, моя душа, И славная рожденьем королевна, А всё-таки - как нынче хороша Княгиня Марья Алексевна!

Морозко: Автор: Царапка Рыжая-бесстыжая, что за чудеса, Моя Катеринушка дивно хороша! Нрав не кроткий, тихий - порох огневой! Моей Катеринушки, милой-дорогой. Не нужна мне кроткая нравом, как овца, Веселит улыбочка ехидного лица! При дворе интриги - на душу бальзам, Ни к чему нам книги, то для скучных дам. Глазки как искрятся - чистый изумруд, При дворе напрасно Рыжиком зовут Мою Катеринушку, искорку мою, Эх, дадим мы жару в Зимнем воронью! Пусть кривятся толпы лицемерных мин, Станет Катерина графиней Кайзерлинг!

Морозко: Автор: Царапка Я всю жизнь мечтала стать актрисою И играть на сцене императорской. Только в жизни много закулисья От соперниц веет на меня тоской. Наш барон, ВаньВаныч - старый дурень, Прочил в звёзды Аньку малохольную. В Петербурге, радостно обкурен, Вывел в высший свет он подневольную. А меня в столицу не пускали И мою красу в уезде прятали, Развернутся мне дадут едва ли, Только не пойду я на попятную! Стала вольной, буду и актрисой! Вы меня метлою не пугайте! Кирилл Шишкин, ну не будь ты крысой, Роль скорей хорошую мне дайте! Мой Кирюша, умница отличный, Разглядел талант у меня правильно. Пусть Мольер - в деревне неприличный, В Петербурге ставят его всё равно. Мы с Кирюшей шутку учудили: Репетировать Дорину стала я. И в театр Аньку пригласили - Думает пускай, что это жизнь моя. Стану я звездою непременно! Титулы же Аньке пусть останутся. Я прорвалась, наконец, на сцену, Баронессе слава не достанется!

Gata: Послесловие от нашего Снеговика Спасибо всем, кто мне помог Из снега раскопаться! Я в этой бочке так продрог, До полного абзаца ((( Думал – это фураке, И уселся налегке. А тут – зима, сугробы И выбраться попробуй. Вот только ототру - апчхи! - От инея мои очки, И выпью чаю с коньяком За всех друзей в Усадьбе. А насморк – Вылечу до свадьбы. Или, по крайней мере, До следующего Нового года!



полная версия страницы